"Святые"

Полицейский участок Лос-Анджелеса. Последний раз Стайлз был здесь, когда сбегал из приюта. Офицеры приводили его к единственному, кто числился в документах, как человек для связи в экстренном случае. Джордан запирал его в своем кабинете до вечера, а когда разбирался со всеми делами, мучил Стея, пока тот не рассказывал, куда ходил. Спрашивается, кому нужны были эти допросы? Пэрриш — шериф. Ему не составит труда узнать, куда ходил Стайлз, но он все равно хотел услышать это от мальчишки. Сейчас напротив Стайлза сидел вовсе не Джордан, и он не обокрал какой-то ларек. Этого детектива Стей не знает, Пэрриш только сказал, что на этот раз он доигрался, раз люди из Чикаго приехали пообщаться ним. Какая честь! Был бы повод… На столе стояла камера, которая записывала их разговор, за стеклом, Стилински уверен, стоял Джордан. Он не был посвящен во все планы Стея — оно и к лучшему, иначе сидеть ему сейчас вместе со Стайлзом — и не знал, а хочет ли он вообще знать, что случилось. — Кто такой Питер Хейл? — задумчиво протянул Стайлз, поправляя наручники, что впились в кожу. Цепочка громко звякнула по столу, чем вызвала раздражение детектива. Хотя больше всего его раздражал парень, сидящий напротив него и намеренно тянущий время. Он просто играет. — Вы спрашиваете, что он за человек или как я с ним связан? Детектив устало потер переносицу, вновь склонился над белым листком бумаги, на котором должен был написать показания Стилински. Допрос затягивался, а ответов до сих пор не было. — Ответьте на любой из этих вопросов. — Ну, пожалуй, начать надо с того, что Питер Хейл — это ублюдок, не заслуживающий дышать с нами одним воздухом, не говоря уже о том, чтобы свободно ходить по улицам Лос-Анджелеса. Но это, почему-то, понимаю только я. А если вы хотите узнать, как я с ним связан, то вам придется отправиться на четырнадцать лет назад и спросить об этом моих родителей. Потому что это очень длинная история, и я не в настроение ее сейчас рассказывать. Ну это уже хоть что-то, дело двигается. Детектив вновь воодушевился, надеясь на продолжение истории. Или на чистосердечное… — Я лишь хочу понять, что там случилось. — Что там случилось, — повторил Стайлз слова детектива и усмехнулся. А что могло случиться в этом чертовом городишке с таким подонком как Питер Хейл? Ничего хорошего! — Скажем так, он получил по заслугам. Второй детектив, стоящий у стены, наконец тоже решил поучаствовать в разговоре. — Казино «Святые» сожжено дотла. Кристофер Арджент мертв, а Питер Хейл находится в больнице в критическом состоянии. И поскольку все, кто хоть как-то связан со «Святыми» мертв или пропал без вести, я спрашиваю вас. Вы что-нибудь можете рассказать об этом? — Жаль, что он не сдох, — лениво обронил Стайлз, глядя на зеркало во всю стену. Он расскажет, что случилось. В конце концов, Джордан видел, как эта история начиналась, он имеет права знать, как она закончилась.

***

18 часов назад — Дерек, мать твою, Хейл. Наверное, это был единственный случай, когда Скотти так бесился. Он редко матерился, считая это недостойным джентльмена (коим он себя считал), но сейчас готов был рвать и метать. И ведь был повод. О таких вещах предупреждают заранее. Одного-то ублюдка-Хейла хватает в городе, а тут еще второй нарисовался. Хотя сам Стайлз отреагировал точно так же, когда узнал, с кем имеет дело. — Почему ты не сказал мне, что знаком с племянником Питера? — Да я сам долгое время не знал об этом. Дерек был… просто Дереком. Он сам так представился. Сказал, что его прошлое не имеет значения, а свою семью он презирает. Он никогда не был многословен, и даже Стайлз с его любовью к душевным беседам не смог разговорить хмурого парня. Но Стилински понимал Дерека. У него родителей отняли, они не бросали его и, если бы могли, были бы рядом. Семья Дерека отправила его в школу-интернат. В общем, сбагрили подальше от семейного бизнеса. А потом просто забыли… Дерек как-то сказал, что дядя обещал забрать его через пару лет, но, видимо, все как-то не собрался, потому что за те шесть лет, что он пробыл в школе, дядя его ни разу так и не навестил. Наверное, дел было по горло. Так мог себя убеждать двенадцатилетний парень, но не тот, кем сейчас стал Дерек. Ему двадцать шесть и он намерен вернуть себе законный трон. Поэтому долгое время другом Стайлза был просто Дерек. Парень, который поймал его на воровстве на рынке. Но вместо того, что отдать полиции заморыша, притащил в какой-то заброшенный лофт. Отмыл, накормил, немного потрепал и взял честное слово, что Стей больше не станет воровать. Он тогда сказал то же, что и Питер при их первой встрече. Сказал, что что-то увидел в нем и не смог пройти мимо. Уже тогда стоило сложить два и два, но когда это необходимо, Стей на редкость туповат. — Он и ляпнул-то это случайно, — отмахнулся Стайлз, закатывая глаза. — Хотя постой. Дерек никогда не говорит ничего просто так, — на лице Хейла появилась та же улыбка, что и у Питера. Стилински перетряхнуло от такого сходства, но мысль он закончил. — Ты специально это обронил: «Мой дядя всегда был тварью», когда увидел статью в «Timez» о Питере Хейле. Дерек лишь пожал плечами. Уже не важно специально ли он рассказал Стайлзу о том, что он Хейл, или это было всего лишь случайностью. Важно то, что они могут помочь друг другу. Дерек, как он сам говорит, никогда не питал любовь к своему дяди. Да и Питер ни разу и словом не обмолвился о том, что у него есть племянник. Возможно, они и впрямь чужие друг другу. Обидно будет, если все это очередной план Питера. Но Стайлз был почти уверен, что Дерек на его стороне. На 72%, если быть честным. Еще когда Стей работал на Девкалион, он попытался выяснить что-нибудь о племяннике Питера, но босс сказал только, что такой действительно имеется. И этого было более чем достаточно. Кто будет прятать члена своей семьи у черта на рогах? Да еще и ребенка. Все встало на свои места, когда Стей узнал, что именно этот ребенок должен был возглавить «Святых», но по какой-то нелепой случайности исчез. Можно было, конечно, подумать, что Питер всего-навсего защищал своего племянника после того, как его сестру и ее мужа убили, но… Почему тогда он до сих пор не связался с единственным живым родственником? Времени не нашлось? Девкалион тогда впервые ударил Стайлза. Ему было девятнадцать, и за тот год, что он проработал на Дева, тот ни разу и пальцем его не тронул, да и в последующие годы поручал это Итану и Эйдану. Сам Девкалион его не трогал. Стей видел, как он мог залепить пощечину близнецам или ударить поддых своей палкой мальцов, которые медленно учились. Но его, Стайлза, он никогда не трогал. Может, считал, что Стилински и так настрадался за свою жизнь? Дев долго не отпускал его, требуя ответа, откуда он знает, что у Питера есть племянник. Стей тогда сморозил какую-то ерунду на счет нелепых слухов о «Святых», о создании клана и прочей ерунде. В каждом клане ходят подобные слухи. Кланы создаются незаконно и зачастую покрыты тайнами, вот люди и придумывают байки. Дев, кажется, тогда не поверил, но мальчишку отпустил. Лучшего доказательства родства Питера и Дерека дал, пожалуй бы, лишь тест ДНК. Питер поступил опрометчиво, отослав Дерека. Тот мстительный гаденыш и с богатым воображением. Он ведь мог себе напридумывать что угодно. Например, что это Питер избавился от Талии и прибрал к рукам бизнес. Но, конечно, все это было чепухой, и Дерек понимал это. Талия создала клан «Святых» вместе с Девкалионом, и он не позволил бы Питеру просто так отнять это у него и у Дерека. А значит, мотивы были серьезные. Мотивы, которые больше не волновали Дерека, потому что «Святые» распадались буквально на глазах. Из Питера оказался плохой лидер, а значит, пора выбирать нового. — Питер ни за что не откажется от власти. — А кто же его станет спрашивать? Стайлз и Дерек переглянулись. Они раздумывали над этим уже ни один год. Каждый видел смерть Питера по-своему. Стайлз желал ему долгой и мучительной смерти, Дерек же ограничился бы разорванной глоткой. Оба сходились в одном — в одиночку у них ничего не выйдет. Питер слишком умен и не позволит никому отобрать у себя трон. — Это место мое по праву, — Дерек был спокоен и уверен. Как его дядя. Они были во многом схожи, особенно, что касалось власти. Хейлы готовы перегрызть глотку любому, кто посягнет на нее. — Клан «Святых» основала моя мать, Питер же просто примазался. Слухи о том, что это он построил бизнес Хейлов, вранье. Он едва ли знает, как все устроено. — А ты знаешь? — Стей старался сидеть подальше от той натянутой лески, что тянулась от Скотта к Дереку, чтобы, в случае чего, его не зацепило. — Конечно, — Дерек в испепеляющем взгляде не уступал дяде. Тот же прищур глаз, та же ухмылка, то же обещание мук перед смертью. Хейл не врал. Поняв, что Питер не собирается возвращаться за ним, он начал изучать семейный бизнес, а потом поступил в колледж на юриста, чтобы разобраться во всем этом. Он наконец увидел где кончается владенья его семьи и смог представить, насколько далеко тянутся руки «Святых». Его семья владела поистине бесценной недвижимостью в центре Лос-Анджелеса — целыми административными небоскребами, занимающими полквартала. Владела, через подставных лиц, долей участия в двух брокерских фирмах, акциями банковских корпораций, и все это — не считая широкой сети нелегальных игорных заведений. Знакомясь с историей деловых операций семейства, Дерек сделал одно интересное открытие — без поддержки Девкалиона, без его денег и связей «Святые» бы уже давно уступили место «Теням». Дев отошел от дел. Питер остался совсем один. — И какой план? — развел руками Скотт. — У вас же есть план? Дерек и Стайлз снова переглянулись. Есть ли у них план? Пожалуй, да. — Убрать всех, кто нам мешает, — пожал плечами Стей, как будто говорил очевидную вещь. Но она и была очевидной. «Святые» после смерти Талии натворили много дел, пора от них избавляться. Стайлз был полон решимости уничтожить «Святых». Потом, конечно, они с Дереком возродили бы клан уже по своему усмотрению с проверенными людьми. Хотелось объединить «Святых» и «Теней», особенно сейчас, когда Девкалион исчез, но Скотти справлялся с новой должностью превосходно, и отнимать это у него Стей не мог. Как бы Стилински не желал людям Питера смерти, были и те, кого он не мог забыть. И прежде чем разбираться с неугодными, надо было обеспечить безопасность друзьям. Первым в списке был Чарльз. Если бы не он, Стей рехнулся бы еще в первые несколько дней в этом клане. Это он рассказал ему что да как, все показал и дал пару дельных советов. Не говоря уже о том, что это Чарльз остановил людей Билла в ту роковую ночь, когда его поочередно трахали на вечеринке. Майкки слишком предан Питеру, чтобы встать на сторону Стайлза, но его бы Стей предпочел не убивать. Таких как Майкки сложно найти, и если однажды он решит сменить начальство, Стилински только за. Лиама Стайлз спасти не успел и этого никогда себе не простит, но Лидию он обязан был вытащить оттуда. Хейл недолго будет с ней играть, однажды девушка ляпнет что-то лишнее или услышит то, что ей не позволяется, и Питер убьет ее. И что-то подсказывает Стайлзу, что этот ублюдок убивать Мартин будет долго и изощренно, выплескивая на нее всю ту ненависть, которая предназначается Стею. Он еще не представлял, как вытащит ее из особняка Хейла, но оставлять на милость этому ублюдку не собирался. Идя вдоль переулка, Стайлз составлял план. С помощью «Теней» и Дерека он мог бы свергнуть Питера, и если Дев не объявится, то можно считать, партия выиграна. Но если даже Девкалион и вернется, он всегда отдавал предпочтение Дереку, а не Питеру, считая второго слишком импульсивным и жадным до власти. Девкалион сильный противник и от него стоило избавиться в первую очередь, но даже лучшие ищейки МакКола не смогли отыскать его. Дерек же не удивился его исчезновению. Дев всегда был предан Талии, а после ее смерти оставаться не имело смысла, тем более, что власть досталась не законному приемнику, а Питеру. Девкалион должен был уйти еще раньше, но по какой-то причине остался. Дерек уверял Стайлза, что раз Дев ушел, он уже не вернется. О нем можно не волноваться. Но был тот, о ком стоило поволноваться, тот, кто легко может спутать все планы. Стей не знал, как добраться до Криса, но тот сам объявился. Стилински и среагировать не успел, когда между ровных рядов магазинчиков выскочил Крис, схватил его за грудки и оттащил в темный переулок. Стей просто был не готов к этой встречи. Разве Арджента уже выписали из больницы? Хотя вряд ли он спрашивал у кого-то разрешения, просто встал и ушел. Ушел искать мести. Стайлз думал, что повидал в этой жизни все и его уже ничем не напугаешь, но готов был обделаться от страха, когда острое лезвие коснулось его щеки. Крис смотрел холодно, даже Питер был более мягок, когда выходил из себя. Стилински сейчас был слишком напуган, чтобы пытаться вырваться, но вряд ли сумел бы это сделать, поскольку тот факт, что Крис только пару дней назад лежал без сознания, кажется, ничуть не подпортили его физическую форму. Короткая футболка облегала литые мышцы, на правом плече виднелась татуировка. Не вовремя проснувшееся любопытство интересовалось, в каком возрасте Арджент ее себе сделал. Стайлз расслабился всего на секунду, разглядывая тату, но сильная рука, давящая на грудную клетку, и нож у щеки вернули его к реальности. Крис провел лезвием по щеке мальчишки, оставляя тонкую царапину, и остановился у самого глаза. Стилински просто не сдержался, улыбка сама появилась на его лице. Ведь, если бы Крис хотел его убить, Стей и глазом бы не моргнул. — Радуйся, щенок, что есть на свете такая вещь как преданность, — выплюнул Арджент в лицо Стилински. — Но тебе, видно, это слово не знакомо. — Сказал человек, который позволил такому ублюдку как Питер убить несовершеннолетнего мальчишку. Стайлз давно привык за свой длинный язык, но так, как бил Крис, ему еще не доставалось. Всего один удар, а Стей уже отключился. Помнил только резкую боль в животе, а потом он уже висит на плече у мужчины. Крис привел его в себя хлесткой пощечиной. И снова нож оказался у его лица. — Лиам сам виноват. Я предупреждал его, что дружба с тобой плохо для него кончится. — И что, не смог уберечь? — Стайлзу бы молчать, но обида так и клокотала в нем. Почему все так не справедливо? Почему так всегда в его жизни? Почему невиновные гибнут, а такие твари как Питер живут и радуются жизни? — Неужели не мог защитить его от Питера? Не мог спрятать, увести куда-нибудь. Ведь он сказал тебе, что собирается сделать? О, я уверен, он в красках рассказал тебе, как избавиться от Лиама. — Полегче, сынок, — Крис придавил горло Стея рукой, прекращая поток слов, но голос его стал мягче. Они оба потеряли Лиама. И оба виноваты. — Я мог защитить Лиама, но только не после того, как он помог «Теням». — Зрачок Стилински расширился от страха. — А ты думал, Питер не знает? Ха! Да у него же глаза и уши по всему городу. Ты совершаешь ошибку всех умников. Считаешь, что нет людей умнее тебя. Как, по-твоему, я должен был защитить Лиама? «Святые» нашли бы его и разобрались с ним за предательство клана. Он был покойником с того дня, как связался с тобой. — Но ты мог образумить Питера, мог потребовать… — Потребовать? Давно ты что-то требовал от Питера? Всматриваясь в карамельные глаза, Крис увидел, что Стей складывает пазл в целую картинку. Увидел что-то и решает, что все понял, забывая, что видит он только то, что ему дают увидеть. Он понятия не имеет, каким был Питер раньше, и что так сильно изменило его. Из-за таких вот недоразумений и начинаются великие войны. — Ты что-то планируешь, — не вопрос, утверждение. Нож снова оказался у лица Стилински. — Ты что, бессмертный? Или просто глупый? Так хотелось перерезать эту тонкую шейку. Покончить со всеми проблемами разом. Но Крис обещал Питеру, что не убьет щенка, что не сломает ему ничего и не изувечит, он обещал даже не притрагиваться к нему, но желание причинить Стайлзу боль было невыносимым. — Может, Питер до поры до времени и сохраняет тебе жизнь, но, будь уверен, все это ненадолго. Я хоть и дал обещание не убивать тебя, но, думаю, Питер не очень расстроится, если я случайно перережу это горлышко. Крис надавил ножом, и тонкая струйка крови потекла по шее мальчишки. В стороне что-то хрустнуло, и Арджент метнул туда взгляд. Всего на секунду, но ее хватило, чтобы Стей вынул свой кинжал и приставил его к горлу Арджента. — А я вот никому ничего не обещал. Питер прав, щенок царапается до конца, отказывается сдаваться без боя. Недолго думая, Стилински ударил Криса в грудь. Надежда оправдалась — Арджент не господь бог и не успел еще оправиться от раны. Стей сильнее прижал кинжал к шее Криса, как завороженный наблюдая за алой кровью, что лилась из раны. Мужчина выронил нож, но крепко держал Стайлза за руку, которой он держал кинжал, не давая резануть горло слишком сильно. Кровь стекала по руке Стилински, он как безумный наслаждался ее теплом, запахом железа в воздухе. — Стей, какого черта ты творишь? — раздалось эхом по безлюдному переулку. Стайлз вздрогнул, но вместо того, чтобы убрать лезвие от Криса, надавил сильнее, чувствуя, что мужчина уже теряет сознание от большой кровопотери. Джордан успел поймать обессилевшие тело до того, как оно коснулось земли. К счастью, Крис был уже без сознания. — Черт возьми, Стайлз, что ты делаешь? — Могу задать тот же самый вопрос. Ты что, опять за мной следишь? — А надо? — повысил голос Пэрриш, пытаясь нащупать пульс у Арджента. — Тебя же ни на минуту нельзя оставить одного. — Я уже не маленький, Джордан. — А ведешь себя как ребенок. Ты хотел правды, ты ее нашел. Успокойся и живи дальше. — А ты смог бы жить спокойно дальше? — Да, если бы посчитал это правильным решением, — Джордан угрожающе навис над Стайлзом, прямо как в детстве, когда мальчишка пытался уйти от разговора. — Ты искал правду слишком рьяно и слепо. Думал, докопаешься до истины, станет легче? Ну так знай, так не бывает. Знаешь, как говорили мои родители: «Самое ужасное в поисках правды - то, что иногда ты ее находишь». Ты нашел. А теперь успокойся. Месть ничего не изменит. — Тут я бы поспорил. — Ты думаешь, тебе станет легче? Или смерть Питера вернет твоих родителей? Стей часто вспоминал родителей, вел мысленные диалоги о их смерти и мести Хейлу, но, почему-то, когда о них сказал кто-то другой, сердце больно кольнуло. — Я нашел ключ, — переменил тему Стилински. Пусть теперь Джордану будет неуютно, но тот спокойно смотрел в ответ. Даже не попытался изобразить удивление или извиниться за то, что открыл ему еще одну тайну, в которую он не хотел быть посвящен. — Все эти годы ты знал, где он, и молчал. — Допустим, — уклончиво ответил шериф. - И? — И? Хорошо, давай играть по твоим правилам, — сдался Стей. — Зачем ты отдал его именно сейчас и почему мне? Джордан отвечал как коп — кратко и по делу. — Кому, как не тебе? А сейчас, потому что время пришло. — Ха. Пэрриш приподнял бровь в вопросе. Стайлзу впервые нечего сказать? Поразительно! — Тебе календарь Майя сказал, что время пришло? Не такой достойный ответ, как, скажем, он мог бы дать лет пять назад, но все же… — Нет, отражение в зеркале, — серьезно ответил шериф. И только сейчас Стей заметил. Джордан не в форме. У него даже значка с собой не было, хотя раньше он не расставался с ним. Время раннее, но рабочий день уже начался, но Пэрриш не в участке. Почему? — Что ты здесь делаешь? — Ты же сам сказал, за тобой слежу. — Джордан! — Стайлз! — парировал шериф. — Это я здесь читаю нотации, понял? — Почему ты не в форме? Пэрриш сделал шаг назад. Он не любил, когда мальчишка напирал на него, требуя ответов. Потому что он так или иначе их все равно получал. — Она в химчистке? — неуверенно соврал он. — Еще попытка. Мужчина усмехнулся. Сын своего отца. Джон с одного взгляда мог раскусить Джордана, так что врать ему было бесполезно. Кому, как не Стайлзу занять его место. — Я ее больше не надену, — ровно произнес Пэрриш. — Не понял. — Я складываю с себя обязанности шерифа, Стей. Стилински воспринял эту новость болезненно. Он не хотел видеть никого другого на этом посту, да и Джордана отпускать далеко не хотелось, а ведь он вряд ли останется в городе. Стайлз минут десять читал Пэрришу лекцию о том, что городу нужен хороший, честный шериф и что никто, кроме него, с этой задачей не справится. Упрекал мужчину в легкомыслие и в том, что он бросает город в самый тяжелый для него момент. Джордан лишь снисходительно улыбался и качал головой. Он все решил. Он уходит. — Я не гожусь на эту роль, мелкий. — Кто тебе сказал? — Отражение в зеркале, — Стей закатил глаза. — Я как-то встал утром, увидел свое отражение и охерел. И это я? Посмотри на меня, Стайлз. Мне едва перевалило за тридцать, а у меня уже седина и это далеко не от старости. Этот город убивает меня. Я буквально гнию в нем. Я правда пытался спасти Лос-Анджелес, но, увы, его не спасти. А если ты так уж переживаешь за него, то на, дерзай. Пэрриш кинул Стилински жетон шерифа. — Я всегда говорил, ты будешь отличным шерифом. И твои связи в мафии только помогут тебе укрепиться на этом месте. — Подожди, подожди, — Стей вложил в ладонь Джордана значок и отступил на шаг. — Не бросай меня, Джордан. Только не сейчас. Ладно? Поговорим вечером. Дождись меня, хорошо? Не делай глупостей. Стайлз пятился назад, не сводя с мужчины взгляда. — Ты сам только не делай глупостей, мелкий, идет? — мальчишка лишь покачал головой. — Остановись, пока не поздно. — Уже слишком поздно, Джордан.

***

Похороны подходили к концу. Дождь с каждой минутой становился сильнее, прогоняя людей с кладбища, и только маленький мальчик стоял неподвижно у зарытых могил. Пэрриш обнимал его за плечи и что-то говорил ему на ухо. Видимо, что-то о том, что пора уходить, потому что через несколько секунд Стайлз упал на колени перед черным надгробием (скорее всего отца), пачкая чистые брюки. Он что-то говорил, сотрясаясь от рыданий, но из-за нарастающего ветра Хейл не мог услышать ни слова. — Но почему именно он? — уже в сотый раз спрашивал Крис. Друг его не убедил, а лишь еще больше навел туману. Питер знал Криса, тот не отстанет, пока не докопается до правды, а значит, придется сознаться. Он редко говорил правду, но с Крисом он не лукавил, считая это излишним. Кто-нибудь должен знать правду. Кто-нибудь должен будет остановить его в будущем, если он зайдет слишком далеко. — Потому что я виноват перед ним, — выдохнул Питер, поднимая ворот пальто. Дождь усилился, но Хейл не торопился уходить. Он наблюдал, как мальчишку уводят с кладбища, а тот все оборачивается на могилы, ища в черных рядах камней имена своих родителей. — В том что я стал монстром мне некого винить. Дев и Талия никогда не были такими. Они старались и мне привить эту «доброту», — Хейл фыркнул на последнем слове. Хоть кто-нибудь знает, что это вообще такое «доброта»? — А вот этому мальчику сломал жизнь именно я. Это из-за меня он станет тем, кем становится уже сейчас. — Кем же он становится? — А ты не видишь? Не видишь эту тьму в его глазах, эту натянутую улыбку и нездоровый блеск в глазах? О, он будет страшнее всех, кого когда-либо видел город Ангелов. Лос-Анджелес утонет в крови по воле этого мальчика. И этого Дьявола создал я. — Не город утонет в крови, Питер, — покачал головой Крис, прикрывая рукой глаза. — А мы.

***

Дерек никогда не любил Криса. Подонок забрал у него то, что по праву принадлежало ему — семью. И хоть Питера он особо никогда не любил, но это он должен был стоять рядом с ним, а не Арджент. Крис лежал на кровати в больнице. Лицо бледное, веки подрагивают, дыхание прерывистое. Дерек прошел в палату, посмотрел на название препарата, которое вливают в Арджента, но так и не смог прочесть его. Крис так и не проснулся, когда игла вошла в вену. Дерек замер всего на мгновение, рассматривая бессознательно лицо. Этого нельзя было избежать. Стей понимал, что пока Крис жив, они не смогут избавиться от Питера. Но даже если им удастся убрать Хейла, Арджент непременно будет мстить. А этого Стилински допустить не мог. Это был первый случай, когда он солгал Скотти. Он сказал ему, что не тронет отца Эллисон. Он же понимает, что для девушки это будет сильный удар. Но Дерек был прав, сказав, что у нее просто не будет выбора. Она смирится с потерей отца. Скотт лидер клана «Теней» и сможет защитить ее, но только в том случае, если она сможет забыть о мести. Крис всегда был помехой, он слишком рьяно защищал Питера, даже Эллисон это понимала. Дерек надавил на головку поршня, и прозрачная жидкость потекла по венам. Криса выгнуло дугой, он распахнул глаза, чтобы последний раз взглянуть на мир через призму свинца, и безвольно упал на кровать. Приборы запищали, врачи засуетились в коридорах, но Дерека уже не было в палате. Он вышел через главный вход, впервые со дня смерти родителей чувствуя себя счастливым. Еще один человек, который рано или поздно мог бы подпортить жизнь Стайлзу и Дереку, был старик Джерард. С него уже песок сыпется, но руки все еще крепко держат пистолет. Самомнение у старикашки аж зашкаливает. Превозносит себя чуть ли не до Бога, решая, кому жить, а кому умереть. Выманить его из укрытия было не сложно, стоило только намекнуть, что есть возможность отомстить Питеру за «Гримм» и сорванную поставку оружия. Джерард как всегда был пунктуален, ни одной лишней минуты не заставил ждать себя Стайлза и Дерека. С момента приезда Дерека, тот не оставлял его одного, прекрасно понимая, что только этот мальчик сможет помочь ему скинуть дядю с трона. Но вот незадача, на мальчика охотятся серьезные люди, и оставлять его одного было бы по меньшей мере неразумно. Встречу назначили у казино «Святых». Когда старик Джерард спросил, зачем они здесь собрались, Стей указал головой на казино. Старик тут же расплылся в широченной улыбке. Напасть на «Святых» в их же казино! Да о таком он и мечтать не мог. Стайлз остался стоять у входа, не желая лишний раз светиться, Дерек, как его телохранитель, находился поблизости. Наблюдая за Джерардом, они видели, с каким удовольствием старик простреливает головы немногим посетителям. В казино практически никого не было. В связи с последними событиями «Святые» почти не появлялись в казино, так, пара-тройка ребят присматривали за заведением. Игорные столы опустели, на сцене покоилась гитара, одинокие шесты стояли на небольшом подиуме. С десяток посетителей играли в автоматах, оставляя в казино свои последние деньги. Стайлз никогда не пошел бы на это, будь казино заполнено. Невинные жертвы ему не нужны. Хотя Стей давно уже понял, что невинных не бывает, каждый в чем-то да повинен. Вскоре подъехала дочь старика, кажется Кейт. Такая же тварь, как и папаша. Напевая что-то себе под нос, она бегала из зала в зал и поливала все бензином. Огромные деревянные столы заскрипели от количества жидкости на них, игровые автоматы, как и компьютеры заглючили, а на экранах творилось что-то невообразимое. В воздухе остро запахло бензином. Хотелось закрыть нос рукавом, убежать в лес и вдохнуть чистого, свежего воздуха. Кейт делала все это с такой улыбкой, как будто выбралась цветочную клумбу вечерком полить. Все ради цветочков, все ради красоты. Когда Кейт чиркнула спичкой, Стайлз внутренне содрогнулся. На казино ему было плевать, на людей, пришедших поиграть в нем, тоже, не говоря уже о людях Питера, решивших в этот вечер остаться здесь, но что-то в движениях женщины, в ее поведение напугало его. Она не чувствовала угрызений совести. Собиралась сжечь людей заживо и ничуть не раскаивалась. Теперь ясно, почему в народе ее прозвали «Сучка Кейт». Действительно, та еще дрянь. Закрывая дверь на ключ, Дерек не сводил взгляда со Стилински. Как тот, нервно облизнув губы, зажмурился, чтобы не видеть, как зал вспыхнул огнем. Все люди, включая Джерарда и Кейт, остались внутри. Черный ход предусмотрительно тоже закрыли. Старик Джерард сам себе вырыл могилу. — Иди, остальное я сам сделаю, — сказал Дерек, тряхнув мальчишку за плечо. — Тебе больше нет нужды здесь оставаться. Стайлзу больше никто не угрожает, а с Питером они разберутся через несколько часов. Тогда они оба вздохнут свободно. — Хей, Стайлз? — Дерек залепил Стею оплеуху, чтобы привести в себя. — Ты в порядке? — Да, все хорошо, — едва не теряя сознание, пролепетал Стилински. Ему казалось, что даже сквозь закрытую дверь он чувствует запах паленой плоти. — Запомни, — твердо произнес Дерек, наклоняясь ниже, чтобы быть со Стайлзом на одном уровне. — Это была моя затея, так что, если кого и винить, то меня. Ты понял? Дереку пришлось еще раз тряхнуть мальчишку, чтобы тот кивнул ему. — Все. А теперь уходи. Ты мне здесь больше не нужен. Стей недалеко успел уйти. Кто-то успел вызвать полицию. Может, кто-то из казино, а может, случайный прохожий увидел столпотворение и вызвал копов. Правда пока что приехала только одна машина. И эта машина, черт подери, просто должна быть именно Пэрриша. Убедить Дерека не стрелять в единственного родного человека, который еще остался у Стея, оказалось сложнее, чем он предполагал. Но в конечном итоге Дерек сдался. Его люди уже подъехали (и Стайлз даже знать не хочет, откуда у него собственный клан), но, слушаясь босса, они не влезали. Стилински слишком устал, чтобы препираться с Джорданом, но увести его от казино было необходимо. Пэрриш дождался, пока Стей подойдет ближе, а потом вышел из машины… с наручниками в руках. — Подойди к машине и заведи руки за спину, — деловым тоном потребовал шериф. — Серьезно? Арестуешь меня? — Молодой человек, я повторяю, подойдите к машине и заведите руки за спину. Стайлз не намерен был играть. Он объяснится с Пэрришем после, когда все уладит, а сейчас ему надо подумать. Не могут же они с Дереком просто завалиться к Питеру и убить его. Или могут? Стилински достал подаренный Питером Глок из-за пояса брюк и направил его на Джордана. Тот усмехнулся. — Стей, мы это уже проходили. Ты не выстрелишь в меня. Он действительно не в первый раз уже целился в Пэрриша из пистолета. Стайлз мог вспылить по любой мелочи: не хочу принимать таблетки, не буду мыть посуду, хочу и буду работать на Девкалиона и так далее. Обычно хватало вывернутой руки и удара под дых. Один раз был сломанный нос и вывихнутая рука, но зато этого хватило почти на год, чтобы мальчишка думал, прежде чем делать. Стайлз и правда никогда по-настоящему не желал причинить боль Джордану. Зачем отталкивать человека, который столько для тебя делает? Но сегодня, сейчас ему срочно нужно было уходить. Стреляя, Стей не закрыл глаза, чтобы не промахнуться. Пуля попала в плечо, не задев ничего важного. Стайлз знает, куда стреляет, он специально учился. Это было предупреждение, а не попытка навредить. Он даже вызвал скорую, хоть Дерек и обещал самого пристрелить его за это. Надо торопиться, скоро здесь будут копы. — Стайлз, если ты сейчас же не уедешь, я сверну тебе шею своими же руками. Дерек даже предоставил ему свою машину, лишь бы он уехал. Когда Стей уже собрался уходить, в кармане зазвонил телефон. Номер не определился. Оглядевшись в поисках шпионов или выживших (опять эта чертова паранойя), Стей ответил на звонок. — Стайлз? — неуверенно прозвучало в трубке, как будто звонивший не был уверен, кого он набрал. — Мне нужна твоя помощь. — Что случилось, Лидия? Откуда ты звонишь? — Из телефона-автомата на пересечении Кринг Роуз и Медисан, — Мартин всхлипнула. — Стайлз, у меня проблема. Стилински соображал быстро. Взяв у Дерека машину, он уже ехал к особняку Хейла. Не дай бог эта тварь что-то сделала с Лидией. — Стайлз… — и она замолчала. О, это неловкое молчание, этот страх в голосе. Стайлз сразу понял, дело дрянь. — Я беременна. Стей вывернул руль, и чуть было не выехал с дороги. Его занесло, но он справился с управлением. — Вот черт! Телефон выпал из рук и закатился под сиденье. У Стилински ушло целых две минуты, чтобы отыскать его. — Ты все еще здесь, Лидия? — Что мне делать? — Мартин, как девушка умная и стойкая, старалась держаться изо всех сил и не разреветься, но удавалось ей это с трудом. Многое навалилось. — Мы что-нибудь придумаем, — убеждал ее Стей. — Ребенок от Питера? — Не тупи, Стайлз, от кого же еще? — Да, да, точно, прости, я не подумал. Стилински не вешал трубку, хоть и сказать больше было нечего, он понимал, что так девушке спокойней, но через пару минут она сказала: — Стайлз, мне надо возвращаться. Питер заметит, что меня нет, и тогда… — Успокойся, я скоро приеду, — Стей посмотрел на наручные часы и вогнал педаль газа в пол. — Я скоро буду, — повторил он вещая трубку. Руки тряслись, и Стайлз крепче вцепился в руль, внимательно следя за дорогой. Лидию надо было немедленно вызволять. Узнай Питер, что она беременна, он может захотеть избавиться и от нее и от ребенка. Или, наоборот, обрадуется, что у него наконец появится наследник. Его. Кровный. И весь бизнес достанется маленькому дьяволенку. Ни один, ни другой вариант Стайлза не устраивал.

***

— А не о многом ли ты просишь, мальчик? — Девкалион мерил шагами комнату, держа руки за спиной, потому что боялся, что сорвется и размозжит глупому мальчишке голову. — Я давно уже не мальчик, — возразил Питер, но не так дерзко, как привык это делать. Он пришел просить, а значит, надо быть покладистым. — Твои действия говорят об обратном. Снова нотации. Кажется, Хейл обречен вечно их слушать. — Знаю, я виноват. Я готов выполнить любое твое условие. Таких слов Дев не слышал от него лет с одиннадцати, когда мальчишка просил его сводить в зоопарк. Питер давно уже не мальчик и давно ничего и ни у кого не просит, а просто берет. Значит, случилось, что-то очень плохое. Девкалион знал, что именно — убит шериф города и его жена. Такие новости быстро расходятся. Питер вляпался, как никогда. — Он хороший парнишка, ты увидишь, — продолжал Хейл убеждать Дева, хоть и потерял уже всякую надежду. Но Стайлза надо было как-то защитить. — Он станет тебе хорошим помощником. — Ты знаешь, до его восемнадцатилетия я ничего не смогу сделать. — Хорошо, но после ты можешь обещать, что возьмешь его под свое крыло? Девкалион глубоко вздохнул, качая головой. Он не обещает того, чего не сможет исполнить, Питер знает это. Любого другого Дев бы уже послал, но только не Питера, его он никогда не оставит. Хотя бы ради Талии. — Он будет мстить, — напомнил Дев, подходя ближе к Питеру. — И он придет за тобой. — Знаю! Но ты сможешь удержать его от опрометчивых поступков. — Так же как смог удержать тебя? Хейл фыркнул. Он с самого начала предупреждал мужчину, что у него проблемы со вспышками гнева и подчинением. — Что я должен сделать, чтобы заслужить твою помощь? Оу, такая покладистость. Дев еще долго будет вспоминать этот день, эту власть, которую мальчишка сам предлагает над собой. Он признает власть Девкалиона над собой, признает, что не может самостоятельно управлять кланом, что ошибся, отослав Дерека и отказавшись от помощи Дева. — Не приближайся к нему, — жестко произнес Девкалион. — Ты меня понял? Я не смогу помочь, если ты будешь ошиваться рядом. Оставь его. Не следи за ним, не приходи в приют, не пытайся узнать как он. Забудь о его существовании. — Так ты поможешь? Дев молчал долгих две минуты, за которые Питер сменил надежду на злость, а после злость на отчаянье. Позволив Хейлу убедиться в том, что без его помощи ему не справится, Девкалион ответил: — Да, я помогу. Я приму Стайлза в клан, позабочусь о нем и постараюсь — слышишь? — только постараюсь держать его подальше от тебя и «Святых». Постараюсь убедить его, что в мести смысла нет. Но если он не станет меня слушать, если он, наперекор мне, явится к тебе, неважно, ради мести или чтобы вступить к тебе в клан, ты отошлешь его обратно. Не смей принимать его к себе в клан, это плохо кончится. Ты меня слышишь? Дев щелкнул пальцами перед носом Питера. Тот убрал руку мужчины от своего лица, жестко обхватив Девкалиона за запястье, за что получил хлесткую пощечину. — Талия перевернулась бы в гробу, увидев тебя сейчас. Дев быстро заводился и также быстро успокаивался. Уже через минуту он прикладывал мокрое полотенце к щеке Питера, рассматривая красный след на нежной коже. — Я помогу тебе, Питер. Но только в том случае, если ты будешь меня слушать. В ином случае, лучше уходи сразу.

***

Когда Стайлз приехал в особняк, в нем по-прежнему находился практически весь клан. То есть та часть, которой повезло не оказаться в казино. А значит, либо трусы, которые боятся и носа высунуть за дверь, как бы что не случилось, или, наоборот, проверенные люди, которым было поручено охранять Питера. Вбежав на лестницу, Стей думал только об одном — надо немедленно вызволить отсюда Лидию. Но ее он найти нигде не мог. Пробегая мимо открытой двери, Стилински решился на отчаянный шаг. Дерек должен был подъехать со своими людьми примерно через час. Решение приехать в особняк было спонтанным, и это время Стайлз должен был где-то провести. Чтобы не вызывать подозрений, стоило находиться поближе к Хейлу, но с его длинным языком это также могло создать некоторые сложности в виде паники и словесного поноса. Этот час можно провести по разному: посидеть с Лидией в кафе, поговорить за чашечкой кофе, прогуляться по парку, поразгадывать кроссворд, в конце концов. Но Стей принял иное решение. Это было опрометчивым поступком, но Мартин нигде не было, а при разговоре она было очень взволнована. Стилински забежал в кабинет Питера, надеясь застать там босса на месте преступления, но увидел только усталого мужчину за столом за чтением очередной книги Чака Паланика. Никаких трупов под столом, никакой крови на паркете. Только запыхавшийся мальчишка, который снова оказался не в том месте и не в то время. — Закрой-ка дверь, — прозвучал тот стальной голос, от которого у Стея мурашки по спине пробегали. Судя по серьезному выражению лица Хейла, тот уже знает о пожаре. Оперативно работают, ничего не скажешь. Он определенно зашел в неподходящий момент, но отступать было уже некуда. Час, Стайлз, еще целый час, а ты тут совсем один. — Вижу, ты уже столкнулся сегодня с Крисом, — заключил Питер, заметив рану на шее. — Кстати, как он? Я его с утра не видел. — Понятия не имею, — на автомате соврал Стей, прекрасно зная, что Криса уже нет в живых. Да и ему недолго осталось. — Слышал о пожаре? «Да» — означает, что у него тоже есть связи в этом городе или что он как-то в этом замешан? «Нет» — не слишком ли явная ложь? — У тебя много врагов, — уклончивый ответ. Хейл тяжело вздохнул и встал с кресла. — Зачем ты пришел, Стайлз? — В смысле, почему я залетел к тебе в кабинет? — Ладно, я перефразирую вопрос. Зачем ты пришел, зная, что при следующей нашей встрече я тебя убью? Стей шумно сглотнул. Дереку стоит поторопиться. — Почему? – все, что вылетело из Стайлза. Он закрыл глаза, успокаивая сердце, но ненависть так легко не унять. Сжав руки в кулаки, он снова повторил вопрос: — Почему ты позволял всем и каждому трахать меня, но сам никогда этого не делал? Питер не дернулся как от пощечины, не сморщился на таком грубом слове, как «трахать», и даже не усмехнулся наивности мальчишки. Он совершенно равнодушно спросил: — А тебе хотелось бы? — Да, — так же равнодушно прозвучало в ответ. — Чтобы иметь еще один повод ненавидеть меня? — Их у меня предостаточно. — Тогда зачем? — Чтобы получить от тебя что-то помимо боли. Чтобы у меня была хотя бы одна причина сохранить тебе жизнь. По спине у Питера пробежали мурашки, а сердце болезненно сжалось. Звучало правдоподобно, но он никогда не узнает, был ли мальчишка искренен с ним. Стайлз смело сделал шаг вперед и прижался сухими губами к приоткрытым губам Питера. Мягкие, теплые, с привкусом виски. Как он и запомнил. Хейл не дал себя время для раздумий, чтобы, не дай бог, не передумать. Углубив поцелуй, мужчина притянул Стея к себе за ремень. Тот быстро с ним расправился и приспустил штаны. Еще раз нежно поцеловав Питера в губы, Стилински оттолкнул его и развернулся к нему спиной, облокачиваясь о стол и расставляя ноги шире. — Не растягивай, — хрипло прошептал Стайлз, когда Хейл осторожно провел пальцами по сжатому колечку мышц. — Стайлз… — настойчиво прозвучало над ухом. — Я так хочу, Питер. Не надо. — Стайлз! — грубее повторил мужчина, больно сжимая бедро мальчишки. Свою порцию боли он и так получит. — Ладно, — едва слышно выдохнул Стей, ложась грудью на стол и выпячивая задницу. — Только не затягивай с этим. Хейл сплюнул на судорожно сжимающееся колечко мышц и грубо ввел два пальца, по-быстрому растягивая Стайлза. Тот терпел лишь первые несколько минут, а потом сам стал насаживаться. «Только не надо нежности, — читал Питер в его глазах. — Оставим все, как есть. Ты причиняешь мне боль, а я, крепко стискивая зубы, терплю. Так привычней». Стайлз сам решил, когда с прелюдиями пора заканчивать. Он грубо схватил Питера за бедро, прижимая ближе к себе. — Давай. — Как же я тебя ненавижу, — выдохнул Хейл в макушку Стилински, наваливаясь на него сверху и обнимая поперек груди. — Взаимно. Приставив головку к еще нерастянутому входу, Питер толкнулся внутрь сразу на всю длину, заполняя Стея, успев зажать рукой мальчишке рот прежде, чем он закричит на весь дом. Не смотря на просьбы, а потом и вовсе на угрозы оторвать яйца, если Питер не начнет двигаться быстрее, Хейл был осторожен и нетороплив. То, что он порвал мальчишку, мужчина понял по крови, вытекающей из его задницы, но на предложение босса остановиться, Стей послал его… туда, где Питер, собственно говоря, и так уже находился. Убедившись, что Стайлз не врет и действительно может это пережить, Хейл ускорился, втрахивая Стилински в свой письменный стол. С него уже попадали пару папок, хрустальный стакан и рамочка для фотографий. Ничего пошлее Питер в жизни не слышал, когда Стей от особо чувствительного толчка выгнулся и застонал. Хейл на секунду остановился, чтобы убедиться, что ему это не послышалось. Стайлз толкнулся бедрами назад, призывая мужчину к действиям, и тот вновь задал бешеный ритм, стискивая мальчишку в своих объятьях и продолжая иметь его так, как когда-то представлял. Хейл говорил, этого парня надо драть, чтобы он вел себя прилично. Питер сделал для себя открытие — в сексе Стайлз готов быть покладистым. Только здесь он согласен уступить первенство другому. И Питер с радостью пользовался этим. Стилински выгибался в руках мужчины и, не стесняясь, стонал в голос. Плевать, что подумают другие. Сейчас ему хорошо. По-настоящему хорошо. Возможно, впервые в жизни. Питер давал ему ровно столько боли, сколько он просил. Намеренно грубо вколачивался в любезно предоставленное тело и оставлял синяки на бедрах. Стайлзу это было нужно. Нужна была боль, чтобы чувствовать себя живым, чтобы не забыться с Питером. — Ну почему ты не мог просто жить дальше? — Хейл оторвал мальчишку от стола и продолжал трахать его. — Забыть обо всем, забыть о мести и хотя бы попытаться пожить нормальной жизнью. Стей слышал Питера сквозь пелену, но по бешеным глазам и теперь уже слишком грубым толчкам понял, что он злится. Все должно быть не так, совсем не так. — Почему ты заставляешь меня, приносить тебе боль? Хейл потер головку члена Стайлза, растер выступившую смазку и начал надрачивать ему в такт своим толчкам. И тому пришлось призвать все свое обладание, чтобы не отключиться от переизбытка ощущений. — Тебе жаль, что придется убить меня после всего этого? — глотая слова, произнес Стилински. — Мне жаль, что это больше не повторится, — жарко выдохнул мужчина, входя особенно глубоко и замирая на мгновение. Восхитительные чувства. И все это еще прекрасней и насыщенней, потому что происходит в первый и последний раз. Сделав последние несколько грубых толчков, Питер излился в Стея. Он хотел было выйти из него, но мальчишка не позволил, сильнее прижавшись к нему. Через пару движений кончил и Стайлз, принимая почти ласковый поцелуй от убийцы своих родителей и выстанывая его имя ему в губы. — Доволен? — промурлыкал Хейл, шлепнув Стилински по заднице, из которой сгустками вытекали сперма. Идиот. Вот кому это нужно? Теперь еще в душ идти. Маленький извращенец! — Вполне, — лукаво улыбнулся мальчишка, откидывая голову на плечо мужчине. Тот принял приглашение, оставляя бардовые засосы на его шее. — Ну и зачем это было надо? — серьезно спросил Питер, кусая Стея за мочку уха. — Хотел узнать, каков ты в постели. — Сейчас доиграешься, — предупредил Хейл, сдавливая горло Стайлзу. Не сильно, но ощутимо, давая возможность Стилински осознать свою ошибку. Со зверем играть не стоит. Но Стей всегда это плохо понимал. — А я не против второго раунда, — прохрипел он, нащупывая рукой член Питер и приставляя головку к раскрасневшемуся анусу. Ему же надо как-то отвлечь босса. Дерек скоро должен подъехать, а до этого Питеру не стоит спускаться. Конечно, не лучший способ задержать мужчину, но, с другой стороны… почему бы и нет?

***

Всю дорогу до больницы мальчишка спал на заднем сиденье машины или просто искусно притворялся. Питер порой бросал взгляды в зеркало заднего вида, но в ответ карамельные глаза так ни разу и не взглянули. Хейл догадывался, что Стайлз не спит, но заговорить не решался. Привычная язвительность, сарказм, все сейчас исчезло, шутить не хотелось вовсе. Был лишь маленький мальчик, закутанный в плед, который боялся даже глаза открыть, но и бежать не решался. Крис встретил Питера у больницы. Он уже все устроил: поддельные документы, отдельная палата, заплатил врачу. Арджент отчитался, покачал головой, увидев, как Питер кладет на кушетку Стайлза, и ушел, не желая вдаваться в подробности и ждать заключение врача. Хейл сидел в коридоре у палаты Стайлза. Делал вид, что в порядке, что он не волнуется, но то и дело вскакивал с места и ходил по коридору. Каждый раз вздрагивал, когда дверь открывалась, но всякий раз это был не тот доктор. Мальчишку осматривали слишком долго, Питер никак не мог понять, что можно так долго делать, но не заходил в палату, чтобы выяснить, в чем дело. Доктор вышел в тот момент, когда Хейл потихоньку начинал беситься, то есть когда любой, кто, проходил мимо, увидев его, разворачивался и уходил обратно. Мужчина немного за тридцать с коротким ежиком и в белоснежном халатом подошел к Питеру. Руки за спиной, губы сложены в тонкую полоску. Доктор не доволен, но достаточно умен, чтобы держать свое мнение при себе. — Я обязан спросить, что случилось, — привычно проговорил доктор, облизав пересохшие губы, но почти сразу остановился, раздумывая над чем-то. — Ясно, что это не вы. Вряд ли у вас проснулась совесть и вы привезли мальчика сюда. Питер лишь понятливо кивнул. — Необходимо осмотреть его, — продолжал доктор, не двигаясь с места. — Я обработал рану на лбу, как мог осмотрел его, но… Я должен убедиться, что нет разрывов. У мальчика кровь на бедрах, а я не знаю, насколько он поврежден. Он не дает себя осмотреть. Кусается, царапается, отказывается пить успокоительное. Я мог бы сделать ему укол, но, боюсь, он не подпустит меня к себе с иглой, а я не хочу, чтобы он навредил себе еще сильнее. — Что вы от меня хотите, док? Доктор вытащил из широкого кармана халата шприц и протянул его Питеру. — Поговорите с ним. Если сможете, осмотрите, если же нет, вколите ему это. Хейл нехотя взял шприц из рук доктора, но идти к Стайлзу не торопился. — С чего вы взяли, что у меня получится? Доктор печально улыбнулся и впервые за весь разговор взглянул Питеру в глаза. — Но он же поехал с вами. Да, поехал. Что удивительно. Он позволил укутать себя в плед, отвести в больницу, подпустил к себе врачей, хоть и не очень близко. Может, он и хотел уехать из приюта, но добровольно поехать, куда бы то ни было с убийцей своей семьи… Стайлз не мог не узнать Питера. Такие вещи не забываются. И Хейл, как бы ни старался, не мог понять, почему мальчишка поехал с ним, почему доверился. — Поверьте, док, я последний, кого он хочет видеть. Доктор лишь пожал плечами. — А вдруг получится. Питеру ничего не оставалось, кроме как зайти в палату. На кровати полулежал Стайлз и не сводил с него взгляда. На полу возле кровати были разбросаны бинты, осколки стекла лежали у стены, там же лежали и таблетки. Похоже, мальчишка кинул стакан с водой в одного из врачей, когда тот попросил его выпить успокоительное. — Не доверяешь? — Питер осторожно прошел мимо кровати и сел в кресло рядом со Стайлзом. — Правильно, в этом мире никому нельзя доверять. Стилински подозрительно сощурил глаза, внимательно следя за движениями мужчины. Ходит тут как хищник, облизывается, только и ждет удобного момента, чтобы напасть. На удивление Питера Стайлз не рванул прочь и даже не отдернул руку, когда Хейл провел пальцами по раскрытой ладони мальчишки. — Ты похож на уличного щенка, — усмехнулся Питер, ведя пальцами выше, к вене на руке. Мальчишка тут же отдернул руку, опасливо поглядывая на шприц, что торчал из кармана мужчины. — Грязный, побитый, я так и вижу, как у тебя шерсть на спине дыбом встает каждый раз, как люди подходят к тебе слишком близко, так и норовишь их тяпнуть за руку. Стайлз оскалился в ответ, подтверждая догадку мужчины. Только сунься — укушу. Питер с легкой улыбкой откинулся на спинку кресла, широко расставив ноги. — Но взгляд потерянный, — заявил он, склонив голову к плечу. — Как и у дворняжек с улиц. Ты еще не скоро кому-нибудь доверишься. Стилински приподнял бровь в вопросе. Он не сказал этого вслух, но Хейл услышал: «В чем вопрос? Ведь ты хочешь что-то спросить, не так ли?» — Почему ты поехал со мной? Я определенно не тот человек, кого ты сейчас хочешь видеть и тем не менее… Я здесь. Мальчишка устало прикрыл глаза, открываясь слишком доверчиво перед Питером. Хочешь, убей, придуши подушкой, вколи какую-нибудь дрянь, хочешь, трахни. Такая доверчивость обескураживает и пугает. Потому что Хейл, черт возьми, не понимает, почему Стайлз так себя с ним ведет. Почему позволяет добить себя? А Стилински не намерен объясняться, он устал повторять одно и то же. Он такой, каков он есть. — Прости меня, — едва слышно прошептал мужчина и сжал кулаки, видя, как Стилински дернулся от такого извинения. Это как пощечина. Обидная и очень болезненная. Потому что от этого не станет никому легче. Эти извинения нахрен никому не нужны. Еще одна пустая фраза, брошенная потому что… потому что так принято? Потому что так поступают нормальные люди, если сделали кому-то больно? Или это попытка снять с себя ответственность за совершенное преступление? За что он вообще извиняется? За убийство родителей, за приют, за испорченное детство? Или за то, что произошло в той коморке? А может, ему еще есть за что извиняться? — Давай поступим так, — Стайлз даже глаза открыл, заинтересованно глядя на мужчину. Что он на этот раз придумал? — Я оставлю тебе это, — Питер достал из-за пояса брюк пистолет и поднес его к лицу мальчишки. — Хочешь, застрели себя, чтобы не мучиться, — Хейл приложил холодное дуло пистолета к виску Стайлза, надавливая, чтобы тот понял, что он не шутит. — Хочешь, убей меня. Питер положил Глок на тумбочку у кровати, мальчишка тут же потянулся к нему рукой, но мужчина успел перехватить его руки. Стайлз, на удивление, легко сдался, снова сосредоточив свое внимание на Хейле. — Я не закончил. Я оставлю тебе пистолет, но… Всегда это чертово «но», которое все портит. — Сначала ты позволишь мне тебя осмотреть. Мальчишка даже рот приоткрыл от удивления. Ему-то какое дело? Что он так печется о его здоровье? Питер не отпускал Стайлза, продолжая удерживать его за запястья. Стилински снова посмотрел на пистолет и слабо кивнул. Хейл приподнял Стея, ставя его на колени, и позволил ткнуться себе в шею. Задрав больничный халат-распошонку, мужчина провел ладонью по ягодице мальчишке. Тот шумно выдохнул, но расслабился, доверяясь Питеру. Осторожно проникая пальцем внутрь, Хейл закрыл глаза и почти перестал дышать. Все неправильно… пальцы входят слишком легко… мальчик слишком послушный… все неправильно. Мальчику больно, он это чувствует по тому, как тот впился пальцами в него, как дрожит от прикосновений. Все пройдет… однажды. Но сейчас ему больно. На той же тумбочке Питер заметил небольшой крем. Прижав к себе Стайлза сильнее, Хейл прошептал: — Потерпи немного. И снова ввел пальцы внутрь, бережно смазывая поврежденные стеночки. Стилински зарылся лицом куда-то в шею мужчине и тихо скулил, терпя эту пытку. Поначалу пытался кусать Питера, но в итоге лишь обслюнявил шею. А потом лишь прижимался и водил руками по крепкой спине Хейла, даже успел проникнуть своими маленькими ручонками под ткань кофты. Водил холодными руками по спине Питера, легонько царапал. Хейл позволял ему это. Гладил по спине, осторожно смазывал и позволял этому мальчику все, лишь бы ему стало легче. Все, что он мог дать на сегодняшний день. А просил мальчик слишком много. Прижимаясь к Питеру, Стей просил немного тепла, немного любви. Эта немая просьба: «Забери меня отсюда». «Я не могу. Как бы ни хотел». Он ведь обещал. Обещал, что не станет влезать в его жизнь, что не станет портить ее еще сильней. Дев уже предупредил, что понаставил камер в приюте и знает, что Хейл приходит к мальчику. Кричал, угрожал, обещал даже выебать за эти проделки с бедным Стеем. Поэтому Питер видит Стайлза в последний раз. Он больше не сможет к нему приходить. Когда мужчина закончил, Стей все еще стоял на коленях, прижимаясь к нему, отказываясь отпускать. Хейл знал, как подло поступает, но все равно воспользовался моментом и вколол мальчишке успокоительное. Пусть поспит, а когда проснется, возможно (и это было бы только к лучшему) не вспомнит эти пятнадцать минут, что они провели вместе. — Предатель, — совсем тихо прозвучало над ухом, а потом за это ухо Питера укусили. Хейл уложил Стайлза в кровать, накрыл его одеялом, даже в лоб поцеловал, прежде чем уйти. Раз это их последняя встреча, так пусть она закончится не так печально, как предыдущие. Уже у самой двери Питер услышал щелчок. Повернувшись, он увидел Стея с пистолетом в руке. Мальчишка с хладнокровным лицом целился в него и, кажется, даже не был удивлен, что патрон в Глоке не оказалось. — Прости, малыш, не сегодня. — Однажды я убью тебя, — твердо произнес Стайлз, роняя пистолет на пол. Тот громко ударился о плитку и закатился под кровать. — Однажды, малыш.

***

Прежде чем выйти в коридор, Питер страстно поцеловал Стайлза. Шлепнув его по заднице, он велел застегнуть штаны и ждать его внизу. На минуту Стей представил, какого это, жить с этим человеком? Не как босс и подчиненный, а как, скажем, любовники. Как изменилась бы жизнь их обоих, сумей забыть они старые обиды и жить дальше? Было бы это похоже на вечную войну двух неутомимых врагов с разбитыми тарелками и пулей в плече или коленной чашечке? Или же это было бы тихое семейное утро с блинчиками, апельсиновым соком и легким поцелуем в губы? Но Стайлзу было не дано это узнать. Дерек приехал десять минут назад, и все ждали только Стайлза. Он не стал спрашивать у Дерека, что тот наговорил «Святым», чтобы они приняли его сторону, не стал интересоваться, откуда он взял пистолет, Стей лишь послушно принял его и медленно поднял голову в сторону лестницы, по которой спускался Питер. Он понял все, как только увидел это столпотворение. Люди собираются в кучки, только чтобы устраивать революции или митинги. Недовольные маленькие людишки! Надменно оглядев присутствующих, Питер остановился на Стайлзе. — Гаденыш мелкий, пытаешься власть у меня отобрать? — сказано намеренно холодно, угрожающе, но после событий последнего часа Стей не мог спокойно слушать этот голос. Голос, который шептал ему столько непристойностей… Стилински прикрыл глаза рукой и крепче обхватил ствол пистолета. Нельзя забывать, зачем он здесь. — Я уже это сделал. — Черта с два! — вспылил Хейл. Стилински всегда поражало, как быстро вскипает Питер и как быстро остывает. — У тебя молоко еще на губах не обсохло, чтобы тягаться со мной. Ну, молоко не сперма. Хорошо, что Стей успел принять душ и смыть с себя сперму Питера, прежде чем спуститься вниз. Волна приятной дрожи пробежала по телу, стоило Стайлзу вспомнить властные руки, удерживающие его над полом. Требовательные губы, исследующие все участки его тела, и хриплый шепот на ухо: «Не предавай меня, малыш». Шах и мат, мистер Хейл! Вас обдурил мальчишка. Вы попались на удочку, как и миллионы слепых, глупых и наивных людишек. Вы влюбились, открылись человеку, а он плюнул вам в душу. Добро пожаловать в клуб «Разбитое сердце». На входе предъявляйте, пожалуйста, свое разбитое сердце, чтобы вас пропустили. Питер подошел к Стайлзу, игнорируя других людей, и остановился в трех шагах от него. Не ближе, чтобы не спугнуть. — Ну и зачем все это было? — Я же сказал, хочу… — Правду, малыш, — грубо прервал Питер. Но Стилински молчал, он и сам не мог назвать истинной причины. Его бесило, что Хейл натравливал на него других насильников, а сам не трогал. Его это выводило из себя, не давало спать спокойно. Почему? Почему? Почему? Крутился один и тот же вопрос. Потому что Питер боялся привязаться. Это Стей понял только сейчас. По боли на дне голубых глаз, по сведенным вместе бровям и любовному взгляду, что скользил по нему. Нет, это не любовь. Не та пошлая дрянь, о которой пишут в бульварных книжонках. Эта привязанность. Крепкая и, как ни крути, болезненная для обоих. Как если бы на двух людей одели один большой ошейник. Затянули покрепче на шее и отпустили бы их гулять. Поводок натягивается в обе стороны, куда бы они не пошли. Принося боль и заставляя снова приближаться друг к другу. Так будет легче. — Будешь вспоминать обо мне одинокими вечерами? — усмехнулся Питер, делая маленький шажок к Стайлзу. Сработал защитный механизм — Стей вскинул руку с пистолетом. Хейл лишь печально вздохнул. Он всего лишь хотел в последний раз прикоснуться к мальчишки. Ну да хрен с ним, переживет. — Говорил же, убью тебя, — сухо произнес Стайлз. Он так долго ждал этого момента, он столько сделал, чтобы сегодня оказаться здесь, Стей просто не может пойти на попятную. — А я согласился, что однажды ты это сделаешь, — кивнул Питер. — Не однажды, Питер. Сегодня. Надо же, сегодня. Никто и не думал, что этот день вообще настанет и вот… сегодня. Сейчас… Позади Стайлза появился Дерек. И откуда он его только достал? Умный мальчик, с таким не пропадешь. Если только Дерек не сглупит и не отошлет его. Сколько же жизней поломал Питер, раз здесь сейчас собралось столько людей. Конечно, он знал, что каждый второй в городе желает ему смерти, но, кто мог подумать, что такой день и впрямь настанет. Майкки в этой толпе не оказалось. Хороший был парень. Преданный. Раз он не здесь, значит, мертв. — Убей или будь убит, Питер. Ты сам меня этому учил, — Стей взвел курок. Холодное сердце залог успеха. Он ненавидит Питера, он его презирает. И повторяет это вновь и вновь, пока слеза стекает у него по щеке. — Убей или будь убит, малыш, — вторит ему Питер и улыбается. Как всегда. Он знает, в аду для него забронировано местечко. Он придержит одно и для Стайлза. Тишину разрезал громкий выстрел. Сегодня Стилински подготовился, сегодня не будет осечек, и в магазине полно патронов. Стей выпустил из рук пистолет и, не разворачиваясь, ушел прочь. Остальное не его забота. Это всего лишь работа. К этому можно привыкнуть. Это жизнь. Ты либо жертва, либо хищник. И Стайлз сделал свой выбор.

***

— Как я уже говорил, — в заключение сказал Стайлз. — Питер получил то, что заслужил. И добавить мне больше нечего. Воцарилась тишина. Стей буквально признался в попытке убийства. Такое случалось редко в городе Ангелов. Стилински вел себя спокойно, не переживал, что вот-вот попадет за решетку. И это обескураживало. Стайлза оставили одного, детективы удалились на совещание. Через час Стей спускался по ступеням участка, щурясь от яркого солнца. Кто-то подергал за ниточки наверху, и вот Стей на свободе. Может, это Джордан постарался, может, Скотти или Дерек подключили своих людей, Стилински даже не удивился бы, если бы это все устроил Девкалион. Так сказать, прощальный подарок. Внизу его ждал Пэрриш. Прислонившись к перилам, шериф грелся на солнышке. — Свободен как птица? — Да, — кивнул Стей, вдыхая свежий воздух полной грудью. — Не думал, что быть свободным это так приятно. — Ну, теперь ты можешь спать спокойно, без пистолета под подушкой. — И больше не оборачиваться. Это даже немного печально. Он уже привык всегда быть на стороже. — Как плечо? — улыбнулся Стилински, но тут же прикусил язык. Этот разговор еще не окончен и он получил сполна за эту пулю. — Лучше, чем твоя задница. У Стея чуть глаза не выпали из орбит. Хотелось много спросить: как, откуда, почему не сказал раньше, но… Стоит ли задавать эти вопросы? Они постояли пару минут в тишине, каждый думая о чем-то своем. Впервые Стайлз никуда не торопился, не несся, сломя голову. Он наслаждался каждой прожитой секундой. — Ты подумал над моими словами? — не глядя на Стея, спросил Джордан. — Да, я раздумывал над этим. — И каков же будет твой ответ? Стилински встал напротив Пэрриша и сложил руки на груди. Совсем уже взрослый, подумал шериф. Отец бы им гордился. — Пока я не готов к такой ответственности. Я только скинул груз с плеч, не хочу брать новый. Подожди чуток, не уходи, не бросай эту должность. Возможно, однажды я вернусь. — Ты уходишь? — В каком-то смысле. Я ухожу в себя. Или нет, не так. Я ухожу на поиски себя. Как-то так. — И что ты намерен делать? Стайлз и сам не знал. Тепепь он волен сам выбирать, как поступать. Для начала хотелось просто прогуляться. Должность шерифа подождет. Возможно, однажды… Однажды он займет место, которое когда-то занимал его отец, ну, а пока Стей хотел побыть в свободном полете. Ни о чем не думать, просто жить и радоваться жизни. По крайней мере, он попробует. В этом городе у него много дел. Дереку Стайлз обещал возродить «Святых», Джордану подумать на счет должности шерифа, Скотт приглашал к «Теням», а Лидия умоляла забыть обо всем и остаться жить с ней и нерожденным ребенком. Она была уверена, Стей полюбит этого ребенка как собственного, сумев забыть, кто его отец. У Сталза было слишком много обещаний, которые он намерен выполнить, и слишком много воспоминаний, связанных с этим городом. Лос-Анджелес его дом, он не мог покинуть его. Но за своих друзей был спокоен. Дерек потихоньку возрождал «Святых». Стилински уверен, этому Хейлу можно доверять, он сумеет удержать власть и не выйти за рамки дозволенного. Сам же Стайлз покончил со «Святыми». Впервые за всю его жизнь это он покончил с ними, а не наоборот. Мафия его больше не интересовала, он готов начать новую жизнь. Скотти отлично справлялся с «Тенями». Поговаривают даже, что Джексон перебрался к нему в клан, хотя эта змеюка утверждала, что никогда и не при каких обстоятельствах не войдет ни в один клан. С Эллисон все хорошо. Она скорбит по отцу, но по уши влюблена в МакКола. Через месяц у них свадьба, на которую приглашен Стайлз в качестве свидетеля. Лидия ворчит пуще прежнего, но Стей терпеливо выслушивает ее упреки и старается делать так, как говорит беременная девушка. Мартин, почему-то, уверена, что у нее близнецы. На вопрос Стайлза, откуда такая информация, она огрызнулась, мол, она ведьма и предвидит будущее, но потом успокоилась и пояснила: — Я мать, я чувствую это. Сразу два Хейла. Кошмар! Стилински схлопотал подзатыльник и наказание в виде исправительных работ. Ему предстоит снова перекрасить стены в детской. Видите ли, Лидия опять передумала и больше не считает, что салатовый это хороший цвет для детской комнаты. Теперь она думает, что лиловый подойдет лучше. Он успокаивает. Джордан терпеливо ждал, когда Стилински созреет для значка шерифа. В городе стало спокойно, и за это люди благодарят Стайлза. Но принять значок он пока не готов, только не сейчас. Ведь как бы он не успокаивал себя и не убеждал других, что все в порядке, что-то не дает ему покоя. Что-то, а точнее кто-то… Стею не снились кошмары уже полгода, но сегодня он проснулся в холодном поту. Вскочив посреди ночи с постели, он так и не смог уснуть. Вдавив педаль газа, Стайлз мчал по ночному городу. В больницу его пропустили легко, они с Лидией часто сюда приходят, ей вот-вот рожать. Палата, как и всегда, оказалась открыта. На тот случай, если пациент вдруг очнется, и медсестра у стойки услышала это. А вот очнется ли этот пациент… Питер лежал в коме уже полгода. Пуля не убила его, а только усыпила. Как дикого зверя. Хейл лежал мирно на кровати, и только его грудь равномерно поднималась и опускалась. В какой-то момент Стилински показалось, что Питер перестал дышать, и спроси его сейчас кто-нибудь, что он чувствует, он бы не ответил. Стей уже не уверен, что желает смерти Хейлу. За полгода он как-то остыл. И даже не был уверен, хочет ли, чтобы Питер просыпался. Нет, вовсе не из-за мести, хоть мужчина обязательно будет мстить, а из-за той новой жизни, которую Стайлз построил для себя. Он давно уже живет без Питера и не хочет, чтобы тот вновь ворвался в его жизнь. Стилински просидел в палате Хейла почти час. Увидев, что за окном уже светает, Стей заторопился домой. Лидия будет вне себя от ярости, когда проснется, а на прикроватном столике не будет стоять свежевыжатый апельсиновый сок. Она что, одна переживает за еще нерожденных детей? Выходя из палаты, Стайлз даже не обернулся. Он твердо уверен, что не вернется больше в эту палату. Когда дверь захлопнулась, приборы у кровати запищали. Закрытая дверь и ленивая медсестра, болтающая по телефону, заглушили этот писк. Через минуту палата снова погрузилась в тишину. Мужчина на кровати продолжал равномерно дышать, приборы жизнеобеспечения больше не показывали никакой активности. Рука, безвольно лежащая на постели, сомкнулась в кулак и так же медленно разжала пальцы. Глаза под веками Питера забегали, но вскоре вновь успокоились. Через час в палату вошел доктор с очередным осмотром. Проверив пациента, доктор вновь печально вздохнул. Никаких изменений. Никто уже давно не верит, что Питер очнется. Уходя, доктор оставил дверь открытой. Солнце, пробиваясь сквозь занавески, падало на Хейла. Все покинули его, позабыли, но только не он. О, он помнит своих обидчиков и однажды ответит им тем же. Однажды зверь пробудится ото сна, и тогда… тогда начнется второй раунд.

~КОНЕЦ~