Укуси меня

Он потратил время, печатая бессмыслицу в Троллиане, никому не адресованную. По прошествии часа Рак застонал, вставая, и его колени дрожали. – Черт побери! Я не маленький червеслабак, который не сможет справиться со своим кисмезисом, – зло бормотал он себе под нос. – У меня не будут подкашиваться колени тогда, когда этот блядский туподебил наконец предложил мне кисмезис. Просто… нет. Он прошел к транспортеру, не глядя ни на сияющее лицо Непеты, ни на зубастую усмешку Терези, ни на удивленное лицо Эридана. Он шел на автомате к эктобиологической лаборатории, а его мысли крутились вокруг ненависти, жалости и людей. В следующий момент тролль уже смотрел на Джона, опершегося на эктобиологическую панель управления. Человек склонил голову назад, глядя на многочисленные экраны, и его горло было открыто, и обнажено, и здесь, и Каркат почувствовал биение пульса под языком даже до того, как приблизился и коснулся. – Пошел нахуй, – прошипел он Джону в нижнюю часть челюсти. – Тебе не должно нравится, когда тебе делают больно, – он развернул парня так, что тот спиной почти лег на панель. – Ты должен ненавидеть меня за это. Джон улыбался. Улыбался. Рак мягко куснул в том месте, где бился пульс, и Джон вздрогнул точно так, как он себе представлял. Каркат застонал, чувствуя, как двигается горло парня, когда он судорожно выдохнул. – Я зн-наю, что должен, – сказал он почти застенчиво. – Я думал, что ты не можешь ненавидеть меня так, Эгберт, – тролль надавил на пульсирующую артерию чуть сильнее, вытягивая из человека еще один восхитительный приглушенный звук. – Ты что, решил просто поиграться со мной?! – он укусил прямо рядом с артерией, и нежная кожа тут же поддалась, отделяясь. – Ты мне не нравился… так раньше. Пока ты черт возьми не укусил меня. Пальцы вплелись в волосы тролля и потянули, Рак нетерпеливо дернул воротник футболки Джона. – Как я мог знать, что твой обычно сыплющий оскорблениями рот способен вытворять такое? Каркат прижался языком к только что нанесенной ране на челюсти, разочарованный использованием слова «нравился», а не «ненавидел». – Я хочу, чтобы ты ненавидел меня, Джон, – зло выплюнул Каркат, спускаясь по шее вниз и кусая все сильнее и сильнее. – И если это значит искусать тебя до крови, я сделаю это. Мышцы плеч дернулись, когда Каркат достиг следа старого укуса. Мягкая, податливая кожа в этом месте стала жестче за прошедшие пару недель, и Рак заметил, что в некоторых местах кусать труднее. Но он обнаружил, что трудно раздражаться, когда Джон пойман между панелью и его телом, а правая нога парня обвита вокруг талии Карката. И когда Джон наполовину простонал: «Я не против», в то время как Каркат раздвигал ему ноги и склонялся, чтобы укусить в бок, тролль понял, что раздражаться ему вообще не стоит. – Я… – чужие пальцы впились в плечи Карката. – Я не м-могу ненавидеть тебя так, как ты хочешь, – его фраза окончилась резким вдохом, когда зубы тролля проследили линию ребер сквозь ткань футболки. – Тогда притворяйся, – Каркат подчеркнуто медленно погрузил зубы Джону в бок, прямо над бедром. Мало-помалу, дюйм за дюймом. Джон перестал дышать, сжимая коленями талию Карката. Мало-помалу, дюйм за дюймом. Каркат закрыл глаза, вцепляясь когтями в контрольную панель. Компьютер издал несколько рассерженных сигналов, но он не слышал этого, он слышал лишь дыхание Джона и биение в своей голове, когда кровь ударила в рот. Человек все еще продолжал сжимать его ногами, а руками уперся в панель, поддерживая их обоих. Мало-помалу, дюйм за дюймом зубы Карката вновь вошли в краснеющую человеческую кожу. Он взглянул вверх, насколько получилось, с зубами, почти до десен погруженными в плоть, и застыл, когда увидел, что Джон смотрит прямо на него. Очки перекосились и сползли на нос, щеки человека и шея ярко покраснели. Он больше не улыбался, но его глаза были большими и яркими. Каркат усилил хватку на мышцах. Джон зажмурился и двинул ногой, пытаясь оттолкнуть его. – Слишком сильно, слишком сильно… Рак сделал это снова, сильнее, просто чтобы позлить его. – Каркат, блядь! Руки человека отнялись от панели, и они начали съезжать вниз без поддержки. Эти самые руки хватались везде: за плечи Карката, его спину, волосы, рога… Тролль вздрогнул, отпустил парня, прижимая лоб к его грудной клетке, и застонал. Человеку наконец удалось отпихнуть его ногой, и оба они неуклюже упали на пол, лицо Карката слишком тесно познакомилось с плечом Джона, а его спина – с холодными, металлическими плитками пола. – Чертов неуклюжий, безрогий человек с руками из задницы! – громко выругался Каркат, дотягиваясь до шеи Джона, сжимая ее пальцами и затаскивая человека на себя. На лице парня застыло непонимающее выражение, сдобренное остатками боли. Он вцепился в свой кровоточащий бок одной рукой, а другой уперся в пол, пока Рак нетерпеливо извивался под ним. Человек просто прохлаждался тут, и Карката это неимоверно бесило. Так что он утихомирил свою гордость и приподнялся, прижимаясь к приоткрытому рту Джона и легко прикусывая его нижнюю губу в надежде, что тот начнет отвечать. – Гогподи, сделай что-нибудь! – прошипел тролль в мягкий теплый рот. – Ты блядь тот, кто хотел, чтобы я пришел сюда к тебе, идиот! Джон моргнул в ответ на грубые слова, и взгляд его снова прояснился. Он взглянул на миг на свой бок и футболку, пропитавшуюся кровью. К счастью, зубы Карката были не настолько остры, чтобы сильно порвать кожу, потому что хоть тролль и хотел партнера для кисмезиса, он все же хотел его живого. Джон смотрел на свою рану и его рот медленно растягивался в улыбке. Его зубы клацнули о троллевские, и в этот момент он перевел взгляд на Карката. Мгновенье спустя он отпустил свой бок, хватая запястья Рака и прижимая их к полу по обеим сторонам от его рогов, тот выгнулся, несогласный, громко ворча что-то, пока Джон перекидывал через него одну ногу и оседлывал его бедра. – Ладно, Каркат, ты повеселился, – голос человека был непривычно тих и серьезен, и подбородок Карката инстинктивно дернулся вверх, когда Джон прижался к нему ртом. – Я повеселился?! – процедил он в ответ, безуспешно пытаясь вырваться из хватки. Парень протянул «мммхммм», полуприкрыв глаза и улыбаясь ему. – Ну уж извините меня, мистер «Укуси меня»! Я блядь здесь не для того, чтобы веселиться. Рак поднял голову с металлического пола, глядя на Джона. Тот никак не отреагировал, улыбка осталась, и он только сильнее сжал бедра Карката своими. На лице у тролля наверняка появилось удовлетворенно-благодарное выражение, потому что это движение задело его только что замеченную эрекцию. Парень приподнял бровь, и Каркат громко выдохнул, признавая поражение, а потом отвернул голову, смотря на свое правое запястье, которое сжимали перепачканные кровью пальцы. Джон рассмеялся, но это был не его обычный радостный смех. В нем было что-то темное, и за ним было скрыто что-то. Каркат автоматически задрожал в ответ, вдавливая острые когти в костяшки пальцев человека. – Сделай что-нибудь, – попросил Рак снова. Джон наклонился, проводя припухшими губами по линии его челюсти. – Нет. – Какого хрена ты имеешь в виду под «нет»?! – он вновь начал биться под Джоном, пока тот не засосал его нижнюю губу, а затем не ответил: – Потому что я был бы не очень хорошим фальшекисмезисом, если бы сделал. Тролль застыл, затем прижался, чтобы грудь к груди, сокращая мизерное расстояние меж их бедрами. Гогподи Бобже ты мой. Он впился когтями в сухожилия на руках парня, и тот, вскрикнув, отпустил его; в ту же секунду Каркат буквально запрыгнул на него, и их позиции поменялись. Каркат задрал футболку партнера, касаясь ртом кровоточащей раны, и недовольно заворчал, чувствуя, как эрекция Джона прижимается к его груди сквозь джинсы. Парень вплел одну руку ему в волосы, а второй давил на плечо. Он дернул первой, когда тролль провел языком по многочисленным порезам, и Каркат почувствовал, что его собственное возбуждение только усилилось. Если он и вынужден был признать что-то насчет Джона, так это то, что он был чертовски хорошим притворщиком. Как бы то ни было, Каркату не нужно было притворяться, что он ненавидит, и каждое грубое движение по вставшему члену Эгберта было наполнено неподдельным раздражением и злостью. – Ты притворяешься, что ненавидишь меня, – хрипло пробормотал Рак, награждая живот Джона серией мелких укусов, в то время как его руки все еще были заняты расстегиванием пуговиц и плохо работающей ширинки. – Это отвратительно, – он дернул застежку-молнию вниз, она наконец-то поддалась. – Я выносить не могу тебя и всю твою херню. – Но ты просил меня… – захныкал Джон, но потом его голос перерос в тонкий скулеж, когда Каркат провел рукой по всей длине его члена. – Заткнись, заткнись, заткнись, – шептал Каркат Джону в живот, чувствуя легкое дыхание человека и ведя рукой сквозь ткань. Одна из рук Джона подобралась к рогу Карката, ведя от кончика к основанию. Тролль пробормотал что-то неприличное, его локти задрожали. – Боже, Каркат. – Заткнись, заткнись, заткнись, – продолжал повторять Каркат, подняв голову и глядя на Джона, а затем опускаясь и кусая его член через белье. Он подкинул бедра вверх и издал какой-то задыхающийся, неразборчивый звук, который должен был означать жалобу. Каркат повторил действие, мягче, и в этот раз Джон издал наполненный болью и одновременно удовлетворением стон. Колени тролля тоже дрожали, а его собственная эрекция больно упиралась в штаны. Чертовски хороший притворщик. Он действовал неохотно осторожно, освобождая Джона от трусов и проводя большим пальцем по мягкой, розовой коже его органа. Тролль оглядывал его с любопытством, сильнее разведя ноги парня и устроившись поудобнее. Он думал, что имело смысл, что его кисмезис будет иметь схожую анатомию, но не было хитиновой кости, это уж точно. Каркат осторожно провел языком по всей длине странного, гладкого органа. Реакция Джона была незамедлительной и яркой: его спина выгнулась, пальцы сжались в волосах Карката, а пятки его обуви прошлись по полу, вызывая неприятный скрип. Убежденный этим, Каркат прижал язык к кончику, Джон попытался сдержать стон и провалился, его плечи дернулись. – … самый чертов царапающий язык, – Каркат выудил из цепочки полубессмысленных слов. Он проигнорировал их, скользя зубами и языком ниже. Рука человека в волосах больно дернула пряди. – Ау, ау, ау, не так сильно с твоими-то зубами! Но несмотря на свои слова он подкинул бедра навстречу движению. Они оба застонали, и Рак двинулся вверх, обвивая член партнера пальцами. Другую он положил на бедро парня, а затем задал устойчивый, быстрый ритм. Джон ответил громко, и Каркат ненавидел то, насколько удовлетворенный стон покинул его губы. Он не хотел, чтобы это было сопливо и медленно. Он хотел, чтобы это было сильно, будто наказание для обеих сторон. Его губы двигались легко, а пальцы начинали болеть оттого, как быстро он двигал ими. Громкие стоны Джона превратились в задушенные хрипы, которые он издавал каждый раз, когда зубы Карката проходились по нежной коже или когда он засасывал кончик. Его руки опустились на шею Карката и время от времени давили, когда он чувствовал, что тролль замедляет темп. Каждый раз Каркат чуть царапал кожу зубами, потому что черт побери он будет делать это в таком темпе, в котором сам захочет. В какой-то момент дыхание Джона сбилось окончательно, он вцепился ногтями в шею Карката, хрипло шепча его имя, и Рак со стоном выдохнул прохладный воздух на его член, затем вновь засасывая его. Человек откинулся назад, опираясь на локти и наблюдая, как Каркат вбирает его снова и снова. Тролль взглянул в ответ, видя, что парень ярко покраснел, а его кожа блестит от пота в тусклом свете. Он закусил губу и склонил голову назад, закрывая глаза; Рак сбился с ритма и просто позволил человеку толкаться в свой рот. Каркат наблюдал, как человек шепчет его имя, с силой зажмурив глаза, продолжая толкаться снова, снова и снова… Рука Джона потянулась и сжала руку тролля, когда он в последний раз двинулся, кончая Каркату в рот. Рак вздрогнул, когда жидкость ударила ему в язык, вкус был неприятным. Этот человек действительно родился, чтобы стать его кисмезисом. Джон потянул Карката вверх за волосы, а затем осторожно убрал руку. Его голубые глаза были широко открыты, а очки все еще сидели на кончике носа, когда он коснулся языком губ тролля. Правая рука, влажная от не совсем высохшей крови, коснулась лица тролля, и тот повернул голову, засасывая кончики его пальцев – кровь парня была по вкусу намного лучше, чем его генетический материал. Они сидели так некоторое время, Джон, поправляющий собственные штаны и Каркат у него на коленях. Каркат поклялся, что не будет тем, кто нарушит тишину, и продолжал слизывать темно-красную жидкость, одновременно глядя на человека. Джон прочистил горло, опуская левую руку на поясницу Карката. – Ну так, эм… – Рак обхватил окровавленное запястье обеими руками и попытался, не нежничая, направить его к своей оставленной без внимания эрекции. Джон позволил вести себя и даже провел рукой по всей длине, отчего Каркат пробормотал что-то невнятное, покусывая плечо Джона и чувствуя, как оно увлажняется новой порцией крови… Джон вдруг отнял свою руку, а через секунду просто столкнул тролля со своих коленей, вставая и прижимая руку к своему раненому боку. – Не-а. Все внутренности Карката вспыхнули неудержимой яростью. – ЧТО ТЫ БЛЯДЬ СЕЙЧАС ИМЕЛ В ВИДУ?! Джон рассмеялся, и в этом смехе слышалась знакомая нотка беспечного веселья; Каркат сжал трясущиеся руки в кулаки. – Я очень плохой кисмезис, если ты считаешь, что я отплачу тебе за то, что ты почти позавтракал моим боком. Каркат ударил кулаками по металлическому полу, подавленно смотря на улыбающееся, испачканное кровью лицо Джона. Его кулак ударил в небольшую лужицу крови человека, и та немилосердно обрызгала его. А парень все смеялся и смеялся, сложившись пополам от радости и боли одновременно. – Ты такой милый, когда злишься. А потом он ушел, усмехаясь, оставляя Карката в луже темно-красной крови и с не спешащей спадать эрекцией. Чертовски хороший притворщик, горько подумал тот. * – Эй, Каркат. – Что? – У тебя вон там красное пятнышко. – Если ты не знал, чистящие средства – редкость на этом хуевом метеоре, засранец. – О, укуси меня. – … – … – Через час. – Согласен.