"Святые"

Утро выдалось, мягко говоря, тяжелым. Первое что почувствовал Стайлз, оторвав голову от подушки, это острая боль, которая прострелила поясницу. Следующей проснулась боль в заднице, напомнив о вчерашнем вечере и о том, что в ближайшие дни от сидячего образа жизни стоит воздержаться. А после уже разбитая бровь и скула дали о себе знать, покалывая и зудя. Все лучше, чем вчера, когда казалось, что ему в морду дали кирпичом. Наверное, это все действие волшебного снадобья Питера. Руки были в мелких порезах, будто бы он вчера разбил где-то окно, а нога, на которой полагалось висеть следящему устройству, непривычно легко двигалась. Правда на щиколотке остался красный след, напоминающий о недоверии босса. Помнится, Билл вчера пытался снять эту гадкую штуковину с ноги, чуть не сломав саму ногу Стайлзу. Но самое страшное творилось в голове. Такого бардака там не было даже после самого ужасного похмелья. С мыслями было никак не собраться, да и не хотелось, если честно. За вчерашний день мало чего хорошего случилось. По крайней мере то, что стоило бы помнить. И даже секс с кошечкой не особо сейчас радовал, потому что если бы не он, Стилински пошел бы к себе в комнату, а не забрел в тот небольшой кабинет, в котором… Хорошо, что информация, которой вчера снабдила Стея Лидия, никуда не исчезла. Однажды она ему пригодится. Помнится, девушка говорила, что даже в самых мрачных и, казалось бы, безвыходных ситуациях, можно найти что-то хорошее. И оно было! Стей был уверен, что когда Питер вернется, то обязательно убьет его за тот поцелуй с мисс Мартин, и вот сейчас он сидит в кресле и увлеченно читает какую-то книгу, не обращая внимания на пыхтенья парнишки. Поначалу Стилински испугался, увидев постороннего в комнате, но увидев, как безмятежно и даже как-то по-домашнему мужчина разместился в его кресле, расслабился, принимая данность ситуации, как есть. Стайлз скинул с себя одеяло, которым его кто-то ночью успел накрыть, и сморщился, увидев, в каком он состояние. Футболка в крови и, похоже, в слюнях (парень надеялся, что это были именно слюни). А вот в происхождении белых пятен на штанах сомневаться не приходилось. Проглотив противный ком в горле, Стей приподнялся на локтях, желая поскорее добраться до ванны. Боль в пояснице тут же дала о себе знать и заставила Стилински сбавить обороты. Он вновь откинулся на подушки и, дав себе минутную передышку, вновь возобновил попытки подняться. Заметив натужные попытки парня подняться с кровати, Питер захлопнул книгу, и Стилински невольно бросил взгляд на обложку. Томас Харрис. Стайлз напрягся, молясь, чтобы в руках у лидера «Святых» была не та книга, о которой он подумал. Причин бояться мужчины и так хватало. Хейл специально положил книгу обложкой вверх, и Стей увидел название. Черт! Ну конечно же это Ганнибал. Садист читает третью книгу. Может, рассказать ему, чем дело кончится? Размышления Стайлза прервали сильные руки, что бережно обхватили его за талию и помогли встать. Парень тут же отошел на несколько шагов в сторону, показывая, что и сам неплохо справляется. На это Питер лишь закатил глаза и скрылся в ванной. Послышался звук наполняемой ванны. Как на зло Стилински остановился напротив зеркала. Увидев в отражении свое бледное лицо с кровоподтеками на левой стороне, он скривился, а опустившись глазами ниже, на шею, где красовались засосы, его чуть не вырвало от отвращения. К Биллу, к Хейлу, к «Святым», но больше всего к самому себе. За то, что позволил так с собой обращаться, за то, что не смог их остановить, за то, что разрыдался как сопливая школьница, которую поимели на выпускном. Сам виноват! Он это знал. Ему уже давно не десять и его не облапал сторож в своей каморке. Ему двадцать четыре и он сам спровоцировал своего насильника. Выйдя из ванной комнаты, Питер увидел потерянного ребенка, что брезгливо разглядывал себя в зеркале. Положив руку ему на плечо и удержав от инстинктивной попытки сразу же убежать, мужчина подтолкнул Стея к ванной и сказал: — Снимай одежду. Я помогу. «Что помогу?» — должно было промелькнуть у Стайлза в голове, но мозг еще от вчерашнего дня не отошел для того, чтобы и сегодня ждать подлянки. Стей с тихим стоном стянул с себя футболку, держась одной рукой за подоконник. Это оказалось чуть сложнее, чем он предполагал, но он все же справился с этим заданием. Скинув грязную ткань на пол, парень остановился и уставился на Питера. Тот, судя по всему, уходить не собирался. — Все снимай, — напомнил мужчина, бросив взгляд на штаны мальчишки. Стайлз непонимающе посмотрел на Хейла. Голова раскалывалась, и он с трудом осознавал, что сейчас происходит. Лидер «Святых» шумно выдохнул и сделал шаг к Стилински. Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. — Что во фразе «Всю одежду с себя долой», ты не понял? Парнишка кивнул, решив, что препираться с Питером бесполезно и опасно в его-то состоянии — сопротивляться или дать сдачи он все равно не сможет. Он взялся за шнурочки на штанах и дрожащими руками попытался развязать их, но пальцы не слушались. Питер присел перед Стеем на корточки и положил свои руки поверх его холодных рук. Стилински нехотя убрал руки за спину, позволив мужчине стянуть с себя штаны. Он неуверенно положил свои руки на плечи Хейлу и, не услышав грозное «Убери свои поганые руки», уже уверенней вцепился в сильные плечи, перекинув большую часть своего тела на Питера. Тот чуть было не упал под его тяжестью, тихо выругался и поднял леденящие душу глаза на мальчишку, который лишь слегка смутился, закусив нижнюю губу, но отпускать плечи мужчины не собирался. — Можно вопрос? — воспользовался Стей случаем, пока Хейл не отвлекся на что-то еще. — Ты сказал, что это ты, так сказать, принес насилие в приют. Зачем? — Чтобы каждый знал, где его место, — ту же ответил лидер «Святых», напрягаясь и помогая мальчишке выпутаться из штанов. И здесь речь идет не только об изнасилованиях и частом избиение, Питер еще в приюте научился этому смертоносному взгляду и вербовке людей. Ты либо жертва, либо хищник. Третьего не дано. И Питер сделал свой выбор, а остальные… Что ж, а остальные сделали свой, отказавшись бороться. Хейл склонил голову, открывая вид на сильную шею, не замечая, с каким любопытством и интересом мальчишка осматривает зверя. Стайлз мысленно обласкал взглядом крепкую шею мужчины, вздутые венки на ней и, не удержавшись, провел по ним пальцами, исследуя путь до ворота рубашки. Хейл замер, не зная, как реагировать на такие манипуляции. Любому другому лидер «Святых» уже отрубил бы эти самые пальцы и засунул их наглецу в зад, но… Но Стайлзу и так уже досталось, и не в его правилах добивать лежачего. Подняв голову на смущенного и не знающего, куда себя деть мальчишку, мужчина поднялся руками выше и остановился на упругих ягодицах Стея, сильно сминая их и заставляя Стайлза плотно прижаться к нему. Месть она такая — жестокая и беспощадная. Стилински зажмурился и рвано выдохнул. — А тебя ни разу… — на выдохе вылетело из него. — Что ни разу? — дразнил Питер, обжигая горячим дыханием низ живота. Еще чуть-чуть. Еще чуть ниже и… Парнишка вновь зажмурился, чтобы острее прочувствовать те эмоции, что сейчас владели им. А может быть, чтобы убедиться, что все это реально. Потому что все это можно было списать на действие той штуки, что вколол ему ночью лидер «Святых» или на странное желание почувствовать что-то настоящее, теплое и нежное после недавнего изнасилования. — Совсем ни разу? Хейл поднял взгляд на мальчишку, лукаво улыбнулся ему, и уже тогда Стей почувствовал подвох, уже тогда пожалел, что затеял эту игру, заведомо зная, что проиграет в ней. Но ничего не сделал, когда мужчина плавно провел по стволу рукой и лизнул на пробу головку его члена, лишь слегка, чтобы почувствовать, как Стайлз весь затрясся и сильнее вцепился в него пальцами, едва не разрывая на нем рубашку. — Питер, пожалуйста. Я этого не вынесу. Ладно, ладно, лежачих не бьют. Хейл чмокнул головку члена на прощанье и отстранился, с гордостью и самодовольством наблюдая за результатом своей мести. Стилински, обессилев, практически упал на Питера, но тот удержал его за бедра, не давая окончательно на него завалиться. — Никогда, никогда, — прошептал лидер «Святых» на ушко мальчишке. Вот же везунчик. Побывал в приюте и ушел с целой задницей. — Почему? — недоумевал Стайлз, даже не пытаясь встать с Хейла. — Потому что вовремя понял, что к чему. Мужчина оттолкнул от себя парня, заставляя того встать нормально, но тот снова вцепился ему в плечи и серьезно посмотрел в глаза. Стей думал, что это плохая идея и прекрасно понимал, что на этот раз ему не уйти живым, но так хотелось перед смертью попробовать… Звучит сопливо и по-девчачьи, а учитывая, что Стайлз мужик, так это вообще безумие какое-то, но… …Но сейчас Питер так смотрел на него. Нет, эти глаза вовсе не обещали достать луну с неба, идти за ним до скончания веков, защищая и оберегая как от врагов, так и от ветра и голода. Хейл смотрел так, как будто видел в мальчишке что-то такое, что мог увидеть только он. После всего пережитого и увиденного Стей впервые столкнулся с взглядом, в котором не читалось ни жалости, ни злости, ни желания причинить вред. И это странно. Лидеру «Святых» полагалось сейчас добить паренька, сломать его окончательно, а не сминать бережно голые ягодицы в своих руках и дарить тепло своими немного шершавыми руками. Из-под кровати выбрался Хелл и, усевшись на одеяло, что упало на пол, разглядывал своего хозяина. Даже собака и та его осуждала. В его таких же голубых глазах, как и у босса, играла та же демонская искорка. — Питер, — глухо проговорил Стайлз пересохшими губами, внимательно следя за эмоциями Хейла. — Я сейчас кое-что сделаю, ты только не убивай меня сразу. Мужчина кивнул, обещая, что не станет наказывать мальчишку за то, что он собирается сделать, и тот прильнул к его губам. Неловко, медленно, прикрыв глаза и нервно сминая чужую рубашку. Он не пытался углубить поцелуй, лишь прикасался своими губами к чужим. Просто чувствовал то тепло и защиту, что исходили сейчас от Питера. Хейл, как и обещал, не стал сопротивляться или отстранять от себя парня, он позволил ему всего на минуту прижаться к губам в подобие поцелуя, а потом так же тихо и неловко ткнулся носом куда-то в ключицу боссу. Стилински нервно вздрогнул, когда теплая ладонь легка ему на спину, чуть поглаживая, и проклинал себя за эту слабость. Какого черта он творит? Зачем он полез к нему? Стей громко проскулил, желая сейчас потерять сознание, а еще лучше сдохнуть, потому что влюбиться в убийцу своих родителей это худшее, что с ним могло произойти. Почему бы Питеру сейчас не воткнуть ему нож в спину, не полоснуть лезвием по горлу или не прострелить башку? Почему он спокойно продолжает гладить парнишку по спине, успокаивая и прижимая к себе, как ребенка? — Тише, успокойся. Не надо бояться, — едва слышно шептал Хейл, прикрывая глаза. Он понимал парня, понимал его страх, его опасения. Доверять страшно. Доверять тяжело. — Это не любовь, это банальная привязанность. Стайлз вздрогнул от этих слов. Неужели все так очевидно? Или он совсем разучился скрывать свои эмоции? — Откуда ты знаешь? Мужчина фыркнул, как будто бы это было настолько очевидно, что только слепец бы не увидел разгадки. — Потому что ты не стал настаивать на большом. Пришла очередь Стилински возмущенно фыркнуть. Еще чего? Он и не собирался продолжать, так только поиграл чуть-чуть и… и снова проиграл. Хейл поднял Стея с себя, хотя, наверное, лучше было сказать, он потащил засранца на себе, так как тот не собирался идти самостоятельно. Ему вообще мало чего хотелось делать. Была бы его воля, он вновь плюхнулся на кровать и уснул, через пару часов попросил бы кофе и блинчики с малиновым вареньем, а потом погулял бы с Хеллом в парке. А если уж боссу так хочется его вымыть, так пусть сам этим занимается. Парнишка положил полотенце на бортик ванны и сел на него, чтобы задницу не отморозить. Питер встал напротив и сложил руки на груди, серьезно рассматривая это недоразумение. Ведет себя как ребенок, отказываясь мыться. И чего он этим хочет добиться? Стайлз вновь бросил на босса осуждающий взгляд, который мужчина уже видел этой ночью, но вместо логичной вины он почувствовал злость. Мальчишка не понимает, что могло быть хуже. Гораздо хуже. — Ты считаешь, было бы лучше, если бы я тебя трахал? Парнишка крепко сжал челюсть, испепеляя Хейла взглядом. Да, он так думал, но смелости сказать это, у него не было. Ну раз уж Питер сам завел этот разговор… — Думаю, да, — прошипел Стилински, отворачиваясь и пробуя воду рукой. — Ошибаешься! Как пощечина. Это слово хлестко ударило Стея по щеке. Да что этот человек понимает, его же не насиловали ни разу, но он уверен, что все в порядке. — Почему это? Тогда я имел бы дело только с тобой, и меня бы никто и не думал трогать. Я бы смог смириться с тем, что сплю с тобой. Наверное, — уже тише добавил Стайлз, сомневаясь в своих словах. — По крайней мере, я был бы защищен от посягательств со стороны твоих людей. Как Лидия. — И ты заработал бы репутацию шлюхи, — рыкнул на мальчишку Питер, заставляя его прервать свой монолог. — Что бы ты впоследствии не делал, ни уважения, ни места среди «Святых» ты бы уже не заслужил. Был бы на правах Лидии. Все видишь, все слышишь, но всем на тебя насрать. Этого ты хочешь? Я готовил для тебя лучшее будущее. — Это какое же? Груши для битья? — По началу, возможно, да. Но потом… — мужчина замолчал, обдумывая план, который планировал последние четырнадцать лет. — Однажды… Стилински погрузился в воду и обхватил колени руками. Слишком холодно, да и атмосфера ему не нравилась, босс какой-то слишком напряженный. Еще бы! Его человека изнасиловали. Хейл оттолкнулся от стены и сел на бортик ванны, намочив губку, он провел ее по спине Стилински, смывая грязь и ужас прошлого дня. — Так зачем я тебе? Этот вопрос волновал Стея с тех пор, как четырнадцать лет назад этот человек сохранил ему жизнь, а вчера после истории Лидии ему стало еще интересней. Что он может дать тому, кто и так имеет все? — Я редко кому-то говорю подобное, малыш, — Питер провел губкой по плечам мальчишки и задержал свою руку на его шее, чуть сжимая и заставляя Стайлза ниже опустить голову, подчиняясь. — Но я горжусь тобой. По спине Стилински пробежали мурашки, и он с трудом сдержал тихий всхлип. Таких слов он давно не слышал. После отца лишь Джордан произносил их, но он не в счет, шериф частенько преувеличивал заслуги своего подопечного, и Стей пользовался этим. Но сейчас… Слышать эти слова от кого-то, кто не обязан так говорить, чье мнение очень важно, если забыть о том, что он последняя тварь и скотина, любящая причинять боль другим, неожиданно приятно. — Меня окружают сплошь подлизы и кретины, исключая некоторых, кто действительно заслуживает моего уважения, — Хейл спустился губкой на грудь мальчишки, стирая следы засохшей крови и случайно сдирая корки с ран. Стей без возражений убрал ноги от груди, позволяя мужчине мыть себя. — Но ты приятно удивил меня. Помимо стойкости и умения отстаивать свое собственное мнение, идя наперекор толпе, потому что считаешь, что так правильно, в тебе есть одно качество, которое заставило меня пересмотреть свои планы о твоей дальнейшей участи в моем клане. Стилински напрягся, боясь того, что Питер мог изменить свое мнение по поводу его убийства. Но лидер «Святых» провел тыльной стороной ладони по щеке парнишки, успокаивая его, а потом повернул его голову к себе, заставляя смотреть в глаза. — Ты доверился человеку, который убил твоих родителей, — Стея окатило, словно ледяной водой. Захотелось выпрыгнуть из ванны и бежать со всех ног, но босс все равно не позволил бы. — Преданность, малыш. Единственное, что стоит ценить в людях. Мужчина отпустил Стайлза, но тот и не думал уходить. Нужно брать пока горячо. Раз уж Хейл сейчас такой разговорчивый, этим надо пользоваться. — Ты спрашиваешь, зачем ты мне? Что ж, думаю, ты готов услышать ответ. Стей и сам не заметил, как почти вплотную приблизился к боссу, положив руки ему на колени. — Я хочу, чтобы ты объединил кланы «Святых» и «Теней», — глаза парня поползли на лоб. Это безумие. — Девкалион доверял тебе, поручал ответственную работу. Многие знают тебя, уважают, они пойдут за тобой, других же ты сам обучал. — Но они никогда не станут сотрудничать с тобой, — перебил Питера Стайлз, качая головой. — Они и с Девом то во многом потому, что не хотят иметь дел с тобой. Опасные слова, но и разговор опасен. Если бы Хейл не доверял пареньку, то и не затевал бы его. Он ценит прямоту и искренность мальчишки, именно поэтому открыл свои планы. — И вот здесь мне понадобишься ты. Помоги мне захватить власть и правь вместе со мной. — Соблазнительно, но невыполнимо. — Отчего же? — Мы враждуем уже сколько? Лет пятнадцать? Со смерти Талии. Мужчина бросил взгляд на парня, но тот никак не отреагировал на это. Захочет, убьет позже. Питер не злился на мальчишку, скорее был раздражен. Лидия! Надо бы укоротить ей язык, чтобы не болтала. С другой стороны, даже лучше, раз Стей все знает. — Мы с Девом не уживемся — это факт. Мой племянник мог бы его убедить, но он выбрал другой путь. Значит, осталось лишь одно решение — убрать его с дороги. — Думаешь, это будет легко? — Уверен, что нет. Но если я хорошо знаю Девкалиона, он уже предложил тебе сместить меня. Не так ли? Стилински резко встал, выплескав половину воды на пол. Разговор вновь уходил в неприятное русло. — Не трясись ты так, — Хейл подал парню полотенце и нарочно коснулся его запястья рукой, чтобы тот обратил на него внимание. — Пока я ничего делать тебя не заставляю. Просто подумай над этим. Хорошо? Парнишка кивнул, делая шаг назад, чтобы хоть вытереться нормально. Босс все это время не сводил с него глаз, восхищенно ловя каждое движение Стайлза. Когда Стею надоело развлекать мужчину, он кинул полотенце в раковину и положил руки на бедра, намекая, что уже можно оставить его одного, но тот, по всей видимости, был иного мнения. Мальчишка вылез и, прежде чем накинуть на себя халат, развернулся к Питеру задом. Тогда мужчина увидел то, что раньше не замечал. Конечно, нельзя приказать своему подчиненному приспустить штаны, чтобы посмотреть, нет ли там татушки. Хотя… Надо бы изменить эти правила. На пояснице, чуть выше копчика красовался маленький лисенок, укрывшийся своим пушистым хвостом. Мужчина положил руку на талию Стея, притягивая его ближе, чтобы получше рассмотреть татуировку. Парень не стал сопротивляться и лишь усмехнулся любопытству босса. — Почему лис? — только и спросил Хейл. — Я с парнем одним познакомился, когда из приюта сбежал. Сам он удрал из школы-интерната. Горе сироты, — усмехнулся Стилински, следя за мужчиной, что исследовал тату, прочерчивая длинными пальцами черные линии. — Он старше меня на пару лет, предложил сделать татуировки в знак протеста. Мы оба понимали, что нам за это нехило влетит, но отступать не собирались. Питер ущипнул мальчишку за задницу за столь дерзкий и необдуманный поступок. Стайлз не стал возмущаться или как-то комментировать их непрофессиональные отношения и продолжил: — У него не возникло затруднений в выборе рисунка, который навечно украсит его тело — на спине он набил себе трискалион. В подробности вдаваться он не стал, но сказал, что этот символ священен для него. А вот я встрял. Что колоть? Ну, друг и сказал мне, что я хитрющий как лис, так пусть и другие об этом знают. Вот так и получилось, что я выбрал лиса. — А почему именно это место? — Хейл нежно провел ладонью по пояснице, опуская ее ниже и слегка оглаживая ягодицы. — Чтобы не все вокруг знали, какой я хитрющий. — Интересно, до какого же этапа нужно дойти, чтобы узнать это? — мужчина приподнял бровь и выжидающе посмотрел на Стайлза, но ответа дожидаться не стал. — А что стало с твоим другом? Стилински задумался, вспоминая, что не видел его уже почти год. — Наверное, красуется своей татухой перед девушками, — пожал он плечами, запахивая халат. Не стоит много рассказывать этому человеку. Стей отнюдь не каждого называл другом и очень дорожил такими людьми. А с тем парнем у него еще остались дела, так что он не собирался выдавать его Хейлу. Хватит на сегодня откровенностей. Решив, что Стилински достаточно окреп и телом и духом, Питер решил не прерывать своих занятий по превращению Стайлза в сильного и смелого лидера, коим он однажды будет. — И почему же ты не дал им отпор? — осуждающе рыкнул лидер «Святых», смазывая красные стеночки ануса и нарочно делая парнишке больно. Все, милость босса кончилась. — Ты же сам сказал, я всего лишь мальчишка. Что я мог сделать? Стайлз и сам себя ненавидел. И злость Хейла только усугубляла все. Но ему надо было напомнить, что этого можно было избежать. Надо было сделать хоть что-нибудь: закричать, выстрелить, пинаться и кусаться до конца. Выбор был, но Стилински сдался. И от этого было гораздо сложнее отмыться, чем от спермы. — Мне убить Билла? — будничным тоном поинтересовался босс. И это приятно пощекатало самолюбие мальчишки. Приятно знать, что кто-то так волнуется за тебя, что кто-то готов рвать и метать, потому что тебе сделали больно. Но несмотря на это Стей ответил: — Нет, — и Питера это несколько не задело, потому что его уроки, наконец-то, дали плоды. Четырнадцать лет ожидания и мучений оправдали себя, потому что Стайлз созрел для трона. — Я сам! Он сам. Сам замарает руки, сам накажет Билла, сам будет вершить правосудие. Потому что он вырос, потому что устал быть жертвой. Он будет бороться за себя и за то, что ему дорого. А Питер ему в этом поможет.

***

Талию и Питера отправляли в приют не раз и не два. Их мать считала это развлечением, все равно, что отправить детей в летний лагерь. Сбагрила отпрысков на три месяца в приют и рада, что дома никто под ногами не мешается. Удивительно, что ее не лишили родительских прав, хотя чего здесь удивительного, каждая вторая семья в Лос-Анджелесе живет так. Питер и Талия всегда старались держаться вместе, стояли друг за друга горой, жили в своем маленьком мирке и потихоньку строили бизнес. Все было хорошо ровно до того дня, пока Талии не исполнилось восемнадцать. Ее больше нельзя было вместе с братцем отправлять в приют, зато можно выгнать на улицу, что заботливая мамаша и сделала. Питер остался один в жестоком мире без сестры, наставницы и верного союзника. Прощаясь у дверей приюта, Питер не плакал и не капризничал, он же мальчик. Мальчики в тринадцать лет уже плачут. Он хотел, чтобы сестра гордилась им, чтобы не переживала и жила дальше, строила свою жизнь. Он крепко сжимал губы и смотрел себе под ноги, боясь поднять голову и расплакаться. Никто не любит прощания. Талия опустилась перед братом на корточки и взяла его руки в свои. Она видела, что он готов расплакаться, и старалась не затягивать прощание. В конце концов, это ведь ненадолго — всего три месяца. — Мы скоро увидимся, — убеждала она скорее себя, чем Питера. — Ничего плохого не случится. А если случится, я им всем головы поотрываю. Питер улыбнулся, вспоминая, как сестра дралась с мальчишками в приюте, которые к ней приставали. Она сильная, ей все по плечу. Питер не такой. Нет, он не слабый, но не такой, как Талия. Из них двоих она здесь командир. Удивительно, что она вообще подпустила кого-то к себе так близко, кроме брата. Они всегда считали, что так и будут всю жизнь бороться с миром в одиночку. А потом появился Дев. Девкалион был из обеспеченной семьи и его никогда не отправляли родители в приюте. Его жизнь кардинально отличалась от жизни Хейлов, и это просто уму непостижимо, как они сумели подружиться. Питер как-то угнал Порше у магазина. Владелец его, видимо, зашел за покупками и оставил ключи в зажигании. Как можно было упустить такой момент? Владелец машины объявился тем же вечером на пороге Хейлов с револьвером в руках. Талия огрела его кастрюлей по голове. Наверное, где-то тогда в голове у Дева случился сбой, скорее всего это было сотрясение — он по уши влюбился в нее. Договорившись со сторожем в приюте, Девкалион получил льготный пропуск в Ад. С ним и Талией Питер мог ничего не бояться. Мальчишка чем-то понравился Деву, и дело было не только в том, что он был братом его любимой, он просто отличался от всех других беспризорников, у него были какие-то принципы, правила, которым он свято следовал. Девкалион неоднократно заступался за Питера, учил его водить машину, стрелять из пистолета, даже пару раз вытаскивал из передряг. И вот настал момент, когда никто не может ему помочь. Дев стоял чуть поодаль и нервно курил, притоптывая ногой. Явно нервничал. Питер впервые один шел в Ад, без поддержки. Талия потрепала брата по голове на прощанье и отошла назад. Пусть Девкалион и хотел выглядеть непробиваемой и холодной скалой, она-то знала, он тоже хочет попрощаться. В свои девятнадцать он был умнее сверстников, отличался неординарным мышлением и броской внешностью. И была у него маленькая слабость — мелкий пацан, который сводил его с ума своими расспросами о роскошной жизни и просьбами подарить крутую тачку. Этот мальчишка сам стал для него братом, которого надлежалось беречь и защищать. Дев подождал, когда Талия отойдет к машине, и опустился перед Питером на колени. От столь нежного взгляда мальчишке хотелось прямо сейчас сорваться с места. Так на него смотрела только сестра. Девкалион притянул его за футболку и прижал к себе, сжимая в своих объятьях, чего раньше никогда не делал. Дождавшись, когда Питер обнимет его в ответ, Дев прошептал ему на ухо всего одну фразу, прежде чем отдать в лапы «надзирателей»: — Не позволь им сломать тебя. Эта фраза помогала выжить Питеру в приюте вплоть до совершеннолетия, пока он не покинул его. Вера сестры и Девкалиона в него помогли мелкому сопляку дать отпор озабоченному сторожу, когда тот зажал его в своей каморке и спустил штаны. Когда его ягодицы сжали холодные и грубые руки сорокалетнего мужика, Питер понял, что не хочет в тринадцать лет потерять девственность с мужчиной, от которого несло спиртом и потом. Он воткнул вилку ему в ногу, а потом приставил ее к горлу сторожу, со словами: — Еще раз тронешь меня, кастрирую. Одного такого происшествия хватило, чтобы Питера начали побаиваться. Он быстро усвоил главный закон жизни — убей или будь убит. Он выбрал сторону, он выбрал борьбу.

***

Крис нашел Билла через четыре часа в аэропорту Лос-Анджелеса. Ублюдок собрался слетать на Гаваи, раз уж выдался выходной. Билл ублюдок, с этим спорить никто не собирался, но он не бежал. Это было бы глупо. И Хейл и Арджент достали бы его даже из-под земли. Нет, он не бежал, он знал, что за ним придут, знал, что это его последний день на земле, поэтому, когда Крис вмазал ему и за шкирку потащил к машине, он лишь усмехнулся про себя, отмечая, что сегодня отличный день, чтобы умереть. Не лучше и не хуже других, но было что-то в этом дне, что так радовало Билла. Он был счастлив, впервые за всю свою скучную и ничем не примечательную жизнь, он, черт возьми, был счастлив. Потому что в его жизни, пусть лишь перед смертью, но случилось что-то хорошее. Звучит мерзко, учитывая, что речь идет об изнасиловании, но это был первый секс в жизни Билла, за который он был благодарен Богу, пусть и никогда не верил в него. Он благодарен Богу даже не за сам секс, а за те эмоции, что испытал, проведя время со Стайлзом. Он знал, что заслужил смерть, поэтому не удивился, когда утром на смену Крису пришел Стилински. Взъерошенный, распаренный, в домашних штанах и безразмерной футболке. Сейчас он как никогда был похож на ребенка. Такого безобидного, ранимого, которого хочется притянуть к себе и утопить в нежности и любви. Ничего пошлого или неприличного, обижать Стея Билл больше не собирался. А умереть от его рук… что ж, это тоже не плохо. Арджент бросил быстрый взгляд на Питера, когда заметил в дверном проеме Стайлза, и послушно отступил назад, пропуская парня, когда друг кивнул. Крис снял с руки кастет, вытер его тряпкой и протянул мальчишке. От таких подарков не отказываются. Серебряный кастет, сделанный на заказ, только недавно прислали из Германии Крису, но он готов был расстаться с ним, раз уж Стилински созрел для взрослых игр. Пыткам учатся годами, хорошим пыткам, таким, после которых человек признает что угодно, даже свое участие в падении Помпеи. Это сложно, не только физически, но и эмоционально. Часть тебя навсегда исчезает, с ней просто-напросто не получится жить и делать то, что необходимо. Стей понимал, что и Крис и Питер подталкивают его к убийству, и велся на эту провокацию. Конечно, он и раньше убивал людей, а грохнуть Билла ох как руки чесались, но пытки никогда не были… его работой. Обычно этим занимались Итан и Эйдан. Это они любят — приносить людям боль. Стайлз же никогда не считал пытки такой уж необходимостью, в его обязанности входило запугивать и убивать тех, кто не отдал долги, а пытки скорее подходили тем, кто выбивает информацию. Крис и Питер остались стоять у двери, чтобы в случае опасности остановить парня… ну или на тот случай, если, Стилински сорвется. Из двух вариантов Хейл ставил на второй. Он знал, кого выбрал, он сам подтолкнул мальчишку к этому. Стей сжал кастет, разглядывая замысловатые узоры по контуру, и, не глядя, сделал пару шагов вперед, к привязанному к стулу человеку. — Прежде чем мы начнем, могу я сказать? — Билл сел поудобней и поморщился, когда вывихнутое плечо заныло. Стайлз продолжал разглядывать кастет и летать в каких-то своих больных фантазиях. Он чувствовал, как злость медленно завладевает им. Сердце отбивало знакомый ритм, а осознание происходящего больно ударило по голове. Ему нравится это, нравится ощущать, как в ушах кровь бьет набатом, как по телу пробегает тысяча мурашек, а кончики пальцев приятно подрагивают. Парень улыбнулся, прислушиваясь к своим чувствам, он знал это состояние — предвкушение убийства. На вопрос ответил Питер, бросив короткое: — Говори. — Спасибо, — только и прозвучало, и Билл устало прикрыл глаза, как раз вовремя, чтобы не видеть эту счастливую и одновременно пугающую улыбку Стайлза, когда он врезал ему кастетом по лицу. Так хорошо Стей не чувствовал себя давно. Адреналин плескался в крови, подбадривая и призывая продолжать, разбивать лицо ублюдка в кровь, до мяса, чтобы до него дошло — он выбрал не ту жертву. Теплая кровь приятно грела руку, но мысль о том, что ее будет сложно отодрать, когда она засохнет и превратится в твердую корочку, заставила Стайлза поторопиться. Билл не сопротивлялся, не язвил, даже звука не издавал, только изредка сплевывал кровь и выбитые зубы на пол. Он не мог лишить паренька удовольствия расправиться со своим насильником. Как не могли это сделать Питер и Крис. Они долго не вмешивались, просто стояли напряженные и смотрели, как Стилински наносит один удар за другим, слизывает кровь с все-таки разбитых костяшек. Ему не просто это нравилось, он получал истинное наслаждение, разбивая свои костяшки о лицо Билла, слизывая солоновато-сладкую кровь с пальцев, не сводя взгляда с изуродованного лица. Сейчас Стайлз как никогда в жизни был уверен — он спятил. Окончательно и бесповоротно. Рехнулся, потому что только полный псих и отморозок может ловить от этого кайф и желать большего. Потому что это неправильно. Неправильно желать причинить человеку боль. Это странное и плохое желание, но что с этим можно поделать, раз никто не собирается останавливать. Все вышло из-под контроля, когда рука Стея устала, и он вновь надел кастет. Выплюнув очередной осколок зуба, Билл расхохотался — хрипло и противно, с жутким булькающим звуком из-за сломанного носа и скопления крови во рту, которая не переставала течь. — Браво, мой мальчик, браво, — Билл запрокинул голову, едва не ломая себе шею, и разглядывал серый потолок, продолжая смеяться. — Ты доволен, не так ли? Тебе все это нравится! Стайлз и сам не понял толком, что произошло, он просто кинулся на мужчину и бил его, пока Питер и Крис не оттащили его от мертвого тела. То что Билл мертв, он понял почти сразу. Мужчина лежал с открытыми глазами, но они были пусты, жизнь покинула их. Хотелось кинуться и вновь начать избивать бездыханное дело, но Питер и Крис не позволили этого сделать, они вывели Стилински из подвала, заламывая руки и буквально силой таща в гостиную. Сильная пощечина помогла более-менее прийти в себя, а стакан виски осознать, что он убил человека. Хейл велел Ардженту избавиться от тела, а сам остался с мальчишкой, ни на минуту не отпуская его от себя. Он то держал его за запястье, то придерживал за шею или прижимал к стене, запрещая спускаться вниз. Неважно, что он хотел сделать — помочь Крису или снова терзать измученное тело — Питер не собирался пускать его. Стей успокоился лишь через пару часов, после трех стаканов «Джима», удара в подых и предложения Хейла сходить в ресторан «Пингвин». Сегодня Джексон праздновал год со дня открытия своего ресторана и приглашал своих друзей и знакомых на праздник. Стайлз, в принципе, не собирался идти, там будет слишком много людей, с которыми не хотелось бы встречаться ни сегодня, ни, желательно, до конца жизни. Плюс вчерашний вечер как-то не настраивал на веселье. Но Хейл скорее поставил мальчишку перед фактом, что они идут в ресторан, нежели спросил, не хочет ли тот прогуляться. До «Пингвина» шли пешком, Стилински не повредило бы проветриться и обдумать все то, что произошло с ним за последние дни. В особенности предложения Питера и Дева. Раньше он не задумывался, хочет ли быть лидером клана, это было чем-то из разряда «невозможное», но, как показывает опыт, нет ничего невозможного. — Многие знают о том, что произошло вчера? — как бы между делом поинтересовался Стилински, стараясь не выдавать своих эмоций. Это было для него очень важно, но паниковать пока было рано. — Лишь я, Крис, Чарльз и Лиам, — скучающим тоном ответил босс, глядя вдаль, на огни города, которыми зажигался Лос-Анджелес. — Лидия, думаю, догадывается. В этом доме ничего от нее не скроется. Милая Лидия. Нежная, понимающая Лидия. Воспоминания о поцелуе всплыли в голове, и Стей впервые за весь день расслабился. Жизнь не такое уж дерьмо. Порой случаются действительно хорошие вещи, ради которых стоит жить. Погрузившись в воспоминания, Стилински не заметил, как они добрались до ресторана. Такого аншлага «Пингвин» еще не видел. Столько желающих заглянуть в ресторан, не было даже в день его открытия. И ведь не раздавали бесплатные коктейльчики или талончик на минет, все как обычно, Джексон скуп на щедрости. Но по какой-то причине в ресторане собралось не мало людей, так что куш Уиттмор сорвет сегодня не малый. Даже Пирожок привел своих девочек на вечеринку и сделал хорошую скидку этой змеюке. И чем он только это заслужил? Прежде чем сесть за столик к друзьям, коих Стайлз заметил почти сразу в vip-зоне, он подошел к Джексону за стойкой. Тот потягивал коктейль странного цвета, и Стей боялся спросить, что это он такое пьет, уверенный, что не хочет знать ответ. — Как тебе это удалось? — парень обвел рукой зал и вновь уставился на хозяина ресторана. — И чем ты Бобби купил? Уиттмор смущенно опустил голову, но не смог сдержать улыбки. Дела этих двоих всегда интересовали и одновременно пугали Стайлза, но любопытство брало вверх. — Тебе лучше не знать. — Теперь я еще больше хочу знать. Рассказывай! — Стилински, не доставай меня, не то вышвырну вон. Стей отвлекся всего на секунду — Лиам прошел мимо него и хлопнул по спине —, но когда обернулся, Джексон уже исчез. Не оставалось ничего другого, кроме как пойти к друзьям. Он помог Данбару донести пиво с картошкой фри до стола и только тогда заметил, что Скотти и Эллисон, которые пять минут назад сидели за этим самым столом, пропали. Правда ушли они недалеко, Стайлз заметил смущенного и немного напуганного друга за шторкой. Он в основном молчал, по большей части говорила Эллисон, точнее она спорила с отцом. Сейчас Стилински как никогда сочувствовал другу. То, что Арджент все рассказала своему парню, это хорошо, но присутствие Криса напрягало и самого Стея, как и любого, кто знал этого мужчину. Эллисон по шутке называла отца охотником, вот только шуткой это считала только одна. Крис прекрасно обращался с арбалетом и луком и охотился он не всегда на зверей. МакКол и Эллисон вернулись спустя десять минут, и, в отличие от девушки, Скотт был бледен и подавлен. Что бы там не сказал ему Крис, это было отнюдь не отцовское благословение. Скотти было необходимо выпить, и Стайлз подтолкнул ему бутылку чего-то зеленого, которую стащил из-под барной стойки. — И какого это - быть дочерью столь знаменитого человека? — Лиам находил всю эту ситуацию забавной. — Терпимо, — улыбнулась девушка, махнув отцу ручкой. — Я так понимаю, ты что-то вроде моего приемного братца? Папа рассказывал о тебе. Данбар заметно смутился, он боялся, что Эллисон плохо отреагирует на эту информацию, но она оказалась понимающей. Как Крис. — И что он сказал? — Что после смерти родителей ты жил с теткой, которая была глуха на одно ухо. Зарабатывать она много не могла, ты еще был несовершеннолетний, вот и занялся мелким воровством. — Не думал, что он столько тебе рассказал, — Лиам поправил воротник рубашки и оглянулся, встречаясь глазами с теплым взглядом Криса. Он всегда где-то поблизости. Присматривает. — У нас с отцом нет секретов. Стайлз удивленно приподнял брови. — Больше нет, — дополнила она, и Стей успокоился. — Ты ведь после смерти тети попал на улицу, да? Данбар кивнул, закашлявшись. Ему не хотелось, чтобы остальные знали, но, похоже, у этой компании не принято что-то скрывать друг от друга. — Сотрудники социальной опеки хотели увести меня в приют, но я сбежал. Две ночи провел под мостом, питаясь объедками, а потом познакомился с какой-то шпаной и присоединился к ним. Одним из первых заданий было — украсть Харви Дэвидсон, что одиноко стоял на дороге. Продолжение истории ты знаешь. Эллисон лучезарно улыбнулась, протягивая Лиаму руку. Теперь они одна семья. — Как тебе удается жить в компании парней? — неловко поинтересовался мелкий. — В смысле, ты же девушка, к тебе не пристают? — С таким-то отцом, — усмехнулся Стайлз, но быстро умолк, поймав на себе взгляд Скотта. — А ты боишься, что с тобой что-то сделают? — поддержала Эллисон, подмигнув Данбару. — Не бойся, я не дам им тебя изнасиловать. Лиам бросил беглый взгляд на своего куратора, который заметно погрустнел, но выпив зеленое пойло, вновь стал прежним. Он справится, надо лишь дать ему время. Через пару минут к Данбару подошла девушка и пригласила его на танец. Кажется, ее звали Хейзел, она недавно устроилась официанткой у Джексона. Компания стала разбредаться по ресторану, и Стей остался один за столом. Время шло, и Стайлзу становилось легче. Но все это продолжалось не долго, вскоре беспокойство вновь вернулось, а вместе с ним непреодолимое желание покурить, которое он не испытывал уже давно. Стей стрельнул у Скотти сигарету — все тот же старый добрый Винстон — закурил и блаженно прикрыл глаза, позволяя дыму заполнить легкие. Всего две затяжки, от которых стало намного легче на душе, и вот он лишился источника радости. У Питера, видимо, есть какой-то детектор, который сообщает ему, что мальчишка совершает глупость, или это Стилински просто так не везет. Хейл дал подзатыльник Стайлзу, и пока тот крутил головой в поисках наглеца, вырвал сигарету у него из рук. Стей было хотел что-то сказать боссу, но передумал, когда мужчина изогнул бровь в вопросе и прожег его взглядом. — Хочешь что-то сказать? Кем был бы Питер, если бы не дал парню шанса? — Смотри, не напейся. Лидер «Святых» лишь усмехнулся и направился в сторону бару. Вот же засранец. Еще никто не упрекал его в алкоголизме, хватало ума, но этот мальчишка говорит первое, что приходит ему в голову. И как ему только удается выживать? От Питера Стайлза отвлек мужик в широком пальто у входной двери. Он терся у входа и подозрительно оглядывал посетителей, а несло от него как от ликероводочного. Уиттмор, увидев незнакомца, поплелся к нему, точнее сказать, похромал. Обычно он старался не ходить на большие расстояния, чтобы никто не заметил его хромоты. Это случилось давно — люди Хейла отделали его пару лет назад за длинный язык. Это мало чему научило Джексона, он, как и раньше, трепался без умолку обо всем на свете, не замечая, что переходит границы. И не простил этого Питеру. Джексон подошел к мужику и что-то сказал, и это «что-то» не понравилось незнакомцу, потому что он полез во внутренний карман своего пальто. Стей вскочил с места, чтобы остановить возможную потасовку, но этого и не требовалось. Уиттмор продемонстрировал свое оружие — шестизарядный магнум с золотым барабаном и изображением Аль Капоне на рукоятке — и приложил его к виску незваного гостя. Когда Стилински подошел, мужик уже покинул ресторан. — Вечно лезут всякие, — пожаловался Джексон, пряча револьвер за пояс брюк. — От них одна польза — болтают много о том, что видели или слышали, а потом забывают об этом. — Так вот откуда ты все знаешь, — расстроено протянул Стей. Загадка решена, теперь стало неинтересно. — А ты думал, я с духами общаюсь? — Стоп, — Стайлза внезапно осенило. Как будто его треснули по голове, и он, наконец, прозрел. Хейл сидел за стойкой и отсалютовал ему и Уиттмору стаканом виски. Знаки, мелочи, которых он раньше не замечал. — Ты сливаешь информацию Питеру? — Он тебе не сказал? Странно, я думал, вы уже чуть ли не в одной кровати спите. Прямо в цель. Правда, Джексон скорее всего вкладывал в слова немного иной смысл. — Значит в тот день, когда я прятался у тебя, он пришел не потому что думал, что я здесь, он хотел спросить у тебя, не знаешь ли ты чего. — В точку, — хозяин «Пингвина» схватил с подноса у проходящего официанта новый коктейль и залил его в себя. И Стей не был уверен, что это хорошая идея, Уиттмор слишком откровенничал, когда напивался. — Вот думаю, кто меня быстрее грохнет: Питер или Девкалион? Стилински устало прикрыл глаза. Голова вновь начинала раскалываться. — Ты и с Девом работаешь? Джексон хихикнул и кивнул. Похоже, у них со Стайлзом гораздо больше общего, чем они думают. В тот вечер Стей впервые задумался над тем, как ему поступить дальше. Не обмозговать, как не сдохнуть во всей этой заварушке, не выяснять причины, как он докатился до такой жизни, а найти конкретное решение проблемы. Эта мысль пришла ему в голову случайно, но она казалась такой правильной, что даже удивительно, почему он раньше об этом не задумывался. А главное, сейчас эта идея была выполнима, потому что правила игры изменились, потому что ему доверяют и дают слишком большую власть. Потому что он давно ненавидел Питера и Девкалиона и мечтал поквитаться. Так почему же не столкнуть их лбами и не свергнуть обоих с трона? Почему бы не послать обоих в задницу и не править самому? Чтобы это обмозговать, Стайлз уселся в темном углу в компании старого доброго Джемисона. Он помог прояснить некоторые моменты, а потом подумать о чем-то попроще. Время летело, кажется, уже давно перевалило за полночь, и усталость дала о себе знать. А вместе с усталостью, пришла и раздраженность. Как же его все это достало. Лицемерие, ложь, натянутые улыбки, эти якобы вежливые комплименты, но на деле все ненавидят друг друга. Маскарад! Вот только кто устроил его? Где же сам виновник торжества? В какой же момент люди одели на себя маски и закружились в красивом танце, нацепив на себя обворожительную улыбку? Стайлз упустил этот момент. Как и тот, когда он сам оказался в маске в центре зала. Люди вокруг кружили, танцевали, мерзкие лица сменяли одно другое, наигранный смех сводил с ума, а множество запахов, что заполняли ресторан вгоняли в какой-то ступор. Слишком приторные духи у женщин, слишком много еды на столах, слишком много людей на танцполе. От этого хотелось сбежать. Бежать по мостовой и не останавливаться, пока ноги не устанут, а легкие не загорят огнем. Зал переливался различными цвета, гипнотизируя гостей, но слишком частая смена цвета и моргание огней заставляли Стилински хвататься за голову. Скотт и Элисон отжигали на танцполе, Лиам уединился с девчонкой, которая пригласила его потанцевать, Крис не сводил взгляда с дочери после разговора с МакКолом и периодически крутил в руках Дезерт Игл, напоминая парню, что если с Эллисон что-то случиться, то он не уйдет отсюда живым. Питера Стей последний раз видел у барной стойки, но сейчас его там не наблюдалось. Оставшись в одиночестве, на Стайлза снова накатила тоска. Всего было слишком. Слишком душно, слишком громко, слишком ярко. Слишком, слишком, слишком… Виски сильно сдавило болью, к горлу подкатывала тошнота, и даже алкоголь уже не спасал. К счастью, Стилински знал, что может его спасти. Чтобы не терять время зря, он покинул ресторан, выйдя через главный ход, и, убедившись, что за ним нет слежки, направился прямиком к дому Айзека. Звонить и назначать встречу было бы слишком долго, а он хотел как можно быстрее получить Субаксон и отправиться к себе домой. Не к Хейлу — тот ясно дал понять, что не хочет видеть наркоту в своем доме. Стей собирался к себе в квартиру, где был припрятан Морфин. Ему, скорее всего, и за это влетит от босса, но на его счастье следящего устройства больше нет, а значит, можно не бояться, что Питер или Крис нагрянут к нему. Стайлза хватило ровно на два звонка и три удара в дверь. Никто не открыл. Даже паркет не скрипнул, возвещая о том, что дома кто-то есть, не упала ваза, случайно задетая хозяином квартиры, и не прозвучал сонный голос Лейхи, грозящий убить гостя, явившегося в столь поздний час. Стей подергал ручку двери и, после нехитрых манипуляций с замком, вскрыл его. Давящая на уши тишина стала первым тревожным звоночком. Айзек — неуклюжий, шумный и в целом милый парнишка, который иногда балуется дурью. В доме у него всегда царит творческий беспорядок и торчат множество разных людей, которых он даже не знает. Но сегодня в его логове тихо. Слишком тихо. Даже если бы сегодня была очередная поставка, в доме была бы движуха. Возникает вопрос: «Что, твою мать, здесь происходит?» Окна раскрыты нараспашку, и, судя по тому, как в квартире холодно, уже давно. Кто-то очень умный пытался замести следы своего пребывания здесь. Трупный запах и правда почти не чувствовался — Айзек мертв от силы сутки. И можно быть уверенным, ни отпечатков, ни следов ботинок полиция не найдет. Здесь поработал профессионал. Один точный выстрел в голову — Лейхи заслужил легкую смерть. Но мало кто решился бы на его убийство. Парень мог достать не только наркоту, но и любую другую незаконную вещь как на материке, так и за океаном. Не говоря уже о том, что над Айзеком стояли ребята гораздо опасней головорезов с улиц. Тот, кто его грохнул, нажил себе немало врагов. В их числе и сам Стайлз. Уходить без Субаксона не хотелось, но выбора не было. Стей обыскал весь дом, в поисках нужных таблеток, но, учитывая, что надо было быть осторожней и не оставить собственных отпечатков, обыскать удалось не многое. Да и не держал его дилер товар дома, у него было секретное место, о котором знала лишь его любовница. Сдается, она сейчас отдыхает где-нибудь на Карибах. Прикрыв мертвое тело одеялом, Стилински позвонил в полицию. Он не представился, но настоял, чтобы приехал именно шериф Пэрриш. Он поймет, что делать, как поймет и то, что звонил Стайлз. Еще один повод промыть мелкому мозги лекцией о нормальной жизни и будущем, которое, возможно, закончится в черном мешке. Что ж, видимо, не судьба. Стей не хотел этого, но выбора не было. Придя домой, он выпил пива, но легче так и не стало. Как и раньше хотелось избавиться от проблем, хотелось легкости и точности. И он знал, как можно добиться этого. Морфин лежал в верхнем ящике тумбочки у кровати. Захоти Джордан прийти к Стайлзу с проверкой, даже не имея ордера, ему не составило бы труда отыскать наркоту. Парень никогда не прятал ее, потому что знал, задайся Пэрриш целью, во что бы то не стало, забрать у него всю наркоту, он бы ее даже из задницы мальчишки достал. Поэтому, какой смысл прятать ее от ищейки? Стей достал таблетки из прозрачного пакетика, раскромсал их, делая порошок, и просто уставился на ровную дорожку на кофейном столике. Последний шанс сделать правильный выбор, последний шанс избежать казни от Питера и Джордана. И просто идеальный способ объединить этих двоих, заставив их работать вместе. Ведь только вместе они сумеют найти парнишку в этом огромном городе, потому что, Стайлз уверен, после этой дорожки он придет в себя не раньше чем через двое суток. И хотелось бы очнуться в теплой кроватке на перьевой подушке, пусть даже пристегнутый наручниками к изголовью кровати. Все лучше чем валяться в канаве у обочины. Стилински глубоко вздохнул, прежде чем вдохнуть белый порошок, и облизнул пересохшие губы. Как же он слаб! Как же никчемен и отвратителен, раз не может бороться со своими демонами. Он нарушил свое правило. У него только депрессия, работа на Питера, сделка с Девкалионом и груз ответственности, что с каждым днем все сильнее сдавливает грудь. Это дорожка хотела подчинить его. Ее синтезировали где-то в Мексике, упаковали в таблетку, доставили в Штаты, повесили логотип, обложили налогами. Ее выкрал охранник, продал человеку Айзека, а потом уже Стайлзу. Сегодня будет хуже всего. Сегодня у него будет ломка, а завтра… Вот бы дожить до завтра.