Хочу и могу!

Чертова конференция уже началась. Я с трудом протиснулась в центр кабинета к экрану, потому что как только объявили о начале, всех как будто магнитом стянуло от бара и закусок. Подумать только, они все желают узнать о статистике продаж нашего журнала и вообще о том, что такое наш журнал. Меня немного бесил тот факт, что я сейчас тут, среди кучи пьяных работников, когда могла впрочем отказаться и остаться дома с горячим чаем и новым фильмом, принесенным Востриковой. Но вот это самое чувство, что без меня никак, не покинуло меня, так сказать, совесть заела. Мать её! Как только все уселись, а финансистов, конечно, же усадили в центр, я ощутила эту атмосферу тишины. Теперь никто не проронит и слова, потому что любое неверное движение или даже звук помогут спонсорам уйти отсюда. Кирилл сел рядом с одним из наших будущих «работодателей», внимательно разглядывая меня. Я ничуть не смутилась, потому что привыкла к такому вот его взгляду, мол, я босс. Еще чего! Ты перед ними сейчас ничто! Но для меня ты больше… — Начнем! — позволил мне один из финансистов. Ага, как будто я сама не знаю, что надо уже начинать. Презентация пошла, я без умолку говорила, даже не прерываясь на то, чтобы попить воды и отдышаться. То ли старалась угодить всем, то ли просто увлеклась своим рассказом. Не хочу хвастаться, но подготовилась я безупречно. Невольно вспомнила школу и уроки, когда я радовалась и гордилась собой, что сегодня я выучила практически все. Глупое воспоминание. — Таким образом, наш журнал достиг пика в феврале нынешнего года, было выпущено около 50000 экземпляров, а после еще 10000, так как продукция была распродана за пять дней. Это заставило нас работать усерднее, тщательнее подбирать материл для каждого выпуска…- заученный тупой текст, но мне самой это даже нравилось. Мне пришлось прерваться, только когда я включила видео о нашем офисе. Пока все заворожено смотрели его, я налила в стакан воды и залпом осушила его. Черт! Где виски? Шеф, казалось, смотрел только на меня, на видео ему вообще плевать было. Меня это жутко бесило, я злилась и не понимала, что ему надо от меня своим пристальным взглядом. Сволочь! — Вполне сносно, — услышала я тихий шепот. Это переговаривались спонсоры, а я облегченно вздохнула. Ну, хоть не отстой полный. Видео было завершающим этапом презентации, после этого все встали со своих мест и зааплодировали. Так и хотелось сказать, что не стоит оваций, я скромный работник. Но я молчала. Просто потому что устала говорить, а гребаная вода нисколько не помогла. Я жадно искала глазами бутылку виски или вина, господи, да даже шампанское бы сейчас сгодилось. — Благодарю, Виктория! — услышала я одобрительные слова от одного финансиста. — А теперь продолжим увеселение. Ну, да! Вы сюда за этим и приехали. Напиться, нажраться и свалить, а утром как ни в чем не бывало подписать бумаги о спонсорстве. Да, кого волнует вообще мое мнение? Я просто выпью бокал виски и поеду домой. Меня ничего не держит здесь. Абсолютно ничего. Только сейчас, глядя на всех этих людей, в особенности на Кирилла, я поняла, что хочу вычеркнуть этот эпизод из своей жизни. А как? Только уволиться. Протискиваясь мимо нажравшихся коллег, я направлялась к столу с напитками. Давно запримеченная бутылка крепкого виски дразнила меня, будто сейчас кто-то подойдет и заберет её. Но я упорно шла к цели и скоро достигла её. Налив себе, я залпом осушила напиток. Он неприятно обжег мое горло, но потом стало легче, я почувствовала себя расслабленной, умиротворенной. Но все закончилось, когда второй мой бокал кто-то упорно вырвал из моих рук. Я отчаянно замахала руками в надежде, что мне отдадут алкоголь, но потом лишь криво улыбнулась, когда увидела Кирилла. Не спорю, было трудно, потому что он был размытым перед моими глазами. Черт! Я же забыла, как сильно алкоголь влияет на меня, достаточно глотка. Он знал об этом. — Решила напиться? Тогда лучше езжай домой, — сказал Кирилл. Я прыснула и икнула, чувствуя, что конкретно пьянею. — Не твое собачье дело! — огрызнулась я и засмеялась. — Не уеду, пока не напишу заявление. Где тут ручка и бумага? Дай сюда! — Какое к черту заявление? — рявкнул босс. — Полоумная, да? — Слишком часто ты употребляешь это слово. Но отвечу, я увольняюсь. Чао Какао! Аста ла Виста! Что там еще говорят в таких случаях? — я призадумалась, а потом меня словно осенило. — Я не буду скучать. Кирилл гневно схватил меня за запястье и повел между танцующих и выпивших коллег. Смутно помню как, но точно в кабинет босса, я добралась. С помощью Кирилла естественно. Он кинул меня небрежно на диван и закрыл дверь. Здесь музыка была почти не слышна, а его стеклянные стены были завешаны жалюзи. Я потерла ушибленный локоть, успела же об кого-то задеть, пока шла. — Как ты меня достала?! — первое, что я услышала от Кирилла, была эта фраза. Я недоуменно взглянула на него. — Представь себе, ты меня тоже достал. Вечно лезешь, куда не надо, свои лапы распускаешь, навязываешь всем свое мнение. Да, ты охуительный начальник вообще, Разумовский! Что сейчас ты решил? Изнасиловать меня? Возможно, опять поспорили с чокнутым братцем, только сумму вот увеличили. Я права? Боже, какая я была дура! Поверила тебе, коню недоделанному, а ты обманывал меня, — алкоголь во мне так и играл, я прекрасно знала, что буду очень жалеть о сказанных словах, но уже меня было не остановить. — А ты достаешь меня своей принципиальностью и правотой! — Хочешь сказать, что я должна была закрыть глаза на то, что ты сделал? — я поморгала глазами, удивлено пялясь на него. — Ты чокнутый, — более спокойно произнесла я и кивнула в подтверждение своим словам. — А ты сексуальная стерва, которая никогда никого кроме себя любимой не слушает. И знаешь, это покруче, чем чокнутый. Так что заткни свой ротик и слушай меня! Хоть раз сделай так! Я поджала губы от недовольства, но сложив руки на груди, все же замолчала и решила его выслушать. — Вот и отлично, солнышко! Ты всегда очень послушна, — Кирилл улыбнулся и сел напротив меня. — Если хочешь увольняться, пожалуйста, иди. Тебя никто не держит, я не собираюсь кататься в твоих ногах и умолять, чтобы ты осталась. Презентацию ты провела хорошо, спасибо тебе, но если так, то можешь уходить. И еще… Игорь рассказал мне ваш разговор, дословно передал все его содержание. Я каждое твое слово знаю, детка. Даже то, что единственный, кого ты хочешь по-настоящему сильно и страстно, это я. — Твой брат — дитё ада! Ты в курсе, что он опасен для общества? — Выслушай! — тверже произнес Разумовский. — Смысл в том, что и со мной происходит тоже самое. Никого кроме тебя я не хочу. Даже Диану… Кстати о ней, кажется, скоро будет развод. — Что?! — опьянение как рукой снесло, и я буквально подорвалась на месте. — Тебе жить надоело? — Совсем нет. Просто на Кипре Дианочка познакомилась с каким-то качком, подробностей не знаю. Но она позвонила мне утром и сообщила, что просит прощения, придется разбежаться. Естественно, она удостоверилась, что я ни на что не претендую, только после этого позвонила папаше и сообщила о своем решении. Развод исходит не от меня, поэтому я чист. Я задумалась, не зная, как поступить и что сказать на эти слова. По сути, я была рада, что так вышло, но не особенно меня радовал тот факт, что теперь он свободен. Кирилл может пойти «по бабам», как это говорится, обо мне забудет. Может, я была его развлечением, риском, адреналином, которого ему не хватало. А может проблема была в том, что я не смогу простить его? Принять таким я уже не в состоянии, если только не чудо нас помирит. — Молчишь. Я в принципе ожидал этого, — томно произнес Разумовский. – Ну, я не требую от тебя чего-то сверхъестественного, Вик. — Ты дурак! Болван! Я ненавижу тебя, и это будет продолжаться всю жизнь, потому что ты являешься кошмаром и наваждением в ней, я хочу убить тебя, но перед этим страстно целовать, не отрываясь. Бесит, когда так все выходит. По-глупому! — Я знаю, что ты примешь правильное решение, малышка моя. — А правильное решение — это какое решение? Чтобы я простила тебя или же продолжила ненавидеть до конца жизни? — Мне по душе первый вариант, но боюсь, мы не сможем быть вместе как раньше. Ты слишком хороша для меня, а я слишком плохо для такой хрупкой принцессы, — он пожал плечами и подошел к своему письменному столу. Во мне будто чертята заплесали, проснулась небывалая злость и ярость. Я резко поднялась с дивана, отчего даже головная боль прошла, подошла к Кириллу и, развернув его за плечи, страстно поцеловала. — Разве хрупкая принцесса способна быть такой извращенкой? — процедила я, ухмыляясь. Разумовский довольно улыбнулся. — Или же мне остановиться? — Если бы ты сейчас вновь начала говорить, что это все неправильно, я сам бы остановился. Но ты изменилась, детка, это радует. Вика, ты сама-то хочешь этого? Только честно! — он посмотрел мне в глаза. — Безумно хочу, Кирилл! Невыносимо! Страстно! Быстро! Жестко! Мы снова начали целовать друг друга, я исследовала каждый миллиметр его губ, пальчиками касалась его волос, гладила кожу, Кирилл же желал поскорее найти молнию моего дизайнерского платья, не хотелось бы, чтобы он порвал его, кучу денег я отвалила за него. Даря наслаждение друг другу, мы переместились на стол, сметая оттуда ненужные вещи. Когда платье упало вниз, я осталась в кружевном белье и высоких шпильках. Это было восхитительно! Лучший и, пожалуй, умопомрачительный секс был прямо здесь и сейчас!

******

— Нет, ты дубина неотесанная! Антипова, ты кровожадная змея! — Вострикова уже десять минут кричала на меня, ходя по комнате и размахивая руками. Я сидела на диване с поджатыми ногами и глазами следила за её движениями. После нашего с Кириллом секса я тупо сбежала от него, прихватив все вещи. Вызвав такси, я уехала домой, где меня ждала Сашка, которая узнав обо всей истории, начала ругать меня из-за моей глупости. Принципиальность моя, видите ли, бесила её. Но я не видела другого выхода, как просто убежать. — Саш, не ори! Голова ужасно раскалывается! Что у нас могло с ним быть? Мы переспали, все, приключение окончилось. — А разговор по душам? Ты полоумная! — завопила Сашка. — Дура просто! — Хватит! Пожалуйста, прекрати. Еще хоть минуту послушаю тебя и с ума сойду. Вострикова замолчала, но продолжила пристально смотреть на меня осуждающим взглядом. Я  знала этот взгляд, он не предвещал ничего хорошего, ничего абсолютно. Просто тупое молчание, вызванное толикой разочарования в себе. Сашка ушла на кухню, охая и вздыхая, словно старая бабка, а я поджала губы и уставилась в потолок, который сверлила взглядом уже целый день. Заявление об увольнении я написала, но не стала лично заходить в офис, за меня это сделал Сергей. Больше я там не появлюсь никогда, и вообще пока не поздно, надо либо менять вид деятельности, либо искать другой офис подальше от Москвы. В дверь настойчиво позвонили. Вострикова, как будто не слышала, продолжала возиться на кухне, а мне было просто лень встать и открыть долбанную дверь, потому что жутко болела голова от виски. Всего один стакан, а уже вот так вот штормит. — Саш, открой! — крикнула я, но подруга и усом не шевельнула. — Ноги есть, руки тоже! Сама откроешь! — Что ты за человек, Вострикова? — я встала, кряхтя и охая, а затем прошла к двери. — Нельзя и попросить о чем-то тебя, как же твоему будущему мужу не повезло. Встретит такую вот тебя и разочаруется… Я резко замолчала, потому что когда открыла дверь, увидела на пороге Кирилла. Его взгляд был суровым, точь-в-точь как у Сашки. — Впустишь? — спросил он, а затем, не дожидаясь ответа вошел в квартиру. Я тяжело вздохнула и пригласила его в комнату. Разумовский не удостоился даже снять куртку, просто прошел, как к себе домой. — И что ты хочешь? — будничным тоном спросила я. — Узнать важную информацию. Есть ли у тебя мозги, Вик? — сурово спросил он. — Нет у неё мозгов! — из-за двери выглянула Сашка, а потом, поняв, что её раскусили и улучили в подслушивание, тихо и мирно удалилась, оставляя нас наедине. — Нарываешься на ответную грубость, Кирилл. — Мне плевать! Но я хочу знать, почему ты ушла? Я опять не понимаю тебя, сначала ты кричишь о правильности, о том, что все это ужасные ошибки, а потом вдруг становишься похотливой и плюешь на все свои ошибки, повторяя их вновь и вновь. Я просто хочу понять, где ты настоящая, Вика. Эти фальшивки не интересуют меня! Он говорил это так громко, что мне захотелось зажаться в уголочек и заплакать. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, а ярость, которая буквально лилась из него кипятком, сейчас сжигала меня будто огонь. Я тяжело сглотнула и криво улыбнулась, сдерживая порыв слез. А безумно хотелось завыть, зарыдать. — Не кричи, пожалуйста, — попросила я как можно тише, и Кирилл поубавил своей ярости. — Я настоящая, и я не фальшивлю никогда, потому что не умею… — Не придумывай! Тебя настоящую я видел только один раз, это было в автобусе. А сейчас я вижу только придуманный образ, Вика. Я так не хочу, я хочу быть с тобой настоящей, нежной и ласковой. Похотливых сучек мне было предостаточно! — Я для тебя сучка? — Нет! Никогда. Но у тебя все шансы стать ею, и поверь, что так буду думать не один я. Я закусила губу и подошла к Кириллу ближе. Поднявшись на носочки, я осторожно прикоснулась к его теплым губам, чувствуя запах перегара, который не отталкивал, а только притягивал. Разумовский аккуратно положил руки мне на талию, а я прервала поцелуй. — А так я настоящая? — спросила я, заглядывая в его глаза. — Свою Вику я теперь узнаю! Антипова, ты стала для меня наваждением. Но самое главное, что я с полной уверенностью могу сказать, что дико люблю тебя их хочу любить вечно. Теперь навсегда! Я знаю, что ты тоже самое испытываешь, и я даже слышал это от тебя. — Кирилл, если я скажу, что это неправильно, ты уйдешь? — я едва заметно улыбнулась. — Нет, но буду сурово перевоспитывать и наказывать тебя! — И мы будем вместе? — я удивленно захлопала глазами. — Серьезно? Нет, ты шутишь! Черт! — Вика, хватит уже сомневаться! Сказки кончились, это жизнь, и она будет похожа на сказку, я обещаю тебе. Просто перестань думать о других, подумай и о себе. Я, например, уже подумал и решил, что хочу, чтобы ты жила со мной. Я хочу засыпать и просыпаться с тобой, только с тобой! — А если я буду пьяная? — Все равно буду засыпать с тобой! — А я если изменю? — не унималась я. — Этого не будет! В крайнем случае, набью морду тому, кто тебя совратит, а потом жестко накажу тебя. Очень жестко и по-взрослому! — А я хочу сейчас! Хочу, чтобы ты наказал меня именно сейчас! — я подходила все ближе. — Ну, а я могу это устроить тебе!