Всего 1/2 чувств

Первый шаг был сделан и сделан весьма успешно. Профессор всегда был умным человеком, так что ему не доставило труда раскусить Гарри в первые же минуты и понять, что пригласили его не просто на завтрак, а скорее свидание, на котором парень объявил о своих намерениях ухаживать. Стало ли это такой уж неожиданностью для Северуса? Скорее нет, чем да. Ведь их общение к тому и шло. Да и поведение парня в последнее время говорило о многом. Чего только стоила сцена ревности к Драко, с которым они обсуждали очередное необычайное приобретение Люциуса. Где одна мимолетная улыбка зельевара была расценена чуть ли не как измена. И это очаровывало. Северусу очень нравилось такое отношение к себе. Даже все эти записки, встречи по утрам и постоянный пристальный взгляд, что подмечает все его действия. Никто раньше не интересовался им с такой позиции. Как зельевар, знаток темных проклятий или преподаватель да, но как предмет воздыханий - ни разу. У него раньше были партнеры и даже некие подобия отношений, но все это было так пресно и так недолго, что и вспоминать было нечего. Сейчас же перед ним явилась мечта. Она маячила на горизонте и сияла теплом и надеждой, нужно только протянуть руку и взять то, чего так хотелось все эти годы наполненные одиночеством. Ему выпал шанс, и упускать его было сродни самоубийству. Ведь кто даст гарантию, что черствый зельевар с дурным характером понадобится еще одному молодому, красивому парню, который будет добиваться его с таким упорством. И уж если быть полностью честным, то парень и сам нравился Северусу. С первых дней появления того в стенах Хогвартса мужчина присматривал за сыном умершей подруги, пытаясь уберечь от напастей в которые он влипал с завидной частотой. Во время войны всячески поддерживал и делал все возможное для победы парня. А после беспокоился о судьбе мальчишки, который вернулся в замок бледным и необщительным, растеряв за лето весь свой запал и любовь к авантюрам. Они часто ссорились, не понимали друг друга и вываливали тонны оскорблений в попытках доказать свою правоту. Северус считал парня слишком похожим на своего отца, таким же взбалмошным, недалеким и заносчивым. Гарри отвечал криками, обидами и чуть ли не проклятьями в попытках доказать, что он совершенно не такой. Гарри ненавидел зелья, Северус отвечал ядом, коего у него было в избытке. Понять друг друга им совершенно не удавалось, ведь поговорить было нереально. Но, несмотря на это, зельевар был рад, что парню удалось избавить его от позорного служения полубезумному магу и попутно спастись самому. А Гарри был рад, что его профессор выжил. В некоторой степени они даже восхищались друг другом, чего не признали бы даже под круциатусом. Такие разные в поведении и такие похожие в чувствах, которым понадобилось чуть больше семи лет, одно старинное темное заклинание и бессонница, чтобы поговорить и понять, как они заблуждались раньше. Две недели на то, чтобы влюбиться и решить, что делать с этим дальше. И вся оставшаяся жизнь, чтобы не пожалеть о принятом решении. *** - Что вас так веселит весь вечер? Неужто описание использования требухи жаб в настоях и зельях похоже на комикс? – поинтересовался Северус, когда Гарри на отработке поминутно расплывался в улыбке за чтением книги. - Нет, но… Профессор, а сегодня ночью вы тоже на дежурстве? – парень, как всегда, мог сменить тему на совершенно непредсказуемую. - Нет. - Разве? Я ошибся в подсчетах? – и он начал загибать пальцы на руке, бормоча что-то под нос. – Вроде все верно. - Вы выучили график моих дежурств? – удивился зельевар. - Ага, - заулыбался парень и кивнул головой в подтверждение. – Только, что с сегодняшней ночью? - Минерва уменьшила их в два раза, - пояснил тот. - Почему? - Потому что у меня и так целая куча дел, на которые времени не хватает. - Оу, вы, наверное, очень устаете. Могу я чем-то помочь? – в голосе Гарри скользила неприкрытая забота, что заставляла все нелестные комментарии Северуса испариться, так и не будучи озвученными. - Нет. Я пока в состоянии самостоятельно выполнять свои обязанности. - Тогда, может, что-то сделать для вас? - Что именно? - Не знаю. Например, горячую ванну или расслабляющий массаж, - говорил тот медленно, растягивая слова, когда глаза блестели чуть ли не маниакальным блеском в предвкушении положительного ответа. - Не наглейте, - попытался осадить мужчина напористого парня, когда сам не отказался бы ни от одного, ни от другого. - А что я такого сказал? - Вы забываете, что я ваш преподаватель, - привел разумный довод Северус, который Гарри разгромил в следующий же миг. - А я герой магического мира, национальное достояние, мальчик-который-выжил-и-победил-того-кого-нельзя-называть, кавалер ордена Мерлина, глава темного магического рода Блэк и так далее по списку. К тому же мне уже семнадцать и этот неоспоримый факт превышает ваш. Так что профессор, - парень развел руками, мол, будь ты хоть десять раз моим преподавателем, а особого значения это не имеет. - А что скажут на это ваши друзья? - На что? На то, что я наполняю вашу ванну и делаю массаж? Так им не обязательно об этом знать. Я же не выспрашиваю у Рона, как он ухаживает за Гермионой и чем они занимаются, когда остаются наедине. Подробности личной жизни – табу. Ну, так как? - Ванну мне наполнит эльф, а от массажа воздержусь. - Тогда, выпьем чаю? – не сдавался Гарри. - Чаю? - Да. У меня есть отличная смесь из трав и цветов. Купил ее летом в одном специализированном магазине в магловском Лондоне. Очень вкусный. Вам понравится. - Что ж, это приемлемо, - отказать в такой мелочи он уже не смог. Ведь мальчишка в любом случае найдет способ, как пробраться под кожу зельевару. Вопрос только в том, как быстро он это сделает. А то, что сделает – неоспоримо. Так, как с каждым разом противостоять ему было все сложнее и сложнее. В итоге, ровно в полночь Гарри постучал в дверь комнат Северуса и ему открыли. - Поттер, вы так сокрушались сегодня, что я много работаю и сильно устаю, так что же врываетесь ко мне среди ночи? - Рон превращается в мою головную боль, - пожаловался тот, протягивая стеклянную банку с обещанным чаем. – И я же знаю, что вы не спите. - У вас тут уютненько, - Гарри осмотрелся по сторонам, пока его профессор заваривал чай. - Рад, что вы оценили, - отозвался тот. - Ого, это все ваше? - парень просто не мог не заметить огромной библиотеки зельевара, что располагалась в двух вместительных шкафах с расширенным пространством внутри. - Можно мне? - он указал на книгу и получил разрешение. - Русская классика? Не ожидал, хотя и не удивлен. - Не удивлены, но и не ожидали, - протянул фразу низким завораживающим тоном Северус, от которого по спине Гарри побежала стайка мурашек. - Как интересно. - Интереснее то, что она стоит рядом с самыми опасными ядами на земле, - улыбнулся парень, пытаясь совладать с неожиданно вспыхнувшим желанием. - Это даже романтично, как-то. - В чем вы здесь романтику усмотрели? - Ну, это как "Ромео и Джульетта", там ведь тоже романтика, любовь, яд и смерть. К тому же самая что ни есть мировая классика. - Хмм... наверно. Ваш чай, - Северус разлил по чашкам ароматную жидкость, и присел на небольшой диван, что разместился возле горящего камина. - Спасибо, - Гарри поставил на место книгу и расположился рядом с зельеваром, намеренно игнорируя два пустых кресла, что так же стояли около небольшого столика. - Вам здесь не бывает холодно? В подземельях. - Я привык. - И все же, вам бы больше на солнце бывать, - парень накрыл своей ладонью ладонь мужчины. - У вас такие холодные руки. Мне хотелось бы их согреть, - он начал поглаживать пальцы Северуса, от чего желание заполучить этого мужчину только усилилось. - Поттер, что вы... - Вы всегда такой холодный? - игнорируя вялый протест, Гарри поднес длинные худые пальцы зельевара к своему лицу в попытке отогреть их дыханием и еле ощутимыми поцелуями. - У вас очень нежная кожа, - он покрыл поцелуями внутреннюю сторону ладони и проложил цепочку к запястью с просвечивающимися синими венками. Жар распалялся в обоих. Незамысловатые ласки мальчишки заводили, как афродизиак распыленный в раскаленном воздухе, что забивал легкие и мешал дышать нормально. Северус начинал сдавать позиции неприступной ледяной крепости. А парень посчитав, что рука достаточно согрета, принялся за другую с еще большим энтузиазмом, попутно плавно перетекая на колени мужчины. Закончив со второй, он перешел на бледную шею, опаляя ее горячим, сбившимся дыханием и пробуя на вкус не только губами, но и языком. - У вас просто одуряющий запах, - мурлыкал Гарри не переставая целовать, покусывать и лизать кожу мужчины, - он сводит меня с ума. Добравшись до уха, он прошелся носом по ушной раковине и захватил мочку, посасывая ее подобно лакомству, чем вырвал из мужчины сладостный стон. Северус же таял, как айсберг под горячим солнцем, не находя в себе и толики желания остановить происходящее. Гарри полностью перестал сдерживать себя и поддался потоку эмоций, что застилал разум пеленой блаженства и возбуждения. Еще никогда он не хотел сделать для кого-то нечто подобное. Пробовать чей-то запах на вкус и вдыхать сладость ощущения чужой кожи под губами, было неописуемым удовольствием. Дарить свою ласку и получать в ответ чувственные стоны, что пробирались до самого сердца, сбивая его ритм. - Гарри, - вырвался полу стон из желанных уст, и руки заскользили по стройному телу, ища доступ к открытой коже. - Не останавливай, - прошептал парень в губы мужчины, - просто позволь себе, - и впился в них горячим поцелуем. Отдавая всего себя, открывая истинные чувства и желания, что так долго зарождались в груди. Показывая настоящего Гарри и его огненную лаву эмоций, выжигающую на своем пути все преграды. Потоки магии, стремящиеся к чужой душе, которую их хозяин называет самой дорогой и прекрасной, проникающие вглубь выбранного объекта и согревающие его изнутри. - Смотри, - оторвавшись на мгновение от алеющих губ, срывающимся голосом зашептал парень, - даже моя магия хочет тебя. - Как же…, - еще ни разу такого с Северусом не случалось, чтобы он был удивлен и раскален до предела всего одним поцелуем. Но ведь и поцелуй не был обычным. Сила парня ластилась к его собственной, и та тянулась к ней в ответ, отвечая на ласку. Чувственность момента зашкаливала, страсть хлестала штормовыми волнами, зелень одурманенных глаз совращала и подстегивала, а шепот сносил последние преграды. Крепость пала. Слои одежды не мешали ощущать возбуждение друг друга, а мерное трение тел создавало невероятный эффект. Прижав парня сильнее к себе и углубившись в очередной поцелуй, до черных точек перед глазами зельевар плавился в ощущениях под ритмично двигающемся на нем парне, и мир взорвался подобно сверхновой, рассыпаясь снопами ярких искр вокруг. Сознание барахталось в вязком звездном небе, слух исчез, осязание потерялось и лишь чужое сумасшедшее сердцебиение отдавалось тихим ритмом в темноте собственной души. Это была точка невозврата, по прохождению которой вернуться прежним уже невозможно.