Новые истории старого замка

Всю первую неделю сентября держалась такая же чудесная осенне-ясная погода, как и в день приезда в Хогвартс. Бóльшая часть студентов на каждой перемене выходила в один из внутренних двориков и наслаждалась последними тёплыми деньками, об учёбе думали разве что первые два курса и некоторые уникумы-третьекурсники. Курт Финниган был как раз одним из тех немногих. В среду, переговорив с молоденькой преподавательницей трансфигурации и взяв несколько книжек в библиотеке, он наконец вырвался из замка. Курт направился к озеру, надеясь встретить там друзей. У многих компаний было «своё» дерево, под которым они коротали погожие вечера. Парень издалека завидел знакомые фигуры под стройным ясенем. Хотя его крона была довольно пышной, солнце всё же пробивалось сквозь неё. По этой причине место под ним сразу же облюбовал Фред, который был тепло- и светолюбивым. Он говорил, что Солнце — родной прапрапра… всех Уизли. Потому-то весной большинство из них просто зацеловано дедулей после долгой разлуки. Если верить этой теории, то Фред был одним из самых любимых внуков — он был нещадно конопат независимо от времени года. Вот и сейчас паренёк развалился на траве, позволяя солнцу пересчитывать его веснушки. Приоткрыв один глаз, он приподнялся на локтях и хитро улыбнулся. — Ого-о, какие люди к нам пожаловали! Поттер, гляди-ка, сам мистер Курт-Зубрилка-Финниган почтил нас своим присутствием. Что, библиотека закрыта? Курт пропустил мимо ушей эту реплику. Раньше подобные колкости его расстраивали, он пытался шутить в ответ, но у Фреда язык был подвешен намного лучше, поэтому Финниган просто решил не обращать на него внимания. Он опустился на землю рядом с Поттером. Джеймс, который до этого дремал привалившись к дереву, рассеянно посмотрел на подошедшего друга и спросил: — Ну, как там твоя… м-м… трансфигурация? — Можешь не делать вид, что тебе это интересно, — хмыкнул Курт. — Лучше расскажите мне, что вы тут придумали, пока меня не было. Уизли перевернулся на живот и состроил невинную мордашку: — Ты о чём? Думать? Это не по нашей части. Ты же у нас умник. Курт скептически оглядел Фреда и повернулся к Поттеру. — Да пока что-то ничего дельного в голову не лезет… Конечно, пятничная вечеринка на наших плечах. Бейл с шестого курса сказал, что в этом году сия миссия — мой священный долг, у меня же, видите ли, брат на Гриффиндор поступил. — Допустим. Вам ведь не впервой на кухню пробираться. В чём проблема-то? — А в том, мой дорогой друг, — отозвался Уизли, — что на вечеринках не только едят. — Вот как? И что вам конкретно надо достать? Джеймс стал загибать пальцы: — Сливочного пива — чем больше, тем лучше. Огневиски — хотя бы одну бутылку, если хотим, чтобы седьмой курс присоединился… Курт достал блокнот и начал записывать. Фред ухмыльнулся, но от комментариев воздержался. Хоть Финниган и не участвовал в их проделках, но котелок у него варит будь здоров. Вообще-то, на первом-втором курсе он пытался заделаться хулиганом, но тут и нюхлеру было понятно, что этот мальчик не годится для розыгрышей. Во-первых, ему всегда было стыдно доставлять кому-то неприятности. Курт об этом помалкивал, но пылающие уши выдавали его с потрохами. А во-вторых, он так нервничал, что вздрагивал от любого шороха и ронял всё, что держал в руках. Фред с Джеймсом даже стали опасаться, как бы с ним припадок не случился. Однажды, когда они втроём «вышли на дело» после отбоя, у Курта пошла носом кровь. В итоге пришлось оставить его в гостиной. И помимо всего прочего, он абсолютно не умел врать. Как-то раз, на втором курсе, профессор МакГонагалл поймала Курта ночью на лестнице, ведущей в Северную башню. В руках у него была коробка, в которой подпрыгивал и попискивал целый выводок карликовых пушистиков (четвёртый курс хотел сорвать урок прорицаний и попросил младших помочь). В ответ на вопрос директора «что вы здесь делаете, мистер Финниган?» он пролепетал: — М-мне сказали, что п-профессор Трелони знает всё о смерти и… и я хотел узнать, какой из пушистиков проживёт дольше. П-подарок п-подруге. Когда же профессор поинтересовалась, что он сделает со всеми остальными, Курт, выпучив глаза, выпалил: — Отдам Хагриду! Он всегда мечтал… — на этом месте он замялся. Все знали, что сердце лесничего принадлежит всяким жутким созданиям. Поэтому, не закончив предыдущее высказывание, мальчик выдал следующую гениальную идею: — Можно наколдовать клыки… и шерсть… зелёную… и увеличить… ну, знаете… трансфигурация! Тогда его даже не наказали. Профессор МакГонагалл раздала несчастных пушистиков девчонкам и отправила не менее несчастного Финнигана в Больничное крыло за тонизирующим зельем. А ребята со всех факультетов ещё долго подшучивали над Куртом, предлагая заполонить избушку Хагрида «зелёными клыкастиками». После того случая Джеймс вызвал друга на серьёзный разговор. — Курт! — начал он, подсаживаясь к нему на скамейку во внутреннем дворе. — М-м? — Финниган неуютно заёрзал под его пристальным взглядом. — Ты же понимаешь, что так не может продолжаться? — Если ты о той ситуации с пушистиками, то я уже извинился. И перед четвёртым курсом тоже. Ну не мог же я знать, что МакГонагалл… — Стоп, стоп, стоп. Я не об этом. Я о шутках в общем и целом. Тебе ведь это не по душе. Мне кажется, не нужно тебе в этом участвовать. Курт опустил голову и, не глядя Джеймсу в глаза, тихо сказал: — Вот как… Я знал, что рано или поздно так будет. Я всегда был обузой. От меня сплошные проблемы. Просто… Я думал, мы друзья… Поттер не мог сообразить, чего Курт так расстроился. По его расчетам тот наоборот должен от радости скакать, а он того и гляди разревётся. — Мы и есть друзья! — удивлённо подтвердил он. — Не обязательно же нам быть одинаковыми… — Погоди… Так мы продолжим общаться? — Курт с надеждой поднял глаза. — Ты что, идиот? Конечно! А ты решил, что мы от тебя избавиться хотим? — Джеймс расхохотался. Финниган тоже неуверенно улыбнулся. — А Фред? — А что Фред? — Он не против? Ну, в смысле… — Будет ли он с тобой дружить, хоть ты и не участвуешь в проделках? Курт кивнул. — А куда он денется-то? Ты не смотри, что он всё время подкалывает. Это не со зла. Такой уж он человек. На самом деле Фред добрый. А к манере общения привыкаешь. Мы с ним с пелёнок знакомы и всегда вместе вытворяли всякую ерунду. Бабушка с ума сходила. Но если там помощь нужна какая-то, Фред ни разу не подвёл. И малыши его любят, это тоже о чём-то говорит. Они понимают побольше нашего. На этой философской ноте «серьёзный разговор» был окончен. С тех пор действительно стало проще. Курт мог принимать участие в подготовке к розыгрышам. В основном, он просчитывал факторы, которые могли помешать, и придумывал, как избежать этого. Тут ему помогала его же боязнь: в голове появлялось множество «а что если…», которые он и учитывал. Так проделки Фреда и Джеймса стали изощрённее, а поймать мальчишек на месте преступления теперь было почти невозможно. К тому же, Курт обеспечивал им алиби. Когда возникала какая-то непредвиденная ситуация, вся школа знала, чьих это рук дело, но доказать вину гриффиндорских пакостников практически никогда не представлялось возможным. Зато, уж если кого-то из них ловили, наказание было невероятно строгим, причём сразу для всей троицы. Учителя будто отыгрывались за все предыдущие шутки, а заодно и за предстоящие. Следует отметить, что до серьёзного вредительства мальчишки никогда не опускались. По большей мере, они устраивали что-то весёлое и максимально непонятное. Они любили удивлять. Если розыгрыш и был направлен против кого-то конкретного, то этим кем-то оказывался либо обидчик младшекурсников и девчонок, либо мелкий вредитель, либо просто отъявленный негодяй. Инициатором таких «карательных миссий» был обычно Джеймс, обладавший обострённым чувством справедливости, что довольно редко встречается у разгильдяев. Хоть он и носил имена аж двух Мародёров, он не стал бы издеваться над человеком только потому, что тот ему не понравился. Если говорить откровенно, то от Джеймса Поттера и Сириуса Блэка он унаследовал только убийственное обаяние помноженное на чувство юмора (как следствие — популярность среди девчонок), периодически возникающее желание покрасоваться, ну и Карту Мародёров, которую он этим летом стащил из отцовского стола. Карта чаще всего находилась у Курта. Вот и сейчас он прокладывал оптимальный маршрут от кухни до гостиной Гриффиндора. У ребят была лишь одна мантия невидимка, взятая из магазина отца Фреда. Конечно, не такая крутая, как семейная мантия Поттеров, но хоть что-то. Минусы этой невидимки заключались в том, что, во-первых, заляпавшая её еда могла подпортить магические свойства мантии, и, во-вторых, она с лёгкостью поддавалась действию Манящих чар. По поводу напитков решили написать всё тому же Джорджу Уизли. Фреду повезло, что его отец в своё время тоже был шалопаем. Сливочное пиво он передаст вообще без вопросов. С огневиски чуть сложнее, но попытка — не пытка. Оставалось придумать развлечения. Ближайшие два дня обещали быть насыщенными.