Миражи

Шиджима боится темноты — ее пугает неизвестность. Она испуганно вздрагивает от каждого шороха, с замиранием сердца глядит за тем, как в причудливом танце пересекаются тени. Девушка не любит холод, кутается в теплый клетчатый плед и тяжело вздыхает. Забавно морщит нос, потирая маленькие ладошки. За окном тихая весенняя ночь: ветер, убаюканный чарующей тишиной, уставшим странником уснул в темной улочке, а тусклые звезды кажутся огоньками не потушенных свеч. Шиджима боится ночной тишины — она погружает ее в вечное безмолвное забвение. Хочется обнять себя руками и сжаться в маленький комочек и как в детстве быть уверенной наверняка, что от всех невзгод и проблем можно укрыться словно шалью-невидимкой теплым пледом. Хочется по старой излюбленной привычке подтянуть колени к груди. Но девушка не торопится потакать своему внезапному желанию, ведь она уже совсем взрослая, так..? И, может, только совсем чуть-чуть мешает заметно округлившийся живот. — Не спишь? — она не оборачивается, только устало прикрывает глаза, вслушиваясь в тихие шаги. Шиджима не любит холод, но когда широкие прохладные руки осторожно проникают под вязанную кофту, девушка расслабленно откидывает голову назад. Молодой человек легко улыбается, зарываясь носом в густые темные волосы, мозолистыми пальцами он ласково выводит только ему ведомые рисунки на коже. — Не могу уснуть, — шепчет девушка, чувствуя, как приятная дремота туманит сознание. — А надо бы, — девушка чувствует, как теплое дыхание согревает нежную кожу, и расслабленно вздыхает. — Ты сегодня поздно, — девушка мягко прикасается губами к мужской щеке. — Работа, — ночной гость легко пожимает плечами. Шиджима согласно качает головой, поглаживая живот. В комнате тихо, только нерасторопно ходят настенные часы, порой девушке так отчаянно хочется, чтобы они вдруг замерли, даруя вечность для ее любви. Но сейчас даже их тиканье кажется каким-то особенным, гипнотическим… Тик-так. Тик-так. Сердце блаженно замирает в ожидании чуда… Тик-так. Тик-так. Шиджима и правда чувствует, себя маленьким ребенком, будто она действительно на несколько мгновений может вернуться в собственное детство. Тик-так. Тик-так. И часы замирают... Шиджима тихо ойкает: что-то внутри нее шевельнулось. Маленькая пяточка чувствительно упирается в живот. Девушка тихо всхлипывает, чувствуя, что готова вот-вот расплакаться. Она кладет подрагивающие руки поверх широких ладоней парня и осторожно перемещает их. — Наш малыш... — надломленным голосом шепчет Шиджима. — Бьется, — голос молодого человека становится мягким и успокаивающим, а сухие губы осторожно касаются макушки.