Safe

POV Calum Ухожу от нее. Нет, я не могу. Не могу впустить ее в свою жизнь. Она решит, что я с приветом, как и все до нее. Она не поймет. Поток мыслей был прерван слабым криком. — Калум, подожди! Оборачиваюсь и вижу как она бежит ко мне. Продолжаю свой путь. Чувствую легкое прикосновение к ладони. — Калум, вот. Разворачиваюсь и вижу клочок бумажки в ее руке. — Если тебе понадобится собеседник, я здесь. Разворачиваю листочек, на котором вижу ее имя и номер телефона. Не произношу ни слова. Просто пялюсь на бумажку. — Эм… спасибо, — говорю я. Сворачиваю листок и кладу в карман. — Ладно, пока. Она разворачивается и уходит. Почему она так печется обо мне? Я ей даже не друг. Мне нужно было знать. Хватаю ее за локоть и разворачиваю к себе. — Почему ты так сильно интересуешься моей жизнью? — спрашиваю я. — Ты меня едва знаешь. Она заглянула мне в глаза. — Потому что я и ты, мы с тобой одинаковы, — она прерывается. Кладет руку мне на живот. Я морщусь от боли. — Мы проходим через одни и те же вещи. Я отпускаю ее и она убегает в противоположную сторону. Вскоре она пропала из виду. А я в замешательстве стоял на месте. Почему она прикоснулась к моему животу? Знала о произошедшем? Никак. Она не могла знать. У меня заурчало в желудке. Пытаюсь найти место, где могу поесть. Вижу Wendy's. Слава богу. Вхожу и заказываю острый куриный бургер и картошку фри. Сажусь и ем в полной тишине. Доев, засовываю руку в карман и нахожу тот листок, что дала мне Бриттани. Думаю, я должен ей позвонить. Мне нужен кто-то, с кем я смог бы поговорить. Беру телефон и набираю ее. Гудок. Еще один. Снова. Я уже собирался сбросить, но услышал в трубке тихий голос. — Алло, я, эм… не могу сейчас говорить. — Ее голос срывается. — Привет, Бриттани, это Калум. — О, эм… слушай, я сейчас правда не могу говорить. — С кем ты там разговариваешь? — прокричал кто-то на заднем плане. — Ни с кем, — сказала Бриттани. В ее голосе был страх. — Мне правда нужно идти. — Подожди, у тебя там все в порядке? — спрашиваю я. — Мы можем увидеться в граундстоун парке через пятнадцать минут? — А… да, конечно, пока. Сбрасывает. Встаю, выбрасываю свой мусор и иду в парк. Присаживаюсь на скамью и жду, кажется, вечность, после чего вижу тощую фигуру, направляющуюся ко мне. — Привет. — Привет. Мы сели и стали разглядывать звездное небо. — Так ты хотел поговорить? — Поворачивается ко мне. — Ну… да. Потираю шею. — О чем? Она выпустила легкий смешок. Это стало первым разом, когда я увидел ее улыбку. — Честно говоря, не знаю с чего начать. Молчание. — У тебя дома все хорошо? Улыбка тут же исчезает. — Эм, д-да, почему что-то должно быть не так, — заикнулась она. Пальцами поднимаю ее подбородок и наши взгляды встречаются. — Ты можешь сказать мне. Она потупила взор. — А что насчет тебя? — меняет тему она. — Почему ты вздрогнул, когда я дотронулась до твоего живота? Убираю пальцы с ее подбородка и смотрю на свои руки. — Все началось, когда умерла моя мама. Единственной моей семьей была тетя. И она взяла меня под свою опеку. Сначала все было круто. Она очень хорошо со мной обращалась, но в один день, — прерываюсь, — в один день все изменилось. Она с непониманием посмотрела на меня. — Что ты имеешь в виду, говоря «изменилось»? Вздыхаю. — Она стала жестокой. С той поры она частенько бьет меня, — снова прерываюсь. — Сейчас она пинает меня и колотит всем, что попадется под руку. Попадаю в ее объятия. — Мне жаль, — шепчет она. Ее прохладное дыхание на моей шее заставляет меня вздрогнуть. Отстраняюсь. — Что же насчет тебя? Вздыхает. — Ну, после смерти моей мамы папа начал очень много пить. Однажды он ударил меня и теперь делает это постоянно. По ее лицу потекли слезы. Провожу ладонью по ее пояснице, пытаясь успокоить. Двигается ближе и кладет голову на мое плечо. Тишина. — Я не хочу возвращаться, — шепчет она. — Ты не обязана, — отвечаю я. — Мне больше некуда пойти, Калум. На минуту погружаюсь в размышления. — У меня есть друг. Он учился в нашей школе. Его зовут Эштон. Кивает. — Да, я помню. — Ладно, может, он разрешит пожить у него немного, пока мы не разберемся со всем этим. — Разберемся с чем? — Озадаченно смотрит она. — С этим. С нами. С нашей ситуацией. Возвращает голову на мое плечо. — У меня не было никого, кроме мамы, кто действительно заботился обо мне, — проговорил я. — Спасибо тебе. Поднимает на меня глаза. — Кажется, я могу сказать то же самое.