Safe

Пропуская несколько школьных дней…

Проснулась я с самыми ужасными коликами во всей Америке. Я чувствовала и грусть, и радость. Боль была чрезвычайно сильной, но это могло послужить хорошей отговоркой для прогула. Калум не в курсе, но издевательства надо мной продолжались. И это только из-за того, что я с ним встречаюсь. Если ещё непонятно, зачем я это упомянула, просто знайте, что-то, к чему всё ведёт ударит по мне сильнее, чем по нему. — Милая, с тобой всё в порядке? — спросил он, наклоняясь ко мне. — Колики. — Это всё, что требовалось сказать, чтобы он понял. — Ты что-то выпила? Обезболивающее? Качаю головой. Он встал и выбежал из комнаты. Парень очень долго что-то ворошил, где-то копался, а потом, кажется, наливал воду. Вскоре он вернулся с двумя таблетками и стаканом. — Держи. Я приняла таблетки и сразу же легла обратно. Поставив стакан на тумбу, он вновь повернулся ко мне, убрал прядь волос за ухо и обеспокоенно спросил: — Мне посидеть с тобой? — Я покачала головой и слабо улыбнулась. — Нет, Кэл, всё со мной нормально. — Точно? — Да, Калум. Иди. — Ладно. Если что, звони. — Он поцеловал меня в лоб прежде чем выйти из комнаты и уехать в школу. Парней, видимо, не было дома, что навевало грусть. Встаю, сразу же схватившись за больной живот, и иду в ванную. Поднимаю мусорное ведро и да, вот оно, сияет блеском, моё запасное лезвие. Я снова начала. Да, мы с Калумом дали друг другу обещание, но моё эмоциональное состояние оставляет желать лучшего — возобновившиеся издевательства всё только усугубили. Боли было слишком много. Опустившись на колени возле унитаза, я прижала лезвие к коже на запястье. — Прости, Калум, пожалуйста, прости, — прошептала я. Один порез. Два. Пять. Кто-то стучит. Я подпрыгиваю от испуга, глядя на кровоточащие руки. — Кто там? — Эштон. Калум попросил проверить как ты. — Секунду. Смываю кровь так быстро, как могу, и опускаю рукава свитшота. Лезвие снова под мусорным ведром. — Заходи. Пришлось издавать звуки, похожие на рвоту. Как только он заходит, я нажимаю кнопку слива, выпрямляясь. — Вижу, тебе совсем нехорошо? — спросил он, конечно же, понимая очевидное. — Нет, нет, всё нормально. — Сильно болит? — В его голосе слышно явное отвращение. — Да. Ненавижу это. Встав с колен, я возвращаюсь в комнату, слыша, как Эштон идёт за мной. Ложусь на кровать в позе эмбриона, укрываясь мягким, тёплым одеялом. — Скажу ему, что тебе плохо. — Нет, не надо. Честно, всё нормально, скоро пройдёт. — Уверена? — Да, Эштон, я уверена. — Ладно. Он обнял меня перед уходом. Я закатываю рукава, разглядывая кровоточащие порезы. Боль понемногу утихала. Теперь это будет моим маленьким секретом. ~ Я переворачиваюсь на другой бок. Колики совсем прошли. Недалеко от меня говорил глубокий, низкий голос, окружённый другими похожими. Должно быть, это Калум говорит с парнями. Но вот Люка тут нет. Его не видно и не слышно с тех пор, как мы целовались. Итак, я решила притвориться спящей и послушать. — Бриттани очень странно себя ведёт, не замечали? — Очевидно, что он волнуется. — Нет, ничего такого. — А что? Она странно ведёт себя с тобой? — спросил Эштон. — Да. Она как будто пытается отдалиться. Мы почти не разговариваем и даже не обнимаемся, — отвечает он. Не нужно долго думать, чтобы понять, что он расстроен. — Не забывай, но так легко принять измену, — напоминает Майк. — Нет, тут дело даже не в этом, она практически не даёт к себе прикасаться. — Ты сможешь понять, в чём дело, только когда поговоришь с ней. — Ладно, подожду пока она проснётся.