Taking steps is easy - standing still is hard

Лучи утреннего солнца освещали комнату Джерарда, заставляя парней щуриться и зарываться под одеяло. Фрэнк первым скинул ноги с кровати, но касаясь холодного пола, снова засунул их под одеяло. - Нет, не пойду, - просопел он, снова удобно устраиваясь в постели рядом с Джерардом. От всей этой возни проснулся и сам Джерард. Оглядевшись по сторонам и обнаружив сбоку сопящего паренька, он не сразу понял, в чем дело. И лишь спустя несколько секунд до него, наконец, дошло кто это и почему этот «кто-то» спит в его кровати. Джерард задержал взгляд на умиротворенном лице Фрэнка, который похоже, снова уснул. Он выглядел, как маленький ребенок и это делало его слишком милым и таким беззащитным. Его длинные реснички слегка подрагивали, когда в глаза случайно попадал солнечный лучик, и Джерард улыбнулся этой картине, почему-то подумал, что это самое радостное утро за последние несколько месяцев. Он мог и дальше лежать так, разглядывая своего соседа и думая про себя, что он очаровательно красив, и что если бы у него было больше времени, он бы нарисовал портрет Фрэнка и повесил у себя над кроватью, чтобы и каждое последующее утро встречать с улыбкой. Но что-то настораживало парня. Джерард прислушался. Весь дом был погружен в тишину, создавалось ощущение раннего утра, когда еще абсолютно все спят, и никто не ругается. Но на часах было уже почти 12 часов дня, и поэтому тишина казалась какой-то ненормальной, такой, какая бывает только тогда, когда случается что-то плохое. Джерард резко соскочил с кровати, по пути хватая со стула джинсы и футболку. Он со всех ног понесся вниз, на кухню, где почему-то никого не оказалось. Лишь пустые тарелки и недопитый кофе… тут что-то не так. В голове Джерарда пульсировала лишь одна мысль: «что-то случилось, что-то точно случилось!», и это было словно какое-то дурацкое предчувствие, и совсем не нравилось парню. Он поднялся в комнату родителей, и резко распахнув дверь, увидел такую картину: его отец сидит на кровати, сильно ссутулившись, скрыв лицо в ладонях. Он едва слышно всхлипывает, и его голос, когда он шепчет что-то непонятное, дрожит. «Что-то точно случилось». - Пап? – тихо зовет Джерард, неловко переминаясь с ноги на ногу, боясь подойти поближе. - Отец, - повторяет он, - что произошло? Где мама? На этих словах мужчина резко поднимает голову и представляет свои заплаканные красные глаза сыну. - Она…она… - выдыхает он, явно не в силах договорить. Но Джерарду было важно знать, что с ней. - Пап, что с мамой?! – уже почти на грани истерики кричит парень, чем заставляет отца начать вытирать слезы с удвоенной силой. - Она…у нее…сердечный приступ…врачи не смогли…прости меня, Джерард…прости… Шепот отца заставил сотням тысячам мурашкам пробежаться по телу Джерарда. Он стоял около двери и не мог поверить своим ушам. Что значит «сердечный приступ»? Что значит «врачи не смогли»?! – Джерард шумно вдыхал и выдыхал воздух, постепенно становясь словно ватным. Все его тело становилось мягким, как желе или как тесто, он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, и даже открыть рот получилось с трудом. - Она умерла?.. – спросил он, и в его голосе все еще отчетливо слышалась надежда. «Только бы не умерла, только не это», - думал Джерард, и повторял это у себя в голове словно мантру. Но видимо, ему было не суждено услышать добрых вестей от отца, потому как он лишь молча кивнул головой. Джерард больше не смог сделать вдох. Он вернулся в свою комнату, весь в слезах и на грани истерики. Фрэнк, который все это время просто ждал возвращения парня, сильно перепугался. Он не мог понять, что случилось, но не посмел спросить об этом Джерарда, лишь позволяя ему уткнуться в свое плечо, предоставляя так необходимую сейчас парню, поддержку.

***

Прошел уже целый месяц с тех пор, как братья Уэй лишились своей матери. «Донна была на взводе, ее сердце просто не выдержало очередной ссоры», - так сказали Джерарду в больнице. И Джерард не мог перестать винить в смерти матери отца. Да, он винил именно его, ведь никто другой больше не принимал участия в каждодневных ссорах, никто больше не ударял его любимую мамочку по лицу в порыве гнева, никто не называл ее «бесполезной подстилкой». И хотя Джерард прекрасно знал, что его мама тоже была далеко не святой – он все равно винил отца. Потому что он остался жить, а мама – нет. И хоть это было и глупо, но Джерард вынашивал в себе план мести. Каждый день вырисовывая картинки того, как поступит с отцом, когда у него представится эта возможность. Он действительно помешался на этом, и ему уже было плевать на все остальное. Но не на Фрэнка. С тех пор, как Джерард позволил Фрэнку остаться у себя, парни виделись почти ежедневно, хоть Фрэнк и не жил больше в доме на дереве Уэя – он вернулся домой. Но даже его долгое отсутствие не отразилось на его отце, и он по-прежнему приводил в дом женщин, а Фрэнка почти не замечал. И в то время, когда Джерард вынашивал план мести своему отцу, Фрэнк думал о том, как изгадить жизнь собственному папаше. Они часто собирались вместе – Фрэнк и Джерард, чтобы поделиться новыми идеями и планами на этот счет, и каждый раз еще подолгу оставались вместе, просто наслаждаясь обществом друг друга. Фрэнк знал, что его, теперь уже друг, нуждается в поддержке, и бескорыстно предоставлял её ему, подолгу задерживаясь в его доме, делясь разными новостями и разговаривая о каких-то мелочах вроде последних сплетен в школе и все такое. - Расскажи мне о своем отце, Фрэнки, - спросил однажды Джерард, когда они сидели у него в комнате и рисовали. Он учил парня правильно держать в руках карандаш, чтобы тот не вываливался у него из рук при попытке нарисовать что-нибудь посложнее геометрических фигур. - Что именно? - Ну, не знаю. Например, почему он тебя так ненавидит? Ты ведь из-за него постоянно сбегаешь из дома? Джерард знал, что Фрэнку может быть тяжело рассказывать об этом, но так же он знал, что ему просто необходимо этим с кем-нибудь поделиться. - Он был нормальным. До того как мама…умерла. И мы хорошо жили, и я помню, он всегда любил ее. Но после ее смерти, похорон, он стал словно другим человеком. Словно однажды с кладбища к нам домой вернулся не мой отец, а кто-то чужой, кто-то, кому стало пофиг на меня и на память о маме. Он практически сразу запил, хотя это был лишь короткий этап – потом начались вечно сменяющиеся подружки – в основном девушки из стип-бара, куда он зачастил. Я пытался помочь ему, уговаривал бросить эту жизнь и заняться чем-нибудь, да хотя бы охотой! Раньше отец любил это дело, но теперь… Фрэнк замолчал, внимательно вглядываясь в свое отражение в зеркале, висящем прямо перед ним. Он и сам толком не знал, за что отец так его ненавидит. Возможно, это потому что он так похож на свою мать?.. - Хэй, Фрэнки, если тебе станет легче, мой отец – то еще дерьмо, - Джерард положил свою ладонь на плечо Фрэнка, слегка сжимая для уверенности. Фрэнк едва заметно улыбнулся уголками губ, благодарно кладя свою руку поверх руки Джерарда и тоже сжимая. Этот жест мог показаться абсолютно ничего не значащим, но на самом деле, был самым ценным, что у них осталось.

***

Школьные будни помогали отвлечься, и жизнь Джерарда постепенно снова начала входить в привычное русло. Правда он уже не так старательно учился в школе, все чаще прогуливая уроки, ссылая на головную боль или просто плохое самочувствие, и учителя не смели его задерживать, потому что прекрасно знали, какое горе переживает их ученик. Парень часто просто гулял по городу, бродил по заброшенным стройкам, иногда один, а иногда в компании Фрэнка, который вообще не ходил в школу уже около месяца. Он говорил, что она ему все равно не понадобиться, что все важные события все равно происходят за стенами учебного заведения, что жизнь – проходит как раз таки мимо школьной скамьи. И так, они очень много времени проводили вместе, все больше сближаясь, теперь они уже считали друг друга даже не друзьями, а кем-то вроде родственных душ. И Фрэнк часто называл Джерарда своей второй половинкой, не в смысле, как пара, хотя, может, Фрэнку немного этого и хотелось, а на каком-то более высоком, духовном уровне. После прогулок с Фрэнком Джерард возвращался домой и готовил ужин. Теперь это было его обязанностью, впрочем, он фактически делал это только для себя. Отец часто не появлялся дома, проводя почти все свободное от работы время в каких-нибудь барах или дешевых забегаловках, напиваясь от горя, потому что как ни крути – он любил свою жену, и для него ее смерть тоже стала потерей. Тем временем Майки тоже перестал проводить время с семьей, хотя от семьи тут уже почти ничего не осталось. Он был уже достаточно взрослым, поэтому мог иногда не ночевать дома, оставаясь с ночевкой у друзей, объясняя это тем, что не может находиться в одном доме с человеком, фактически убившим его мать. Да, он тоже винил во всем отца. А еще немного себя, ведь он ни разу не вступился за нее, когда отец уже начинал распускать руки. Ему не было все равно, но ему было слишком больно, чтобы просто находиться с родителями рядом во время их ссор. Мало кто знал, но чтобы уснуть, Майкл часто выпивал снотворное, ведь на самом деле он был еще слабее своего младшего брата.

***

- Когда-нибудь, я сбегу из этого дурацкого места. Здесь все пропахло дерьмом и воняет, - сказал Фрэнк, затягиваясь и передавая сигарету Джерарду. Сегодня они были дома у Айеро, они курили и разговаривали, лежа на кровати, как они привыкли делать это вдвоем. - Ты прав. Я бы тоже уехал отсюда, - пробормотал Джерард, грустно вздохнув. Парни прогуливали школу уже целую неделю, но обоих это мало волновало, хотя раньше Джерард бы не посмел допустить такого, но в последнее время все вокруг стало каким-то не важным. Гораздо важнее было просто лежать на кровати и смотреть в потолок, а иногда – друг на друга. Джерард все чаще стал замечать, что смотреть на Фрэнка ему нравится больше чем на потолок. Они разговаривали и смеялись, и только в такие моменты чувствовали себя по-настоящему живыми и нужными. Только когда они были вдвоем, они чувствовали себя лучше, потому что в остальное время их жизни напоминали какой-то ад. Отец Джерарда стал пить и теперь доставал обоих сыновей своими выходками, ведь у него больше не было жены, которую можно ударить, когда вздумается, или наорать, если уж очень хочется. Да и отец Фрэнка по-прежнему оставался высокосортным мудаком. - Джи, а, как на счет уехать со мной далеко и надолго? – спросил Фрэнк, снова затягиваясь. В его глазах плясали огоньки, и это значило, что он что-то задумал. - Что? О чем ты? - Ну, я тут подумал, раз ты совсем не против свалить отсюда, то почему бы нам не сделать это, ну, вместе? Вдвоем будет веселей, - Фрэнк шутливо ткнул парня в бок, отчего тот завизжал почти как девчонка. Его звонкий смех вскоре заполнил комнату, когда Фрэнк, сообразив, где находится чувствительное место Джи, принялся безжалостно щекотать его. - Ну, хватит-хватит! – умолял Джерард, всеми силами стараясь оттолкнуть парня от себя, но у него не хватало сил, чтобы сделать это, и вскоре он оказался полностью придавленным Фрэнком к кровати. Айеро прекратил щекотку, все еще оставаясь в положении «сверху» над Джерардом. Ему нравилось играть с огнем – он не знал, что будет, если он вдруг решит сделать какую-нибудь глупость, например, поцеловать Джерарда в щеку. А если в губы? Ему нравилось рисковать, тем более, что как ни крути, губы парня так и манили, и хотя Фрэнк понимал, что это не правильно, он надеялся, что возможно, Джерард чувствует что-то похожее рядом с ним. - Ладно, отпускаю, - Фрэнк слез с парня и удобней устроился на кровати, подложив под голову подушки. Достав очередную сигарету, он закурил. В последнее время с ним творится что-то странное, что-то, что другие бы люди не медля, назвали бы влюбленностью. Но Фрэнк долго не мог принять это новое для него чувство, потому что не нормально было испытывать его к человеку одного с ним пола. Каждую ночь парень прокручивал у себя в голове то, как и когда он умудрился влюбиться в своего соседа? Он совершенно не помнил, когда вдруг осознал, что Джерард ему симпатичен, словно это было понятно с самого начала, когда они только познакомились, словно так и должно было быть. Хорошо это или плохо, но подобные мысли теперь занимали голову Айеро постоянно, позволяя забыть об отце и всём остальном мире вокруг. - Ну, так что, согласен? - Думаю, можно рискнуть.