Укуси меня

Милый. Люди всегда так его называли. Милый. Странный. Очаровательный. Смешной. Друг. Каркат не хотел, чтобы его называли так. Он хотел, чтобы его назвали придурок. Тупой дебил. Идиот. Презираемый. Враг. Так что конечно он раздражался, когда он оскорблял человека и получал в ответ лишь являющую неправильный прикус улыбку. Конечно он хотел, чтобы тот смотрел на него расстроенно, когда он называл его бесполезным и жалким. Конечно он хотел услышать, как его голос звенит от ярости. Конечно он был в гневе, когда мальчик обнимал его, счастливо вздыхая. У них были странные отношения – Каркат больше склонялся в сторону кисмезиса, а Джон искал бледного (если он думал, что Каркат будет источать для него красные чувства, то крупно просчитался) приятеля. По крайней мере Каркат мог притворяться, что Джон дружит только затем, чтобы потом оттолкнуть его и дать еще одну причину для ненависти. Хотя это, конечно, не правда, думал Каркат, смотря на жизнерадостно общающегося с друзьями Джона. Если в новой Вселенной был рожден его кисмезис, тогда какого черта судьбой избранный враг не мог ненавидеть его в ответ? Психологическая война не давала никаких результатов. Каркату нужен был другой путь, чтобы заставить Джона ненавидеть. Что-нибудь… физическое, так полагал тролль. – Ты отвратителен в программировании, – проворчал Рак, наклоняясь над плечом человека и заглядывая в светящийся экран. Парень усмехнулся. – Да, я знаю. Но это весело, понимаешь? – Нет. – Ну уж извини-и-и, что я не в друзьях с невероятно крутым компьютерным хакером, который может исправить что угодно, – Джон закатил глаза за своими очками и придвинулся ближе к клавиатуре. – Иногда нужно решать проблемы самому, Каркат. Тролль раздраженно выдохнул, шагнул ближе и оперся локтями на спинку стула Джона. Тот взглянул на него, но ничего не сказал, возвращаясь к программе. Каркат стоял так некоторое время, лениво наблюдая за ползущими по экрану простыми кодами. – Я все еще думаю, что ты отвратителен в программировании. Джон пробормотал что-то себе под нос, нахмуриваясь. Каркат наклонился, улыбаясь человеку так зло, как мог. – Что ты сказал? – Я сказал «укуси меня, Каркат*». Боже, иногда ты такой засранец, – ответил Джон, не меняя тона, глаза его были прикованы к экрану. – Серьезно, а я-то думал, что испытаААААЙ! – Каркат услышал вопль боли, погрузив зубы в плечо человека через его футболку. Кожа Джона была мягкой, легко поддавалась острым зубам, и ранка оставила теплые капли крови на губах, когда Каркат отстранился. Тролль выпрямился, смотря на человека, который пораженно смотрел в ответ, сжимая свое плечо. – Ты мягкий, – осторожно сказал Каркат, утирая рот тыльной стороной ладони. Красные дорожки остались на серой коже и на секунду рак подумал, что это его кровь. Но дальнейший обзор ранок на коже парня (Каркат отнял его руку от плеча на достаточное время, чтобы заметить шесть оставленных в мышце следов) показал, что кровь действительно была Джона. – Что за херня, Каркат?! – неуклюже пробормотал человек, стул заскрежетал, двигаясь по металлическому полу, когда мальчик повернулся к троллю лицом. – Это было больно. – Ты попросил укусить тебя, и я укусил, – ответил Каркат, перекатывая на языке несколько оставшихся капель. – Я пошутил! Боже! – застонал Джон, потирая плечо. – Я не думал, что ты действительно это сделаешь, – его голос затих, он коснулся следов, наблюдая, как красные пятна на ткани футболки расплываются еще сильнее. Каркат улыбнулся, и Джон, наверное, увидел кровь на его зубах, потому что неожиданно на его лице появилось выражение, которому тролль не мог дать названия. Он решил рассматривать его, как зачаток ненависти. – Ненавидишь меня, Джон Эгберт? – просто спросил Каркат. Он наклонился, чтобы взглянуть нервничающему Джону глаза в глаза, и человек отрицательно помотал головой. – Я не ненавижу тебя, Каркат. Просто я, эм, – Джон запнулся и опустил взгляд в пол у ног Рака. – Я просто не могу ненавидеть тебя так. – Пока не можешь, – поправил тролль. * Оставшуюся неделю Джон проходил, сверкая ранами на своем плече, и Каркат решил, что это хороший способ пометить свою кисме-территорию. Даже Вриска оставила свои постоянные надоедливые попытки ухаживаний. Джон не говорил с ним, пока ранки не зажили настолько, что кровь не шла из них от каждого резкого движения, пропитывая ткань. Каркат посчитал это хорошим знаком. В один из дней он подошел к Раку в лаборатории, сгорбившись и держа руки в карманах. – Я все еще не могу поверить, что ты это сделал, – пробормотал он тихо, смотря на тролля сквозь стекла своих квадратных очков. Каркат почувствовал смесь ненависти и гордости, проводя большим пальцем по заживающим следам. Джон пронаблюдал, как его палец обводит по очереди каждый прокол на коже, и громко сглотнул. – Ну, а что еще может значить «укуси меня» в вашем идиотском языке? – тихо проговорил Каркат, удивляясь собственному низкому тону. Он дернул воротник футболки своего кисмезиса, являя взгляду заживающую, распухшую и розовую кожу. Джон не остановил его. – Оно переводится как «заткнись», или «уйди», или «перестань», или даже «поцелуй меня в задницу», если тролли знакомы с таким выражением. – Но ты все еще не ненавидишь меня? – Каркат почти надулся, проводя пальцами по опухшим ранкам. Джон рассмеялся, поднимая руку и обвивая пальцами запястье Карката. Его розовая кожа была мягкой в сравнении с троллевской, и оба они застыли на момент, с любопытством оглядывая свои соединенные руки. – Я все еще не ненавижу тебя, – подтвердил Джон, и его улыбка превратилась в кривую усмешку. А затем он ушел, проведя пальцами по запястью Карката и чуть-чуть ниже в прощальном жесте. Каркат возненавидел его за это еще сильнее. В следующий раз, когда они оказались одни (а это было в холле между транспортными панелями), Каркат зашел человеку за спину, а затем дернул на себя и погрузил зубы в другое, здоровое плечо. На этот раз парень не завопил, вместо этого вцепился в руки Карката, сжимающие его талию, своими. – Господи, – прошептал он тихо, и Рак сжал челюсти сильнее, вырывая еще один прекрасный придушенный звук. – Чего ты добиваешься, Каркат? – спросил он, когда тролль отстранился. Тот пожал плечами, проводя языком по зубам и чувствуя медный привкус во рту уже во второй раз. Ногти человеческих рук впились, прошлись по коже на костяшках неторопливо. Рак освободился от хватки человека и продолжил идти, наблюдая, как на коже появляются красные следы от ногтей Джона.