"Святые"

Стайлз упал почти сразу, как только вскочил с кровати. Рана оказалась серьезней, чем он предполагал, а времени на то, чтобы излечиться, прошло не так много. Стей зажал себе рот рукой, чтобы не заскулить и не вынудить Питера вернуться обратно в комнату, и снова сел на кровать. Уткнувшись лицом в прохладную подушку, Стилински зажмурился. Дышать было тяжело, в глазах замелькали белые пятна, но Стайлз понимал, если сейчас снова ляжет, то заснет. Минуты через две боль отступила, и Стей предпринял еще одну попытку подняться. Он потянулся за футболкой, тихо зашипел, когда рана на спине вновь дана о себе знать, кое-как нацепил ее на себя и вышел в коридор. Охрану Хейл убрал, но Стилински знал, что в доме людей полно, впрочем, как и всегда, а учитывая последние события, «Святые» не торопились уходить, не получив ответов на свои вопросы. Надо лишь не наткнуться ни на кого из них. Стей шел босиком, позабыв про обувь, но возвращаться было уже поздно, так что он надеялся, что возьмет что-нибудь внизу. Он так и шел по коридору: в домашних штанах, футболке, босой. После каждого пятого шага останавливался и оглядывался, нет ли кого рядом. Параноик! Немного взъерошенный, уставший, переминавшийся с ноги на ногу. Может, поэтому Питер и не прибил его сразу, заметив, когда мальчишка спрятался за колонной от Чарльза. Хейл постоял пару секунд, наблюдая за Стайлзом, и отправился за ним. Увидев открытую дверь, Стей нырнул туда. Видимо, надеялся взять у кого-нибудь обувь. Питер подождал, пока Стилински выйдет, а потом перехватил его поперек груди и потащил обратно в его комнату. А иначе, как потащил, это и назвать было нельзя: Питер держал Стея одной рукой поперек груди, и тот, не видя, что впереди, буквально повис на мужчине, вцепившись в него руками. — Далеко собрался? — Не твое дело! — по привычке огрызнулся Стей. Лучшая защита — это нападение! По крайней мере, в приюте это срабатывало. Хейл тащил мальчишку дальше, не обращая внимания на его трепыхания и болезненные вздохи. Пытаясь хоть как-нибудь заставить босса отпустить его, Стайлз предпринял крайние меры — он укусил Питера за руку, но тот даже хватку не ослабил. Мужчина даже почти не злился. Видимо, это была небольшая поблажка за ту пулю, что получил Стайлз. Придя в комнату, Хейл кинул Стея на кровать и закрыл дверь на ключ. Стилински перекатился на живот и тихо заскулил. Ублюдок, видимо, позабыл о дыре у него в спине, раз довольно-таки жестко кинул его на кровать. — Ауч! — театрально вскрикнул Стей, хоть боль уже прошла. — Сам виноват, — напомнил Питер, садясь на край кровати рядом со Стайлзом. — Не хочешь рассказать, куда собрался идти? — Я лунатил, — вновь огрызнулся щенок. Храбрый глупый щенок. Опять забывает, что шутить с Питером опасно. Хейл цокнул языком, в миг его глаза похолодели, и Стей слишком поздно сообразил, что пора бы заткнуться. Питер схватил его за шею и прижал к кровати. Пулевое ранение прожгло огнем, заставив Стайлза прогнуться в спине. Он зажмурился и зашипел, но босс не торопился его отпускать. — Стаааайлз, — позвал мужчина Стея, сильнее сдавливая тонкую шею. Тот пересилил себя и открыл глаза, с ненавистью глядя на босса. Вот же садист. Как он любит причинять боль. Или это только Стею так повезло? — К Крису, — прохрипел Стилински, хватаясь руками за Питера и стараясь отцепить его от себя. На глазах выступили слезы, и Хейл стал расплываться, или все это из-за недостатка кислорода. — Я хотел проведать Криса. — Я же сказал, что позову тебя, когда он очнется, — Питера вновь выдавало нетерпение, он не любил, когда что-то происходило без его ведома и не при его непосредственном участие. Но руку он убрал, позволив Стайлзу дышать. Тот прижался к изголовью кровати, не имея сил сбежать подальше от этого маньяка с переменным настроением. Стей посчитал, что разговор окончен, и уже расслабился, но пристальный взгляд босса мешал успокоиться. Питер, в отличие от Стайлза, вовсе не считал, что разговор закончен, он требовал объяснений, хоть и не говорил об этом вслух. Об этом свидетельствовали побелевшие костяшки, что вцепились в изголовье кровати у головы мальчишки и свирепый взгляд, сверлящий Стилински. И тому пришлось подчиниться. — Я видел Криса в казино, незадолго до того, как его подстрелили. Я… — Стей попытался придумать достойное объяснение, для чего ему нужно было видеть Арджента, но ничего дельного в голову не приходило. Они не были друзьями, Крис не был его наставником, с чего бы Стайлзу навещать того, кто его недолюбливает. Но Питер избавил его от мыслительных натуг. — Ты винишь себя в том, что Криса подстрелили? Стей думал всего секунду. Это его лучший шанс! Надо лишь подыграть Хейлу. — Я был неподалеку и мог бы что-то сделать, — Стилински виновато опустил голову и закусил губу. В каком-то смысле он не лукавил. Он был рядом с Крисом, когда в него стреляли, и ему в самом деле было жаль. Ардженту он не желал смерти, но тот упрямый сукин сын предан не тому человеку. Человека, которого он считал своим другом в юности, уже давно не стало. А вообще Стайлз привык врать, поэтому ложь давалась ему легко. — Если бы я только видел, что произошло… Я даже не знаю, кто стрелял в него, а ведь был рядом. Я должен увидеть Криса, должен знать, как он. Чтобы в случае надобности добить… — Прости, Питер, но я не могу просто сидеть и ждать. Хейл поднял на него тяжелый взгляд. Стей внутренне сжался в комок, но взгляда не отвел. — И сможешь дойти? Стайлз поначалу не понял, это очередная угроза или Питер и впрямь отпускает его. Одного. Хейл поманил Стилински пальцем, и тот нехотя придвинулся к нему ближе. Спину вновь прострелило, и мальчишка ткнулся лбом мужчине в плечо. Тот театрально закатил глаза. Предупреждал ведь, что его упрямство до добра не доведет. Хейл прижал Стайлза к себе, подцепил пальцами его футболку и стянул ее, наклоняя Стея ниже, чтобы рассмотреть рану. — Скверно, — пробурчал босс. — Этой прогулкой ты сделал только хуже. Ты хотя бы день можешь посидеть на месте, не влипая в неприятности? — Это вызов? — Стей хитро прищурился, проводя руками по бедрам Питера. Засранец вновь испытывает судьбу. Думает, Хейл не понимает, что он пытается найти ключ. Ну что ж, пусть поиграет. — Нет, Стайлз, это твой последний шанс стать частью «Святых». Никаких уловок, никакого вранья и попыток свести счеты. Честное взаимовыгодное сотрудничество. Игры закончились. Стей отодвинулся от мужчины и сел в позу лотоса, вглядываясь в лазурные глаза босса. Что это? Чувство вины, устал от этих потасовок или очередное вранье? Неужели Питер решил все забыть и начать все с чистого листа? Едва ли Стайлз в это поверит…, но он поверил. — А время подумать у меня есть? — Конечно. Думай, но только здесь, в этом доме. Даже не думай сбегать. И снова негласная угроза. Питер как дон Карлионе, не угрожает в открытую, но дает понять, что если его условия не будут соблюдены, кому-то придется туго. Хейл откинул мальчишку к изголовью кровати, заставляя его лечь на подушки. Ему же прописан пастельный режим, вот пускай и соблюдает. Мужчина навис над Стеем, всматриваясь в его лживые глаза, и вновь Стайлз почувствовал, что его просвечивают рентгеновским аппаратом. Питер вглядывался так внимательно, как будто был уверен, Стилински что-то скрывает. — Что? — не выдержал Стайлз столь пристального внимания. — В тебе что-то изменилось, — тихо проговорил Питер, будто бы говорил это самому себе. Записывал на диктофон, чтобы потом разобраться с этой проблемой. — Раньше в твоих глазах я видел боль и отчаянье, сейчас же я вижу… — мужчина пождал губы и прищурил глаза. Будто бы ему все это не нравилось. Не нравилось то, что он видит. Ох, это все не к добру, — решимость. По спине у Стилински пробежал неприятный холодок. Да, Стей чувствовал себя иначе после того, как Джордан показал ему те видеозаписи. Он перестал бояться и четко для себя решил, что покончит с Хейлом раз и навсегда. Но все это было внутри, а вот что творилось снаружи, Стайлз не знал. А он-то думал, что внешне в нем ничего не изменилось, а оказалось… Видимо, Крис тоже заметил в нем перемены, что-то такое, из-за чего он решился покончить со Стайлзом. — Что ты задумал, Стайлз? — прозвучал стальной голос босса, как будто железной трубой ударили по другой такой же трубе. Эти слова еще секунд десять эхом отдавались у Стея в голове, но потом он собрался с мыслями, чтобы выпалить очередную чушь: — С чего ты взял, что я что-то задумал? «Ты шутишь? — сам себя обругал Стилински. — Ты же Стайлз Стилински, ты все время что-то замышляешь». Питер весь напрягся как пружина, казалось, дотронься до него, и вибрации пойдут по всему телу, или он наконец взорвется. Он никогда не любил, когда ему врут, но больше всего его раздражало, когда его держали за дурака. — Малыш, не рушь то, что ты и я с таким трудом построили. Это наш шанс начать все с чистого листа. Давай попробуем. Стей и вообразить себе не мог, каких усилий Питеру стоило произнести эти слова. Он не привык отступать, не привык признаваться в том, что он был не прав, но сейчас вынужден признать, что порой нужно немного сдать назад, чтобы идти вперед. — Признаюсь, я намеривался убить тебя в «Гримме», но теперь планы несколько изменились. — И почему же? — Потому что ты словил пулю… — немного раздраженно бросил Питер. Его бесила вся эта ситуация. Он не хотел быть обязанным жизнью какому-то мальчишке. А потом уже мягче добавил, — спасая меня. Такого я не ожидал. — Да я сам от себя такого не ожидал. Но, не переживай, ты еще получишь свое. Свинец в голову тебе обеспечен. — Пока Криса нет, мне необходим помощник. Давай забудем обо всем, что между нами было. Обо всем? Стайлз не ответил. Питер не винил его, он не смеет просить простить его за убийство родителей Стея, за разрушенную жизнь. Но… он просит. Просит, потому что дальше так жить нельзя. Потому что одному из них придется умереть, чтобы поставить точку в этой игре. А Хейл предлагает и вовсе остановить эту игру, чтобы у каждого из них был шанс на более-менее нормальную жизнь. Стилински улегся на подушки, раздумывая над словами босса, но очень быстро снова попытался встать, о чем-то вспомнив. Хейл даже не стал интересоваться чего ради мальчишка вскочил с кровати, просто схватил его за шкирку и вновь кинул на подушки. Оба всегда любили азарт и не могли (да и не собирались) отказывать себе в таком удовольствии. Стей и думать забыл о ране, пытаясь вырваться из хватки босса. В чем, конечно же, не преуспел. А Питер вел себя, как зверь, кусая мальчишку за загривок и рыча, как волк. Стайлз замирал всего на секунду, пережидая вспышку боли, а потом вновь вырывался. — Тебя что, связать? — Хейл перевернул Стея на спину и прижал коленом к кровати. Тот запыхался, поэтому не стал вновь предпринимать попытки вырваться. Но разве мог он отказать себе в удовольствии вступить в словесную перепалку? — А ты только об этом и мечтаешь, старый извращенец. Питер улыбнулся. Эти попытки мальчишки совратить его, забавляли. Прямо как молодая сексапильная секретарша. Ходит тут в коротенькой юбочке, улыбается, ищет прикосновений, изредка проливает горячий кофе на брюки босса, так и хочет, чтобы ее наказали. Доиграется ведь однажды, и Питер накажет… — Малыш, если бы я хотел тебя трахнуть, я бы это уже сделал. — Почему же не сделал? Я тебе не нравлюсь? Хейл молчал долгих две минуты. Может, подбирал слова, а может, пытался объяснить это самому себе. Он вновь стал серьезным, и Стей был уверен, сейчас он не станет лукавить. — Секс бы все испортил, — в итоге признался босс. — Секс вообще все портит, слишком усложняет. А наши отношения и так напряжены до предела, не находишь? Стайлз неуверенно кивнул. Он не считал, что секс все бы испортил, напротив, он дал бы ему повод ненавидеть Питера еще больше. И тогда чаша его терпения, наконец, бы переполнилась, и один из них уже лежал бы в закрытом гробу. Стею немного было обидно, неужели он нисколечко не интересен боссу? Совсем-совсем? А потом на смену обиды, пришла ненависть. А может, Питер моральный ублюдок и импотент, которого заводит, когда маленьких мальчиков насилует кто-то другой. Ему нравится наблюдать, как кто-нибудь доминирует над беззащитными людьми, не имеющие возможность дать сдачу. Хейл выглянул за дверь. Как назло, когда нужны люди, никого нет. Питер оставил дверь нараспашку, бросил быстрый взгляд на Стайлза и вновь опустился на кровать рядом с мальчишкой, опуская руку ему на живот. — Только дернись, — предупредил мужчина, — вколю снотворное, и проваляешься минимум два дня. Стей расслабился, выгоняя из головы мысль о побеге, но до конца успокоиться так и не смог. Теплая ладонь лежала у него на животе и поглаживала нежную кожу. Черт, надо было надеть футболку. Ничего противозаконного. Питер просто поглаживал Стайлза по животу, думая о чем-то своем. Он не пытался приставать к нему и не вкладывал какой-то особый смысл в это движение. Он придерживал мальчишку, чтобы тот не сбежал, и не имел в виду ничего такого, о чем мог подумать (и наверняка подумал) Стилински. Минут через десять Хейл все-таки дождался позднего прохожего. Он позвал его в комнату, и Лиам неловко заглянул внутрь, смотря на Стайлза. Пару дней назад Питер запретил ему беспокоить своего куратора, хоть тот и порывался каждую свободную минуту посидеть с ним. В итоге Хейл выгнал Данбара из комнаты Стилински, чтобы тот больше не заходил. Поэтому Лиам очень переживал, как Стайлз себя чувствует и был рад побыть рядом со своим куратором. — Проследи, чтобы в ближайшие двадцать четыре часа он не покидал стены дома. Упустишь его — ответишь головой, — дал распоряжение босс, кивнув на Стея. Рука медленно поползла по телу Стайлза, от живота к шее, и сомкнулась мертвой хваткой на нежной коже. Предупреждение! — Если улизнешь — подставишь мальца. Накажу обоих, понятно? Оба парня кивнули. Лишь тогда Питер покинул комнату, обещая посылать кого-нибудь поглядывать за ними каждые два часа. — Как ты? — смущенно спросил Лиам. Глупый вопрос, но не задать его было нельзя. — Порядок, — отмахнулся Стей. — Ты-то как? Получилось убраться до того, как началась заварушка? Данбар взглянул на дверь, как будто ждал, что вот сейчас кто-нибудь ворвется и потащит его на допрос. Стилински пришлось несколько раз звать парня, чтобы тот обратил на него внимание. — Итан выпихнул меня через черный ход сразу, как только я привел «Теней», — признался Лиам, но только убедившись, что за дверью никого нет. — Сказал: «Топай домой, сопляк». Стайлз впервые был благодарен Итану. Они никогда особо не ладили, но когда Стею понадобилась его помощь, он не подкачал. Итан… Только сейчас Стайлз вспомнил, что Питер пристрелил его в казино. Пристрелил, потому что он не дал убить ему Хейла. Получается, это Стайлз виноват в смерти Итана, он втянул его в эту историю… втянул всех. И вот он лежит на перьевых подушках и даже не знает, а как там остальные. Как Скотт? Вроде бы его не было с «Тенями». Что теперь будет делать Девкалион, понял ли он, что его подставили? Как там Эйдан? Его брата убили, но знает ли он, за что погиб Итан? Рассказал ли ему брат, во что Стилински его втянул, в какую опасную игру они собрались играть? Что обо всем этом думает Джордан? А ведь он определенно уже в курсе, что произошло в «Гримме». Наверное, уже все знают. Слухи быстро расходятся. Сделав пару звонков, Стайлз узнал, что Эйдан покинул «Теней», а ведь такого еще ни разу не происходило. Еще никто не выходил из клана живым. Конечно, может, Девкалион дал ему небольшой отгул, чтобы похоронить брата и оправиться от потери. Близнецы долгие годы служили ему верой и правдой, он у них в долгу. Это было на руку Стею. Без близнецов Дев уязвим. Итана и Эйдана побаивались в клане, но уважали. А кого, как не босса винить в том, что в «Тенях» их больше нет? Деву надо ходить оборачиваясь. Слишком многие желают ему смерти. Со смерти Талии и основания «Святых» прошло много лет, и с тех пор Девкалион ведет свои дела иначе, жестче. Ходят слухи, что в «Тенях» назревает переворот. Итан умер, но он успел заложить семя сомнения в головах нужных людей. Людей, которые помогут Скотту занять место во главе клана. Джордан, как оказалось, последние несколько дней пытался увидеть Стайлза, но в особняк его никто не пустил, сказав, что тот еще не пришел в себя. Стилински злился на Питера, уж Пэрриша он мог бы пустить, тот часть его семьи и держать его в неведении было неправильно. Но с другой стороны, Стей понимал Хейла. В клане и так не спокойно, приведи он в особняк шерифа, стало бы только хуже. Питер не хотел подливать масло в огонь, но он и без него неплохо разгорался. Массовое убийство в «Гримме» замяли, они были на плохом счету, и многие вдохнули с облегчением. Одному Богу известно, чего это стоило Пэрришу. Замять такое дело было нелегко, но у шерифа есть свои связи и свой интерес в том, чтобы об этом инциденте все как можно быстрее забыли. Казино закрыли. Теперь у «Святых» стало больше посетителей. — Все, что не делается, все к лучшему, — печально вздохнул Питер, пожимая Джордану руку. Хейл пока держал свое слово, Стайлза он не тронул, напротив, всеми силами старается удержать его в мире живых, но тот сам просится на тот свет. — Я уже ни в чем не уверен, — ответил Пэрриш, устало потирая переносицу и убирая руки в карманы — начинало холодать. Джордан пришел сюда вовсе не для того, чтобы лично сказать о закрытии дела о «Гримм», он пришел сегодня в столь морозный день, ради конкретной цели. Питер знал это, и каким бы подонком он не был, но испытывать терпение шерифа не стал, честно сказав ему: — Со Стайлзом все хорошо. Он пришел в себя, шутит, пытается сбежать из особняка. За ним присматривают. Пару дней и он снова будет носиться по городу, создавая проблемы. — Не выпускай его пока. Не знаю, что задумал Девкалион. Но знаю, что если происходит, что-то плохое, Стайлз всегда где-то поблизости. — Не переживай. Я присмотрю за ним. И если потребуется, врежу ему, чтобы вправить мозги. — Идет. Мужчины вновь пожали друг другу руки. Джордан не разорвал рукопожатия, когда Питер собирался уйти и, дождавшись, пока Хейл в ответ так же сильно сожмет его руку, добавил: — Ты живешь еще только потому, что нужен, чтобы защитить Стея от Девкалиона. Как только надобность в тебе отпадет, я разберусь с тобой. И выпустил руку Питера. Тот, не желая и дальше оставаться в обществе копа, стал пятиться назад. — В любое время, шериф.

***

Конечно же, Стей и не думал сидеть два дня в своей комнате, он же рехнется. Один раз он даже попытался удрать, позабыв, что Лиама за это накажут, а его Питер и вовсе убьет. Стайлз выждал десять минут после того, как дверь за Питером закрылась. Ублюдок держал слово и посылал кого-нибудь из своих людей проверить, как они там, но в большинстве случаев заходил сам. Убедившись, что Хейл уже точно не вернется, Стилински аккуратно, чтобы не потревожить рану, сполз с кровати и стал шарить по полу в поисках футболки. Вот почему нельзя как нормальный человек задрать футболку и осмотреть рану, почему надо обязательно раздевать? И куда Питер умудрился ее закинуть? Себе что ли забрал на память, старый извращенец. Будет сидеть по ночам и нюхать ее. Фу! В итоге Стей нашел ее на спинке стула. Оказывается, старый извращенец у нас не швыряется вещами, а аккуратно складывает их или вешает на стул. Стайлз фыркнул, представляя, как выглядит комната босса. Небось, чистая до тошноты. А как же творческий беспорядок? В голову закралась навязчивая идея, прокрасться к нему в комнату и посмотреть, как там все устроено, но это можно сделать и после смерти Хейла. Стилински схватил футболку и направился к двери, но путь ему преградил Лиам. Паренек стоял с высоко поднятой головой и намеривался стоять на своем до последнего. Приказ есть приказ. А босс приказал не выпускать Стея из комнаты. — Я тебя не выпущу, — уверенно заявил Данбар, складывая руки на груди. — И как же ты меня остановишь? — Стилински даже стало любопытно, и что же это юное дарованье собирается делать? Лиам оглядел себя и вопросительно взглянул на Стайлза, как бы говоря: «А этого не достаточно? Или ты думаешь, что я с тобой не справлюсь?» Но, подумав, ответил: — В крайнем случае, ударю тебя по ране, думаю, ты отключишься на пару часов, а за это время я сгоняю за Питером, и он уже сам с тобой разберется. Стей аж замер, наполовину нацепив на себя футболку. Смотрите, как мы заговорили. А малец учится! Дай ему палец, он всю руку откусит. — Попробуй, щенок, и я тебе хребет сломаю. Данбар рассмеялся. Чисто, искренне, заразительно, так как смеются только дети. Еще совсем невинные, не видевшие много зла и не успевшие еще разочароваться в людях. Стилински не смог удержаться и улыбнулся. Как бы он не пытался держать дистанцию с мальцом, он привязался к нему. У Стайлза есть два старших брата, два занудных, невыносимых брата, которые не упустят случая прочитать ему очередную нотацию по поводу его безалаберности, но ему всегда хотелось иметь младшего брата, того, с кем бы он вместе сводил всех с ума и влипал в неприятности. — Ты так похож на Питера, — спустя минуту признался Лиам, немного успокоившись, он давно уже заметил сходство между этими двумя. Пусть они и ненавидят друг друга, но общего у них гораздо больше, чем они думают. И это видно всем, кто их окружает. И Стайлз уже потихоньку и сам стал в это верить. — Ты же понимаешь, что это не особо тянет на комплимент? — А кто сказал, что это комплимент? Лиам стоял и довольно улыбался. Стайлзу впервые нечего было сказать. Раньше он был самым дерзким в клане. Видимо подает плохой пример. — Ах вот как? Стей медленно подошел к кровати, улыбаясь Данбару, а потом взял одну из подушек и кинул ее в парня, причем с такой силой, что тот врезался в дверь. Лиам сначала опешил от такой наглости, а потом кинул ее в ответ. Стилински успел увернуться, но упустил момент, когда парнишка подбежал к нему, схватил с кровати подушку и ударил ею своего куратора. Стей тоже взял себе подушку и, не глядя, бил по парню. Данбар счастливо смеялся, когда ему удавалось сбить Стайлза с ног (еще бы, засранец жульничал и дрался сразу двумя, а то и тремя подушками одновременно), тогда он заваливал куратора подушками, не давая ему выбраться из-под завала. Свою задачу он выполнял хорошо — Стайлз и забыл, что хотел куда-то пойти. Они оба давно не веселились. Последний раз Стей дрался на подушках лет в шестнадцать со Скоттом. Одно из немногих развлечений в приюте. Он и забыл, что Лиам еще ребенок, шестнадцать лет, что с него взять, ему в кино девушек надо водить, кататься на скейте, попадать в неприятности, а не устраивать облавы на кланы конкурентов. Эта жизнь не для него. Надо доставать его из этой, так называемой, семьи. Он заслуживает большего. Как только Стей избавиться от Питера, то обязательно устроит Лиама. Будет работать где-нибудь в пиццерии, найдет себе девушку, а об этой жизни и думать забудет. Два дня пролетели быстро. Лиам скрашивал одиночество Стайлза, Лидия из стервозной мегеры превратилась в любящую мамочку, которая приносила что-то сладенькое им в комнату, а Питер временами заглядывал, чтобы убедиться, что Стей на месте и еще дышит. Один раз Стайлз решил пошутить и притворился мертвым, Хейл «воскресил» его, окатив ледяной водой, и с улыбкой добавил: «Веки двигались». Стей был уверен, что контролировал свое тело и веки у него точно не двигались, но с Питером спорить бесполезно, и он смирился с тем, что актер из него ничтожный и отправился менять постельное белье. В ту ночь он спал на полу, матрац за весь день так и не высох. И снова заботливый босс заходил проверить свое чудо и накрыл мальчишку пледом, но поспать в гостиной или у Лиама не разрешил. Его комната — это его тюрьма, а время заключения еще не закончилось. Стайлз так достал Питера, что тот согласился отвести его к Крису в больницу, Данбар напросился с ним, и Хейл сам не понял, как так получилось, что он пошел на поводу у двоих мальчишек. Поскорее бы Крис встал на ноги, без него он совсем размяк, позволяет двум соплякам помыкать им. Ни Питер, ни Стей не позволили Лиаму сесть на переднее сиденье, заявив, что он еще маленький. Данбар дулся всю дорогу, но молчал, боясь, что его выкинут из машины на полпути к больнице. Стилински тоже досталось — он хотел сменить радиостанцию, но Хейл приставил пистолет к его голове и спокойно напомнил: — Водитель выбирает музыку, пассажир помалкивает в тряпочку*. Стайлз не стал возражать. В конце концов, сегодняшний бой он выиграл — Питер везет его к Крису. Да и как тут спорить, когда к голове приставлен пистолет? Что делать, когда он увидит Арджента, Стей даже не представлял, он просто чувствовал острую необходимость его увидеть. Мысль о том, чтобы добить великого и мстительного Криса Арджента, порой проскальзывала у него в голове, но шансов выйти живым из этой передряги у него не было. Но и ждать, когда Крис очнется и прострелит ему башку, тоже не хотелось. Стайлз решил, что сообразит на месте, что делать, а пока… Пока он вел себя тише воды, ниже травы. После того разговора с Питером, Стей понял, что ведет себя абсолютно неправильно. Если он хочет низвергнуть Хейла, он должен быть осторожным и не идти на поводу у своих эмоций. Питер умрет в свое время, а попытка приблизить этот момент, только погубит его. Все, что он может пока — это ждать и готовить новый удар. Крис лежал на кровати неподвижно и как-то неестественно, как будто его бросили на кровать, а он так ни разу и не пошевелился. Человек без сознания отличается от спящего. Крис был похож на восковую фигуру или очень реалистичную голограмму. Беззащитный, одной ногой в могиле, но даже сейчас казалось, что он напряжен и готов в любую минуту наброситься на кого-нибудь и придушить голыми руками. Ардженты — войны, они так просто не сдаются старухе с косой. Лиам подошел к Крису, склонился над ним, как маленький ребенок, вглядываясь в спящее лицо и надеясь, что вот сейчас он очнется. Если бы Арджент был в сознании, он сказал бы, что человек из клана «Святых» не стал бы показывать, как он переживает, поэтому Данбар сделал шаг назад, встал ровно у стены и спрятал руки за спиной. Вот так бы повел себя взрослый серьезный человек. — Он приходил в себя? — Стайлз старался говорить спокойно, не выдавая своего страха, но Питер все равно чувствовал, что что-то не так. С чего мальчишке хотеть увидеть Криса, они же никогда не ладили? — Нет, — обронил Хейл, наблюдая за Стеем. Тот облегченно выдохнул, что не укрылось от Питера. — Медсестра говорит, что он бормотал что-то, но она не разобрала, что именно. Может, звал дочь, — мужчина выдержал театральную паузу. Его распирало изнутри от догадки, но торопиться было нельзя, сначала надо убедиться. И реакция мальчишки стоила того. — Или пытался назвать имя того, кто в него стрелял. Стайлз резко вздернул голову и сжал кулаки. Чертовы рефлексы. Щенок, почуяв, что он в опасности, готов драться до конца. Яростно и отчаянно. Питеру знакомо это чувство. Но свое тело надо контролировать. Что он делает? Зачем раньше времени выдает себя? Пока Крис не очнулся, Хейл ничего не сможет доказать. Стайлз громко сглотнул и уже спокойней продолжил разговор. — Он в коме? Питер хищно улыбнулся. Мальчишка учится. Зверь, почуяв кровь, тут же набросится, и Стей всеми силами старается зажать рану рукой, не дав хищнику повода сожрать его. — Нет. Просто без сознания. Он потерял много крови и часть легкого, но жить будет. Это я тебе обещаю. И негласно обещает, что отомстит за те мучения, через которые сейчас приходится проходить его другу. — Хорошо. Я рад, — твердо ответил Стилински, поднимая глаза на Питера. Он привык царапаться до конца и не собирается так бессмысленно умереть. В палате интенсивной терапии, рядом с человеком, которого пытался убить. — В самом деле? — Если хочешь в чем-то обвинить меня, то говори прямо. И снова эта адская ухмылка на его лице. Стайлз аж всего перетряхивает, когда он ее видит. До него постепенно стало доходить, что Питер не выпускал его из дома последние два дня вовсе не из-за того, что беспокоился о своем щенке, а чтобы проверить, не причастен ли щенок к попытке убийства его друга. Хейл обошел кровать, на которой лежал Крис, и медленно приблизился к Стею. Тот, в чем надо отдать ему должное, не отшатнулся и даже не задержал дыхание, но не выдержал и закрыл глаза, когда горячий шепот коснулся его уха. — Если я захочу от тебя избавиться, я сделаю это прилюдно, а не в одиночной палате. А если захочу обвинить, то просто сделаю это и не стану искать доказательств, я убью тебя просто за то, что ты дышишь. Питер не стал даже смотреть на мальчишку, он прошел дальше, выходя из палаты. Стайлз тоже было хотел последовать за боссом, но внезапно его руку схватил Крис, крепко сжимая и чуть ли не ломая кость. От неожиданности Стайлз вскрикнул, чем привлек внимание Питера. Тот забежал обратно в палату и тоже застыл. Крис не очнулся, лишь его руку обрела способность жить без хозяина, она сжимала запястье Стилински, и тот, как бы ни старался, не мог вырваться. Арджент, даже находясь без сознания, чувствовал своего несостоявшегося убийцу. Чувствовал и жаждал расплаты. Как бы заранее предупреждая: «Ты только подожди чуток, и я до тебя доберусь». Перед глазами снова все поплыло, воздух покинул легкие, заставив Стея задыхаться, запястье уже не так сильно болело, все вокруг перестало иметь значение. До этого Стайлз еще надеялся, что возможно, Крис смилуется над ним, прострелит колено, но простит. Сейчас же эта надежда растаяла, как мороженое в жаркий день. Арджент скоро придет в себя, и тогда даже сам Господь и сделка с Дьяволом не спасут его. Очнулся Стей от хлесткой пощечины. Голова сильно вильнула в сторону, но теплые ладони обхватили его за лицо, приподнимая голову и говоря что-то раздраженное. Питера Стайлз узнал по лазурным глазам, которые (впрочем, как и всегда) смотрели со злостью и легкой заботой. Стей вцепился в плечи босса, выравнивая дыхание. Бросив взгляд на руку, он увидел красный след от клешни Криса и его снова замутило. Хейл влепил мальчишке еще одну пощечину, и тот наконец пришел в себя. Лиам стоял в стороне, прижавшись к стене, и с испугом наблюдал за своим куратором. Он никогда не привыкнет к паническим атакам Стайлза, для него это слишком. Этот пацан готов носиться с двустволкой и отстреливать каких-то левых ублюдков, торгующих оружием, но вот помогать людям справляться с паническими атаками ему не дано. — Говорил же тебе, ты справишься, — сквозь шум в ушах расслышал Стей спокойный голос Питера. Если бы Стайлз не знал Хейла, то подумал бы, что в его голосе слышится гордость. — Что? — Ты справляешься с паническими атаками без таблеток. Эти слова еще час отдавались эхом в голове у Стайлза. С усмешкой, толикой гордости и собственной заслугой. В стиле Питера — поздравил и Стея и себя. Если бы Хейл не указал на этот факт, Стилински и не заметил бы, что успокоился сам. Те две пощечины от Питера лишь закрепили эффект, но справился он сам. Что ж, это достижение! Впервые за четырнадцать лет Стей справился с приступом панической атаки. Отец бы гордился им… Хейл так раздобрел, что позволил Стайлзу заглянуть к себе в квартиру, но предупредил, что если он не вернется через три часа, то он отправится на его поиски с бейсбольной битой. Той самой, которую Крис дал Стею на их первое совместное дело. Стилински не стал препираться, три часа — это уже что-то. Все лучше, чем сидеть в четырех стенах. В квартире ничего не изменилось. А Стайлз-то думал, что Хейл или Пэрриш перевернут здесь все вверх дном, после того, как Стей чуть не подох от ломки. Но нет, они даже не удосужились проверить, есть ли где-нибудь еще заначки. Видимо посчитали, что Стайлз не настолько спятил, чтобы вновь наступать на те же грабли. Кто знает, возможно, в следующий раз Питера никто не оттащит от Стилински, и тогда его хладный труп найдут дня через два и похоронят в закрытом гробы. Если будет что хоронить… Стей и сам не знал, что его вдруг потянуло сюда. Какая-то неведомая сила манила его, вела путеводной нитью, и он послушно шел. Телефон и электричество так и не отключили, хотя Стилински уже больше месяца не оплачивает счета. Видимо это делает кто-то другой. Но квартиру он запустил, в свой последний приход он был слишком обдолбан, чтобы заметить, в каком состоянии его жилище, зато сейчас у него было время все рассмотреть. Повсюду пыль, что свидетельствовало о том, что в квартиру никто кроме него не заходил, в углу что-то тихо-мирно умирало, комнаты давно не проветривали, в туалете поселилось семейство паучков, которые сплели себе домик на потолке. Стей раньше и дня не мог просидеть не прибравшись. До чего же он дошел, раз его квартира превратилась в дом бездомного? Стилински взял тряпку в руки и принялся за уборку. Мама говорила, что в грязи жить нельзя, в ней можно задохнулся. Джордан смеялся над Стеем, но он поддерживал мать и исправно каждое воскресенье убирался у себя в комнате, а потом помогал ей на кухне. Стайлз всегда был хозяйственным и заботливым, но приют на какое-то время вырвал это из него. Сейчас он, кажется, стал постепенно возвращаться к прежней жизни. Часа через два он добрался до книжного шкафа. К книгам нужно особое отношение. Правильная температура, уход, нужно следить за влажностью, проверять, не завелся ли кто в корешках и на страницах книг. Стей всегда любил книги, не представлял, как можно жить без них и не позволял никому прикасаться к его любимым книгам. Кроме мамы… Она умела обращаться с книжками: никогда не брала их грязными руками, не заворачивала уголки и не рисовала на страницах. Пометки делать разрешалось, но только в случае острой необходимости. Они оба были теми еще «книжными червями», но четко распределяли книги по категориям. В художественной литературе можно что-то пометить, выделить понравившуюся цитату или момент, но ни в коем случае нельзя рисовать на полях цветочки или отмечать что-то маркерами. А вот в учебниках и журналах это позволялось. У Стайлза всегда были наготове три маркера — зеленый, красный и желтый — он разрисовывал ими весь учебник, отмечая, что он понял, а что еще не никак получается понять. Старая привычка до сих пор осталась. Стей все делит на зеленое, красное и желтое по категориям понятности. Всю свою жизнь изрисовал. Убирая книги с полок, Стилински внимательно читал названия на корешках, вспоминая, откуда они у него. Классику, понятно дело, он покупал сам уже в сознательном возрасте, пара женский романов, очевидно, забыта кем-то из девушек, «Автостопом по галактике» Дугласа Адамса подарена Скоттом на Рождество, а три книги Терри Пратчета о Плоском мире, куплены Джорданом сразу после выхода Стея из приюта. Пэрриш шутил, что так ему будет проще познакомиться с миром, как будто он его не познал в приюте… А потом он наткнулся на детские книги. Эти сказки Стайлз последний раз видел в доме родителей. Когда его забирали, он даже не взглянул на них, оставляя все в прошлой жизни. Глаза предательски закололо, и как бы Стей их не тер, слезы не хотели останавливаться. Он и не знал, что Джордан забрал книги из дома родителей. Он хранил их, потому что знал, однажды Стайлз захочет их перечитать. Возможно уже своим детям. Пэрриш принес их недавно, в тот момент, когда Стей в них нуждался наиболее всего. Руки затряслись, Стайлз прикусил ребро ладони и тихо заскулил — в середине полке, спрятанная между другими книгами, лежала желтая небольшая книжечка. Стей знал, что это за книга. Мама каждый вечер читала ему эту сказку. После ее смерти он никому не позволял к ней притрагиваться, Джордан как-то принес ее в приют, чтобы почитать Стею, но тот закатил истерику и велел Пэрришу убираться. Это особенная книга, лишь мама читала ее, это была ИХ КНИГА. Джордан все понял без слов. Он унес книгу и хранил ее до этого момента. Стилински дрожащей рукой потащил за корешок книгу. Он долго держал ее в руках, вновь и вновь читая название. «Любопытный Джордж» Х. А. Рей**. Истории о маленькой и на редкость энергичной обезьянки, вечно влипающей в какие-то истории. Стей и Клаудия каждый вечер заворачивались в плед, делали горячий шоколад и читали. Клаудия вечно сравнивала сына с этой обезьянкой, особенно когда он опутывал ее всеми конечностями, умоляя не уходить. Мальчишка со СДВГ, сующий свой нос в чужие дела. Эта сказка была о нем, он рос вместе с Джорджем, с ним познавал мир и искал друзей. Любовь к забавам приводит Джорджа к новым друзьям, но также и вовлекает в ряд нехороших приключений — аннотация всей жизни Стайлза. Он, как и обезьянка, слишком любопытен, чтобы сидеть на месте, но из-за этой энергичности Стей нередко попадал в неприятности. Однажды, прочитав историю о том, как Джордж сбежал из зоопарка, Стайлз тоже сбежал из дома. Клаудия долго отчитывала сына и даже хотела перестать читать ему эти истории, но Стей обещал вести себя лучше, лишь бы только она снова и снова приходила вечерами с еще одной историей о любопытном Джордже. Стерев тыльной стороной ладони слезы с щек, Стилински открыл книгу, и из нее тут же что-то выпало. Стайлз стоял еще несколько секунд, глядя себе под ноги на золотой ключ. Таких ключей уже не встретишь, да и замков таких не делают. Небольшой, легкий ключ в виде волка, он легко умещался на ладони Стея. Ключ все это время был рядом, а Стайлз даже не подозревал об этом. Пэрриш был прав, Джон позаботился о будущем своего сына, обеспечив его лучшим оружием. О ключе уже давно все позабыли, это пережитки прошлого, никакой ключ не может решать, кому править в городе. Отец сделал правильный выбор пятнадцать лет назад, не поставив никого в известность, когда нашел золотой ключ. Стей планирует сделать то же самое — он никому не позволит завладеть им. Намечается смена власти, а новому поколению не нужен какой-то там ключ в качестве доказательства их власти. Но надо позаботиться о том, чтобы Питер и те, кто все еще ищет ключ, никогда не добрались до него. Стайлз вернулся вовремя, его три часа еще не истекли, когда он пересек порог особняка Хейла. Дом был практически пуст, похоже, за то время, что Стей отсутствовал, много чего произошло. Питера он нашел в своем кабинете наверху. Мужчина стоял у окна и смотрел на звезды. Может, он спрашивал у них совета, как ему поступить дальше с мальчишкой, может, представлял, как однажды сам окажется среди звезд, а может, просто смотрел, вот и все, не надо искать здесь сакрального смысла. Стайлз хотел просто сказать, что он пришел, и биту можно убрать подальше, но едва войдя в кабинет и увидев босса, почувствовал, что что-то изменилось за последние три часа. Питер не переживал за состояние Стея, не спрашивал, как он себя чувствует или как съездил домой. Мужчина склонил голову на бок и просто смотрел на мальчишку. Так долго и внимательно, что Стилински стало физически больно. «Он знает…» — единственная мысль пробежала у него в голове. Питер всегда всё знает. Непонятно как, но ведь это правда. Ему не нужно было доказывать свое превосходство, не нужно было кричать, достаточно было смотреть вот так. Властно, самовлюбленно, уничтожающе. А ведь осталось всего нечего, уже сегодня Стайлз планировал встретиться с человеком, который поможет ему покончить с Питером. Через несколько часов должна была состояться их встреча, но, видимо, не судьба. Судьба вообще капризная и непостоянная дама. Вечно ее что-то не устраивает. Вроде бы договорились, а она опять меняет свои планы. — Где Лиам? — это все, что волновала Стайлза. Успел ли Хейл что-то сделать с парнишкой? И получится ли у Стея выторговать его жизнь? — Внизу, — ровным голосом произнес Питер. Эта тварь никогда не волнуется, все всегда под его контролем. — Он скоро к нам присоединится. Стайлза как будто окатили ледяной водой. Что на этот раз задумал этот сукин сын? Зачем он снова играет с жизнями людей? — Ты же умный щенок, да, Стайлз? — Хейл поднял ярко-голубые глаза на мальчишку, наливая себе виски в стакан. Дождавшись согласного кивка, он продолжил. — Я уже говорил тебя, щенят надо воспитывать. А иначе они вырастут неблагодарными тварями и однажды укусят тебя. Стей нервно сглотнул. Это сравнение с щенком пугало его. Особенно после того, как Питер его чуть не утопил. — И тогда щенка придется пристрелить. Ведь непослушные псы никому не нужны. Они опасны. Согласен? — Я не люблю собак, — тихо отозвался Стилински, рассматривая стакан с виски. Он бы тоже не отказался выпить. А еще он не прочь бы сходить в комнату и взять Глок, подаренный Питером. — А как же та псина, что была у тебя в детстве? Ну надо же, какие подробности мы помним. А помнит ли он, как заплатил сторожу, чтобы Стайлза трахнули в коморке? Помнит ли, как подначивал двух ребят в приюте избивать Стея? Помнит ли, какого это, хотеть умереть, чтобы больше не мучиться? — Родители подарили. Я не хотел их расстраивать и ничего не сказал. — Ты хороший сын. «Да, хороший. И как хороший сын, я обязательно отомщу». — А вот друг ты так себе, — цокнул языком Питер, подходя к мальчишке и вставляя в его руку стакан с виски. Стайлз поднял на него глаза и слегка кивнул в знак благодарности. Он осушил стакан в один глоток, зажмурившись и тяжело дыша. — И помощник ты отвратительный. На тебя нельзя положиться. Вечно плетешь какие-то интриги. Оно тебе надо? Хейл забрал пустой стакан из рук Стилински, отставил его в сторону и вновь подошел к мальчишке. Он взял его лицо в свои руки, поглаживая подушечками больших пальцев скулы, приблизился совсем близко к лицу Стея, всматриваясь в карамельные глаза, и печально выдохнул в самые губы: — Ты знаешь. Стайлз даже не стал спрашивать, что он знает. Надоело врать. Хоть перед смертью хочется поговорить начистоту. — Почему? — задал вопрос Стилински, который мучил его столько лет. — Чтобы ты стал сильнее, — жестко выговорил Питер, отходя от Стея и вновь наполняя стакан. — Ну и что, я стал? Хейл сильно сжал в руках стакан, и он разбился. Мужчина даже не обратил внимания на осколки в руке. Мягко улыбнувшись, он ответил: — Стал. А потом его улыбка изменилась, она превратилась в пугающий оскал. И тогда Стей окончательно убедился, что он в полной жопе. Да, он всегда был на стороже с Питером, старался не расслабляться, но за последние несколько дней Стайлз расслабился, позабыв, что находится в логове зверя. Стей уже видел это выражение лица, этот нездоровый блеск в глазах, эту легкую победную улыбку, это все должно было навести его на мысли, что что-то не так. Он должен был понять это раньше, и вот назад дороги уже нет. Питер улыбался так в их первую встречу, а потом в тот день, когда топил, и там, в подвале у него была та же улыбка. Он улыбается так, когда собирается причинить боль. Не физическую, нет, с этой болью Стайлз бы справился, он хотел сделать больно по-другому. Ударить в самое сердце. Хейл хочет, чтобы Стей желал смерти, забрав у него что-то дорогое. Когда дверь открылась, у Стилински упало сердце — в комнату ввели Лиама. Он не пытался убежать, не вырывался, даже не огрызался, когда его, ведя за локоть, поставили посреди комнаты. Всего один охранник, уж с ним-то Данбар мог бы справиться. А значит, ему что-то сказали, что-то пугающее, раз он не решается бежать. Возможно, обещали убить Стея или еще кого-нибудь, кто ему дорог. Стайлз так и не узнал, что ему такого сказали. Он же не идиот, чтобы спокойно стоять, прекрасно понимая, что ничем хорошим это не закончится. Скорее всего, ему скормили очередную ложь. Питер даже не посмотрел на Лиама, он наслаждался эмоциями, которые одна за другой сменялись на лице Стайлза. Сладкий вкус победы. Сопляк возомнил себя Богом, думает, что сможет переиграть Хейла в его же игре. Глупец! Питер остановился в пяти шагах от Стилински, давая ему возможность, если он, конечно, захочет, сбежать. Тогда его приятней будет убивать. — Крис очнулся, — как бы случайно обронил он, а внутри у Стея все рухнуло. Распалось на миллионы осколков, раня душу и сердце. — Давно? — Вчера, — виновато произнес Хейл. Крис своей выходкой в больнице чуть все не испортил. Зато напугал мальца до усрачки. Вчера… Питер морочит ему мозги уже целые сутки. Предложение начать все с чистого листа было не более чем очередной уловкой. Он лишь оттягивал время, готовился, чтобы самому нанести удар. — И что теперь? Питер не любил рушить то, что он сам создавал, особенно, если его творение ему и впрямь нравилось, но Талия учила, что от ненужного барахла надо избавляться. — Я хочу, чтобы ты знал, все, что я делал, я делал для тебя и ради тебя, — Хейл приблизился вплотную, закрывая собой выход к отступлению и открывая вид на Лиама и охранника за его спиной. — И это тоже только пойдет тебе на пользу. Стайлз даже не успел понять, что имеет ввиду Питер, как охранник за спиной Данбара вытащил пистолет и приставил его к затылку парня. Мысль, что надо что-то предпринять — броситься на подонка с пистолетом, спасти Лиама, пускай, ценой собственной жизни — пришла лишь когда Питер обхватил его сзади поперек груди. Это все как будто происходило не с ним. Он смотрит кино по телеку или еще спит. Стей сделал шаг вперед, и сильные руки обхватили его сзади, не сильно, но достаточно, чтобы не дать уйти. Стайлз опустил голову, мотая ею из стороны в сторону, убеждая себя, что все это происходит не с ним. Только не снова. Но Питер заставил его поднять голову, удерживая рукой за шею. Человек Хейла взвел курок и бросил взгляд на босса. Тот медлил с вердиктом. — Это твоя вина, — прошептал он на ухо Стею. — Я предупреждал тебя, ты отвечаешь за него головой. А что сделал ты? Втянул его в свои игры. Лиам ни разу даже не посмотрел на Питера, он не сводил глаз со своего куратора. Он не плакал, не просил пощадить его, не пытался как-то оправдаться или сдать Стайлза. Лиам мужественно принял тот факт, что облажался. Пора расплачиваться. Они оба облажились! — Посмотри на него! — гаркнул Питер, сильнее сдавливая хрупкую шею. — Его смерть на твоей совести. Стайлза затрясло. Свою смерть он был готов принять, но пацана… Зачем наказывать кого-то другого за его ошибки? «Потому что щенят надо воспитывать» — вспомнил Стей слова Питера. А нет лучшего способа заставить кого-то искренне сожалеть о своих поступках, как если за эти самые поступки заплатит кто-то другой. — Хей, — ровным голосом позвал Данбар за несколько секунд до выстрела, заставляя Стея вновь поднять на него глаза. Лиам улыбался. Как всегда искренне, тепло, помогая поверить в то, что мир не такое уж дерьмо. — Уничтожь этого подонка! Стайлз видел много убийств. Убивали его знакомых, убивал и он чьих-то друзей. За годы работы на Девкалиона он уже успел запачкать руки и привык к виду крови и мертвецов, но когда прозвучал выстрел, Стилински закрыл глаза. Этого он не хотел видеть. Не нужно, чтобы еще один призрак приходил к нему во снах. Он услышал, как тело рухнуло на пол, в комнате запахло порохом, и его прорвало. Стайлз кричал и вырывался, беспорядочно нанося удары Хейлу по корпусу, царапая ему лицо, но тот лишь заломил ему руки, и Стей больше не мог до него дотянуться. Он видел, как тело Лиама лежит на полу, пачкая паркет кровью, он как сломанная кукла, потерявшая своего кукловода. Хотелось подбежать, взять игрушку в руки, подергать за веревочки. Возможно, тогда Лиам очнется. Встанет, как ни в чем не бывало, широко улыбнется, и они пойдут есть пиццу. Он же ему обещал… обещал, что спасет, обещал, что у него будет нормальная жизнь. Охранник ушел почти сразу, бросив мимолетный взгляд на босса. Стей не сразу понял, почему Питер продолжает удерживать его. Он все стоял рядом, прижимая его к себе, и чего-то ждал. Лишь спустя минут пять до Стайлза дошло почему. Ему до жути хотелось взять пистолет и совершить один единственный выстрел. Нет, он не хотел убивать Хейла, он хотел пустить пулю в лоб себе. Потому что Питер прав, это его вина. Он не уследил, он впутал во все это Лиама, он не смог защитить. И если бы только Питер позволил ему остаться одному, он выпустил бы себе мозги. Но Питер никогда не был благодетелем. Слезы предательски текли по щекам, обжигая кожу. Хейлу не положено видеть его таким, он не должен видеть, что Стей сломался. Его кукловод тоже ушел, оставив Стайлза висеть сломанной куклой на плече у Питера. Тот поднял его лицо, вытер слезы с щек, как тогда, четырнадцать лет назад, погладил заботливо по щеке и твердо сказал: — Мужчины не плачут, они выходят на лестницу покурить. И вложил Стею в руку пачку сигарет. Впервые с того момента, как Стайлз стал работать на этого человека, он позволил ему закурить. Стоя на улице и вдыхая холодный воздух, Стилински поймал себя на мысли, что стоит рядом с человеком, забравшим все у него в жизни. Абсолютно все. Стоит ему с кем-нибудь сблизиться, как эта мразь появляется и все уничтожает. Как ураган Катрина или еще какое-нибудь страшное стихийное бедствие, названное женским именем. Но руки, почему-то, не тянулись привычно к пистолету, не хотелось устроить разборку или врезать кому-нибудь. Все чувства исчезли, как в тот день, когда убили родителей, оставив лишь пустоту. Руки так тряслись, что Стайлз не смог даже закурить. Питер сам поджег сигарету и вставил ее между приоткрытых губ мальчишки. Он накинул на него свой пиджак, прижал руку ко лбу, сказал, что-то о том, что лихорадка снова возвращается и что ему снова прописан постельный режим. Он вел себя так, будто ничего не произошло, будто не он только что убил шестнадцатилетнего мальчишку, чья вина была только в том, что он верил своему куратору, своему другу… Прежде чем уйти, Хейл добавил: — Мы поступим так, Стайлз. С Крисом я разберусь, он тебя не тронет. Но с этого дня ты навечно в моем рабстве. «По-моему, я в рабстве с того дня, как ты убил моих родителей». — Если ты считаешь, что хуже быть уже не может, то ты ошибаешься. Помни, у тебя еще есть Джордан и Скотт, и мне не составит труда добраться и до них. Стайлз поднял на Питера красные глаза, руки сами сжались в кулаки, но прежде, чем он успел врезать Хейлу, тот взял его руки в свои, до боли сжимая кулаки Стея и опуская их вниз. — Хватит воевать, малыш. Мы оба проиграли! Не делай хуже. А теперь довольно, ступай в дом, у тебя температура. Хватит воевать? Да он сам начал эту войну. Нет, Стайлз не намерен отступать. Мама часто повторяла фразу из «Любопытного Джорджа»: «Начатое дело доводи до конца». И он доведет! Все умирают. У всех есть срок годности. Эта чертова этикетка на обратной стороне. Как клеймо, что ставят коровам или свиньям. «Мясо. Просто мясо. Употребить в пищу». Чертова дата, какие-то там цифры, которые что-то должны значить, но смысл которых приходит лишь с возрастом. Эти электронные часы, которые с каждым днем бегут все быстрее, обнуляя счетчик. Проще было выжечь слова: «Смертен». Вот и все! Однажды ты умрешь и с этим ничего нельзя поделать. И как бы ты не хотел, как бы ни пытался избавиться от этой этикетки, ничего не выйдет. Она приклеена намертво. Даже, когда тебя будут опускать в гроб, она так и останется, чтобы и другие люди видели эти цифры и знали, когда истек твой срок годности. А самое страшное, что, как бы ты не выкручивался, как бы ни пытался посмотреть, что там за цифры, ты их не увидишь. В этом-то и есть главная радость и самый страшный кошмар жизни — ты не знаешь, когда истечет твой срок годности. Но Стей готов поставить все на кон и рискнуть. — Питер Хейл умрет завтра, это я тебе обещаю. — Стайлз, может, стоит пока подождать, — Скотт, как лучший друг, просто должен был это сказать. — Остынь, подожди пару недель, возможно месяцев, а там мы что-нибудь придумаем. — Мы придумали уже все давно. Питер теряет власть, осталось только сместить его с насиженного места. — И кто же займет трон? — Скотт устало протер глаза, откинувшись на спинку стула. Все зашло слишком далеко. Они не ожидали, что погибнет столько людей. — Ты же понимаешь, что тебя «Святые» ни за что не выберут своим лидером? — А я и не собираюсь предлагать свою кандидатуру. — Кто же тогда станет главой клана. — О, у меня есть кое-какие мысли. Поверь, его поддержат. А главное, он так же, как и мы, ненавидит Питера. Стайлз достал телефон из кармана, улыбнулся, прочитав сообщение, и пошел открывать дверь. Через минуту он вернулся с каким-то парнем. Старше Стея на несколько лет, выше его на целую голову, в кожаной куртке, взъерошенными волосами и двухнедельной щетиной. Он сразу не понравился МакКолу, в нем чувствовалась опасность. Скотт парню тоже не понравился. По нему видно, что он привык улаживать конфликты мирным путем, вот только он еще не понял, что с Питером Хейлом по-хорошему не получится. Поэтому он здесь — чтобы раз и навсегда покончить с этим подонком. — Привет, — Скотт поднял руку, хмурясь. Что еще задумал его непутевый друг. — Привет, — отозвался парень, снимая куртку и бросая ее на диван. — Что ж, я приехал, Стайлз, и готов тебя выслушать. Что мы планируем делать? Стилински обворожительно улыбнулся и повернулся к МакКолу. — Скотт, позволь тебе представить. Это Дерек Хейл, племянник Питера.