Обитаемый остров

Грегори Лестрейд негодовал! Этот несносный Холмс… Эти несносные Холмсы его достали, выморозили мозг, выпотрошили кишки и набили изнутри колючими едкими комментариями, обличительными речами и саркастическими замечаниями, а после — практически повесили посреди пшеничного поля на шесте. Как чучело! Ворон пугать! Грегори Лестрейд, детектив-инспектор Скотланд-Ярда, с остервенением кидал в яркую спортивную сумку вещи, не забывая виртуозно сквернословить, выстраивая трехэтажные конструкции нецензурных речевых оборотов и обрушивая все это на мерзких, заносчивых, самовлюбленных Холмсов. Лава его негодования текла такой бурной рекой, что спустя четыре минуты он выдохся, растянул в руках новые плавки ярко-лимонного цвета и гаденько ухмыльнулся. Не то чтобы Лестрейды были мстительными по натуре, но чертовски злыми и с хорошей памятью! …Не было еще и пяти утра, когда в дверь холостяцкой берлоги Грега заколотился безумный «гость». Всклокоченное и помятое торнадо в лице Шерлока Холмса схватило Грегори за шкирку, точнее, за футболку, и отволокло в ванную. Все это время ненормальный безумец тряс башкой и орал: — Душ, зубы, бритву к чертям, вылет через час и три минуты. Гэтвик! Мексика! Юкатан ждет! Кетцалькоатль, инспектор! Да шевелитесь вы уже! Джон! Джон Ватсон! — Отпусти меня, Шерлок! — пытаясь вывернуться, неистовствовал Грег, но длинные пальцы вцепились мертвой хваткой в ворот его футболки, и отпускать явно не собирались. — Я не могу один! Джон! Ватсон! — громко вскрикивал явно находящийся не в себе детектив. — Твою же!.. — рявкнул инспектор и одним точным ударом разбил раннему гостю губу. Нижнюю. Длань спросонья оказалась слабовата, и Грегори, потрясывая рукой, зашипел от неприятных ощущений в запястье. Шерлок зло прищурился, сплюнул кровь из разбитой губы прямо на пол и так громко долбанул дверью, что стены дома сотряслись, а окна дзынькнули. Уходя, он, злобно сверкнув окровавленным ртом, гаркнул: — Майкрофт вас на дыбе вздернет, на кол посадит, а потом на бочке с порохом отправит покорять неизведанные миры! — С глаз уйди, Шерлок, иначе я за себя не отвечаю! И тебе и твоему многоумному братцу достанется! — рявкнул вконец рассерженный Лестрейд, и добавил, уже в закрытую дверь, — ни ты, ни твой Майкрофт мне не указ, вашу мать! Так начался самый ужасный день в его жизни, который и привел к тому, что инспектор выдавал трехэтажные сочетания несочетаемого и костерил, костерил, костерил чертовых Холмсов. Из рук валилось буквально всё! Сначала он не смог войти в базу Ярда, не сразу поняв, что элемент питания в его беспроводной клавиатуре банально сдох, потом приказала долго жить и мышь, не менее беспроводная, чем печатное устройство. После того, как, поставив на уши весь IT-отдел, несчастные офисные прибамбасы, наконец, заработали, Грег понял, что остался без законной порции любимых пончиков. Затем в жутком раздражении он опрокинул четвертый стаканчик кофе прямо на документы для предстоящего суда и призвал всех чертей на голову Шерлока, а также цунами и торнадо, чтобы тому не показалось мало. Но завершающим аккордом стал прицельный удар острым концом длинного зонта прямо в солнечное сплетение. Этакий гипотетический финальный доминантсептаккорд! Майкрофт вошел без стука, не удосуживаясь даже придержать дверь, которая, естественно, с оглушительным стуком захлопнулась, подошел к инспектору и, окинув того самым презрительным из своих взглядов, спросил: — Что вы здесь делаете? Грег сглотнул, смотря на это каменное изваяние с деспотичным выражением лица, и демонстративно медленно закинул ноги на стол, задевая носками ботинок брюки незваного визитера. Холмс задохнулся от подобной наглости, сделал большой шаг назад и сузил глаза, сделавшись, ко всему прочему, очень злым, и мстительно улыбнулся. — Работаю! — Уже нет! — будто обливая Грегори раскаленным битумом, произнес Холмс и швырнул на стол перед инспектором завизированный приказ самого суперинтенданта. — Что значит - нет? — взбеленился Грег и пробежался глазами по документу, холодея изнутри и думая о том, что его карьере здесь и сейчас пришел окончательный и бесповоротный конец. — Вы, очевидно, не понимаете простого трехбуквенного сочетания? — ехидно спросил Майкрофт. — А идите вы на… — И куда? — практически зашипел правительственный питон и так сверкнул глазами на Лестрейда, что тот едва не проглотил собственный язык. — На эти ваши три буквы! — выплюнул Грег, понимая, что терять ему уже в принципе нечего, а унижаться перед этой змеюкой он точно не будет. Хоть режьте его! Хоть на кол сажайте! Холмс сжал левую руку в кулак, стиснул правой рукоять зонта и резко выбросил средство от дождя вперед, упирая металлический, скорее всего бронированный кончик прямо в солнечное сплетение Грегори. — Не шутите со мной, инспектор! — Ой-ой-ой! — не так уверенно, как до этого, ответствовал Грег, но глаз не отвел. — Вы поступаете в моё полное распоряжение с сегодняшнего дня! Если вы позволите себе еще хоть одно слово, или реплику, или даже обычное буквосочетание подобным тоном, я не подумаю и секунды, чтобы сделать вашу жизнь невыносимой. И, поверьте, у меня выйдет! Холодная сталь взгляда старшего Холмса отзывалась в инспекторском теле дрожью. Слишком убедительно и угрожающе-спокойно звучал этот жесткий голос. Чиновник все еще держал Лестрейда на кончике зонта, когда тот, поняв, что жизнь и так кончена, неожиданно даже для самого себя хохотнул: — На кол посадите, а потом отправите бороздить просторы вселенной? — Ч-что? — не в силах скрыть удивление, спросил Холмс. — Какие будут указания, ШЕФ? — отсалютовав рукой, гаркнул Грег, и вытянулся по стойке «смирно». Холмс медленно убрал острие зонта от груди Грегори. — Ваше позерство неуместно и откровенно смахивает на бездарную клоунаду. Лестрейд стиснул зубы, чувствуя непреодолимое желание ударить, мысленно сосчитал до десяти и практически полностью взял вверх над собственными негативными эмоциями. — Надеюсь, вы не ожидаете от меня раболепного поклонения и щенячьего восторга лишь потому, что мне довелось стать объектом вашего выбора? Я не ваш миньон, и плясать под вашу дудку не собираюсь. Я достаточно многого добился в этой жизни, разбивая лоб о каменные стены, чтобы сейчас выслушивать эти уничижительные речи. Скажу больше… — Не утруждайтесь! — отрезал Холмс. Он казался спокойным, даже отстраненным, и лишь желваки на его скулах показательно играли. А Грегори было наплевать — эти гады Холмсы считали, что мир крутится вокруг них! Черта с два им! — Прибудете в Гэтвик в восемнадцать ноль семь и ни минутой позже. С собой возьмите только самое необходимое на пять-шесть дней. — Я обычно путешествую налегке. Три чемодана, не больше. Грег играл с огнем, и в глубине ледяного взгляда все ярче разгоралось пламя, намереваясь выжечь инспектора дотла, прямо не сходя с этого места. — Только самое необходимое! — бросил Холмс и стремительно покинул кабинет Грега. — Хотя бы сказал, куда летим, — пробормотал Лестрейд и сильно потер место, куда упирался проклятущий зонт. — Полуостров Юкатан. Мексика. Дверное полотно еще раз громко стукнулось о коробку, заставив стекла в кабинете сильно задребезжать.

***

Грегори опоздал на целых семь минут и был награжден злым взглядом нового шефа. Ожидаемого разноса не последовало. Шеф, кажется, вообще не обращал на него никакого внимания, но Лестрейд был даже рад, что тот не горит желанием с ним общаться. Этот Холмс вел себя подчеркнуто надменно, с каким-то презрением и брезгливостью ко всему окружающему. Это бесило. Но приказы высокого руководства Лестрейд обсуждать не привык, а потому, чтобы немного скрасить предстоящую поездку, Грег поспорил сам с собой на самую большую бутылку самого дорогого виски, что он сможет продержаться ровно неделю и не выбить новому шефу зубы. А если не продержится, то все равно купит и напьётся вусмерть — все равно после выбитых правительственных зубов он, вероятнее всего, закончит своё существование, разнося пиццу и вынося мусор. Пока Грег собирал вещи и исправно поносил британское правительство в лице своего нового шефа, он пару раз набирал телефон Шерлока и Джона, но оба были вне зоны доступа. В самолете ему жутко хотелось расспросить помощницу Майкрофта о том, что приключилось с Шерлоком, и отчего само британское не погнушалось тем, чтобы разгребать завалы, устроенные младшим. — Эмм, — издалека начал Грег. Девушка была хороша собой — копна каштановых волос, яркие зеленые глаза, внушительного размера буфера и красивая задница — все это было как раз очень во вкусе инспектора. — Эмм, — повторил Лестрейд и присел около девушки в соседнее кресло. — Да? — невинно хлопая глазами, спросила та. — Как дела? — нашелся Грег и мысленно дал себе пня — ну что за топорный подход! — Отлично, — отозвалась красавица и выложила на столик три одинаковых гаджета. — О, не многовато ли? — юморнул Лестрейд и понял, что ничего более идиотского сказать не мог. — В самый раз, инспектор. Вы что-то хотели? — Да, да. У вас есть имя? — Имя в принципе или конкретно моё имя? — явно саркастически отозвалась девушка. — Имя в принципе есть и у меня, а вот ваше мне совсем неизвестно. — Ну и не напрягайте ваши извилины запоминанием еще и моего имени. Мистер Холмс? Лестрейд только сейчас понял, что над ним возвышается его монструозный шеф, сверкает глазами и сильно стискивает рукоять неизменного зонта. — Мисс Бойетт, в пункте семь вашего контракта четко прописано, что вы… — Да бросьте, Холмс! — решил встать на защиту девушки Грегори. — Лестрейд, в вашем контракте будет прописано полное, абсолютное молчание! И если для этого нужно будет лишить вас языка, я это сделаю, будьте покойны! — Преднамеренное причинение вреда человеческому существу карается законами британской империи, — парировал Грег, понимая, что дни до счастливой старости в кругу любимых тают с катастрофической скоростью. — Мисс Бойетт, жду вас в соседнем салоне через две минуты. А вы! Вы, инспектор, займитесь изучением коммуникаторов, которые лежат перед вами, и вспомните, как управлять самолетом. Лестрейд, оставшись один в салоне, нервно сглотнул и подумал, что, очевидно, ему не светит не только дождаться блаженной старости в кресле-качалке, а и вообще дождаться даже следующего дня рождения. Его предстоящее торжество должно было состояться через десять дней, и он планировал особо весело справить своё сорокалетие и даже забронировал небольшой паб для проведения мероприятия, хотя все поголовно убеждали — праздновать этот юбилей самая наиужаснейшая примета, которая только может быть. Кажется, Лестрейд с некоторых пор стал очень серьезно относиться к поверьям и разной подобной ерунде.  — Антея, — тихо произнесла девушка, вернувшаяся от шефа и кивнула в сторону второго салона, — вы следующий. Она была немного бледной, и Лестрейд мог только гадать, что же этот злобный тиран наговорил бедной девочке. — Грег, — отозвался он, и девушка грустно улыбнулась. — Да, я знаю. Идите и прихватите коммы. Лестрейд был не робкого десятка, но перед Холмсом все же робел, прикрывая свой страх наигранной бравадой и наглостью. Когда Грегори вошел в соседний салон, то заметил Холмса, сидящего перед лэптопом и погруженного в печатание на клавиатуре. Грегу видно не было, что же там происходит за монитором гаджета, но характерный стук пальцев о кнопки клавиатуры говорил о совершенно нереальной скорости печати. Лестрейд застыл в проходе, не решаясь нарушить работу шефа, а тот продолжал сосредоточенно бить по кнопкам, время от времени покусывая нижнюю губу и хмурясь. Инспектор внимательно рассматривал своего нового босса, прикидывая, сколько же тому лет. Тридцать пять? Семь? Но, однозначно, не больше. Ухожен, словно ежедневно посещает все эти бабские спа-салоны, кожа гладкая, волосы уложены волосинка к волосинке, костюмы гладят, очевидно, прямо на нем, потому что невозможно нормальному человеку ходить, сидеть, жить так, чтобы не оставалось даже намека на помятость и складки. — Как долго я буду объектом вашего наглого разглядывания? — резко спросил Холмс, но от работы не оторвался ни на секунду. — Эммм… — Какое красноречие! Вопрос с языком я обдумаю очень серьезно, вам он все равно ни к чему! — Не скажите, — наконец ответил Грег и шагнул из зоны, как ему казалось, невидимости. Шеф окинул его презрительным взглядом и произнес: — Болтать невесть что, строить предложения из двух букв, неумело парировать и язвить — не думаю, что для этого вы мне нужны с вашим языком. — Язык можно использовать для многих других вещей, кстати! — ляпнул Лестрейд и, не дожидаясь приглашения, уселся в кресло напротив Майкрофта. Тот аж позеленел от злости, и только собрался высказать своё негодование очередной витиеватой фразочкой, как Грег произнес: — Язык — это неиссякаемый источник наслаждения, шеф! О, это было самое фееричное зрелище за последние сутки. Вспыхнувшие щеки Холмса, приоткрытый в немом ужасе рот и медленно дернувшийся кадык. — Водички? — участливо спросил Грег, думая, что парашюта ему теперь не видать, как собственных ушей. — Я вас!.. — выдавил Холмс и глубоко вдохнул. Выдохнул. — Я имею в виду поглощение пищи, шеф. Я, кстати, могу вас так называть? "Мистер Холмс" меня, честно говоря, вымораж… коробит. А уж если вы мой босс, то буду называть вас — мой шеф. Майкрофт выпрямился в кресле, закрыл крышку гаджета и сложил руки в замок, уставившись прямо в наглые инспекторские глаза. — Не хотите ли воспользоваться своим языком для более приятных вещей? — спросил, наконец, тот, и Грегори вдруг покраснел. Как пацан. Как подросток в период пубертата. — Что с вами, инспектор? — голосом питона-гипнотизёра спросил Холмс, — я всего лишь предлагаю вам испить великолепного латте, не более того. А вы о чем подумали? — О том, что готов убить за чашку! — пробормотал Лестрейд и выдохнул. Это будет трудная, бесконечная неделя.