Ловец Жемчуга

      Солнце только начало свой восход, и небо еще не окрасилось багрянцем, а Мариллвен уже встала и оделась. Она просыпалась раньше остальных и сейчас сидела у окошка, наблюдая за рассветом. Закат был гораздо роскошнее, ярким, темными насыщенными красками, а рассвет был нежен, трогателен своей мягкой пастельной гаммой. Девочка молча сидела и смотрела на брезжащий рассвет, на то как медленно темный лесной массив неподалеку от деревни светлел в первых лучах солнца. Предрассветная тишина, окутавшая деревню, постепенно уходила, и поселение наполнялось звуками. Вот соседская девушка вышла к колодцу за водой. Дверца калитки скрипнув открылась и с легким стуком захлопнулась. Мариллвен решила последовать её примеру и, соскочив с подоконника, тихо направилась в сторону кухни, чтобы взять стоявшие там ведра. Ида уже встала и, судя по звукам, одевалась. Так что маленькая эльфийка просто подхватила три ведра и, аккуратно выйдя из дома, побежала в сторону колодца. Там она встретилась с несколькими девушками из близжайших домов. Мариллвен всегда пыталась избегать скопления людей, их взвешивающие, оценивающие взгляды и совсем не тихие перешептывания постоянно преследовали эльфийку. Девочка мало помнила тот день, когда погибла ее семья и Гунрод привез ее в деревню. Ида рассказывала, что она не отвечала на вопросы старейшин, а и лишь молча смотрела на них своими печальными серыми глазами. Позже она узнала, что решение Гунрода взять ее с собой было принято в штыки многими в деревне. Если бы Гунрод уступил уговорам, то Мариллвен бы не дожила бы до сегодняшнего дня. Многие недолюбливали ее и относились с опаской. В эти дни Моргот уже успел посеять семена страха в сердца людей. Смертность — подарок Эру Иллуватар людям, стала восприниматься как проклятие. Многие с завистью и плохо скрытой ненавистью смотрели на Мариллвен — вооплощение всего того, о чем они так отчаянно мечтали: вечная юность, вечная жизнь, красота и неподверженность болезням. Мариллвен не стала тратить время на бесполезные разговоры, и как только ее ведра наполнились, направилась к дому. Она таскала по одному ведру за раз: сначала протащит первое на сотню шагов, потом вернется и проделает тоже самое со вторым и потом с третьим. Девочка с улыбкой вспомнила, как в первый раз Гуннар увидел ее хитроумные манипуляции с ведрами. Он долго наблюдал за ней и потом сказал, усмехаясь: «Это что, так эльфы воду носят? По — человечески нельзя несколько раз до колодца пройтись?» Таким образом донеся все ведра до порога она тихо открыла дверь и втащила их в дом одно за другим. На ее лбу появились капельки пота, все-таки три огромных ведра были достаточно тяжелыми и для взрослого мужчины, что там говорить про юную эльфийку. Закрыв дверь, она дотащила ведра до кухни где уже хозяйничала Ида. Девочка быстро взяла небольшую корзинку и вновь выбежала из дома. Она направилась в сторону огороженного деревянного курятника, чтобы взять несколько яиц для завтрака. Курятник находился чуть поодаль от дома. Она аккуратно отворила дверцу и тихо вошла внутрь. Куры уже проснулись и покинули свои насесты. Девочка быстро собрала с десяток яиц и, закрыв дверь, пошла обратно к дому. - Вот ты где! — удивилась Ида, — А я то думала где ты пропадаешь. Мариллвен неуверенно улыбнулась, женщина заметила полные до краев ведра и корзинку с яйцами и ее губы растянулись в улыбке. - Я собиралась уже сама сходить за водой и яйцами, а ты меня опередила. Спасибо милая! Мариллвен уже просто раздувалась от гордости. - Давай накрой на стол и потом помой овощи к обеду, завтрак я почти приготовила. Девочку не нужно было просить дважды. Она метнулась к шкафчику где Ида держала глиняную посуду, вытащила тарелки и миски. Посуда была довольно тяжелой, но девочка все равно бросилась к столу и не разбив ни одного предмета домашней утвари, аккуратно разложила их по местам. Она отнесла порезанный Идой хлеб и большую миску, наполненную кашей. - Сходи разбуди братьев и отца. — попросила ее Ида, которая уже варила яйца в кастрюльке на огне. - Угу, — пробормотала девочка, втихаря уминая ломоть мягкого хлеба с сыром. Прошло около месяца с того вечера, когда Гунрод разрешил Мариллвен отправиться к морю. Она долго думала о том, как они доберутся до синевшей вдали морской глади. «Это опасная дорога», — говорил ей Гунрод. Юная эльфийка еще не сказала ему, что хотела бы взять с собой близнецов… После долгих раздумий девочка пришла к решению: ей нужно научиться верховой езде и владению мечом, если она хочет вернуться к своему народу в будущем и взять с собой близнецов. Она поделилась своими опасениями с близнецами несколько дней назад. Солнце уже было в зените, когда Ида отправила Мариллвен к Гунроду, чтобы передать тому еду. Мужчина оказался в кузнице отца Арноры и разговаривал с ним насчет изготовления доспехов для новобранцев. Времена были неспокойные. Кузница располагалась на самом краю деревни вдали от жилых домов, чтобы если кузница загорелась или произошел взрыв, то никто бы не пострадал. Такого еще не случалось, но рисковать не хотелось. Это было низкое, но довольно большое здание. Стены кузницы сделаны из темного грубого камня, а крыша выложена подобием черепицы. Слева от небольшой деревянной с металическими заклепками дверью, ведущую в саму кузницу, располагалась более большая дверь — вход в торговую лавку. Тут часто работала Арнора. Будучи дочерью кузнеца она была знакома с этим трудоемким делом не понаслышке и могла, если надо, и починить котелки, и выковать подковы, и мастерски заточить либо отполировать боевой меч. Мужчины относились к ней с уважением и боялись попасть той под горячую руку: вдруг молотом по голове ударит? Кузнец Арнвид стоял неподалеку от входа в кузницу рядом с Гунродом и своим старшим сыном, который помогал ему в работе. Старший — Армод — был братом близнецом Арноры и очень походил на свою старшую сестру. Золотые волосы, такие же как у сестры и их матери Сигне, волнистыми прядками падали на его красивое мужественное лицо, а синие глаза сверкали, когда он смеялся. Он был единственным мужчиной в их семье, кто каждый день брил бороду. Как старший сын он должен был унаследовать кузницу после того, как его отец станет слишком стар для работы. Юноша собирался жениться на старшей дочери соседей Гунрода Бренне — рукодельнице. В скором времени он и Арнвид отправлялись в соседнее поселение, что было дальше на севере, для торговли. Айвар и Асгрим были погодками. Они унаследовали рыжие волосы отца и его же синие глаза. Их было сложно застать в кузнице, они больше времени проводили с Гунродом и остальными воинами. По виду Арнвида можно было понять насколько сильным должен быть человек, чтобы быть кузнецом. Высокий и широкоплечий мужчина со слипшимися от пота рыжими волосами и темными синими глазами излучал мощь лишь своим присутствием. Когда-то белая рубаха была насквозь вымокшая, плотный кожаный фартук закрывал его торс и доходил до колен. На широком поясе, одетом поверх фартука, висели инструменты: молот, щипцы для ковки металла, кусок мерной ленты и пара толстых кожаных перчаток. Его лицо, потемневшее от постоянного жара горна, было нахмурено. Посторонним казалось, что Арнвид суровый мужчина, но Мариллвен знала, что за этим хмурым фасадом и молчаливостью скрывалась доброта. Он любил своих сыновей, но больше всего дорожил дочерью, ведь она была живущим напоминанием о его любимой жене Сигне, умершей еще до того как Гунрод взял Мариллвен к себе в дом. Она была женщиной с настолько пламенным духом, что, казалось, ничто не могло сломить ее. Когда она забеременела в четвертый раз, Арнвид был рад, он любил детей, однако, ближе к сроку Сигне внезапно заболела и слегла. Лекарь не смог спасти ни ее, ни дочку. Это оставило глубокий шрам на его душе. Так как Мариллвен большую часть времени находилась в компании его внуков Элунира и Элвен и была вхожа в их дом после женитьбы Арноры на сыне Гунрода, то и ее он вскоре стал считать своей внучкой. Его нисколько не волновала расовая принадлежность девочки, для него она всегда была маленькой шалуньей. Вот и сейчас, едва увидев ее, все морщины на его широком лице расправились. — Шалунья! — позвал он ее. — Да, деда! — звонко ответила она и улыбнулась. В ее глазах загорелся огонек. — Ищешь близнецов? — спросил он и, не дожидаясь ответа эльфийки, добавил, — они тут внутри. — Что, правда? — удивилась она, —, а Арнора тут? — Нет, она только что пошла домой приготовить обед. Погоди, — мужчина кивнул Гунроду и, повернувшись в сторону кузницы громко крикнул, — Элунир, Элвен! Сюда, живо! Из глубин помещения послышался шум, потом звонкий звук чего-то металлического падающего на камень, злобное перешёптывание, снова грохот и плеск воды — «деревянные кадки опрокинулись», — догадалась эльфийка. Армод усмехнулся и направился внутрь. Через некоторое время он появился в дверях в компании двух чумазых племянников. Элунир что-то тихо прошептал своей сестре, и они захихикали. Увидев Мариллвен, дети оживились и, переглянувшись, бросились в ее сторону. — Мариллвен! — они кинулись в ее объятия. — Как здорово… — начал Элунир. — …что ты пришла, — закончила Элвен. — Дядя Армод показывал нам, как изготавливать меч, мы и тебя теперь можем научить! Дядя Армод и тебя научит, — залепетал Элунир — …и научит нас сражаться! — продолжила за братом Элвен и, повернувшись к взрослым, очаровательно улыбнулась. — Правда? Мариллвен с надеждой посмотрела в сторону Армода. Ей нужно было научиться владеть оружием, чтобы отправиться к морю, а позже к эльфам. Последний месяц ее мучали странные сны. Она видела лицо, но не могла понять, кто это. Что-то подсказывало ей, что это кто-то важный, кто-то, кого она обязана помнить, но не могла сопоставить лицо с именем. Ей снилось это лицо и огонь, всегда яркий огонь. Эльфийка начала понимать, что ответы она сможет получить только у своего народа. — Негоже девочкам мечами махать, лучше помогай матери по дому, — начал было Гунрод. — Отец! — воскликнула Мариллвен. — Почему нам запрещают учиться тому, что может спасти наши жизни. — Нам пока хватает воинов, Мариллвен. Мужчины должны защищать этот город и своих женщин и никак не наоборот. — Я не собираюсь становиться воином, отец! Я лишь хочу… — Разговор закончен, Мариллве, — тон Гунрода не оставлял сомнений в его убежденности, что женщинам не место среди воинов. Этот тон говорил всем тем, кто знал Гунрода о том, что не стоит продолжать спор, но Мариллвен не желала останавливаться. — Но, отец, разве это настолько важно? — Достаточно, Мариллвен! — рявкнул Гунрод. — Ты должна заниматься женской работой. Предоставь защиту и охрану воинам города. — А если враг будет слишком силен, и воины не смогут его сдержать? — Такого не случится. — Такое уже случалось раньше! Ты не даешь нам учиться, значит, ты позволишь нам погибнуть в пастях варгов, как погибла моя семья пятнадцать лет назад! — вдруг вспылила девочка. — Эльфы не слабые воины. Я слышала, как старый Дункан рассказывал про то, как отважно сражался мой народ в тот день! Как сражался мой отец! И даже они потерпели поражение. У эльфов вечность на освоение техник боя, их труднее убить, они быстрее и выносливее человека, и несмотря на все это, они все погибли, все, все кроме меня! Гунрод был удивлен подобной горячностью девочки, он не ожидал, что она воспримет его запрет так тяжело. Мужчина уже почти забыл, что девочка не человек, что она одна из Перворожденных и не его дочь по крови. — Мариллвен… — Ты говорил, что поклялся моему отцу, что будешь защищать меня, но ты не даешь мне даже научиться защищать саму себя! Что станет со мной или с Элвен, если вдруг вас не окажется рядом? Лицо Гунрода слегка побледнело, будто он представил, то о чем ему говорила девочка. Арнвид решил остановить спор и сказал: — Я не вижу никакого вреда в том, чтобы девочки учились владеть мечом. Времена неспокойные, Гунрод, — он по-дружески положил свою большую ладонь тому на плечо. — Я понимаю тебя, но времена меняются. Когда-то нам не нужны были каменные стены, но после того, что случилось с эльфами такая предосторожность не отдает безумием. Так и сейчас, я хочу чтобы мои внучки могли защитить себя, если нас не будет рядом, — с этими словами кузнец повернулся к Армоду. — Ты можешь учить их. — Я не возражаю отец — ответил его сын и ободряюще улыбнулся эльфийке. — Мы можем начать сегодня после того, как я закончу с заготовками для мечей. — Гунрод? — повернулся к воину кузнец. — Я понимаю… прости меня, Мариллвен. Иногда я забываю, что когда-нибудь ты вернешься к своему народу и тебе нужно будет уметь себя защитить. Учитесь у Армода, он хороший воин. Я скажу Гуннару и Эйнару, чтобы учили тебя и Элвен вместе с Элуниром тогда, когда Армод занят, — сказал он и добавил. — Начинай тренировку сегодня, я скажу Иде. — Спасибо отец, я не подведу тебя, — поблагодарила Мариллвен. Она крепко обняла мужчину и, вдруг вспомнив, зачем ее отправили на поиски Гунрода, достала сверток с ломтем хлеба, сыра и тремя полосками сушеной оленины. — Вот, Ида попросила передать тебе, тут немного еды, чтобы продержаться до обеда. Девочка мягко улыбнулась и протянула мужчине сверток, будто прося извинения за свою вспыльчивость. Он улыбнулся краем рта, потрепал ее волосы и вернулся к разговору с Арнвидом. Ну что, покажем Мариллвен вашу работу? — спросил Армод близнецов.