Taking steps is easy - standing still is hard

Звуки битой посуды и громкие крики матери отчетливо слышались даже на втором этаже, в комнате Джерарда. Парень тихо сидел в углу комнаты, рядом с корзиной с грязным бельем, и нервно дергался, когда в очередной раз слышал звонкий звук удара. Родители ругались уже не первый день и даже не первую неделю. Уже несколько месяцев они умело выносят друг другу мозги, умудряясь найти повод для ссор в любой мелочи, будь то вовремя не выключенный телевизор или оставленная на журнальном столике грязная кружка из-под кофе. Мать Джерарда всегда была вспыльчивой женщиной, что вполне объяснялось ее непростым детством, в котором она была вынуждена заботиться о себе и еще трех своих сестрах сама, но ведь это не дает ей право срываться на своих близких теперь? Отец Джерарда же был на удивление очень спокойным, как удав, он никогда первым не начинал ругаться или выяснять отношения, стараясь как можно быстрее забыть обо всех проблемах, просто уходя в свой тихий кабинет. Но в последние месяцы и его нервишки стали совсем ни к черту. Постоянные проблемы на работе, плохие отношения с начальником – все это действовало на мужчину крайне негативно, и спустя какое-то время он стал срывать свою злость на жене, иногда ударяя ее, но не сильно, все-таки, он ее любил. Но механизм уже запущен – лев выскочил на свободу, и теперь каждодневные ссоры из-за вспыльчивости матери Джерарда заканчивались звонкими ударами по ее бледному лицу. - Тебе не место в этом доме, сукин ты сын! Это сейчас ты поднимаешь руку на меня, а завтра уже будешь избивать наших детей! – кричала Донна, и ее голос дрожал и срывался одновременно. Если бы Джерард сейчас был внизу, рядом с родителями, он мог бы увидеть, как крупные слезы скатываются по морщинистому лицу его матери, как дрожит ее рука, в которой она держит нож. А еще он бы увидел отца, который из последних сил пытается больше не кричать, он испугано поглядывает на нож в руке своей супруги и делает шумный выдох. Его руки тоже дрожат. Но, как, скажите, они смогли допустить такое? Неужели они не понимают, насколько плачевно их положение? Почему нельзя просто остановить эту вражду друг с другом? – Джерард никак не мог понять этого. И, сидя в своей комнате, каждый вечер он выслушивал громкие крики, боясь даже выйти наружу, ведь кто знает, что еще выкинет его обезумевший папочка, и не вонзится ли нож его любимой мамы прямо ему в сердце? Спустя какое-то время шум внизу прекратился, и Джерард вздохнул с облегчением. Он встал с холодного пола и вытер слезы со своего покрасневшего лица. Сейчас он пойдет в ванную и умоется, затем спустится вниз, где будет сидеть его уставшая мама, в одиночку выпивая таблетку успокоительного, ведь отец уже ушел, негромко захлопнув за собой дверь, неизвестно, когда теперь вернется. Так было всегда, и каждый раз, не проронив ни слова, Джерард наливал своей матери стакан воды, целовал ее в лоб и уходил к себе в комнату. Его мать, наверное, думала, что он ложится спать, но после такого он не мог уснуть еще долгое время, поэтому он рисовал. Он рисовал комиксы, можно сказать, изливал свою душу на бумагу, рассказывал свою собственную историю, разукрашивая ее темными красками, как он всегда это делал. Вот он рисует человека. Маленький, зажавшийся черный комочек, который едва ли похож на настоящего человека. Это – он сам, Джерард. Такой, каким он видит себя на фоне окружающего мира, на фоне ругающихся родителей, которых он рисует на следующей странице – два дерущихся злодея. В руках одного из них – лазерный меч, которым он почти отсек голову своего противника, но второй ловко ускользает от нападения и сам вступает в атаку. Маленький черный человечек все так же неподвижен, но вот он слышит звук ударов, и понимает, что ждать больше нельзя. Он встает на свои маленькие тоненькие ножки, а в его руках оказывается огромный световой меч. Он твердой походкой идет к тем двум злодеям, намереваясь уничтожить их обоих… Джерард аккуратно выводит последние штрихи на своем рисунке – маленький черный человечек пронзает своим мечом обоих злодеев сразу, и они замертво падают на грязную землю, так и не одолев друг друга. Джерард отложил карандаш. Он посмотрел на проделанную им работу, на то, над чем он трудился эти несколько часов, мучаясь от бессонницы. Он провел пальцами по последнему изображению в его мини-комиксе, и прошептал: - Так больше не может продолжаться…

***

Солнце настойчиво пробирается в комнату сквозь темные занавески, но комната все еще находится в полумраке, и Джерард даже не ощущает на себе солнечных лучей. Он лежит в своей кровати, свернувшись калачиком к стенке и поджав под себя колени. Он снова плакал этой ночью, снова прокручивал в голове недавнюю ссору родителей. Ну почему жизнь этого парня не может быть такой же обычной, как жизни многих других людей? Наверное, потому что жизни подростков вообще не могут быть обычными. Джерард прекрасно понимал, что он не один такой, что многие его одноклассники переживают сейчас то же самое, ведь родители в последнее время словно разучились быть людьми, постоянно срываясь на своих семьях. И он понимал это, но никак не мог смириться, так, как это сделали другие. Например, он знал одного парня по имени Фрэнк Айеро, чей дом находился прямо напротив его собственного, и иногда ребята даже пересекались взглядами, когда выходили из дома в школу. Фрэнк учится в той же школе, что и Джерард, но в другом классе, из-за чего парни и не общаются. Но все, в том числе и Джерард, знают, какие страшные вещи происходят в семье Айеро. Говорят, после того, как умерла мать Фрэнка, а это было уже около пяти лет назад, отец мальчика стал приводить домой чужих женщин. Поначалу они не задерживались надолго, оставаясь лишь на короткие ночи, но затем стали появляться на более длительный срок, скажем, месяц. И мистер Айеро заставлял сына называть каждую его новую пассию – мамой. Какого же было Фрэнку терпеть все это? Он очень скучал по маме, ночами рыдая в подушку, хотя внешне сохранял спокойствие, и молча выполнял приказы отца. Но когда однажды его отец вернулся домой пьяный, в компании двух новых девушек, Фрэнк не выдержал и высказал отцу все. - Какого черта ты приводишь к нам в дом этих…этих… - он не знал, как выразиться лучше, злость накрыла парня с головой и хотелось разбить что-нибудь ценное, чтобы причинить отцу как можно больше боли. Хотя мужчине было ровным счетом все равно. Он просто стоял и с усмешкой на своих и без того кривых губах, наслаждался истерикой своего совсем еще юного сына. - Как ты можешь так поступать…с мамой?! – кричал Фрэнк, и вот уже по его щекам катились слезы. - Заткнись, щенок! - отрезал отец. - Но, как же мама?! Ты никогда не любил ее? Какого хрена ты спишь с какими-то шлюхами?! – Громкий звук пощечины эхом отозвался в полупустой комнате, и голова Фрэнка загудела, на какое-то время ему показалось, что он оглох, а затем в глазах помутнело, он стал терять сознание – так сильно отец ударил собственного сына. Джерард знал все эти истории, как и каждый в школе, и он совсем не хотел, чтобы и про него говорили что-то подобное. Так же Джерард знал, что иногда Фрэнк не ночует дома. Ему просто невыносимо находиться там в то время, пока его отец развлекается с очередной проституткой. И Джерард знал, что иногда Фрэнк пробирается на их территорию и ночует в их домике на дереве, который был построен еще очень давно, когда Джерард и Майки были еще совсем детьми. Он знал и не смел его тревожить. Кстати о Майки. Дверь в комнату Джерарда распахнулась, с громким звуком ударившись о стену. Парень в кровати начал ворочаться и что-то неразборчиво бормотать, в то время, как его старший брат пытался отыскать что-то в шкафу. - Опять всю ночь прорыдал? Смирись и забей на это дерьмо, - безразличным тоном сказал Майки, вытаскивая из-под завалов одежды какую-то помятую майку. - Не говори так, будто тебе все равно, - тихо сказал Джерард, на что старший лишь ухмыльнулся. - Но мне действительно плевать. И вообще, какого меня должно ебать, что они там опять не поделили? Мне насрать. Будет легче, когда и ты смиришься. - Думаешь, с этим легко смириться? Иногда мне кажется, что ты вообще не человек… - Ага, я робот, братец. Бесчувственная железяка. А вообще, вставай давай и иди умойся, выглядишь хреново. Джерард не хотел спорить с братом, тем более, что в какой-то мере он был прав, ведь действительно, было бы легче, если бы Джерард просто смирился с тем, что его родители конченые отморозки, которым на собственных детей плевать с высокой колокольни. Их волнуют только каждодневные разборки и больше ничего. Но с другой стороны, ведь это не так просто – взять и закрыть глаза на то, как медленно изживают друг друга его собственные мама и папа. Решив больше пока не думать на эту тему, Джерард пошел в ванную, чтобы принять душ, смыть с себя остатки сна и вчерашнего вечера. Парень оглядел себя в зеркало – уставший видок, как и сказал Майки. Чёрные волосы, спутанные и торчащие в разные стороны, уже похожи больше на гнездо какой-нибудь птицы, чем на нормальные волосы. Джерард провел рукой по лицу, затем провел кончиком пальца по покрасневшему пятну на его щеке. Мама не знала, но иногда отец бил и своих детей – Джерарда и Майки, правда старший умел давать отпор, иногда оставив и на теле отца пару синяков, а вот Джерард не мог ничего поделать. Мысли о родителях, а также, почему-то и о его соседе – Фрэнке, не оставляли его. Парень думал о том, что, возможно, скоро в его семье все настолько будет плохо, что и ему придется ночевать на улице или в доме на дереве. Остается только надеяться, что этого никогда не произойдет, и родители не решат подать на развод и разделить детей поровну. Тогда Джерард просто не выдержит.