Безумные каникулы с Ноем

Тики удивленно уставился на высокого мужчину с гордым лицом. Его высокий лоб и острые скулы вкупе с широко посаженными голубого цвета глазами подчёркивал благородство, свойственное аристократам. Его волосы светло-русого цвета были подвязаны в высокий «конский хвост» на голове и достигали пояса, а чёлка тщательно зализана назад. Кожа его казалась неестественно белого цвета, в темноте лесного духа можно было принять за приведение. Его крепкая широкая грудь была зарыта доспехами коричневого цвета, что были сделаны из очень прочной кожи какого-то животного. Доспехи также покрывали мощные длинные ноги, для колен использовался какой-то другой, более прочный, материал, а стопы были обуты в узкие туфли с длинными носами. Завершал картину одеяния воина длинный плащ, сшитый из листьев деревьев и изящный лук белого цвета с острыми стрелами, что хранились в коричневом колчане за его спиной. Мужчина изучающим взглядом окинул пленника, подробно рассмотрев его тёмные кудрявые волосы, что достигали лопаток, хищные черты лица, золотистые глаза и чёрные стигмы на лбу. Особое внимание воин уделил изучением шрамов, что мелкой россыпью покрывали его тело, больше всего его заинтересовал шрам, горизонтально пересекавший загорелую грудь. Ноги и руки он окинул быстрым взглядом, не выражающим интерес. Закончив осмотр, мужчина произнёс что-то на непонятном португальцу языке, что звучал очень необычно. Микк непонимающе посмотрел на него, после чего произнёс: — O que você disse? Eu não entendo você.* Эльф, принадлежащий одной из разновидностей расы Альву, задумчиво посмотрел на пленника, его слова тоже были ему непонятны. Ещё раз внимательно оглядев мужчину, привязанного к дереву, он кое-что решил. Натянув тетиву и наставив стрелу на южанина, эльф сначала показал кончиком стрелы на Ноя, а после на лес, выжидающе смотря на пленника. Тики, поняв, что ему предлагают идти вперёд, согласился, кивнув. Лучник, развязав незваного гостя, наставил на него стрелы, чтобы тот не сбежал, как птичка, увидевшая приоткрытую дверь в её золотую клетку. Тики не был дураком, поэтому, отправив свою Ноевскую гордость спать, пошёл вперёд, ощущая лёгкую опасность. Лёгкой она было от того, что Микк интуитивно чувствовал, что гордый сын лесов не тронет его, человек зачем-то был нужен альву, а значит, стоит подчиниться судьбе и идти вперёд. Лиственный лес был очень светлым, даже несмотря на то, что состоял преимущественно из таких гигантов как клён и ясень, что тянулись ввысь, превращаясь в титанов. Кое-где росли тонкие берёзки и ивы, растущие отдельно друг от друга. Тонущие в тёплом солнечном цвете, они выглядели как принцессы, стыдливо прикрывающие ветвями свой тонкий и величественный стан. Трава здесь, в лесу, была высокой, светло-зелёной, радующей глаз. Среди травянистых полей и тёмных деревянных столбов росли молодые хрупкие цветы, яркими пятнышками раскрашивающие бесконечную зелень. Дорога была на удивление лёгкой, эльф вёл его по узким звериным тропинкам, где мягкая трава была примята к земле под тяжестью лап и копыт. Камней здесь почти не было, лес располагался в долине, стелющейся сотнями, а может и тысячами, лье к востоку. Где-то недалеко журчала маленькая речушка, что больше напоминала ручей, несущийся по оврагу, вымытому водой много лет назад. На кустах с алыми ягодами сидели птицы, весело клюя их, совершенно не смущаясь путников. Лесные эльфы были на удивление добрым народом, что умел жить в гармонии с природой, поэтому у их поселений часто обитало множество птиц и животных, которые чувствовали себя в безопасности, за исключением хитрых лис, злых волков и куниц. Это же относилось и к ястребу, что любил таскать белок и мышей, а иногда и новорождённых детёнышей крупных четвероногих. Проходя мимо соловья, Тики с удивлением для себя заметил, что эльф слегка склонил голову в сторону птицы, а соловей, взмахнув крылом, запел свою весёлую трель, будто они с жителем леса были давними друзьями. Берёзки стали попадаться всё реже, а в воздухе повис сладостный аромат акации, чьи розовые бутоны слегка покачивались от ветра. Было хорошо и спокойно. По мере продвижения вглубь леса, всё чаще стали встречаться дубы и хвойные деревья, поросшие мхом. В воздухе появился запах сырости, хорошо ощущался запах грибов. Трава здесь была намного ниже, чем в лиственном лесу, равнина слегка приподнималась, и на возвышенностях росли древние ели-великаны, на ветвях которых весело чирикали птички, выклёвывая из шишек вкусные семечки. Где-то вдалеке, среди могучих дубов, бродил олень с мощными ветвистыми рогами, ведя за собой нескольких олених с детёнышами. Приглядевшись, Тики увидел, что возле оленя стоит человек, чью одежду зелёного цвета не удавалось разглядеть, но даже издалека португалец понимал, что это эльф. Лесной народ всё чаще стал попадаться на глаза пленнику. Это были изящные хрупкие существа невысокого роста с бледной кожей. Их волосы чаще были русыми, но встречались и обладатели тёмных волос. Эльфы не были ни худыми, ни полными, многие из них обладали сильными руками и ногами. Бороду эти существа не носили, а волосы у большинства достигали поясницы. Свои роскошные локоны они заплетали в хвосты, косы, создавали различные причёски, вплетая туда яркие перья диких птиц. Вся их одежда выглядела лёгкой и говорила об утончённом вкусе этих загадочных существ. Эльфийки любили носить различные украшения из драгоценных камней на шее и руках, а на голову надевали венки, сделанные из красивых цветов. Лучник и пленник вошли в деревню эльфов, которую этот народ не покидал уже несколько столетий. Деревня представляла из себя дома, построенные на деревьях, какие часто строят в детстве деревенские мальчишки, устраивая форт. Дома эльфов имели круглую форму, от крепкого ствола дерева шли длинные балки, на которых держался пол жилища. Тонкие глиняные стены были оплетены тростником, что перевязывал это сооружение. В стенах имелось большое количеств маленьких арочных окон, что аккуратно выстраивались в один ряд. Соломенная крыша ложилась на потолочные балки и для надёжности скреплялась тростником, привязывающим крышу к стволу. В центре поселения Альву стоял огромный старый дуб. Его ствол был настолько толстым, что для того чтобы его охватить, понадобилось бы два десятка крепких высоких мужчин. Ветви его располагались высоко, полностью закрывая собой синий кусочек ясного неба. Дом, что располагался на этих ветвях, был такой же формы, что и остальные, только в этом могло поместиться чуть больше сотни лесных жителей. Лучник подошёл к двум стражам, что стояли возле массивных корней лесного гиганта, гордо неся караул. Они были одеты в жилет-доспехи из шкуры животного, зелёные штаны из плотного материала и туфли, изготовленные из коры берёзы. Переговорив с лучником, стражник неуверенно кивнул, после чего позвал кого-то. Через пару минут к ним подбежал молодой эльф на две головы ниже Микка. Юноша с белой кожей и волосами цвета пшеницы заинтересованно поглядел на чужака, его серые глаза при этом блестели. Эльф был одет в зелёную жилетку, чёрные бриджи и неизменные туфли. Его волосы достигали лопаток и были связаны в обычный хвостик, из которого торчало красного цвета перо. За поясом торчала флейта и странные мешочки размером с детскую ладошку. Переговорив со стражем, эльф, поклонившись старшему, исчез куда-то и через некоторое время вернулся с мужчиной, чьи заплетенные в косу серебряные волосы достигали колен. Лицо эльфа выглядело как лицо сорокалетнего мужчины, его зелёные глаза излучали мудрость и спокойствие. Вместо жилетки, рубашки или плаща, стан его был облачён в длинную рясу тёмно-синего цвета. На груди сияли драгоценные камни, а на голове венок из бузины. В руках старший эльф держал красиво изогнутый посох, сделанный из молодой дикой яблони. — Кто ты, чужак? — произнёс эльф, подойдя к Ною, который онемел от удивления. Микк бы даже не подумал, что кто-то из жителей леса знает английский язык, на котором был задан вопрос, хоть и с сильным акцентом. — Я — путник, что случайно попал в Ваши леса, — ответил португалец, глядя в зелёные глаза альвы. — Был ли ты один? — строгим голосом спросил он. — Нет, со мной был юноша, мы шли вдвоём. Его легко узнать: он чуть ниже меня, у него седые волосы, а на лице огромный шрам. Эльф кивнул, после чего, сказав что-то кучке заинтересованных происходящим собратьев, показал на южанина. Эльфы одобрительно закивали, а мужчина с серебряными волосами произнёс: — Симаэль отведёт тебя к твоему другу. Лучник, что привёл его сюда, поклонился старейшине, после чего слегка толкнул Микка в плечо, жестом говоря идти за ним. Они вернулись немного назад, в то место, где одна тропинка расходилась в три стороны. Симаэль свернул налево, взяв человека за руку, видимо уже не опасаясь, что тот может сбежать. Тропа вела к возвышенным горам долины эльфов. Здесь домики строились на земле и выглядели не как жилища, а скорее, как склады, где хранили различную утварь. Они подошли к одному из складов, что стоял на каменном фундаменте основания гор. Альва открыл дверь одного из складов, запуская португальца внутрь. Тики осторожно шагал по деревянному полу, стараясь не обо что не зацепиться. Помещение плохо освещалось, поэтому не упасть было довольно сложно. Как только португалец достаточно прошёл вглубь склада, дверь за ним закрылась. — Здесь темно, как в могиле, — недовольно произнёс португалец, пытаясь привыкнуть к темноте. — Никогда не думал каково в могиле, — отозвался подросток. — Малыш? Ты тоже тут? — удивлённо произнёс мужчина, всматриваясь в темноту. Увидев движение, португалец подошёл к силуэту, едва уловив отблеск серых глаз. — Ага, меня нашли два эльфа и привели сюда. Точнее, они привели меня к старшему эльфу. Ты, наверное, тоже от него, да? Часы у них. — Ты отдал часы? — возмущённо произнёс португалец. — Они сами взяли, — ответил подросток, — Ты где очнулся-то? — Не знаю, в лесу. И какого чёрта нас сюда занесло? — зло произнёс южанин. — Не знаю. Нас с тобой скоро поведут к королю, может быть удастся упросить отдать нам часы. Тики хотел что-то сказать, но за дверью раздался лёгкий шорох. Шорох стал громче и дверь на пару секунд открылась, освещая помещения дневным светом. В комнату проскользнул эльф с красным перышком в волосах, который разговаривал со стражей и позвал старшего Альву. В руках юного существа была горящая жёлтая свеча, маленький огонёк которой тускло освещал пространство, кидая на бледную кожу блики, что придавали ей желтоватый оттенок. — Тихо! — произнёс эльф, прикладывая палец к губам, — Не шуметь, а то Симаэль меня увидеть. Аллен и Тики удивлённо переглянулись, эльф говорил неправильно, с точки зрения грамматики, но понятно. Главное, что он знал их язык. Оглядевшись, юноша произнёс: — Моё имя — Амавер. На вашем языке это значить Прекрасный мир. Грубый язык, некрасивый, у вас, люди. — Не все языки красивы, но мой уж точно красивее того, на которым ты с нами общаешься. Мой язык красивее этого. — Как же! — недоверчиво произнёс Амавер, — И как моё имя звучать на твой языке, человек? — «Belo mundo», — протяжно произнёс кудрявый мужчина. — Неплохо, но Авамер звучать много красиво! Португалец фыркнул, что за странное существо этот эльф. Когда-то он слышал, что эльфы любят красивые вещи, слова, всё, что может казаться красивым или необыкновенным, начиная от вещей и музыки, и заканчивая живыми существами. — Зачем ты пришёл сюда? — поинтересовался Аллен. Почему-то Альву странно приняли его. — Смотреть на чужаков. А вы зачем есть тут? Вы — воины? — Нет, мы путешественники и заблудились. — Ха! Человек и полукровка гулять по лесу Корэсея. Ложь. — Если мы войны, то почему безоружны? И почему ты назвал меня полукровкой, — недовольным голосом произнёс Уолкер. — А разве ты не сын человек и эльф племени Симсэль? Ты похож на них. — Я человек, — произнёс Аллен, удивлённый, что его приписали к сидам. Авамер удивлённо вглядывался в лицо чужака, вспоминая как выглядят горные эльфы, за сына которых их племя приняло чужака. — Правда человек, — произнёс альву, приглаживая свои волосы. — Откуда ты знаешь наш язык? — как бы между прочим заметил португалец. Эльфы не выглядели слишком гостеприимными, что не мешало им быть довольно терпеливыми и спокойными. Возможно, сиды, что славились своим слишком грозным для эльфа нравом, пустили бы в чужаков стрелу, не расспрашивая у них кто они такие. Да и выглядело племя Корэсея мирным. — Я сын Старшего. Старший торговать с людьми, часто говорить на ваш язык. — То был твой отец? — удивлённо произнёс Тики, отец и сын были не похожи друг на друга. — Его имя — Корланмах. На вашем языке — Легендарный сын мага. Позже вы встретить его и наш король. Имя его говорить я не могу, оно свято для эльфа. Вы делать его грязный, если сказать. — Зачем нам его видеть? — Вы чужаки, вас показать королю надо. Он сказать, что с вами делать. Путешественники переглянулись, им не нравились эти слова. К эльфам они попадать уж точно не хотели, но судьба-злодейка, решила, что желания не только простого смертного, но и дитя Ноя, что вместе со своей семьёй грозиться скинуть мир в бездну, не стоит её персоны. Да, у судьбы великолепный юмор, лишь она может насмехаться над сильными мира сего, воздвигать и губить богов. За дверью послышались шаги и Авамер поспешно задул свечу. В комнату вошёл Симаэль, пару секунд внимательно вглядываясь в темноту, после чего сказал что-то на эльфийском, назвав имя сына Старейшины. С грустным тяжёлым вздохом молодой эльф вылез из своего укрытия, отчитываясь перед воином. Симаэль выглядел как суровый отец, что объясняет своему недальновидному чаду о том, что делать можно, а чего нельзя, и почему это именно так и никак иначе. Юный Альва смущённо опустил голову, затем сказал что-то, показывая на Тики и хихикая. Симаэль отрицательно покачал головой, а Авамер продолжал что-то хныкать, упрашивая уступить. После недолгого нытья младшего эльфа, лучник стянул с себя зелёный плащ и кинул его к ногам португальца, выходя из кладовой. — Одеть это на себя, чужак. Или мужья красавиц будут негодовать, — с этими словами он вышел, оставив странников одних. Тики, пожав плечами, натянул на себя зелёный плащ, который оказался на удивление тёплым, из-за чего быстро слетел на пол. В складах было жарко, маленькие окна под самым потолком пропускали незначительное количество свежего воздуха, а лёгкий ветерок и вовсе не ощущался. Должно быть, в мешках, на которых сидели путешественники, находились растения или семена, что любили жару. — Думаешь, они вернут нам часы? — Неуверенным голосом произнёс подросток. — Quem sabe**, — отозвался португалец, устало зевая. Аллен промолчал. Подвинув к себе свою сумку, он предложил южанину «белых груш», которые собрал еще у входа в пещеру. Удивительные вкусные плоды невероятно понравились парню, и он с радостью вгрызался в жёсткую белую сахарную шкуру, под которой находилась сытная фиолетовая мякоть. Почему-то Микк упорно отказывался есть эту вкуснятину, впрочем, не сильно-то Уолкер жалел об этом. Тики выглядел сильно уставшим, тени от плохого сна и питания начали залегать под глазами, а тело сковывала сонливость и вялость. Положив под голову руку, усталый португалец уснул на полу, накрывшись эльфийским плащом. Ему снова снилась Роад, девочка мило болтала с ним, рассказывая про то как всполошился Чёрный Орден, о том, что среди Ноев было спокойно, а значит, никто ничего не знал, иначе бы Майтра, Вайзли и Шерил во главе с господином Графом взяли бы дело в свои руки, а кто знает, было бы так лучше или нет? Хорошие планы мог придумывать только Майтра, но проблема была в том, что Нои никогда не следовали этим планам, из-за чего Одарённость перестал их составлять, наблюдая со стороны как бой с экзорцистами превращается в откровенный фарс. Прошло не менее двух часов прежде чем дверь отворили и в ней появился Симаэль с ещё одним гордым представителем Альву. Это был эльф с распущенными тёмно-русыми волосами, что достигали ему до лопаток, глаза его были медового цвета, а черты лица довольно приятны, во многом ещё юношеские. Эльф имел коренастое телосложения и был на голову ниже Симаэля, что был старше тёмно-русого альвы. На голую кожу эльфа был надет тегиляй тёмно-коричневого цвета, в котором юному войну было невыносимо жарко. Эти боевые кафтаны набивали волосом диких лошадей, которые в изобилии паслись на этих равнинах. Тегиляи были очень тяжёлые и носили их только фехтовальщики, коих среди лесного народа было мало, так же как и мастеров, изготавливающих истинные эльфийские клинки с длинным изящным лезвием, легким на подъём. Эльфы позволили людям забрать свою сумку и повели их к большому дереву, возле которого собирался эльфийский народ, живший по своим, никому не ведомым правилам и царствуя без крови и тирании много сотен лет, и их мудрый правитель, чье имя они произносили с блаженством, за все пятьсот лет своего властвования ни разу не приказал племени Корэсея точить клинки, натягивать тетиву и использовать магию против своих собратьев из других племён — Симсэль и Алиниэль. В дороге путники слышали прекрасные песни на неизвестном им мелодичном языке, что раздавались со всех сторон. В лесу было светло: сотни факелов, что вместо фонаря горели у каждого дома, располагались на ветвях сильных деревьев, освещая сумрачный лес. Стражники путников также шли с факелами, огни которых танцевали под лёгкими дуновениями ветерка. Песня легко поднималась в небо, вместе с ней было слышно арфу, флейту и шалмей, где-то даже грустно звучала лютня. Тики не знал слов этой чудной песни, что рекой лилась на него со всех сторон, заполоняя душу чем-то лёгким и светлым. Один из Альв блаженно прикрыл глаза, слушая сладкое пение своих братьев и сестёр, чьи голоса могли соперничать с соловьем и свиристелем. Эльфийки, одетые в изящные струящиеся платья длиной до колен, играли на флейте, покачивая своими головами в такт музыки. Их накидки из кружева, что походили на паутину, слегка подрагивали от ветра, но им не было холодно, сейчас их чистая душа вырывалась с кончиков музыкальных инструментов, восхищая всех вокруг. Португалец слушал эту песню, и с каждым новым куплетом, с каждой новой нотой, он всё лучше и лучше понимал о чем она, без слов, одним сердцем. Он понимал, что лесной народ поёт о красивых цветах и диких зверях, о лязге мечей и звоне наполненных бокалов, о песнях птиц и красоте их жён и дочерей. Они пели о жизни, именно той, что медленно текла здесь, словно Нил в самые засушливые сезоны. В душе мужчины поднималось что-то и ему вдруг отчаянно захотелось петь. Петь, не смущаясь и не сдерживая себя, петь, выпуская свою душу на свободу, петь, не думая ни о чём. Не в силах больше себя сдерживать, Тики начал тихонечко напевать песню своей юности, которую часто пели женщины, занимаясь тяжёлой работой. — A lua brilha brilhantemente sobre Lisboa, — почти неслышно запел мужчина, поглядывая на стражей. — No Tahoe dormir navios de cansados. Eles se transformam as velas brancas, e eu esperei no cais. Reina a noite profunda. Queima luzes no cais. E eu ainda estou esperando por você.*** Аллен ткнул певца в бок, заставляя мужчину прерваться. Его приглушенный голос лишь казался тихим, из почти неуловимого, он стал печальным и громким, как у прачек, что чаще всех остальных пели «Ночь над Лиссабоном», и на эти звуки стали оборачиваться эльфы, заинтересованные тем, как звучит этот необычный для них язык. Альвы не понимали чужого языка, но им не нужно был этого делать, они чувствовали эмоции, которые выливались в песнь под красивую музыку. Одна из эльфиек, что сидела к южанину ближе всех, когда он начал петь, заинтересованно посмотрела на мужчину с тёмными курчавыми волосами, одетого в длинный плащ, улыбаясь ему. Эльфийка была похожа на ангела, про которых с таким упоением рассказывают священнослужители. Белый волос в свете огня казался золотым, а нежная, ещё детская, кожа выглядела так, будто искусный мастер сотворил её из фарфора. Лёгкое белое платье с кружевами открывало худые ножки, обутые в «балетки». Её голубые глаза выражали восхищение человеком и, улыбнувшись, она произнесла несколько слов на лесном наречии, но Симаэль остановил её, жестом попросив оставаться на своём месте. Прелестное существо обиделось, но грусть была недолгой, через пару секунд она уже вновь пела свою безумно красивую песнь. Пленники снова подошли к дубу, где им приказали ждать. Вскоре к большому дереву явились старейшина с Авамером, который играл на дудочке, весело пританцовывая. Корланмах объяснил им, что странникам разрешена встреча с королём племени Корэсея, славного племени лесных эльфов, и объяснил им как нужно говорить с королём, что можно спрашивать, а какие вопросы лучше оставить при себе. Объяснял Старейшина всё спокойным, рассудительным голосом, чтобы в голове путников даже не возникало желания поступить как-то иначе. К экзорцисту и Ною приблизились двое стражников и во главе с мудрецом пошли вперёд, поднимаясь по витиеватой лестнице, что крепилась на ветвях дерева. Чем выше они поднимались, тем больше удивлённых взглядов встречали их уставшие глаза. Путники поднялись на огромную площадку перед домом, ограждённую плетёным забором. На высоких ветвях здесь висели украшения, похожие на ловцов снов. Птичьи перья медленно покачивались от порывов ветра, кружились на тонких нитях-паутинках, легко задевая засушенные головки цветов и разноцветные осенние листья, которые не утратили своего насыщенного жёлто-красного цвета. Перед дверью, ведущей в апартаменты Короля эльфийского, стояли двое стражей в кожаных доспехах, что были окрашены в жёлтый цвет, а на плечах их были длинные плащи алого цвета. В руках они держали клинки из эльфийской стали, что холодно мерцали в свете факелов. Старейшина вышел вперёд и стражники, поклонившись, пропустили его вместе с чужаками и сопровождающими. Дверь, украшенная резьбой, отворилась, и процессия зашла в тёмное прохладное помещение. Изнутри своеобразный дворец казался гораздо больше чем снаружи. Просторная гостиная была выкрашена в светло-зелёные цвета, стены и потолок хорошо гармонировали с деревянной мебелью, покрытой лаком. На столах и тумбочках стояло много красивых и изящных статуэток, каждая из которых была ювелирным шедевром из драгоценных камней и металлов. Длинная изящная софа с обивкой из бархата бросалась в глаза, как и настенные картины в толстых позолоченных рамах. Всё это говорило о том, что внутренне убранство дворца — дело рук человеческих. Должно быть, эльфы покупают некоторые предметы роскоши у людей. Вскоре в гостиной появился и король, сопровождаемый двумя эльфами в изящных доспехах из эльфийской стали, на их поясах висели тонкие клинки, а через плечо были перекинуты колчаны, наполненные отравленными стрелами. Лица у стражей выражали суровость, мужество и беспристрастность. Король же выглядел совсем иначе, нежели сильные мира, в лицах рода человеческого. Это был статный мужчина ростом с Тики, его гордый стан разнился с лучезарными голубыми глазами и острым подбородком. Тонкие брови были чуть приподняты, указывая на любопытство короля. Лицо короля было приятным, оно дышало молодостью и совершенством, которое подчёркивали длинные волнистые волосы, украшенные вплетенной изящной золотой диадемой, которая могла бы венчать голову принцессы самых чистых кровей в самом богатом королевстве. Тело его было облачено в рясу фиалкового цвета, что была расшита золотыми нитями искусных портных. На его шее и груди мерцали драгоценные камни, скреплённые серебряной нитью. — Приветствую вас, путники, — приятным молодым голосом произнёс Король, — Вы в гостях у меня, потому не бойтесь зла, покуда вы сами его не причините. Аллен с Тики склонили головы, приветствуя монарха в длинной рясе. — Однако, — продолжил эльфийский король, — Вы пришли сюда без приглашения, нарушив границу между миром людей и эльфов, а потому я спрашиваю вас — кто вы? Из какого вы племени? И куда вы идёте? Отвечать решил Аллен, выйдя вперёд он вежливо начал: — Мы люди, и живём далеко-далеко отсюда, и неведом нам этот край. Наше племя живёт настолько далеко отсюда, что в здешних местах о нём и не слышали. Идём же мы домой, злой рок занёс нас в Ваш лес, благопочтенный король Корэсея. — Мы не можем верить вам, — продолжил Король, — Как знать нам, что вас не подослали сюда наши враги, что затаились в подземных городах, пируя и празднуя по утрам, а по ночам предаваясь злодеяниям? — Мы не знаем ни вас, ни ваших врагов. И здесь мы лишь с одной просьбой, великий король. Мы потеряли вещь из золота, круглую как солнце, с высеченными на ней различными знаками. Она маленькая, размером с ладонь, и при ней имеется златая цепь, тонкая и красивая. Эту вещь мы потеряли в ваших лесах и без неё нам не вернуться. Старший эльф что-то сказал королю, прося у того совета или ответа на свой вопрос. Король ответил что-то столь же непонятное, после чего внимательно посмотрев на путников, молвил: — Мы знаем эту вещь, не так давно к нам приходил человек, что звал себя магом и была она у него. Он рассказывал нам про чудесные края, где никогда не бывала нога эльфа, гоблина или орка. Приносил он из этих краев плоды сочные и говорил про зверей страшных. Ежели вы докажите, что пришли из этих краёв, вы станете почётными гостями нашими. В комнате воцарилось молчание, путники лихорадочно соображали, как доказать свою невиновность, как заставить лесной народ поверит им. Вдруг Аллен произнёс: — Разрешите Великий Король достать мне из моей поклажи вещь одну, что докажет Вам, что мы путники из тех мест. Король кивнул, а подросток, медленно сняв сумку, достал оттуда «белые груши». Стражники недоверчиво посмотрели на фрукт, но Король одобряюще кивнул, успокаивая их. — Да, я видал этот фрукт. Снаружи белая твердь, внутри фиалковая мякоть, — произнёс Король, подходя к путникам, и беря из протянутых рук подростка грушу. Повертев её в руках, он откусил сочный плод, наслаждаясь его необыкновенным вкусом. — Несомненно, это он, — проглотив кусочек, ответил Альву, — Но как вы обошли страшного зверя, что, подобно дракону, сторожил эти плоды? — Тики Микк, — показав на потугалица, ответил Аллен, — Убил тигра ножом в сердце. — Быть может, тигр не так зол? — произнёс один из стражников, что всё это время недоверчиво косился на пришедших. — Зол или нет, но эти шрамы оставил он, — раздраженно произнёс Ной, обнажая загорелую грудь, где ещё не затянулись шрамы-полосы от острых когтей хищника. Удивлённый возглас раздался за спиной мужчины, это был тот самый молодой эльф-фехтовальщик, что восхищённо разглядывал раны португальца. Раны были ещё свежими и потому все, кроме недоверчивого Альву, одобрительно закивали, Король же улыбнулся уголками губ. — Я всё равно не доверяю Вам, — холодно произнёс другой фехтовальщик. — Вот клык зверя, — ответил подросток, вытащив из внутреннего кармана плаща длинный изогнутый клык диаметром в дюйм. На этот раз восхищённый возглас был громче, даже сомневающийся воин вынужден был согласиться, что завалить такого зверя было сложно и кивнул человеку. Несомненно, это была высшая похвала. — В таком случае, — произнёс Король, оглядев клык, — Устроим пир в честь наших друзей, пришедших в наши края издалека по воле судьбы! Со всех сторон раздались одобрительные возгласы — эльфы любили пировать и веселиться, предаваясь звону бокалов и мелодий флейты и лютни. Их пир случался по сотням причин, сегодня он будет приветствовать новых друзей, а завтра славить победу над врагами. На пиру могли звучать поздравления и веселые речи эльфов, а могли звучать тирады и монологи, которые ничуть не мешали духу празднества. Эльфы никогда не напивались, всегда оставаясь трезвыми и готовыми сражаться воинами, или даже профессорами, что долго могли рассуждать о добре и зле, должном и недолжном. — Пусть твой сын, Авамер, проводит их в гостевой дом ясеня, — обратился к старейшине Король. Эльф кивнул, жестом приглашая Тики и Аллена последовать за ним. Из сопровождающих следом пошёл лишь Симаэль, что гордо хранил молчание. Спустившись к корням дерева, эльф произнёс: — Мой сын, Авамер, проводит Вас в дом, где вы можете отдохнуть перед пиром. Все свои вопросы вы сможете задать мне или королю после празднований. Симаэль будет с вами. С этими словами старейшина удалился в другую сторону, а на его место пришёл молодой эльф. — Так вы с чудовищами сражаться? — Радостно произнёс юноша, хлопнув в ладоши, — На вас так шрам много. Не могу верить, что ты — маленький полуэльф — сражаться с тигр. Аллен с недовольным видом опустил голову, его снова упрекали в недостатке силы, в слабости и хилости. Ну не виноват он, что не походил внешне на великого воина, его лицо не выражало злобы, а руки не выглядели как золото бедных. Но кто властен над своей внешностью? Если бы люди умели выбирать как им выглядеть, то везде были бы одинаковые, как под копирку, красавцы лишь с незначительными различиями. Микк гордо шёл рядом, прожигаемый восхищёнными взглядами эльфийских красавец, даже повернутой на красоте расе он нравился, как новенький стерлинг. Аллен отвёл обиженный взгляд в сторону. Он с детства видел такие взгляды, направленные на других, и всегда хотел, чтобы хоть раз кто-то посмотрел и на него, чтобы кто-то с восхищением сказал ему какой он сильный, смелый, храбрый, как горд и красив он, и что этот обезображивающий шрам на лице и рука красят его, как боевая медаль на военном камзоле. Эльфы шли неспешно, периодически переговаривая друг с другом на своём языке. Симаэль отвечал мало, коротко и редко, никогда не задавал вопросы сам, а Авамер задорным голосом весело что-то спрашивал у него, периодически хихикая или неприятно ныл. Юноша выглядел лет на семнадцать, но вёл себя как дитя, чем, похоже, сильно надоедал лучнику. Тем не менее, по какой-то причине воин терпел всё это. Должно быть, они были хорошими друзьями или Симаэль служил Корланмаху. На место путники пришли быстро. Это был маленький домик, ничем не отличающийся от других, построенный на высоком ясене с толстым стволом. Наверх шла прямая лестница, что крепилась на одной из мощных ветвей ясеня. Первым по лестнице полез Авамер, за ним Аллен и Тики, лучник же остался у подножья старого дерева. — Располагаться, друзьям мой, — произнёс эльф, весело улыбаясь, — Сегодня вы отдохнуть славно, пир будет, когда взойти луна, отдыхать тут, — с этими словами он удалился, оставив путников одних, отдав им подсвечник. Должно быть он знал, что путников приведут сюда и заранее позаботился об освещении. Стены гостевого дома были выкрашены в синие цвета, а пол покрыт чёрным лаком. Изящная мебель белого цвета, что хорошо гармонировала с цветом стен, была расставлена с толком, зрительно увеличивая пространство. На двух стенах висели зеркала в пол, чьи серебряные рамы излучали спокойное свечение. Посреди комнаты стоял низкий стеклянный стол, вокруг которого были расположены два кресла и софа, обитые белой парчой с голубым узором. На креслах висели рясы алого и зелёного цвета, сшитые из хлопка. — Я это не надену, — недовольно произнёс португалец, осматривая зелёную рясу, что была намного длиннее и просторнее красной. — Отказываться невежливо, — покачал головой Аллен, вызывая смех у мужчины. — О да, всегда думай о вежливости, даже когда хочешь переломать собеседнику все кости, так любит говорить Шерил. — Вы, Нои, только это и можете, — недовольно произнёс подросток. — Вы, люди, делаете это не хуже, — парировал Удовольствие. — Надеюсь, что мы скоро попадём домой, — зло произнёс подросток, — Уже видеть тебя не могу. — Боюсь, малыш, что и «дома» я от тебя не отстану, — прищурив один глаз, произнёс мужчина. — Я тебе не малыш! — громко произнёс Уолкер, уходя в другую комнату, слыша за спиной какой-то дразнящий звук. Тики победоносно улыбнулся. Как же ему нравилось доводить подростка этой безобидной кличкой. Аллен Уолкер, будучи человеком не самым слабым и глупым, был на редкость ранимым. Подросток старался не показывать этого, но от опытного шулера не скрыть человеческих уловок. Было странно и смешно от того, что он страдает таким количеством комплексов, но в этом-то, по мнению Ноя, и было что-то интересное. Экзорцист выглядел слишком двойственно, он внушал ложную безопасность, сам того не понимая. Иногда, сражаясь с этим идеалистом, Ною хотелось хорошо растрясти его, открыть глаза на мир, но проблема была в том, что подросток смотрел на все преступления и не видел, он закрывал глаза на многое, называя экзорцистов белым, а Ноев чёрным, и эта наивность злила больше всего остального. Микк выглянул в окно. Серебряная луна уже давно красовалась на небе в своём роскошном пышном платье, озаряя окрестности. Вглядевшись в темные силуэты деревьев и эльфов, домов и странных сооружений, южанин заметил блики озера вдали от них. Тёмные воды блестели в ярких бликах луны, отражая высокую осоку, что росла по берегам водоёма, небесные светила и саму луну. Мужчине захотелось курить, медленно и протяжно, но шестое чувство подсказывало ему, что этого не стоит делать. Кинув последний печальный взгляд на воду, Тики Микк зашёл в спальню, где на широкой кровати дремал экзорцист. Ной уже видел это странное создание спящим и тоже испытывал странные ощущения. Как странно было чувствовать чужое доверие, как странно было не хотеть причинить вред мальчишке, как странно было охранять его. Мужчина никогда никого не опекал, кроме маленького Изу, что затёрся в компанию бродяг-шахтёров, что жили от случая к случаю, но то было совсем иначе, это была уступка сущности человека, которая желала тепла. Сейчас, когда Ной в душе Тики сладко спал, на душе было хорошо, хоть и чувствовалась какая-то лёгкая ущербность. Он привык делить жизнь на две стороны, так было легче. А сейчас, когда одна сторона спала, другая вытворяла невесть что. Но отчего-то его это не смущало, а в глубине сознания звучала мысль — «всё так, как должно быть на самом деле». Подойдя к подростку, мужчина присел рядом, изучая молодое лицо, обрамлённое серыми волосами. Спящим, экзорцист выглядел совершенно по-другому — это был милый наивный мальчишка, которого хотелось потрепать по волосам, объясняя истины мира. Хотя нет, объяснять ему ничего не хотелось, скорее, его хотелось защитить, потому что такая наивность часто губит хороших людей. А человек был тем существом, которое извечно хотело, чтобы появился хороший, добрый человек, который будет жить правильно, и тогда, когда этот человек появляется, тот, кто желал наивного мальчишку, принимется «учить его жизни», закладывая одну простую истину — нельзя быть таким добрым и наивным. Почувствовав присутствие мужчины, дремлющий подросток открыл глаза, сладко зевая. Сонные серые глаза были затуманены усталостью, а бледное лицо казалось болезненным. Микк, поддаваясь странному порыву, потрепал волосы ещё сонного котёнка, выходя из комнаты. В дверь тут постучали: Авамер пришёл сообщить, что всё готово и пора к столу. Столы располагались на небольшой поляне, со всех сторон которой росли тонкие берёзы, ивы и дикие яблони, орешники, и даже шелковица. На ветвях деревьев были развешаны пестрые украшения, которые путники уже видели на дубе Короля эльфов. Широкие длинные столы были уставлены самыми разными угощениями: жаренные грибы, печёный картофель, салаты из капусты и моркови с зелёным луком, большие красные помидоры и тонкие зелёные огурцы с редиской и луком были нарезаны на отдельных тарелках. Здесь же подавали жаренные каштаны и желуди, травянистый суп и плоды какого-то непонятного растения. На десерт были дикие яблоки, сорванные с диких деревьев, ягоды и шелковица. Эльфы не ели мясо и рыбу, должно быть, вегетарианцы, что начали наводнять Европу в XIX веке, с радостью бы провозгласили такое меню лучшим и вручили бы лесному народу премию за правильный образ жизни. В изящных бокалах плескалось вино, которое эльфы производили из дикого винограда, что рос на бескрайних равнинах под палящим летним солнцем. Эльфийское вино получалось лёгким и игристым, от него развязывался язык и хотелось говорить о чем-нибудь. Кубки с громким звоном стукались друг об друга, и со всех сторон летели поздравления и крики на эльфийском языке. Путникам было хорошо и весело, звучала приятная музыка, а Авамер исполнял арию, которую попросила сыграть прелестная красотка, что иногда заинтересованно оглядывала Ноя, который был ей весьма симпатичен. К середине ночи у мужчины развязался язык и под уговоры эльфиек и юношей, он начал рассказывать про то, как сразил Шархана ударом кинжала в сердце, демонстрируя всем клык зверя. Эльфы одобрительно кивали и хлопали, в их краях ценили бесстрашных бойцов, а чтобы кинуться на такого страшного зверя с одним лишь ножом, нужно было иметь недюжинную смелость. Чем чаще кубок португальца наполнялся вином, тем больше чудовищ он убивал своими сильными руками, даже Балу оказался завален голыми руками, что сейчас держали наполненный до краёв бокал. Под утро пир стал сворачиваться, и усталые гости еле доплелись до своего домика на дереве, несколько раз чуть не падая с лестницы. Сил у обоих хватило лишь на то чтобы раздеться и лечь спать спиной друг к другу. На этот раз первым проснулся Тики. Удивительно, но его голова абсолютно не болела, а на оборот, он испытывал какой-то подозрительный прилив сил и ни с чем не сравнимую бодрость. Аллен переполз к нему ночью под бок и сейчас сладко посапывал, прижавшись щекой к загорелой груди. Волосы спадали на его лицо, разрушая маску гордости, сейчас он казался невероятно милым. Микк повёл рукой по волосам экзориста, а тот даже ничего не почувствовал, так крепко спал юноша. А ведь будь у Тики Мика его способности, то вместо Джокера Бога здесь бы лежал холодный труп мальчишки по имени Аллен Уолкер. Или не лежал бы? Ной задумался, а убил бы он спящего экзорциста или нет? Ответ был очевиден — нет, это не интересно, но только ли в этом была причина? Что-то снова сказало ему нет. Но тогда почему, почему? Какая причина не даёт уничтожить главную занозу в заднице Графа, интерес? Да, мальчик интересен ему, его чистая сила, что навсегда оставила тёмную память в его душе. Но было ли это единственной причиной? Почему всё время он играет с мальчишкой, как кошка с мышкой? Только если сначала кошка хотела съесть перепуганную мышь, то сейчас не торопилась этого делать. Что-то с Уолкером было определённо не так, что-то привлекало обе его сущности, а такое случалось редко, даже можно сказать, — никогда раньше. Не став дожидаться пробуждения экзорциста, Тики Микк ткнул мальчишку локтем, заставляя того открыть глаза. — Вставай, малыш, дома отоспишься. — Я не малыш, — сонно пробурчал Уолкер, закрывая глаза и поворачиваясь к Ною спиной. Португалец удивлённо посмотрел на это чудо, что, похоже, окончательно растеряло осторожность. Мотнув головой, он ткнул мальчишку пальцами под рёбра, заставляя его подскочить. Аллен злым, полусонным взглядом уставился на мужчину, пытаясь мысленно его испепелить. Он не мог нормально уснуть, так ещё и этот португальский идиот будит с утра пораньше. — Вставай давай. Не знаю как ты, но лично я хочу домой, а не то мне Шерил потом весь мозг своими душевными переживаниями вынесет. А тебе тоже от твоего ордена должно влететь, представляю какой там переполох устроили, — последняя фраза Ноя прозвучала откровенно злорадно. Подросток нехотя встал, пересиливая себя. Жаль что на деревьях не была предусмотрена раковина, умывшимся он бы чувствовал себя гораздо свежее и бодрее. Похоже, утренняя бодрость Ноя тоже начала проходить, ибо он предложил искупаться в озере, которое увидел вчера вечером. Купание в холодной воде привело их в чувство, поэтому путники решили не терять времени зря. Аллен, натянув на себя алую рясу, пошёл вперёд. Подросток хорошо запомнил дорогу. Тики с любопытством смотрел на идущую впереди фигуру, вспоминая утренние размышления. Что в Аллене Уолкере было такое необычное? На это он ответить не мог. Идущая впереди фигура смотрелась сказочно, в этой рясе экзорцист и правда стал похож на представителя рода Альву, здешняя одежда правильно украшала его. Вновь добиться аудиенции с Королём оказалось очень сложным заданием, практически невыполнимым. Единственное, что у них получилось, — встретиться со старейшиной. Эльф, по-видимому, был занят, но пару минут для гостей нашёл. Попросив их отойти подальше от дворца, он вежливо поинтересовался, чего же желают почётные гости его Величества. — Господин Корланмах, — почтительным голосом произнёс подросток, — мы признательны Вам и Его Величеству за этот славный пир, но не могли бы вы помочь нам? Дождавшись кивка, он продолжил. — Мы пришли сюда с помощью волшебной вещи, которую потеряли в вашем лесу, не могли бы Вы помочь нам разыскать её? — Часы магистра искать не нужно, они у нас, — произнёс эльф. — Тогда разрешите нам забрать их, — произнёс экзорцист, радуясь, что пропажа нашлась. — Невозможно. Эти часы — собственность Короля.