Момент нашей с тобой любви

      - Будешь орать — будет только хуже. — перед Биллом стоял запыхавшийся учитель математики.       - Ч-что Вам нужно? — голос парня предательски дрогнул.       - Ты что, думал, что я не воспользуюсь информацией, которую вы же САМИ мне и предоставили? — мерзким ехидным голосом процедил Ладвиг.       - О чём это Вы? — Билл прищурился.       В этот момент лицо Ладвига скривилось, как бы говоря: «Ой, как будто ты не понимаешь, о чём идёт речь». А Билл и не понимал. Он догадывался, ведь слишком страшно было признать, что его догадки правдивы. Герр скрестил руки на груди, а затем вздохнул.       - Ты же понимаешь, что за всё нужно платить, Билл?       - О ЧЁМ ВЫ ГОВОРИТЕ?! — Билл не выдержал, вскрикнув.       Тут же ладонь учителя со свистом прилетает в лицо парня.       - Я же предупреждал тебя… — тихо и плотоядно прошипел Ладвиг, находясь в нескольких сантиметрах от лица Билла. Он держал его за воротник рубашки так, что брюнет не мог и пошевельнуться. Ладвиг продолжил:       - Вы, Каулитцы, такие наивные голубки, думали, что я и вправду такой идиот: ничего не вижу, ничего не слышу… — тут до испуганного сознания Билла начал доходить смысл слов учителя. Внутри всё налилось страхом, затем паникой. — Я всё прекрасно видел. И да, твой голый зад и лицо в панике, мне понравились больше всего. — В этот момент мужчина сильно шлёпнул Билла по пятой точке, отчего тот скривился.       У Билла был ступор, самый настоящий ступор. Конечно, Билл прокручивал самые ужасные варианты возможного на случай, если их с Томом всё-таки кто-то видел, но Билл не думал, что всё будет ТАК. Он думал, что они с Томом отделаются МАКСИМУМ переездом в другой город, чтобы об этом просто все забыли. И, знаете, тогда переезд казался Биллу чем-то ужасным, но сейчас он словил себя на мысли, что это было бы прекраснее всего.       - Ну что молчишь, сладенький? Тогда ты не спешил закрывать ротик, — мерзкие слова так и врезались в разум младшего, а паника, словно большое одеяло, окутывала его всего.       - Что В-вам нужно? У нас есть деньги, мы могли бы…       - ИДИОТ! ТЫ СЕРЬЁЗНО НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ? — с психу учитель ударил кулаком в дверь, затем глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, и заговорил привычным для всех голосом. — Мне нужен ты, Билл. ТЫ.       Тут внутри Каулитца что-то надломилось. И он даже знал, что. Последняя надежда, частичка этой надежды на то, что всё ещё может обойтись — она просто испарилась. Глаза уже были на мокром месте. Билл совсем не хотел, чтобы у них с Томом были проблемы. Другого Биллу не оставалось.       Учитель подталкивал податливое тело к столу, затем без всяких усилий, надавив на лопатки парня, положив его на учительский стол спинной к себе. Вцепившись в края стола, Билл начал безудержно, но тихо рыдать и вскрикнул, когда почувствовал скользкие пальцы внутри себя. Дальше была только боль. Ужасная, невыносимая боль, от которой у Билла лились искры из глаз. И слёз уже не было, и надежды на что-то лучшее, и принадлежности Тому тоже не было. Покончив со всем, Ладвиг смачно шлёпнул Билла по заднице, отчего тот снова взвыл.       Довольный Ладвиг сел в кресло, наблюдая за тем, как тело Билла постепенно отклеивается от стола. Парень с ужасом огляделся во круг — везде была кровь, его кровь. Плача от невыносимой боли, Билл с трудом натягивал на себя свои узкие джинсы.       - И да, сладенький, даже и не думай рассказывать об этом братцу, — Ладвиг грубо сжал шею Билла, припечатывая его к закрытой двери, — Ты меня плохо знаешь… Я и убить могу, — он снова плотоядно улыбнулся, — Так что-то, что я с тобой сделал — всего лишь цветочки. А теперь, пошёл вон отсюда. Ах да, и, будь добр, натяни улыбку на своё заплаканное личико.       Выйдя за дверь, Билл тут же, забыв про боль, ринулся к уборной. Билл умывал лицо с мылом так, как не умывал никогда, когда он посмотрел в отражение в зеркале понял, что этого недостаточно, и он принялся мыть с мылом рот. Закончив, Билл устало поднял взгляд на то же зеркало, и истерика подходила тихими, но быстрым шажками к горлу, и слёзы градинами лились с глаз. Сколько бы Билл не умывался — всё бесполезно. Он чувствовал себя грязным, чувствовал себя мерзким, использованным. Всё тело болело, а отпечаток руки на лице так и не сошёл. Что делать Биллу? Что говорить Тому? При мыслях о брате, Билл скулил ещё сильнее, ведь это была самая настоящая измена. Как теперь смотреть в родные глаза?!       Собрав оставшуюся волю в кулак, Билл глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, ведь времени до конца уроков оставалось всего ничего, и Том с минуты на минуту увидит его. Всё это время Билл медленно ходил по туалету туда-обратно, словно репетируя свои шаги, потому что боль была невыносимая и от этого Билл сильно хромал, а он не должен показывать брату, что что-то произошло. Более-менее расходившись, Билл тяжело вздохнул, чувствуя небывалую усталость во всём теле. Тут же звенит звонок, и Билл, терпя невыносимую боль, вытаскивает своё тело за дверь. Пройдя один коридор, Каулитц встречается улыбающегося брата, который идёт навстречу к нему. Билл незаметно вдыхает воздух, пытаясь набраться сил, улыбается.       - Ну что, как английский? — Том приобнимает Билла за плечи, незаметно целуя в лоб.       - Замечательно… — Билл с ужасом понимает, что прохрипел это слово, и теперь паника снова окутывает его, но, кашлянув, Билл еле-еле продолжил — А твоя физ-ра?       - Эй, всё хорошо? — Том останавливается, с тревогой заглядывая в глаза Билла. Биллу же хочется разрыдаться на месте.       - Да.       - Ты мне врёшь. Ладно, потом поговорим.       Крепче обняв брата, Том выводит их на улицу. Билловское сердце бешено бьётся, словно просится наружу. Билл понимает, что боится сейчас за всё: за их жизнь, за реакцию Тома, за его отторжение по отношению к брату, за всё. Но, натянув улыбку, Билл привстаёт на носочки и, уже на улице, целует брата в щёку, вызывая у него улыбку, а у себя боль.