"Святые"

Питер с самого начала знал, что с мальчишкой будут проблемы. Это было ясно еще в тот день, когда он заявился к нему в казино и направил пушку в голову. «Безбашенный, — промелькнуло тогда в голове у Хейла. — Самоуверенный, импульсивный, и самый большой его недостаток, с которым рано или поздно пришлось бы что-то делать — непослушание." Мелкий поганец просто-напросто не видит ни в ком авторитета. И в этом его нельзя винить — проведя половину жизни в обществе предателей и убийц, учишься полагаться только на себя. В тот день, когда Стей ворвался к нему в казино и стал размахивать пушкой, Питер понял, что ему не будет покоя — Стайлз вечно будет влипать в неприятности. Но также он понял и еще кое-что - он, наконец, нашел то, что искал, того, кто заменит его на «троне». Отнюдь не каждый осмелился бы выстрелить в зверя, прекрасно понимая, что раненное животное найдет стрелявшего и не успокоится, пока не отомстит. Оставалось только приглядывать за щенком, чтобы он не отдал концы раньше времени, и это оказалось несколько сложнее, чем ожидал Питер. Когда Стилински исчез из ресторана, Хейл не обратил на это внимания, слегка в подвыпитом состоянии решив, что лучше мальчишке вернуться домой — и сам дел не натворит, и босса лишний раз провоцировать не будет. Наутро он не объявился в особняке, и это слегка встревожило Питера. А ему только стало казаться, что они начали друг друга понимать, и вот Стайлз снова показывает свой характер, игнорируя приказы босса. Видимо, придется вновь провести воспитательную беседу и напомнить сопляку о его обязанностях. Но в полдень на собрание, после которого Хейл намеривался серьезно поговорить с мальчишкой, а точнее разукрасить его мордашку и, возможно, сломать пару ребер, так как Стей понимает только так, Стилински не явился. И вот тут-то Питер по-настоящему занервничал. Сегодняшняя встреча была важна, и Стайлз знал об этом. Питер убьет его за неявку, и это он тоже прекрасно понимал. К полудню в казино пришли все, несмотря на то, что гуляли вчера до утра, пока окончательно не опустошили бар Джексона, и тот не вышвырнул их вон. Крис, не понятно, откуда, притащил Лиама и удерживал его в вертикальном положение за шкирку, так как самостоятельно тот стоять уже не мог. Ладно, это вина Криса, пацана не стоило оставлять одного, да еще и с такой красоткой, как Хейзел. Но вчера Арджент был не только чутким наставником, но и внимательным отцом, который просто не мог оставить дочь наедине со Скотти. Как бы МакКол его не убеждал в искренности своих намерений по поводу Эллисон, Криса все же что-то тревожило. Может быть, тот факт, что Скотт из клана их врага, а может, он просто не готов еще был делить с кем-то свою дочь. Но всю ночь Крис не сводил глаз с Эллисон и МакКола, следя за тем, чтобы парень не распускал руки, а после полуночи все-таки увез дочь домой подальше от Скотти. На повестке дня были две проблемы — убийство Айзека и налет на их склад с оружием в Стокланде. Первая проблема волновала не так сильно, как вторая, хоть и омрачила день. Айзек умел ладить со всеми, поэтому многие были возмущены столь дерзким убийством. Питер — это удивительное исключение. Он всего раз попросил Лейхи найти одного человека, но тот облажался. Пожал плечами и сказал, что мир огромен, люди пропадают. Хейл не мог поверить, что пацана, только вышедшего из приюта, так уж сложно отыскать в Лос-Анджелесе, но Айзеку, судя по всему, было плевать. Свою часть сделки он выполнил — он попытался. А Питер кретин, раз думает, что его услуги бесплатны. Лейхи часто угрожали, и он не воспринял всерьез угрозу лидера «Святых», когда тот пообещал однажды посильнее затянуть на его шее отвратительный синий шарф. Айзека любили, но он имел дело с опасными людьми и понимал, что рано или поздно все закончится пулей во лбу. Но было во всем этом одно большое «но»! Его смерть нарушила хорошо отлаженную цепочку «поставщик — наркота — Айзек — деньги». Нет Айзека — нет денег. А значит, тот, на кого работал Лейхи, приедет разбираться, ведь никому не нравится, когда его человека убирают с дороги свинцом. Со второй проблемой было сложнее. Эту партию оружия «Святые» должны были продать «ИРА», Ирландскому филиалу. Встреча должна состояться на следующей неделе, но без оружия сделки не бывать. К счастью, Хейл знает, с кого спросить. «Гримм» настолько охренели, что не побоялись оставить свой знак на стене здания — две скрещенные секиры (символ власти и могущества). Для большего устрашения нарисовали даже кровью. — Так это оставлять нельзя, — с Крисом все были согласны, никто не смеет переходить дорогу «Святым» и никто не смеет их обворовывать. Оставалось только решить, заявиться к Бойду, лидеру клана «Гримм», в казино и устроить заварушку там или как цивилизованные люди попытаться договориться о встрече. — Надо валить ублюдков. «ИРА» приедут на следующей неделе и им это не понравится. Мы работаем с ними уже ни один год и ни разу не нарушали уговора, — Питер всегда прислушивался к Чарльзу, и не зря, он неоднократно уже доказывал, что заслужил место советника клана. — Мы готовы хоть завтра нанести визит Бойду и напомнить ему, кто в этом городе торгует оружием, — Крис настаивал на том, чтобы не откладывать это дело в долгий ящик. Многие могут посчитать это слабостью. Надо бить, пока противник считает, что победил. — А пушек нам хватит, чтобы разъяснить «Гримм» раз и навсегда, чтобы не совались в чужие дела. — Хорошо. Завтра в семь вечера собираемся здесь. Пора поставить Бойда и его банду на место, — Питер хотел бы добавить, что они поедут в казино Бойда, когда соберутся все, то есть, когда объявится Стайлз, но понимал, что Крис прав — дальше оттягивать разборку с «Гримм» было бессмысленно. Когда все удалились, Хейл откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза. Нет, все-таки так гулять в его возрасте уже не стоит. Того глядишь, сердечко не выдержит. Питер, конечно, мог бы себя убедить, что все это из-за пары лишний стаканов, а, возможно, и целой бутылки виски, но сам понимал, что дело не только в этом. Его пугало отсутствие Стайлза. Он уже в который раз за этот месяц пожалел, что оставил мальчишку одного, без присмотра. И как некстати он снял с него следящее устройство. Стало чуть полегче, когда в руку ему кто-то вставил холодный стакан. Виски лечит все, тем более душевные тревоги. Но выпить хороший Ирландский напиток в одиночестве ему не дали. — Ты что-то хотел? — Питер одним глазом поглядывал за другом, устроившимся в кресле напротив. — Хотел сказать, что ты совсем с катушек съехал. Ты так не думаешь? — Прости, сеанс психоанализа уже начался? — Хейл изобразил удивление на своем лице, а вот у Криса не дернулся не единый мускул. — А разве я не перестал ходить к мозгоправу, когда пустил ему пулю в лоб, после того, как он собирался мне прописать какие-то таблетки и порекомендовал шокотерапию? — Поэтому с тобой беседую только я. И кстати, ты не пускал ему пулю в лоб, ты воткнул ему в глаз ножницы. — Оу, а кого же я тогда застрелил? — Дай мне неделю, я составлю список. Крису так и хотелось врезать другу по челюсти, чтобы та хрустнула и съехала набок. Может, тогда Питер, наконец-таки, начал бы воспринимать ситуацию всерьез и перестал отшучиваться? Но нет, Крис хорошо знал Питера, тот никогда не изменится, это один из тех случаев, когда горбатого только могила исправит. Арджент не хотел бы такого конца для друга, но если уж нет другого варианта, то… Крис редко позволял себе такие мысли, но последнее время Хейл вел себя чересчур ублюдочно, и так хотелось стереть эту самодовольную улыбку с его лица, что он готов был ответить другу той же монетой — ударить его ниже пояса, да побольнее. — Стайлз вчера был у Айзека. Страйк! От улыбки не осталось и следа, Питер резко выпрямился в кресле, залпом осушил содержимое стакана и сложил руки на коленях, ближе пододвигаясь к Крису. — Откуда такая информация? — Вчера после полуночи в полицейский участок поступил анонимный звонок из дома Айзека. Звонивший не представился, но настаивал на том, чтобы приехал именно шериф Пэрриш. Как думаешь, кому это понадобилось? Хейл чаще задышал, сдавливая виски большими пальцами. Ардженту даже показалось, что он сейчас впадет в какой-то транс или разнесет здесь все к чертовой матери, но Питер взял себе в руки, прикрыв глаза и успокаиваясь. Вот только руки эти тряслись и сами собой тянулись к пушке за поясом брюк. Крис знал, что на нем Хейл срываться не станет, а вот кто-нибудь другой легко может пострадать. Может, если бы Питер не был таким упрямым козлом и ходил бы к мозгоправу, все было бы проще. — Винить можешь только себя, — Арджент вырвал из рук друга Глок и отложил его подальше от невменяемого Питера. — Я предлагал тебе подождать, не решать все с горяча. А ты что сделал? — То, что стоило сделать уже давно! Видно было, что Хейлу тяжело себя контролировать, сейчас он не очень-то напоминал лидера опасного клана, а скорее был похож на торчка, нуждающегося в очередной дозе. Нет! Питер не ширялся уже долгие годы, и не планировал возвращаться к отбросам общества, с которыми спал порой под мостом, укрывшись газетой. Эти времена давно прошли, оставив после себя неконтролируемую ярость и трясучку в руках. Чертов мальчишка! Все нервы истрепал. Если бы он не сидел на Морфине, Хейл еще смог бы смириться с существованием Лейхи, но маленькому паршивцу ведь надо было время от времени чем-нибудь закидываться, одного Аддералла ему, видите ли, было мало. В Стее Питер видел себя и миллион других мальчишек, которые загнулись от наркоты где-нибудь в подворотне, захлебнувшись собственной рвотой. Питер хотел лишь уберечь Стайлза от такой участи, плюс поквитаться с Айзеком (не мог же он упустить такую возможность). Но Стилински, пожалуй, сам себе уже все объяснил. — Ты знаешь, зачем Стайлз пришел к Айзеку, — продолжил Крис, плеснув в стакан виски и подтолкнув его другу. — Он не соскочил с Морфина. — Я знаю, — сквозь зубы процедил Питер. Это было его вина, только его. Он не уследил за мальчишкой, не вдолбил ему в голову, что наркотики — это плохо, не смог донести до него свою позицию — «Если еще хотя бы один раз увижу обдолбанным — убью.» Что ж, он исправит свою ошибку, если понадобиться все кости ему переломает, вольет яд в вены, чтобы Стайлз прочувствовал всю боль, будет трахать и держать ублюдка в подвале, пока он не сломается. Раз Стей по-другому не понимает, Хейл будет говорить с ним на привычном ему языке — языке боли и страдания. — Питер, — осторожно позвал друга Крис. — Если Стайлз видел Айзека, то уже понял, кто его убил или, по крайней мере, кто отдал такой приказ. — Я знаю, — вновь повторил Хейл, до крови сжимая руки в кулаки. Они так и чесались надрать ублюдку задницу. Надо было с самого начала нацепить на мальчишку поводок и посадить его на цепь. Посидел бы взаперти недельку-другую, зато потом был бы покладистым щенком. Что ж, возможно, еще не поздно так и сделать. — Куда он мог пойти за наркотой, если не к Айзеку? — Крис знал, что единственный способ помочь Питеру отвлечься — это заставить его соображать. Но также он понимал, что Стайлз крупно пожалеет, когда они его найдут. Подвал покажется Стею раем, в сравнении с тем, что подготовил для него Хейл. — Не представляю. Но знаю, кто может помочь. Если он, конечно, вообще станет нам помогать. Арджент знал, что Питер пойдет на многое, чтобы отыскать Стея, но обратиться к шерифу за помощью, было сверхнаглости даже для него. Джордан спокойно воспринял информацию о побеге Стайлза, видимо, тот частенько убегал. Новость о пристрастии к наркотикам тоже особо не впечатлила шерифа, он лишь сморщился, узнав, что за последний месяц Стилински слишком часто употреблял Морфин. В прочем, можно ли его упрекнуть? Последний месяц выдался у него не из легких. Пэрриш не глуп и прекрасно понимал — по нервно сжимающимся кулакам Питера, по сочувствующему взгляду Питера и просто по опыту и слухам о клане «Святых» — что Стайлзу придется ой как нелегко, когда его найдут. Хейл не отпустит паренька — это понятно, Крис не сможет защитить его, даже если бы захотел (разъяренного мужика с Глоком в руках лучше не трогать, он и своего может завалить), а все остальные примут любое решение Питера, ведь он же их лидер. Джордан мог найти Стея, более того, он точно знал, где гаденыш сейчас, но сказать об этом Хейлу — означало подписать ему смертный приговор. Хотя… может это именно то, чего и не хватало Пэрришу? Он столько лет бился об стену, пытаясь вдолбить в Стайлза, что наркотики его погубят, и все бестолку. Он слишком любил паренька и не мог принести ему реальной боли, которая отрезвила бы его. А вот Питер может. Он раз и навсегда отучит Стея от дурных привычек. Причем от всех — наркотики, сигареты, вранье, постоянные побеги. Может, стоит плюнуть на все и просто позволить плыть всему этому дерьму по течению? — Ты можешь обещать мне, что он не умрет? — Джордан стоял, выпрямившись во весь рост, нахмурив брови и сильно сжимая челюсть, так что желваки зашевелились на скулах. — Мне это невыгодно. — Я задал тебе вопрос! — Шериф сделал шаг вперед и ткнул ему пальцем в грудь, заставляя отойти назад. Сейчас он здесь главный. Питер сам пришел в полицейский участок, надобно чтить здешние законы. — Я обещаю, что он не умрет, — честно признался лидер «Святых», послушно отойдя к двери. — Но не могу обещать, что не захочет умереть, после того, что я с ним сделаю. По спине Джордана пробежал табун мурашек, как будто его окатили ледяной водой, а внутри все болезненно сжалось от той картинки, что предоставил ему мозг после слов Хейла. Нет, Питеру нельзя позволять притрагиваться к мальчишке, но что делать, если только он способен вправить ему мозги? — Я поеду с вами, — бросил Пэрриш, хватая с кресла куртку и направляясь к выходу. — Джордан… — Попытался остановить шерифа Крис, но тот и ухом не повел. — Это не обсуждается. Конечно же, Джордан знал, где искать неугомонного младшего братца. Всегда знал. И сегодняшний день не исключение. GPS показывало, что Стайлз находится дома, и Пэрриш не особо переживал по этому поводу. Мальчишка просто устал после вчерашней пьянки и завалился спать домой. Может, чисто на автомате, затуманенный алкоголем мозг помнил только, как добраться до собственного дома, а где особняк Хейла забыл. Может, Стей специально направился именно к своему дому, устав от общества «Святых». А может - да, Джордан и такую версию рассматривал, боялся в нее поверить, но она была — Стилински удрал от всевидящего босса и не придумал ничего лучше, кроме как спрятаться в своей квартире. А когда Питер и Крис заявились в полицейский участок в поисках Стея и сказали, что тот искал, чем бы закинуться, тогда мозаика сложилась воедино. Эту версию Пэрриш не рассматривал, но знал, что у поганца есть дома заначка. И когда Хейл увидит обдолбанного Стайлза, он его просто-напросто убьет. Ведь он запретил ему принимать что-то помимо Аддералла, предупредил, что накажет за непослушание. И пока еще не поздно можно было бы повернуть назад, соврать Питеру о местонахождение мальчишки, приехать самому и привести Стея в чувства, а потом уже отправить с повинной к Хейлу. Но… Но Джордан так устал сюсюкаться с ним, так устал быть ему вместо няньки. Наверное, Джон бы справился лучше, но Джона здесь, увы, не было, Стайлзу некому вправить мозги. Есть только Питер, который убьет его, когда найдет. Дубликат ключа Пэрриш сделал сразу, как только Стилински заселился в эту квартиру, но он не понадобился — под огнетушителем всегда лежал запасной ключ, на тот случай если, дверь захлопнется или Стайлз просто потеряет его где-нибудь. Когда Джордан открывал дверь, он и представить не мог, что увидит. Он давно знал, что Стей крепко сидит на наркоте, но сам никогда не видел его под кайфом. По крайней мере, не в таком состоянии. Стайлз лежал на диване обнаженный по пояс, с расстегнутым ремнем, в руках дымилась сигарета, на полу стояла початая бутылка абсента. Полквартиры перевернуто, как будто здесь что-то искали, а запашок такой, будто кто-то залез в вентиляцию и сдох. Поначалу Джордан решил, что ошибся квартирой. Стей был помешан на чистоте, не так, чтобы бесить этим, но достаточно, чтобы испугаться за него, увидев срач в квартире. Стилински не сразу понял, что он не один в комнате. Все его мысли были заняты другим. Его сильно лихорадило, руки так тряслись, что он едва мог донести сигарету до рта, но когда это получалось, одной затяжкой он выкуривал полсигареты. Алкоголь не мог заменить Морфина или хотя бы заставить руки перестать трястись. Можно было пойти на Пятую авеню к местным нарикам, у них всегда было чем закинуться. Правда, в основном, они сидели на героине, а Стайлзу не хотелось подсаживаться на эту дрянь. Первые несколько часов он рьяно верил в свои силы и стойкость, но ближе к вечеру эта вера стала гаснуть. Он было уже решился сходить на Пятую авеню, как вдруг заметил Пэрриша, который подозрительно оглядывал коробки из-под пиццы — кажется, в них поселилось что-то живое. — Джордан! — Стей вскочил с дивана, но от столь резких движений голова закружилась, и он вынужден был схватиться за стенку, чтобы не упасть. — Как хорошо, что ты здесь. Я хочу тебя кое о чем попросить. В комнату вошел Питер, и Стилински тут же умолк. Хейлу хватило одного взгляда на это безобразие (имеется ввиду не только срач в комнате, но и обдолбанный мальчишка), чтобы вновь прийти в ярость. — Питер, я… — Замямлил Стайлз, пятясь назад. В голове быстро мелькали картинки того, что с ним сделает босс. Он ясно дал понять, что не потерпит, чтобы его люди ширялись, но Стей ведь экстремал, он не может жить без приключений. Хейл в два шага приблизился к нему и нанес удар в живот. Мальчишка скрючился, ткнувшись лбом мужчине куда-то в ключицу, и держался за него, чтобы не упасть, а может, в попытке не дать ударить себя еще раз. Но Питер не дал Стею шанса отдохнуть, он припечатал его к стенке, придавив руками плечи, чтобы Стайлз не смог выбраться. Но он и так не смог бы, даже если бы захотел — жуткая ломка мешала сосредоточиться на чем-то, кроме жидкого яда, текущего по венам. Он разъедал внутренности, ломал кости, буквально выворачивал Стея наизнанку. Сегодня поистине дерьмовый день. Он хотел бы объясниться перед Питером, выпросить у него прощение или лучше ударить по шарам и бежать со всех ног. Но при всем желании не мог и с места сдвинуться, что уж говорить о продуманном плане бегства. Лидер «Святых» задрал голову мальчишки наверх, так, что едва не сломал ему шею. Глаза совсем безумные, причем у обоих. У Стайлза от дури, у Питера от ярости. Хейл приложил Стилински об стену в надежде, что вот сейчас ярость утихнет, но нет, с каждым жалобным писком он зверел еще больше. Стей ткнулся ему носом в шею и часто дышал. Боль отвлекала от навязчивой идеи пойти найти где-нибудь дозу, на секунду он даже почувствовал себя мазохистом и усмехнулся. Дожил! Тащится от того, что его бьют. Закономерность — учитывая его жизнь, рано или поздно это должно было случится. — Питер, мне это надо. Просто дай мне таблетку. В последний раз. Я обещаю, этого больше не повторится. Обещание торчка. Обещание, которому нельзя верить. Питер знает какого это, когда готов пойти на что угодно ради наркоты: унижаться, вылизывать чужие ботинки, позволять людям бить тебя, делать то, о чем раньше и помыслить не мог. Нездоровое любопытство подталкивало выяснить — а на что готов мальчишка, чтобы добиться желаемого? — Ты сейчас на все готов, да, Стайлз? — Хейл схватил Стилински за волосы и оттянул их назад, вновь задирая ему голову. — Сделаешь что угодно, ради очередной дозы? В голове пронеслось уйма страшных вариантов. Стей не готов был снова валяться в ногах Питера и просить его о чем-нибудь, но врать было бесполезно. — Да. Лицо мужчины озарила улыбка. «Кто бы сомневался, — говорила она. И добавляла. — А не пожалеешь?» Конечно, пожалеет, но сейчас… сейчас… Боже, как же сложно думать. — Отсоси мне. Так легко. Как будто попросил секретаршу кофе сварить. В принципе, ты можешь отказаться, но знаешь, что делать этого не станешь. Не потому что до одури нравится подчиняться, а потому что лучше выполнять приказы этого маньяка, чем оказаться на улице. Стайлз опустил глаза на пах мужчины, тот выпустил его из своей хватки, позволяя опуститься на колени и сделать то, о чем его просят. Но мальчишка лишь смотрел то на лицо Питера, то на его пах, мысленно задавая себе вопросы. «Могу? Да, я мог бы. А он отпустит меня потом? Навряд ли. Хочу? Нет, не хотел бы. Я пал ниже некуда? Определенно! » От мыслей Стилински отвлек удар по лицу. Голова резко мотнулась в сторону, но Стей устоял на месте, ухватившись (опять-таки) за Питера. Тот вывернул ему руку и толкнул к противоположной стене. На этот раз он не устоял и упал, скинув со стола стопку дисков. Они с грохотом попадали ему на голову, оцарапав правую щеку. На ноги его поднял босс и тут же снова толкнул, в приоткрытую дверь. Стайлз попытался сопротивляться, он помнил, что когда последний раз остался наедине с Питером в ванной комнате, тот его чуть не утопил. Но мужчина ударил его в солнечное сплетение и уже ослабленное тело пихнул в комнату. Почти тут же раздался звук разбивающегося стекла — мальчишка споткнулся и, кажется, разбил зеркало. — Оставайтесь здесь! — Приказал Хейл Крису и Пэрришу, когда те попытались его остановить. Еще не время. Они понимали это, поэтому подчинились. Стей сидел на полу рядом с разбитым зеркалом и разглядывал глубокий порез на руке. Идиот! Как можно было умудриться разбить зеркало? На время Питер остыл и отстал от мальчишки. Он включил воду и посадил Стайлза под душ. Вода пусть немного, но должна была привести его в чувства. Ломка продлится еще как минимум день, но Хейл где-то слышал, что сильный шок или страх могут ускорить «излечение». В ране осколков не оказалось, но швы надо было обязательно нанести. Это они сделают потом, когда приедут домой, в особняк. Питер встал и задрал голову, позволяя струям воды катиться по лицу. Казалось, ярость постепенно проходит, уступая место холодному расчету. Стея убивать нельзя, как бы сильно не хотелось. Его надо отвести в больницу. Нет, лучше вызвать доктора домой. Вдруг у него опять возникнет глупая мысль в голове — сбежать. Хейл готов был уже ехать, как Стайлз приподнялся на коленях и ухватился руками за его ремень. Он боялся поднять глаза на мужчину, но затылком чувствовал, как тот сверлит его ненавистным взглядом. — Ничтожество, — прорычал Питер, сжимая кулаки, но к Стилински не прикасался. — Посмотри на себя — обдолбанный, грязный, готовый отсосать мужчине, лишь бы достать еще одну дозу. Убеждаешь себя, что она будет последней, но в глубине души понимаешь, что никогда не соскочишь. А может, я просто чего-то не понимаю? Может, тебе нравится все это? — Стайлз поднял затуманенный взгляд на Хейла, но в этом взгляде Питер явственно прочел ненависть. — Как часто ты торговал своей дыркой, чтобы получить наркотики? Никогда! Стилински никогда не торговал своим телом, никогда не опускался так низко, как сегодня. И все для того, чтобы начать мыслить ясно. С Питером опасно много болтать, опасно находиться в таком состоянии, когда мужчина может сделать с ним все, что захочет. Ему нужно это, нужна всего одна таблетка, чтобы его отпустило. И пусть ради этого придется наступить себе на горло. Мальчишка расстегнул ремень на брюках босса, приспустил их и уставился на член Питера. Мужчина ничуть не возбужден, он с самого начала говорил, что не собирается трахать Стайлза, логично, что у него и не стоит на Стилински. У того и в мыслях не было, что Хейла просто-напросто не привлекают обдолбыши. Какой кайф трахать того, кто даже не понимает, что происходит? Стей провел рукой пару раз по стволу, не желая терять время. Лучше действовать, пока уверенности в нем не поубавилось. Питер уперся взглядом в стену и положил руку на затылок мальчишки. Он не пытался ускорить его, заставить отойти или тем более успокоить. Но Стайлз воспринял это по-своему. Странно, но это придало ему уверенности. Подавшись вперед, он заглотнул головку, но тут же поддался назад. Соображать еще было сложновато, но ведь для того, чтобы сделать минет, мозги и не нужны. — Ты ненавидишь меня? — едва слышно прошептал Стилински, когда рука на затылке опустилась ему на шею. — Не так сильно, как ты меня. Питер прикрыл глаза и тихо зашипел, потому что Стей вобрал его член целиком. Стайлз зажмурился и ритмично двигал головой, насаживаясь горлом на возбужденный орган. Ему-таки удалось возбудить мужчину. Но радоваться ему оставалось недолго. Хейл долго терпел, с закрытыми глазами можно было даже вообразить, что ему отсасывает Лидия, но открыв глаза, Питер видел темную макушку и прогнутую спину. Это не Лидия, это мальчишка на которого он поставил все, что имеет. И, похоже, он проиграл. Гаденыш отсасывал слишком умело, мысли о том, что он не раз это уже делал, больно кололи сердце. Парень научен горьким опытом и приютом. И все это так взбесило Хейла. Все должно было быть не так. Все неправильно. Его наследник не должен никому подчиняться, не должен зависеть от наркотиков, не должен сидеть на холодном полу и старательно заглатывать член. Стайлз не понял, что он сделал не так, когда Хейл потянул его за волосы назад, заставляя выпустить член из плена губ. Мужчина всего секунду смотрел на мальчишку, а потом ударил его наотмашь по лицу. Стилински завалился набок, пережидая острую вспышку боли. Теперь он понял свою ошибку, понял, в чем просчитался. Питер — это хищник, а хищника опасно дразнить. Лидер «Святых» не мог успокоиться, он наносил один удар за другим, выбивая из Стея всю дурь. Стайлз понимал, что заслужил, но на седьмом или восьмом ударе решил, что с него хватит. Он двинул боссу ногой по коленке, и на мгновение тот остановился. Хейл подошел вплотную к мальчишке и положил руки на стену по обе стороны от его головы. — Я потратил на тебя столько лет и, скажи мне, ради чего? Ради этого? — Питер схватил мальчишку за подбородок, осматривая разбитое лицо. — Видимо, я ошибся в тебе. Стайлз набрал в легкие побольше воздуха и ответил: — Видимо. Затылок больно соприкоснулся со стеной, но это показалось сущим пустяком, когда Питер, схватив его за шиворот, приложил головой о раковину. Кровь быстро стекала по лицу, и мир приобрел кроваво-красный оттенок. Собственно, как и вся жизнь Стилински. А дальше Стей помнил только, как его прижимали к стенке, как он вдыхал острый запах дорогого парфюма и боль, которая, кажется, была бесконечной. Хейл не отпускал его ни на секунду, ему необходимо было выпустить пар. Мысль, что он, возможно, убивает своего приемника, пришла не сразу, Питер просто бил и бил, не обращая внимания на тихие мольбы прекратить. А понял он это, когда Крис и Джордан оттаскивали его от мальчишки, что лежал на полу в луже собственной крови. Ардженту пришлось хорошенько врезать другу, чтобы тот, наконец, пришел в себя. Пэрриш тоже не остался в долгу и вывернул ему руку, когда оттаскивал от Стайлза. Как ни странно, боль отрезвила Хейла. Крис и Питер покинули квартиру Стилински, оставив мальчишку с Джорданом. Последний обещал присмотреть на Стеем, а возвращаться в особняк или нет, тот решит сам. Пэрриш отвез Стайлза к себе домой на тот случай, если Питер решит вернуться и закончить начатое, и вызвал врача. Тот осмотрел Стея, не став задавать лишних вопросов. Видимо, ему не впервый раз приходилось лицезреть подобное. В итоге: треснутое ребро, рассеченная губа, пять швов над бровью, глубокий порез на правой руке от осколка зеркала и задетое самолюбие — ничего такого, что не смог бы пережить Стайлз. Питер был прав, борьба за собственную жизнь заставила Стея прийти в себя. Спустя два часа после ухода Хейла он стал выглядеть заметно лучше, хоть на человека стал похож. Джордан с легкой скукой следил, как Стайлз немного качается при ходьбе, но страх за него уже прошел, оставив усталость и легкое раздражение. — Как ты меня нашел? — Ну конечно, он не мог не задать этот вопрос. — Не пойми меня неправильно, но даже Питеру это не удалось. Что это, какой-нибудь маячок? Ты всадил его в меня, когда я был в отключке? Пэрриш закинул ноги на диван и вытянулся, укладываясь поудобней. Дразнить мальчишку приятно, но, пожалуй, он имеет право знать. — Не я. Твой отец всадил тебе маячок, когда ты был еще маленьким, — Стилински, наконец, прекратил ходить туда обратно и сел на подлокотник дивана. — Ты часто убегал, а потом не всегда мог найти дорогу домой, и Джон решил, что было бы спокойней, всегда знать, где ты находишься. Как видишь, это очень мне помогло. Вспомни только, сколько раз ты сбегал из приюта. Но Клаудии это не понравилось, она заставила Джона убрать его. К счастью, твой отец понимал, что в каком мире мы живем, поэтому он оставил его. Когда ты пропадал, он не мог пойти тебя искать, тогда все бы вскрылось, поэтому это делал я. Своего рода, фея крестная. Стей фыркнул, мысленно одевая Джордана в пачку и напяливая корону на голову. Вставили маячок, как будто он какое-то животное, за которым надо следить. Но вспомнив о паранойе отца, он немного успокоился, тем более, этот маячок действительно не раз спасал ему жизнь. Вспомнить только тот день, когда он заблудился в лесу. Восемь часов бродил в поисках дороги, без еды и воды. Пэрриш нашел его когда уже стемнело. Он сидел под огромным дубом, обняв колени руками в попытке согреться. — Зуб! — Осенило Стея. Помнится, отец настоял на том, что будет самостоятельно лечить своего сына и не подпустит к нему врачей-садистов с фальшивой лицензией. Видимо, тогда он и вставил маячок. — Ну надо же, в колледж не ходил, а мозги варят. Стайлз кинул в Джордана подушку, которую шериф с легкостью поймал. Стилински вскочил и подбежал к зеркалу, широко открыв рот, и исследую свои зубы. — Какой зуб? — Не скажу, — усмехнулся Пэрриш, стоя в двух метрах от этого недоразумение. — Тебе придется вырвать все зубы, если хочешь от меня спрятаться. Нет. Это, пожалуй, будет слишком. Хотя Стей мог бы. — Хейл знает? — Ты совсем меня за идиота держишь? Стайлз сам себя уже успел обругать. Конечно, Джордан бы не позволил Питеру нацепить на него ошейник. Стилински даже передернуло, когда он представил себе перспективу всегда быть на виду у Дьявола. Не иметь возможности сбежать, иметь свой укромный уголок, хранить тайны. Хейл всегда будет знать, где Стайлз, а этого он не сможет пережить, хватит того, что Питеру и так известна практически вся его жизнь. — Твой отец знал, что тебе придется нелегко в этом мире. Твоя учительница говорила, что ты слишком умный, у тебя есть привычка, высказывать все в лицо. Рано или поздно она тебя погубит. Стайлз фыркнул на это заявление и отвернулся к окну. Ему часто это повторяют. В этом мире опасно иметь собственное мнение, еще опасней его высказывать. — Ты слышал о ключе от города? Стей вновь взглянул на Пэрриша. А ему откуда об этом известно? — Допустим. Что ты об этом знаешь? Джордан тяжело вздохнул, вспоминая те далекие годы, когда он был помощником шерифа и вечно лез к Джону с расспросами. Тогда все казалось проще. Есть преступники, они совершают плохие вещи, а есть полицейские, им полагается ловить преступников и мешать им совершать злодеяния. А сейчас все перепуталось. Не поймешь, где свои, а где чужие. — Тебе известна суть игры? — Да, Лидия вкратце рассказала мне, — кивнул Стей, в нетерпение переминаясь с ноги на ногу. — Кто? — Любовница Питера. Забудь, — замахал Стайлз руками, видя, как лицо шерифа вытянулось от удивления. Да, таким людям как Питер по статусу полагается иметь любовницу. — И, конечно же, ты знаешь, что пятнадцать лет назад в Лос-Анджелесе состоялась последняя игра, так как ключ так и не был найден. — Вот облом! Обидно, наверное, — Стайлз плюхнулся на диван и закинул ногу на ногу. — И что это означает? В правилах сказано, что делать, если ключ так и не будет найден? — Стайлз, включи мозги, такого не может быть, — мальчишка был задет до глубины души сомнениями Джордана в по поводу его мыслительных процессов, но все равно попытался подумать, что же он упустил. — Ни одна душа в этом проклятом городишке не прекратила бы поиски, пока не нашла бы ключ. К тому же, не забывай, всегда есть вариант отыскать того, кто прятал его, и заставить говорить. Нет, Стайлз, ключ должен был кто-то найти. А вот объявил ли этот кто-то о своей находке… — Ты хочешь сказать, что ключ, все-таки, нашли? Пэрриш как-то странно посмотрел на Стилински и замолчал. Так он смотрел на него в тот день, когда убили родителей, а он объяснял ему, что отвезет его в приют. Это не было похоже на сочувствие, скорее Джордан прикидывал, какую долю правды мальчишка осилит. — Ты ведь задумывался, за что убили твоего отца? — Осторожно начал Пэрриш. — Клаудию, ясное дело, убили по чистой случайности, просто под руку попала. В тот вечер к вам домой пришли именно за Джоном. — К чему ты клонишь? — Я уже говорил, твой отец обеспечил тебе будущее, — сейчас эти слова приняли другое значение. Не мог же он… Нет, Стайлз бы знал. — Он нашел ключ, но никому об этом не сказал. Понимал, Питер или Дев надавят на копов, и те отдадут ключ. Поэтому он спрятал его, чтобы однажды ты встал над этими людьми. За это его и убили. Стилински схватился за голову, боль вернулась с удвоенной силой, захотелось вновь потерять связь с реальностью, закрыть глаза и плыть по реке своих фантазий. В словах Пэрриша есть логика, но… Но как же так? Как так вышло, что за четырнадцать лет он ни о чем таком не знал. И почему, если Питер тогда пришел именно за ключом, он не стал его искать? Стей точно помнил, что квартиру никто не переворачивал вверх дном и его не спрашивали ни о каком ключе. Нет, Хейл убил его отца не за это, он сделал это потому… да потому что он просто ублюдок. Джордан ушел в соседнюю комнату, а вернулся уже с ноутбуком под мышкой. Он поставил его на стол и сел рядом с мальчишкой. — Ты должен кое-что увидеть, — Пэрриш погладил крышку ноутбука, не решаясь открыть его и рассказать парню, что ему удалось нарыть. Стей должен, наконец, узнать правду, должен знать на кого работает. — Когда ты ушел от Дева и начал работать на этого ублюдка Хейла, я понял, что теряю тебя. Питер та еще тварь, и все, кто оказывается рядом с ним, подозрительно часто умирают — вспомни хотя бы его семью. Он и племянника то родного сбагрил в интернат, что говорить о других. С каждым словом Джордан повышал голос и к концу своей реплики едва не сорвался на крик, но увидев усталый и немного потерянный взгляд Стайлза, смягчился. Возможно, сейчас был не лучший момент вываливать на пацана все это дерьмо, но Пэрриш боялся, что другого шанса ему не представится — завтра Питер заберет мальчишку и снова заморочит ему голову. Все как на бракосочетание — скажите сейчас или молчите вечно. — Я боялся за тебя и стал копать на Хейла. Стилински подпер рукой голову и, не сдержавшись, усмехнулся. — Дохлый номер. Многие пытались накопать что-то на Питера, что угодно о его детстве, юности, родителях — ничего, голяк. Его история начинается с основания клана «Святых» Талией. — Да, ты прав, — согласился Джордан, открывая нужную папку на «рабочем столе». — И тогда я решил проследить за твоей жизнью. — Разве ты не этим занимался всю мою жизнь? — Ничего нового я о тебе не узнал, — продолжал Пэрриш, не поднимая глаз на Стея. — Пока не начал рыться в архивах приюта, куда тебя отправила служба социальной опеки. О нет, только не это чертово место! Стайлз последние шесть лет пытался забыть об этом месте и уж точно не хотел вспоминать о «счастливых» годах в Аду. — Ты знал, что там стоят камеры? — У Стилински чуть челюсть не отпала, когда он услышал это, а между тем Джордан продолжил, не дожидаясь ответа. — Это сделал кто-то, у кого имеется достаточно денег на столь дорогую аппаратуру и не малое влияние, раз за столько лет никто не узнал, что в стенах приюта ведется слежка. Пэрриш повернул ноутбук к Стайлзу и включил видео. К зданию приюта подъехала полицейская машина. Уже давно стемнело, но у ворот стоял мужчина, чтобы встретить мальчика — нового «постояльца». Стей помнил этот день — тогда убили родителей. Джордан велел ему собрать необходимые вещи и сесть в машину. Он знал, куда они едут, он же не маленький, все знают, что делают с сиротами. Сирота… какое ужасное слово. Мальчики в приюте любят им бросаться: «Все сироты воришки и негодяи», «Сироты никому не нужны». Когда-то Стайлз обещал себе, что не будет иметь ничего общего с этим словом. Джордан остановил видео и приблизил верхний левый угол — там стояла машина с тонированными стеклами. Она стояла там до тех пор, пока полицейский и мальчик не зашли в приют. Пэрриш свернул окно, и Стилински увидел папку с четырьмя короткими видео, которые ему предстояло сегодня посмотреть. Каждое видео длилось по три-четыре минуты, что несказанно обрадовало Стайлза — он очень устал и хотел поскорее лечь спать. На второй видеозаписи была спальня с обшарпанными стенами и дюжиной кроватей. На одной из таких кроватей лежал Стей, укутавшись одеялом до подбородка — ночи в приюте были холодными. Он свернулся калачиком, стараясь сохранять тепло, и мелко подрагивал во сне. — Ты решил провести экскурсию по аллеи моей памяти? — Не выдержал Стайлз, отрывая взгляд от ноутбука. — Смотри дальше. А дальше было на что посмотреть. В спальню вошел мужчина и остановился рядом с его кроватью. Стей не увидел его лица, пока он не сел на уголок кровати и не склонил голову на бок, разглядывая лицо спящего мальчика. Свет из коридора попал ему на лицо, и у Стилински учащенно забилось сердце — он знал этого мужчину. Питер просто сидел и смотрел на него, а Стайлз не мог поверить своим глазам и все пытался вспомнить этот день, когда лидер «Святых» навестил его в приюте. Но как бы он не старался, вспомнить ему так и не удалось. Хейл улыбнулся, наблюдая за тем, как мальчишка забавно морщит нос во сне, посильнее укутал его в одеяло и… Стей не мог утверждать со стопроцентной уверенностью, но ему показалось, что Питер, склонившись над ним, легонько поцеловал его в щеку. В этот момент мальчишка перестал дрожать и продолжил спать уже спокойно. — Зачем он приходил ко мне? — Пересохшими губами спросил Стилински, но Джордан не ответил ему, он включил следующую запись. Питер в темно-синем костюме стоял в коридоре приюта и общался с двумя подростками, которых Стайлз невзлюбил с первого же дня. Точнее, это он им чем-то не угодил. Кусочки головоломки постепенно начали складываться воедино, и в животе у Стея неприятно заныло от паршивой догадки. Хейл протягивал Эрику и Сету, тем ублюдкам, что портили ему жизнь первые несколько лет в приюте, стодолларовой купюры. Стайлз не мог слышать, что им говорит Питер, но судя по их довольным лицам, что-то простенькое. Но за что-то простое не платят так много. А значит, Хейл платил им за молчание. Вся компания внезапно засуетилась, и Питер спрятался за колонной, тогда как Эрик и Сет, расправив плечи, преградили путь какому-то сопляку. В этом сопляке Стей узнал себя, и руки соскользнули со стола, безвольно упав ему на колени. Это он, это все время был ОН! Эрик ударил мальчишку в солнечное сплетение, и тот согнулся пополам, выронив из рук книгу. Сет отпихнул его с дороги и оба ушли прочь. Питер выглянул из-за колонны всего на секунду, но за это мгновение Стайлз успел увидеть улыбку на его лице. Судя по тому, сколько он заплатил малолетним бандюганам, они еще не раз и не два «пообщаются» со Стеем. Ну хоть что-то встало на свои места, а то он всю голову себе сломал, думая, чем же таким провинился перед ними, раз они ему прохода не давали. — Он следил за тобой, — тихо прошептал Джордан, не решаясь включить последнее видео. — Подкупал «надзирателей», чтобы те почаще запирали тебя одного в комнате, платил им за то, чтобы тебя били, воровали у тебя вещи. Если что-то происходило, крайним должен был быть именно ты. Подобных видео у меня много, Питер приходил раз в месяц, как по часам. Но я хотел бы показать тебе еще кое-что… Пэрриш метнул взгляд на Стилински, тот нервно закусывал губу и хрустел пальцами, не зная, куда деть руки. — Прости меня, — выпалил Джордан, и слеза скатилась по его щеке. — Я не знал… Если бы я только мог все исправить… Стайлза придвинул к себе ноутбук и навел курсор на последнее видео. Он узнал место, где это снимали… Он знал, что увидит. И когда Стей включил запись, он уже падал в бездну, которую подготовил для него Питер. На этот раз Хейл не был в дорогом костюме и удавкой на шее. Он пришел в простых джинсах и черной кофте. В глазах застыла боль, а в руке он сжимал помятую купюру. Сторож застегнул штаны, поблагодарил Питера и вырвал купюру у него из зажатой руки. Минуту ничего не происходило, на заднем плане был слышен тихий плач, но мужчина не шевелился, стоял как изваяние и смотрел в пустоту. А потом как ударит по стене кулаком, да так, что в ней дыра осталась. Хейл тихонько приоткрыл дверь, заглядывая внутрь, но почти сразу же ее закрыл. Он сделал телефонный звонок, но Стей не стал слушать этот разговор. Закрыв крышку ноутбука, он погладил его, а потом с силой швырнул в стену. Пэрриш не злился, хоть это и был его компьютер, он не пытался успокоить парня. Сейчас ему это было нужно — выпустить пар. Стайлз помнил ту коморку, помнил сторожа, с которым его связала нелегкая. Сторож с нездоровой любовью к маленьким мальчикам. Сторож, с которым у него был первый секс. Мысль о том, что это Питер все подстроил, заставляла Стилински трястись и нервно ходить по комнате. Слова комом застряли в горле, и ему казалось, что его сейчас вырвет, но наружу ничего не шло, только вкус желчи появился. «ПОЧЕМУ? — Хотелось закричать на весь мир. — Чем я это заслужил? Почему из всех людей, живущих на земле, это был именно Питер?» Стайлз просто не мог в это поверить, но факты говорили сами за себя. А ведь он только начал доверять Питеру. Нет, он не простил ему убийство родителей, но со временем он смог бы его понять. Бизнес есть бизнес! Джон был помехой, как и Стайлз впоследствии мог стать таковой, поэтому Питер так хочет, чтобы мальчишка работал на него. В голове моментально всплыли другие сцены насилия. Только ли сторожу Хейл заплатил? А не по его ли вине и остальные положили глаз на его тощую задницу? Дав Стею немного успокоиться, Пэрриш вновь заговорил: — Питер контролировал твою жизнь на протяжении всех восьми лет, что ты пробыл в приюте. А после того, как ты и Скотт забрались к Деву в дом, потерял тебя. Девкалион тщательно охраняет свою жизнь и защищает приближенных к себе людей. Сам того не зная, Дев уберег тебя от Питера и взял под свое крыло. Хотя теперь я уже ни в чем не уверен, может, он сделал это намеренно. И если это так, то оказывается, что Дев знает Питера гораздо лучше, чем кто-либо мог подумать. Он забрал тебя, чтобы ты не достался «Святым». Стилински остановился у окна, открыл его и просто смотрел на ночное небо. В этот момент что-то происходило у него внутри, Джордан буквально видел это — Стайлз становился другим человеком. Он убивал в себе того маленького мальчика, который верил в супергероев и поклонялся Бэтмену, становясь расчетливой скотиной. Потому что только такой человек мог победить Питера. Стей достал из кармана телефон и и набрал чей-то номер. Он не стал покидать комнату, позволяя Пэрришу слышать разговор. — Итан? — Прозвучало через пару секунд. — Сделаешь мне одолжение? Пусти слух в «Тенях» — Питер Хейл убил Айзека Лейхи. Джордан поднял голову на Стайлза и удивленно на него посмотрел. Ну и что с того? Питер частенько кому-нибудь да прострелит башку, к тому же не секрет, что они не ладили с Айзеком. Видимо, Итан сказал что-то подобное, потому что Стей добавил: — Я не закончил, — идея сама собой пришла ему в голову. Казалось, сам Господь внушил ему эту мысль. — Скажи, Питер снова подсел на иглу. Он завалил Айзека, потому что боялся, что тот проболтается.

***

За всю свою жизнь Питер сделал много всякого дерьма. Всего уже и не вспомнить, он никогда не брезговал марать руки в дерьме и крайне редко о чем-то сожалел. Обычно все это случалось из-за его импульсивности — Питер умудрялся проделать дыру в башке нарика быстрее, чем тот успевал сдать своего дилера, или «Святые» теряли очередного клиента, потому что он не мог держать язык за зубами, а член в штанах. Он не жалел даже о своем пристрастие в молодости к героину, считая это чем-то вроде посвящения в реальную жизнь. Как говорила тетушка Рейчел: «В этой сраной жизни надо брать все, пока она раздвигает перед тобой свои ножки». И он брал. Брал столько, что порой не влезало. Это все жадность или страх все потерять, в любом случае, Хейл жил на всю катушку, не обременяя себя такой никчемной вещью, как совесть. Но был один случай, заставивший его почувствовать себя настоящей дрянью. Один поступок, который он до сих пор не может себе простить. Нет, он не стыдился себя, — Питер свято верил, что цель оправдывает средства, — это был один из тех поступков, после которых хочется пустить себе пулю в лоб, расхерачить свою тупую башку о стену или сделать что похуже. Потому что в алкоголе это утопить не удастся, потому что есть вещи, которые не прощают и грань, через которую не переходят. Питер знал об этом, он сам учил этому своих людей. И он нарушил свое же правило, потому что… Потому что этому мелкому засранцу было всего десять, а он вел себя так, будто ничего не боится, потому что на его глазах пристрелили родителей, а он жил дальше, как будто это был всего лишь фильм. Хейл восхищался и ненавидел мальчишку, пытался понять его и не мог, желал, чтобы он присоединился к его клану и боялся того дня, когда они снова встретятся. Потому что Стайлз — мелкий ублюдок с острыми ключицами, россыпью родинок по всему телу и большими карамельными глазами — оставался светлым и чистым после всего того дерьма, что свалилось на его юную голову. И как, черт возьми, ему удалось сохранить это в себе? Как после того, как он узнал, что люди те еще мерзкие твари, его вера в них не пошатнулась? В какой-то момент Питер даже испугался, что мальчишка вырастет и станет новым шерифом — на радость Пэрришу. Такого он бы не потерпел. Хватит святош в их проклятом городишке. А потом он как-то увидел его одного поздно ночью в душе — паршивец прокрался туда, пока все спали, прекрасно зная, что ему за это влетит. Стей сидел на кафеле под тонкой струей воды, обхватив себя за колени, и мелко вздрагивал. Над ним горела одна-единственная лампочка, покачиваясь и временами погружая мальчишку во тьму. А Питер стоял там, скрываемый тенью, и смотрел на сломленного ребенка, коим когда-то был он. Стайлз горько плакал, закусывая ребро ладони, и старался не закричать в голос от переполнявших его чувств. И тогда Хейл понял одну простую вещь, вот она прямо перед тобой, только руку протяни — мальчишку еще можно добить. Еще можно сделать его своим, можно заставить подчиняться, приказать сидеть рядом, низко склонив голову. Стайлз раз и навсегда перестанет быть проблемой для Питера. В голове это звучало гораздо проще. Еще проще было найти педофила-сторожа и убедить его припугнуть мальчишку. Тогда Хейл считал, что поступает правильно, что иного выбора нет. Стилински — это плесень, которая с каждым годом будет распространяться все дальше и дальше, не давая покоя «Святым». С этим нужно было покончить. Со Стеем нужно было покончить. В конце концов, это же жизнь — убей или будь убит. Это закон жизни. Это их закон. Сложнее всего оказалось стоять за дверью, слушать, как гребанный извращенец втрахивает мальчишку в стену, повторяя ему, что так надо, что он это заслуживает, что на большее он не годен, и не размазывать физиономию сторожа по этой же стене. Невыносимо было слышать мольбы и крики ребенка и просто ждать. Ждать, когда же это все закончится. Тогда Питер впервые поймал себя на мысли, что он не такая уж и бессердечная скотина, раз хочет помочь Стайлзу. А потом вспомнил, что мальчишка кричит именно по его вине, и ему как никогда в жизни хотелось сдохнуть, броситься с моста, прострелить себе колено. Он должен страдать, он заслужил. Когда сторож вышел с этой довольной улыбкой, какую Хейл еще помнил из своего детства, ему хотелось выпустить в него всю обойму, а лучше отрезать член. Собственно, это надо было сделать уже давно. Но он ничего не сделал, когда потные, волосатые руки вытащили мятую купюру у него из руки и с тихим смешком сторож удалился восвояси. До того дня Питер никогда так сильно не ненавидел себя, до того дня ему не приходила в голову мысль о самоубийстве, но все бывает в первый раз. Даже секс. Стей лежал на полу со спущенными штанами. На худых бедрах были видны разводы крови и спермы, на руках красные следы от пальцев насильника, которые завтра превратятся в синяки, а на виске красовался длинный парез, из которого кровь стекала мальчишке на лицо. Питеру показалось, что он простоял в дверях всего минуту, но за это время Стайлз уже успел успокоиться и уснуть. Он должен был уйти. Таков был план. Мальчишка после сегодняшнего дня станет лишь сильнее. Но что-то заставило его подойти к Стею, закутать его в плед, что лежал на полу, и отнести к себе в машину. Да, мальчишка станет сильнее и в будущем это еще не раз сыграет ему на руку, ну, а пока… пока никто не должен знать в приюте, что Стайлза Стилински можно трогать. Он еще слишком мал, он не готов к такому. К сожалению, Хейл понял это слишком поздно. В тот день стоило отвезти его к себе домой и оформить опекунство, а не звонить Крису с просьбой положить мальчишку в больницу под чужим именем, взяв с врачей обещание, не вызывать полицию. Очень скоро Стей поправится, и его снова отдадут в приют, очень скоро весть об изнасиловании, несмотря на угрозы Питера, дойдет до ушей тех, кто давно хотел испробовать попку мальчишки. Очень скоро он сломается и падет так низко, как когда-то пал сам Хейл. А в будущем из Стайлза получится хорошая замена Питеру. Собственно, ради этого все и затевалось.

***

Стей лежал на диване, закинув ноги Джордану на колени, и смотрел в потолок. Он не истерил, не матерился, не задавал вопросов и не порывался пойти убить Питера. Его убьют его же люди, погубит его же клан, но выстрелит именно Стайлз. Оставалось только ждать. Питер уже труп, только он еще не знает об этом. Пэрриш сбросил ноги мальчишки с себя и ушел в другую комнату, как будто внезапно вспомнил о чем-то важном. Стилински вывернулся, чтобы увидеть, что там делает Джордан. Тот ковырялся в груде хлама в шкафу, что-то выискивая, если там вообще что-то можно было найти. Он вернулся и бросил Стайлзу свернутую ткань. За те годы, что Стей ее не видел, она ничуть не изменилась — все тот же звездно-полосатый цвет, все тот же оттопыренный уголок. Флаг со временем только слегка потускнел, в остальном, казалось, что к нему даже не притрагивались. — Думаю, пора тебе это вернуть. Стей держал флаг в руках, как какую-то драгоценность, боясь испортить ее. На миг все перестало иметь значение, он снова стоял под проливным дождем с бесполезным куском ткани в руках, который никогда не заменит ему отца. Джордан сбросил ноги мальчишки с дивана и сел рядом. — Знаешь, в первый год моей работы в Лос-Анджелесе меня отправили в один наркопритон под прикрытием. Я подходил по возрасту и неплохо разбирался в химии. Группа людей варила мет в трейлере, и моей задачей было устроить сделку, на которой бы всех и повязали. Там парнишка был один, ему от силы было лет четырнадцать, он был кем-то вроде курьера, продавал наркоту на улицах. Однажды одна группировка, с которой у нас были стычки, напала на этого парня. Они хотели лишь забрать у него наркоту, но тот стал сопротивляться, и в итоге… Пэрриш тяжело вздохнул, не замечая, что поглаживает ногу Стея, но тот не возражал, внимательно слушая рассказ. — Я тогда вышел из дела, сказал, что не могу так. Не хотел участвовать во всем этом дерьме из-за которого умирают дети. Ведь я же мог не посылать его туда, мог уберечь. Даже подумывал уехать из города. А твой отец, он… — Стайлз заметил, как глаза у Пэрриша блеснули. Он тоже скучал по Джону. — Он сел ко мне в машину, вернул значок и сказал: «Жизнь такая штука, ради доброго дела приходится поступать плохо. Но порой зло переходит все границы, а за добро приходится слишком дорого платить.» И вышел, не сказав больше ни слова. И знаешь, что я тогда понял? — Что же? — Лучше быть хорошим парнем и казаться плохим для общества, чем делать вид, что ты хороший, а внутри быть той еще дрянью. Решать тебе, Стайлз, но не забывай, не важно, что ты делаешь. Все это окажется бессмысленным, если по утрам ты не сможешь смотреть на себя в зеркало.