Ловец Жемчуга

Глава 1 Она скучала по морю. Иногда юная эльфийка выбиралась тайком и бежала в сторону моря настолько далеко, насколько могла, взбиралась как можно выше и часами разглядывала синевшие вдали просторы. «Что там за горизонтом», — спрашивала она себя и никогда не находила ответа. Солнце садилось, и скоро Мариллвен снова увидит звезды. Закат и рассвет всегда привлекали ее яркостью красок и своей быстротечностью. Но красота заката была особенной. Красное солнце зажигало морскую рябь неистовым светом, и это зрелище на короткое время становилось центром вселенной для всех тех, кто смотрел. Никакие мысли не могли существовать в эти короткие минуты, было лишь тонущее, но оттого еще более прекрасное солнце. Закат вызывал у Мариллвен непонятную грусть, непонятное тянущее чувство в груди. Вот последние лучи в последний раз окрасили воды пламенем и погасли. Легкое розоватое сияние еще долго будет служить напоминанием о закате, а через некоторое время на небе начнут появляться звезды. Ей нужно уходить. Эльфийка убрала свои блестящие темные волосы с лица и взглянула на колышущееся вдали море. Тряхнув головой, будто отгоняя наваждение, она ловко спрыгнула с дерева, провела руками по своей тунике и побежала в сторону деревни. «Ида опять будет сердиться», — подумала девушка и побежала быстрее. Ида, жена Гунрода, была невысокой женщиной с приятным лицом, обрамленным длинными светлыми волосами. Она была доброй и мягкой по природе женщиной, но устрашающей в гневе. В ней не было открытой воинственности, но если Мариллвен предложили бы выбор: предстать перед разъяренной Идой или Гунродом, то она бы выбрала Гунрода. Ее приемная семья делала все возможное, чтобы отградить девочку от излишнего внимания, но вконце концов Гунрод решил, что она не может прятаться от людей всю жизнь и что ей лучше привыкать. У нее не было много друзей, сначала она не понимала причины, но потом все стало на свои места: Мариллвен была единственным представителем эльфийской расы в этой деревне, и именно по этой причине к ней было постоянное внимание. Она была что-то вроде местной диковинки. Гунрод был хорошим человеком. Около пятнадцати лет назад он и его жена Ида нашли девочку недалеко от уничтоженного эльфийского поселения и взяли к себе в дом. Она не помнила многого из своего прошлого, лишь свое имя, ловлю жемчуга, любовь к морю. Единственное напоминание о прошлом сейчас висело на ее шее. Гунрод сказал, что кольцо и жемчужина принадлежали ее отцу Ародиру Митриллиону, и что она должна бережно хранить их. Кольцо было ей слишком велико, она могла продеть через него два своих тоненьких пальца, поэтому оно все также висело на ее шее. Прошли годы с того дня, как Мариллвен потеряла свою семью и своих соплеменников. Ближайшее к ним место, где жили эльфы, были земли Лорда Кирдана. Девочка хотела бы увидеть свой народ, но просить об этом Иду и Гунрода, которые были так добры к ней, она не решалась. Она понимала, что еще слишком мала, чтобы путешествовать одной. Кроме того, дорога туда стала опасной, Западный Белерианд перестал быть относительно спокойным местом. Тьма над Средиземьем сгущалась вновь, и каждый воин был на счету. Через почти час бега, и эльфийка выбралась из леса на открытые просторы. Ее деревня была в пяти минутах от начала леса. Это было большое поселение людей: чтобы пройти от самого северного дома до самого южного, Мариллвен потребовался бы как минимум час. Вокруг поселения высились стены, местами из камня, местами из дерева. Стены были в процессе обновления и укрепления. С того дня, как орки уничтожили поселение эльфов на берегу, Гунрод и остальные жители стали заменять деревянные стены на более прочные каменные. Но работа еще не была завершена, несмотря на все усилия жителей. На неукреплённых участках всегда была выставлена стража. Они были отрезаны от Лорда Кирдана, а эльфы Дориата не стали бы помогать кому-то кроме своих родичей, и людям приходилось полагаться только на себя. Добравшись до дома Гунрода, Мариллвен аккуратно приоткрыла дверь и, предварительно разведав обстановку, шмыгнула внутрь. Гунрода еще не было дома, Ида возилась с ужином на кухне. Девочка взяла ведра с водой, что стояли недалеко от входа и не без усилий приволокла их на кухню. — Опять бегала смотреть на море? — спросила женщина. Она что-то резала на большом столе. — Да, — призналась девочка и быстро добавила, —, но я была очень осторожна! — Я не стану повторять тебе, что разгуливать одной по лесу больше не безопасно. Орки зачастили в эти края, — сказала Ида уставшим голосом, —, а теперь иди сюда и помоги мне с ужином, Гунрод и мальчики скоро должны вернуться. — Хорошо, — послушно сказала девочка и тихим голосом попросила, — пожалуйста, не говори об этом Гунроду? — Я не могу. Он должен знать об этом. Следующий час прошел в относительном молчании. Мариллвен помогла Иде накрыть на стол и начала штопать одежду в ожидании прихода остальных домочадцев. Она обдумывала, что сказать своему приемному отцу. Он не одобрит ее частых вылазок в лес. На ужин было густое мясное рагу, дымившееся в печи и горячее вино, которое не достанется только ей… Она знала, что Гунрод был бы не против того, чтобы Мариллвен пила вино вместе с ними, но Ида была непоколебима. «Она еще ребенок!» — все время говорила женщина. Дитя эльфов и правда походила на двенадцатилеток, хотя ей уже и было больше двадцати человеческих лет… «Дети Перворожденных растут по другому, — говорил ей Гунрод, — эльфы не стареют ни душой, ни телом, покуда не наступит конец всей Арде, и их дети физически взрослеют гораздо дольше». У Гунрода и Иды было трое сыновей. Старший, Эйнарр, уже был женат и имел двоих детей: мальчика и девочку. Средний, Гуннар был любимым братом Мариллвен, он был выше Эйнарра и гораздо более веселым. Молодой мужчина часто носил девочку на плечах и учил кататься на своей лошади. Гуннар уже долгое время ухаживал за молодой девушкой по имени Алдис. Та была очень красива и тщеславна, у нее было много поклонников. Мариллвен ее не очень любила, та слишком долго заставляла Гуннара ждать и не относилась к ее брату с должной, на взгляд юной эльфийки, любовью. Однажды она решила отучить Алдис от ее тщеславных привычек и добавила немного темной краски, которой Ида красила выгоревшие рубахи Гунрода, в мыло, которым девушка мыла свои длинные золотые волосы в близлежащей речке. Надо отдать должное девочке, она хорошо заметала свои следы, но не смогла скрыть своей радости при виде Алдис и ее раненого эго. Это и выдало ее, но, по мнению Мариллвен, две недели стирки и штопки одежды были малой ценой за проделку. Нужно было видеть лицо Гуннара, когда он увидел местами посиневшие и местами поголубевшее локоны Алдис. Стейнарр, младший из них, был ровесником Мариллвен, но все же, по человеческим меркам, мог называть себя взрослым. Вместе с отцом и старшими братьями он входил в число воинов деревни. Ида отправила Мариллвен за водой для мытья посуды. Та быстро схватила уже опустошенные ведра и бросилась к колодцу. Девочка наполнила ведра и невольно загляделась на сверкающее небо: звезды уже покрыли темное полотно небесного свода и тонкий серп месяца висел на горизонте. Легкий ветерок еле слышно шелестел в листве деревьев. Вдруг сзади послышались приглушенные травой шаги. — Вот ты где, малявка! — раздался вдруг глубокий голос Гуннара. — Мама сказала, ты пошла за водой и застряла у колодца. Мариллвен вздрогнула, поняв что простояла у колодца с полупустыми ведрами уже долгое время. — Ой! Я задумалась… — Ну, и о чем же, глупая сестренка? — усмехнулся он. — Эй! Я не глупая, и вообще, это ты глупый, раз так бегаешь за этой пустышкой Алдис… — Ну-ну. Успокойся, я просто шутил. — Я опять ходила к морю… Я боюсь, что Гунрод запретит мне… Ида сказала, что стало небезопасно… Но я всё равно хочу… и… и, — захлебываясь, говорила она и, вдруг заметив слезы текущие по лицу, удивленно стерла соленую дорожку со щеки. Гуннар осторожно вытер ее слезы своей шершавой ладонью и сказал: — Успокойся, в следующий раз, когда тебе захочется смотреть на море, мы возьмем с собой маленьких Элвен и Элунира и все вместе пойдем смотреть на море и звезды. Я пойду с вами, и отец ничего не скажет. А ты больше не плач, хорошо? — Хорошо, — шмыгнув носом, сказала Мариллвен. — А теперь, давай наполним, наконец, эти ведра и пойдем домой, иначе Стейнарр съест наши порции рагу. Ты же знаешь, какой он обжора, — сказал он и подмигнул девочке. Это ее развеселило. Они наполнили ведра, и Гуннар понес их к дому, а Мариллвен бежала за ним. Из дома слышались голоса, а отцовская лошадь была привязаны к столбу рядом с лошадью Гуннара; Гунрод вернулся. Первыми в дом зашел Гуннар, Мариллвен следом за ним. Дом приветствовал их теплом и запахом еды. Мариллвен оглядела комнату и заметила отсутствие старшего брата и его семьи. — А где Эйнарр с семьей? — удивленно спросила девочка. — Они придут позже, — бросил Гуннар и, вдохнув запах тушеных овощей и мяса, хитро добавил, —, но боюсь на них останется мало рагу. В центре комнаты, дальше от очага и медвежей шкуры на полу, стоял обеденный стол. Это был большой деревянный стол, за которым могли усесться больше дюжины человек. Гунрод уже сидел в чистой рубахе на одном из массивных стульев. Его суровое лицо разгладилось, и он улыбнулся краем рта, увидев Мариллвен, которая осторожно пробиралась к столу. Он хлопнул по стулу рядом с собой и сказал: — Иди сюда, проказница. Ида сказал, что ты опять бегала к морю? Мариллвен замерла и медленно повернула голову в сторону Гунрода. Увидев искрящиеся смехом глаза брата, девочка немного расслабилась и уселась на стул. — Ну что, правда бегала? — продолжил он. — Да… — Гунрод, скажи ей, что это опасно. Меня она не слушает. Мужчина взглянул на обеспокоенное лицо жены и, тяжело вздохнув, сказал: — Мариллвен, Ида права. Белерианд больше не безопасен. Орки и остальные порождения тьмы снуют на каждом шагу. Пятнадцать лет назад я поклялся заботиться о тебе и оберегать от опасности. И я держу свое слово. Я человек и не понимаю многого, но ты еще маленькая и я уверен, что твои отец и мать поняли бы мои опасения, — посмотрев на погрустневшее лицо девочки он смягчился. — Я понимаю, ты все-таки одна из морских эльфов Телери, а они любят море. Если тяга непреодолима, то говори мне или братьям. Кто-то из нас пойдет вместе с тобой. Ты поняла меня? — Да, поняла. — А теперь давайте есть, — сказал он и начал накладывать себе ароматного рагу в тарелку и, отломив ломоть хлеба, стал есть. Ида была недовольна: по ее мнению, лучше бы Мариллвен оставалась в пределах деревни и не подвергала себя опасности, но Ида была мудрой женщиной и решила пока не оспаривать решения Гунрода. Все последовали примеру главы семьи, а через некоторое время пришел Эйнарр с семьей. Его жена Арнора и дети, Элвен и Элунир, были любимы во всей деревне. Арнора была наделена своеобразной красотой. В ней не было жеманства и тщеславия Алдис. Арнора была женщиной, на которую всегда можно положиться, которая никогда не подведет. Видимо, по этой причине Мариллвен не противилась, когда Эйнарр привел ее к ним в дом и позже женился. Длинные волосы жены старшего брата светились золотом, как и у всех в этой деревне, а мудро смотрящие темно-синие глаза всегда напоминали Мариллвен о море. Элвен унаследовала материнские глаза, в то время как Элунир пронзительно — голубые глаза Гунрода. Они родились в один день с разницей в несколько минут, и Элвен любила напоминать Элуниру о том, что она старше, и он должен слушаться ее во всем. В свою очередь, Мариллвен напоминала им, что она их тетя, и они должны слушаться ее. Элунир долго не верил, что Мариллвен на самом деле ровесница Стейнарра: — Тебе ненамного больше лет, чем нам, — говорил он. — Мариллвен одна из Перворожденных, они растут медленнее чем люди, — объяснял ему Гунрод. Близнецы были для юной эльфийки лучшими друзьями, и, получив своеобразное разрешение Гунрода, а также помня о чем говорил Гуннар у колодца, Мариллвен начала планировать следующий поход к морю. Она хотела бы показать своим племянникам море вблизи, но это было опасно. До него было три дня пути. Ей бы хотелось встретиться со своими соплеменниками, но согласно словам Гунрода, до Дориата не дойти пешком. И это около месяца пути на лошади. Эльфы Лорда Кирдана были ближе, но всё равно слишком далеко для нее — неделя на лошади. Гунрод много рассказывал Мариллвен о ее народе. Он обучал ее их языку по единственной книге на Синдарине, которую он берег как зеницу ока. Она решила, что как только достигнет физической зрелости, покажет эльфов своим племянникам. Сама девочка уже не считалась посторонним в их семье, она была гордым носителем титула Друга Людей. А в ответ, Мариллвен считала их Друзьями Эльфов, особенно ее племянников и Гуннара, которые разделяли интерес Гунрода к Перворожденным. Гунрод рассказывал, что самый красивый и крупный жемчуг ловили в мелководье гавани Балар, на юге владений Фалатримов Лорда Кирдана. Так что, выбирая между неприветливым Дориатом и гаванями Лорда Кирдана, Мариллвен выбрала бы гавани. Там было море, а большего ей и не нужно. Возможно, она могла бы там остаться? Но она не могла бросить свою человеческую семью… Тогда, может, они бы все могли там поселиться? Нет, Гунрод не бросит людей, он все-таки воин. Эйнарр и Гуннар тоже привязаны к здешнему укладу жизни. Быть может Элунир и Элвен отправятся к эльфам вместе с ней, когда станут старше? Недовольный голос Стейнарра вырвал ее из раздумий: — Так вот, Гуннар, когда ты уже наконец женишься на Алдис и оставишь меня впокое? — спросил младший брат, уставший от повышенного внимания со стороны братьев к своей персоне. — О, боюсь тебе так легко не избавиться от него, братишка. Она больше не разговаривает с ним, и говорит, что не хочет, чтобы ее волосы покрасили еще в более безумный цвет, — сказал Эйнарр и подмигнул Мариллвен, но та проигнорировала его и демонстративно уставилась в свою тарелку. — Наша маленькая сестрица расправится с любым, кто посягнет на ее братьев, так что видно мне еще долго в девках гулять. Эйнарру еще повезло, Арнора пользуется уважением этой маленькой эльфийской бестии. И чем же ты ее так покорила, Арнора? — спросил Гуннар и с интересом посмотрел в сторону жены брата. — Я просто не стала обращаться с ней, как с неразумным ребенком, и разрешила ей выбрать имена для наших с Эйнарром детей, — смеясь, сказала женщина. — И вообще, Алдис — глупая кукла. Скажи мне спасибо, что я избавила тебя от нее, — сердито пробормотала Мариллвен. — Хотя я думаю она тебя уже заразила своей беспроходной глупостью. — И что, значит, ты будешь красить волосы каждой девушке, которая нравится мне и не нравится тебе? Или же их ждет что-то страшнее синих локонов? — спросил Гуннар с притворным ужасом и сделал глоток вина. — Зависит от того насколько она глупая. Алдис даже не умеет читать! И вообще, тебе лучше советоваться со мной перед тем, как начать ухаживать за кем-то. Мой мозг не улетучивается при виде длинных волос и улыбки, и я сделаю хороший выбор за тебя, — с уверенностью сказала девочка. — Тебе нужно прислушаться к своей сестре, Гуннар, — неожиданно поддержала девочку Ида. — Мне тоже не нравится Алдис. Да, она красива, но уж слишком легкомысленна. — Я думаю, вторая Алдис нам не страшна, — сказал вдруг Гунрод. — После той проделки Мариллвен, все недостойные кандидатуры не станут приближаться к тебе, боясь нашей эльфийской бестии. Синюшные волосы Алдис служат своего рода предупреждением, что-то вроде: «Расплата не за горами». Последние слова Гунрода вызвали у всех присутствующих, кроме Гуннара, приступ смеха. Мариллвен и близнецы уже закончили свою еду и, как самые маленькие, были отправлены спать. Они не особо возражали так как за столом взрослые начали обсуждать скучные вопросы. — Мариллвен, ты не могла бы уложить детей спать? — спросила Арнора девочку. — Конечно, не волнуйтесь, я все сделаю, — последовал ответ. Ей не терпелось рассказать близнецам о ее планах и, подмигнув детям, она пошла в сторону своей комнаты: сегодня дети будут спать у нее. После того, как все подготовились ко сну и были одеты в старые ночные рубашки, Мариллвен решила поведать близнецам о своем замысле. — Так вот, я думала, что через два дня мы можем вместе с Гуннаром отправиться к морю. Он сказал, что проводит нас. Вы же хотите посмотреть на море? — Дедушка же говорил, что тебе можно, но он ничего не говорил про нас, — заметил Элунир, нахмурив лобик. — Вот именно! Он вам не запрещал. А если мы возьмем с собой еще и Стейнарра, то все будет хорошо, — с энтузиазмом сказала она. — Кроме того, до ужина Гуннар мне сказал, что в следующий раз мы пойдем вместе с вами. — Я не уверена, что нам сойдет это с рук, Мариллвен, — неуверенно поддержала брата Элвен. — Ну, вы же хотите увидеть море? — Хотим, — сказали близнецы в унисон. В такие моменты эльфийке казалось, что правдивы слухи о том, что близнецы — это одна феа, разделенная на двое. Девочка оглядела своих племянников, когда они были одеты в идентичные ночные рубашки, и было невозможно определить кто мальчик, а кто девочка, их единственное различие заключалось в цвете глаз. Даже детские голоса были удивительно похожи, и человеческому уху составляло не мало трудов различить их голоса. Золотые волосы детей были одинаковой длины, Элвен запрещала резать волосы Элунира. Она хотела, чтобы их волосы были длинными, как у эльфов. Гунрод, их единственный близкий, кто видел эльфов, был вынужден поведать все, что он знал об эльфах и их нравах трем жадным до информации слушателям. — Тогда решено. Завтра мы начинаем готовиться к вылазке. — Хорошо! — все также в унисон ответили близнецы. — Но ничего не говорите Арноре и Эйнарру. Я попрошу Гуннара поговорить с ними. Синхронный кивок. — Едва я стану взрослой, я обязательно возьму вас с собой, когда отправлюсь искать эльфов. — Обещаешь? — спросила Элвен. — Да. — Честно, честно? — решил уточнить Элунир. — Да, честно честно, — и видя их не убежденные лица, девочка сделала серьезное лицо и торжественно добавила, — Я, Мариллвен, дочь Ародира Митриллиона и Нениен, приемная дочь Гунрода и Иды, клянусь, что обязательно возьму своих племянников, Элунира и Элвен, детей Эйнарра и Арноры, с собой, когда отправлюсь на поиски эльфов. Этого вам хватит? — Да! — с восторгом сказали дети. — А теперь спать. Кровать Мариллвен была слишком велика для нее одной, и все трое с легкостью на ней поместились. Элвен у стены, Элунир в середине и Мариллвен у края. Через некоторое время послышалось сопение близнецов, они спали в обнимку. Мариллвен еще не могла заснуть. Мысли о возвращении к своему народу не давали ей покоя. Она размышляла о том, как ее приняли бы, о том как выглядят эльфы Лорда Кирдана. Гунрод рассказывал, что она похожа на своего отца всем, кроме цвета волос — у отца они были серебристыми. Интересно, может, родители ее отца еще живы? Может, она найдет кого-то, кто хорошо знал ее родителей? С каждым годом эти мысли становились все сильнее, этот зов было почти невозможно контролировать. Через какое-то время девочка присоединилась к детям и заснула. Ее открытые глаза были подёрнуть пеленой целительного сна.