Нерассказанные истории

Когда она впервые его увидела, девочку чуть удар не хватил. Подумать только, мальчишка в жабо! Это было так удивительно и так задело её чувство обыденности, которое росло в ней с каждым днём всё больше, что забыть эту встречу ей бы ни за что не удалось. Этот необычный мальчик. Тощий и мило-неуклюжий, будто птенец, выпавший из гнезда. Тунья думала о нём с нежностью, но потом вспоминала, кто она и кто он и одёргивала себя. «Дура, тупица, уродка», - ругала она себя каждый раз, когда мысли о Северусе заставляли её замечтаться. А потом её любимая сестричка, её лучшая подружка получила письмо. Из той школы, о которой он говорил. Но Тунья-то никакого письма не получала! Да и мальчишка в идиотской одежде никогда не проявлял желания играть с ней, только лишь с рыжеволосой сестрой. Ревность впервые уколола сердце Петуньи. Она любила Лили, ведь та была как солнышко, но теперь всё изменилось. Тунье приходилось шпионить за сестрой, чтобы хоть ненадолго увидеть интересующего её мальчика, это было очень унизительно, но ничего с собой девочка поделать не могла. Один раз они её поймали, Петунья тогда впервые серьезно поссорилась с сестрой. Родители, казалось, совсем забыли про старшую дочь, воркуя над молодой колдуньей, как же они ею гордились! Спустя много лет Петунья с горечью осознавала, что папа с мамой никогда так не гордились ей, Петуньей, не смотря на оконченную с отличием школу. Не смотря на отлично подобранного мужа. Не смотря ни на что. В детстве кажется, что ты можешь всё, что захочешь, а больше всего юная Петунья хотела такое же письмо. Тогда-то родители бы про неё вспомнили. И мальчишка Снейпов обратил бы внимание и на неё тоже! Того, что Лили прочла письма, одно, которое она писала директору той ненавистной и желанной школы, а другое, в котором тот ей отказывает, да еще и со Снейпом, Петунья сестре не простила до самой своей смерти. Это и стало решающим фактором в их дальнейшем общении. Лили извинялась, как только могла, но ведь сделанного не воротишь, как ни пытайся. Шли года, каждое лето Тунья ждала с замиранием сердца, вдруг черноволосый друг её младшей сестры всё-таки заметит её. Чего она только не вытворяла. Она надевала короткие юбки, обнажая красивые ноги, её летняя одежда выглядела скорее как наряды звезды из порно, а не подростка, но ничего не помогало. Черноволосый, худой парнишка завороженно смотрел лишь на рыжую Лили, которая мало того, что была не так хорошо, по мнению Петуньи, сложена, так еще и одевалась, как какой-то хиппи! С каждым летом светловолосая девушка злилась на сестру всё больше. В лето, когда Лили окончила пятый курс, парень перестал приходить. Шло время, у Петуньи появился муж, потом сын. Говорят, время лечит старые раны, но это не правда. По ночам женщина все ещё видела себя в мантии, с волшебной палочкой, рука об руку с черноволосым молодым человеком, счастливую и улыбающуюся. Храп мужа будил её, она просыпалась, кормила сына, и мыла-мыла-мыла дом, посуду, мебель с маниакальным усердием, только бы выбить из себя очередной сон, только бы не назвать мужа случайно Северусом. А потом на пороге очутился младенец с письмом. И Петунью, будто громом поразило. Её сестричка, её маленькая сестричка Лили мертва. Воистину говорят, покуда имеем не ценим, а потерявши плачем. Из ослабевших пальцев выпало письмо, и женщина закричала, это был полный боли и отчаяния крик. Ребенок открыл глаза и тоже закричал. Зеленые, точь-в-точь, как у сестры. Конечно, она не без труда уговорила мужа оставить ребенка. Конечно, она не могла связно объяснить, почему не может отдать Гарри в приют. Как объяснить Вернону то, что она сама себе на протяжении стольких лет объяснить не могла? И ей приходилось играть роль злобной тётушки, она призывала всё своё самообладание, чтобы не проколоться. Потому что стоило ей ошибиться хоть раз, Вернон выгнал бы мальчика с глазами Лили. Петуния сразу знала, что этот ребенок уедет в Хогвартс, но усердно подыгрывала мужу, это её даже забавляло, она красила форму и картинно визжала, обнаружив всплеск магии, которые она легко распознавала - ведь такие же точно были у её сестры. А мальчик рос, становился всё больше похож на отца и, волей-неволей, приносил в дом на Тисовой улице частички той неизведанной магии, о которой она мечтала, будучи ещё ребенком. Однажды она не выдержала, и едва Вернон захрапел, пробралась в чулан, где тот запер все книги племянника. Тогда она всю ночь просидела над учебником истории магии, светя себе маленьким карманным фонариком. А пошарив в волшебных вещах ещё, обнаружила небольшой фотоальбом, со страниц которого ей махала её сестричка. Совсем как живая. Слёзы брызнули из глаз женщины, она поспешно захлопнула альбом и выбежала из чулана. Спустя ещё несколько лет произошёл тот ужасный случай с дементорами. Он окончательно подорвал привычные уже устои Петуньи. Женщина была уверена, что Гарри, после того, что произошло, быстро исчезнет из дома. Так и вышло. Вернон тогда так разозлился, что напился и ударил её. Первый и единственный раз в жизни. Петунья собрала вещи и ушла. Ушла из дома, всё равно Дадли через день отправлялся в боксёрский лагерь, а находиться с ударившим её мужчиной в одном доме она не могла. Петунья не сразу поняла, куда направляется, а когда поняла, чуть было не заорала в голос, но справившись с собой, женщина добралась до Коукворта. Дом, где они с Лили выросли, почти не изменился. Петунья грустно вздохнула, вспоминая родителей. Первой умерла мать, после этого Вернон заставил жену отправить отца в дом престарелых, где тот тоже вскоре скончался. Дом детства сестёр Эванс продали. Петунья постояла еще чуть-чуть и двинулась в сторону кладбища. Мать и отец были похоронены рядом, но Петунья ни разу у них не была – заботы о сыне, муже и, периодически, племяннике занимали всё её время. Но дорогу к небольшому надгробию женщина нашла очень быстро. Кладбище было маленьким, как и городок, заросшим и неухоженным. Петунья оборвала плющ, закрывающий надпись на надгробии. Ничего особенного, только имена и даты жизни и уже повернулась, чтобы уйти, как увидела недалеко темную высокую фигуру в чем-то, напоминающем узкий черный плащ. Петунья испугалась, сама не зная чего, спряталась за широкий ствол дерева. Ей было не сложно это сделать, она всегда была худенькой. Фигура ненадолго остановилась у высокого, неогранённого камня, постояла там немного и быстро двинулась в сторону выхода. Сама не зная почему, женщина двинулась туда, где пару минут назад стоял незнакомец. Под приметным валуном располагалась небольшая гранитная плита. «Эйлин Снейп (Принц)» – гласила скромная надпись. Внизу было написано что-то ещё, но было не разобрать – сверху лежал небольшой букет изумительных цветов. Они были похожи на маленькие розы белые, с салатовыми прожилками и темными, длинными зелеными стеблями. Внимание Петуньи привлекли вначале цветы, потом имя, прочитав которое женщина вздрогнула одновременно с хлопком позади неё. – Вы всегда были слишком любопытны, миссис Дурсль, – холодный голос резанул по спине, так, будто это был не голос вовсе, а опасная бритва. Петунья резко повернулась. На неё смотрел высокий, худой мужчина. Его длинные, прямые, черные волосы свисали вдоль лица, подчеркивая бледность. Высокие скулы, крючковатый нос и черные провалы глаз. Конечно, Петунья узнала его сразу же, и не нашла ничего лучше, чем броситься бежать, не смотря на то, что в коленях её возникла ужасная слабость. Однако далеко убежать ей не удалось, тонкие цепкие пальцы ухватили её за руку так крепко, что наверняка оставили синяки. Затем Петунья почувствовала что-то совсем ужасное. Такие ощущения она не испытывала никогда до и никогда после того случая. Даже роды показались её не настолько неприятными по ощущениям, в сравнении с тем, чему её подверг этот высокий, грубый мужчина. Однако через пару секунд всё закончилось, и женщина упала на колени, с удивлением почувствовав под ними асфальт, вместо мягкой земли. Она услышала смешок над головой, открыла глаза, и успела увидеть его лишь на миг. Послышался хлопок и он испарился, будто и не было здесь никого. Петунья с трудом встала на дрожащие ноги, огляделась вокруг и поняла, что находится прямо напротив своего дома в Литтл-Уингинге. Она взглянула на свое запястье, на котором и правда остались синяки причудливой формы. Женщина закрыла глаза, глубоко вздохнула, открыла и пошла домой, запирая в себе воспоминания о черноволосом мужчине. Она потом не один раз проснется ночью, с жаром внизу живота. Не один раз будет плакать в ванной. Подумать только! Мальчишка в жабо! Мальчишка в жабо забрал её сердце...