Играю только пиками

Он не помнил, как давно это случилось. Мальчишку только-только начали обучать азартным играм. Его дядя Фрэд знал в них толк, имел опыт, с коим не мог не поделиться с племянником. Малыш сидел на другом конце стола, вникая. Он быстро понимал и разбирался. Его седовласому учителю, постаревшему раньше времени, не приходилось много усердствовать. У мальчишки была странная, но для людей того времени и тех мест, вполне обыденная внешность. Короткие волосы фиолетовых оттенков переливались на солнце. Пробор был не ровным. Зигзагом он проходил вдоль от челки, убранной назад маленькой заколкой. Кончики волос спутывались между собой, казались они гораздо темнее макушки. Глаза малыша блестели. Они искрились красками под цвет шевелюры. Таких же сине-сиреневых, сливающихся оттенков. Он уверенно глядел на карты, лежащие в руке, думая, какой ход сделать следующим. Что бросалось в глаза Фрэду, так это то, что мальчик был больно тощим и костлявым, хоть прокармливала семья его неплохо. То ли маленький привереда не ест, то ли болен… Дядюшка на эти мысли лишь печально покачал головой, делая свой ход. Это было только начало… *** Настоящее начало вступило в силу тогда, когда короткий паренек с зеленым рюкзаком на плече вошел в город. Маленький человечек ступил в огромную, суровую и безжалостную ко всем систему. Серые разваленные дома приветствовали унынием и старостью. Они буквально кричали о том, что все в этом страшном бренном мире не вечно — вот и они, когда-то наполненные жизнью и человеческими судьбами, сменяющимися раз за разом в их стенах; новенькие, светлые и прекрасные, сейчас пылятся в одиночестве и бедности, посреди разрушенной, словно после бомбежки, улице. Мебель в них развалилась и сгнила, словно протухший фрукт, сожранный червями. Что осталось? Отходы: опилки, деревяшки, сожженные далекими и давними пожарами, играющее пламя которых теперь помнят лишь эти же обгорелые обломки. Жалкие-жалкие постройки, сделанные руками человека, во что вы превращаетесь? В обросшие мхом груды мусора? А ведь чьи-то руки когда-то так старались сделать вас пригодными для жизни сотни и миллионов людей. Потомки Адама и Евы рождались, старели, умирали, а тогда в ваши двери стучались новые жильцы, росли бывшие дети и рожали собственных чад, которые тоже бегали и хохотали в ваших стенах. Ах, город, как ты опустел! Каким нищим и убогим стал. В тебе когда-то цвела жизнь, но она умерла, стоило вспышке света озарить все вокруг ярым взрывом. Стоило опасным газам подобраться к автомобилям, и заставить их взлететь на воздух, загореться тем же огнем, в котором сгорал ты, город. Все дети, взрослые и старики бежали. Падали камни, рушились стены, страшные звуки оглушали всех вокруг. Отбрасывали из стороны в сторону, словно играли в мяч. Черный дым поднимался в облака и закрывал небо. Кричали младенцы, бежали матери, прикрывали их за своими крепкими спинами отцы. А потом… Все исчезло. Стихли звуки. Птицы больше не пели. Тишина. Самая настоящая гробовая тишина. Пыль, поднятая нашими людскими хлопотами, копошением, ездой машин, медленно опускается. Медленно, в отношение не часов, а целых лет, а может и столетий. Кто знает, ведь Сончия сбился во времени, и застыл в нем неподвижно, словно достопримечательность былой жизни. Невидимый дым все еще мечется из стороны в сторону. Он порождает страх и смерть на территории и в округе города. Убивает все живое на своем пути, кроме мутировавшего мха, который стойко держится и продолжает расти даже там, где не вырастет сейчас ни травинки. Он поедает сырые стены, сжирает землю и дорогу, бежит стрелой вдоль улиц, оставляя след на каждом доме, вероятно, чувствуя себя победителем в несчастном детище людей. Где люди больше не живут. Но время неумолимо бежит вперед, хоть и не задевает собою Сончию. Где-то на западе вырастает, из ничего, гигантская стена, затмившая когда-то известную Китайскую. Интересно, что прячется там, за ней? Маленькие люди, которые изо всех сил пытаются сохранить свое существование и борются с теми последствиями катастрофы, которую сами и устроили в давние-давние века? И не помогли им тогда постеры, забастовки, просьбы и статьи в книгах и газетах… Они продолжали рушить все вокруг себя до тех пор, пока это не обернулось против них крахом для всего человечества, и не снизило в миллиарды их количество, почистив беднягу-Землю от её разрушителей. Жаль, не до конца… Ведь человек перестанет приносить вред своему дому только тогда, когда оставит его, исчезнет из-под его крыши. Сейчас Сончия пытается снова ожить. Это не значит, что его новые жители принялись за интенсивное строительство и реставрацию домов, зданий и многоэтажек. Это не значит даже то, что здесь вновь ездят машины, или, хотя бы, велосипеды. Тут даже не горят фонари. Теперь все вынуждены задаться вопросом: почему? А, кто его знает: стены этого города — так точно нет. Но он чувствует, что просыпается от дико долгого сна, и медленно разлепляет сонные веки. Наконец происходят изменения вокруг. Они вступили в силу. Люди, вероятно осмыслившие все произошедшее, поднявшиеся с колен, теперь станут лучше и добрее? Как бы ни так. Они все так же гнилы и злы, и ни что не преобразит их в небесных ангелов: примеров доброты. Их души по природе такие… Алчные и испорченные, мерзкие и страшные. Во все времена и все века. И им никогда не достигнуть созданных ими идеалов: богов и богинь. Но они с легкостью превзойдут любого дьявола и лишат черта работы шептать им искушения на уши и развращать. Ведь они уже итак достигли предела грешности и разврата. Ничего полезного в Сончию они еще не принесли. Построили пабы, бордели, бары и казино… Новоприбывших было мало, но они уже казались ленивы. Ведь для жизни выбирали разрушенные дома, даже не пытаясь начать ремонт. Что за глупость? Но всему этому нашлось объяснение. Первые беженцы, у которых, пока что, не находилось больших средств и ресурсов. Откуда же они бежали? Из-за стены. А зачем? Вот на этот вопрос и мог ответить прибывший мальчишка. Он начал новую жизнь. Назвал себя бунтарем, взял рюкзак, колоду карт, и бежал из поселения за безопасной стеной. Он даже дал себе новое имя, псевдоним. И ни капли не сомневался, называя себя «Пики». Любимая масть в любимой игре, в которую годы мальчишка ловко играл с дядей. Бубна, Черви, Крести — все эти карты казалось ему скучными, тусклыми, и совершенно не привлекали. Кто знает, почему. Но Пиковая Дама, связанная с древней жуткой легендой, черный пиковый король, валет, туз — загляденье для глаз мальчишки. И даже простые девятки и шестерки под черным перевернутым сердцем с подножкой, казались изящными и необыкновенными. Припали к сердцу юнца, который и сам не понимал почему. Просто понравились… Также, как черный цвет и декоративный череп, лежавший в подвале старого, нынче уже бывшего, дома. Его мало волновала трагедия, когда-то случившаяся во всем мире, и не обошедшая стороной Сончию. Она уже осталась лишь на страницах недавно выпущенных книг. Правда, выпускали их только в поселениях за стеной, в этом городе о редакции и речи быть не могло. Пики знал, что в городе его ждет не жизнь, а выживание. И он хищно облизнул губы, радуясь возможности наконец-то почувствовать адреналин в крови и окунуться в окружающую опасность. Но кто знал, что не все его ожидания оправдаются…