Дитя грозы

      Пасмурное небо наливалось свинцом, грозившись каждую минуту обрушить потоки холодного дождя на головы горожан. Вчерашняя духота сошла на нет, принеся разморенному палящим солнцем городу глоток прохладного, наполненного озоном воздуха. Надвигающаяся непогода позволила, наконец, открыть зашторенные наглухо окна и впустить свежее дыхание приближающейся бури. Вдалеке сверкнула молния, разрезая ослепительной стрелой небо на две половины, а через пару секунд раздался оглушительный хлопок грома, от которого зазвенели стекла в приоткрытых оконных ставнях. Эхо раскатов пронеслось по улицам, заглядывая в каждый укромный уголок.       В одном из таких скрытых от глаз и духоты мест находился наш герой. Прячась от назревающей грозы, молодой человек, на вид лет восемнадцати, нашел укрытие в старой полуразрушенной часовенке. Ее своды не могли укрыть от дождя ввиду полнейшего отсутствия крыши, но вот подвал вполне подходил для этой цели, и юноша это знал. Он направлялся ко входу в него, находившемуся сразу за алтарем.       Видимо, когда-то давно данное помещение использовалось служителями церквушки для хранения вина и запасов съестного. Теперь же стеллажи пустовали, а комната, благодаря превосходно сохранившейся двери с плотным затвором, оставалась сухой и прохладной.       Парень закрыл за собой дверь, спустился по небольшой лестнице вниз и, пройдя некоторое время по узким коридорчикам подвала, оказался в просторном хранилище. По кругу на стенах висели пустующие широкие полки, покрытые слоем пыли, на полу в углах валялся мусор вперемешку с землей.       Поставив толстую восковую свечу, прихваченную с алтаря, на одну из верхних полок, парнишка смахнул пыль с нижней и примостился на ней. Поджав колени к животу и положив под голову в качестве подушки свернутую поношенную курточку, он закрыл глаза, прислушиваясь к звукам на улице.       Грохот разошедшейся не на шутку грозы становился все громче, заставляя вздрагивать худое тельце прячущегося от непогоды беспризорника. Гроза всегда навевала на парня тоску, напоминая о том, что в этом мире он совершенно одинок.       Статус сироты Пауль приобрел еще в младенчестве, будучи подкинутым к дверям приемного покоя городской лечебницы именно в день, подобный этому - когда на улице бушевала сильная гроза. Следов бросившей его матери обнаружить не удалось, да и вряд ли городские власти сильно старались их найти. После осмотра найденного младенца врачами и подготовки всех бумаг, найденыша отправили в дом малютки, а по достижении им трехлетнего возраста — в детский дом.       Имя Пауль мальчику дала, видимо, родная мать. Во всяком случае, самому парню хотелось думать именно так. Воспитатели говорили, что это имя было выгравировано на маленьком серебряном медальончике, лежавшем в люльке с найденным малышом.       К десяти годам Пауль все чаще замечал, что сильно отличался внешностью от своих сверстников. Вместо смуглой кожи, темных глаз и жестких черных волос, присущих обитателям данной местности, мальчик имел прямо противоположные черты. Его мягкие вьющиеся русые волосы переливались на солнце рыжими искринками, тонкая бледная кожа не скрывала проступающие под ней синие вены, а выразительные серые глаза отливали легким стальным оттенком.       Дети поначалу избегали странного, непохожего на них тихого мальчугана, а когда немного подросли, и Пауль попытался подружиться хоть с кем-то, начали издеваться. Сначала без физического насилия - только словесные оскорбления и мелкие пакости, вроде измазанной в экскрементах животных обуви и разорванных ученических тетрадей, а затем, войдя в подростковую пору, воспитанники детского дома перешли к более жестоким играм.       Собираясь в группы, они часто сильно избивали Пауля, напоследок стараясь унизить еще и морально. А все лишь потому, что парнишка не нравился одному мальчику - Морту, который являлся главарем сплотившейся банды малолетних извергов, чье слово было для остальных законом.       Иногда Паулю доставалось особенно сильно, и об этом узнавали воспитатели, но он всегда молчал, не выдавая имен инициатора и участников избиения, пригрозивших ему еще более изощренной расправой. Отлежавшись в больнице, он возвращался в стены детского дома, где издевательства продолжались.       Иногда, когда Пауль отсутствовал особенно долго, избиения какое-то время не происходили, а Морт с приятелями ограничивался моральным унижением. Обычно их хватало на несколько дней, после которых возвращался уже привычный ад.       Такая жизнь продолжалась несколько лет, за которые Пауль превратился в забитого парнишку, боящегося даже смотреть людям в глаза.       Шестнадцатилетие стало переломным моментом в жизни подростка. Его истязатели, войдя в пору полового созревания, стали делать парню пошлые намеки, предлагая исполнять роль "девочки". Пауль испуганно вздрагивал и старался быстрее скрыться из виду, слыша в спину мерзкий гогот.       Однажды ночью, когда воспитатели уже спали, Морт и двое его друзей подкрались к кровати Пауля и скрутили ничего не соображающего спросонья парнишку, связав его по рукам и ногам и заткнув рот кляпом.       — Ну что, попалась, шлюшка? — ехидный шепот Морта заставил Пауля задрожать от ужаса, он протестующе замычал и стал извиваться, пытаясь высвободиться из сковывающих его пут. — Не дергайся, иначе придется выбить из тебя спесь. Если будешь слушаться, останешься относительно целым.       Взгляд Пауля умоляюще метался по комнате в надежде, что хоть кто-то из соседей по спальне поможет ему или хотя бы позовет воспитателя, но те либо спали, либо упорно притворялись спящими, не желая вмешиваться, чтобы не попасть под горячую руку ублюдков.       Эта ночь запечатлелась в памяти как дурной, кошмарный сон, наполненный нескончаемой болью и омерзением. Утром в прачечной его обнаружила старая уборщица. Пауль лежал без сознания на холодном кафельном полу весь испещренный синяками и ссадинами, а его бедра были покрыты засохшей коркой из смеси крови и спермы. Насильники даже не пытались скрыть содеянное. Они были уверены в своей полнейшей безнаказанности - как всегда и случалось.       Три дня парнишка пролежал на больничной койке, глядя пустым взглядом в одну точку на потолке, а на утро четвертого, когда медсестра принесла завтрак в его палату, его уже там не было - осталась только пустая разворошенная постель.