Пустая палитра

Мне нравится рассвет в золотистых красках солнца, когда оно поглощает весь мир. Тьма отходит на второй план, и звезды, освещающие мир, исчезают в лучах светила. Улицы пусты, и только птицы поют свои мелодии, которые, как звон колокольчика, очищают моё сознание от внешнего мира. Я с ними в одной клетке, я - заложник этого мира. Мне нужно больше времени, чем другим. Я не хочу тратить жизнь на сон и еду. Я хочу жить двадцать четыре часа в сутки, чтобы не упустить, как мир крутится по спирали. Какой парадокс. Мне не нравятся сны - это лишь картинки, пленники моего сознания. Они не могут дать мне больше, чем я могу понять. Я осознаю рассвет. И выхожу наружу. Вы знали, что утром необычайно холодно? Улицы пустые, так же, как и небо, самое чистое и невинное в этом мире. Неосязаемый восторг можно почувствовать только в это время, когда вы наедине с девственной природой. В этот час я встретил ее, девушку, заполнившую мою пустоту. Она закрепилась в моём сердце сильнее, чем предрассветная картина. Она покорила его, как облака - небо. Легкая, как перышко. Мы могли просто молча гулять в такт ветру. При этом понимали друг друга. Я встретил ее в тот час, когда солнце завладевает небом, как она моей душой. Она была чем-то непонятным, неземным. В ее глазах смысла было больше, чем во всей моей жизни. Она засмеялась, когда я сказал ей об этом. Как пение птиц, её смех заставил моё сердце биться чаще. Но при этом она была слишком далеко от этого мира. Её слова давали почувствовать свою ограниченность. Она завладевала мною быстрее, чем я смог это понять. И каждый день, в одно и то же время, в один и тот же час, мы встречались, чтобы очаровать своим молчанием друг друга. Каждый отдавался себе, не позволяя другому проникнуть в свой потаённый мир. Мы были близки, но при этом абсолютно чужие друг другу. Я не знаю о ней ничего. Она знала обо мне не больше, чем я сам. Мы не стремились изучать друг друга, не пытались понять, мы просто наслаждались тем, что было на верхушке айсберга. Я знал: она ненавидит чириканье утренних певцов. Они раздражали её однообразными ритмами, каждый раз она уничтожала их в своём воображении. Но улыбка, такая же загадочная, как и наше общение, не покидала её раз за разом, словно других эмоций она не знала. Я путался внутри себя, а она помогала разматывать этот клубок, словно открывая меня самому себе. А из её нитей уже давно был сплетен чудесный шарф, и ни одна петелька не вылезала из ряда. Она была слишком гармоничная для ее склада характера. Чудная для этого серого мира. Птица, которая покинула клетку по собственной воле, не терпя своих же собратьев. И на одной из таких прогулок разговор дошел до чудеснейшей темы. Это была подсказка, чтобы я понял, что терзало её внутри. Нерешительно, осторожно она своими паучьими лапками заманивала меня в сети. Будто шутя, она начала разговор про способности, которыми я бы хотел обладать. - Ну, я этой ночью совсем не спала. Глаза слипаются. Вот сейчас засну, и что ты будешь делать? - с полуусмешкой она перебирала кайму нарядного платья. Её глаза действительно периодически закрывались, длинные золотистые ресницы хлопали, как опаленные крылья бабочек. - С тобой за компанию засну, будем видеть один сон. - Мой романтический настрой её явно не порадовал, но она скрыла это за неприступной улыбкой. Блеклая скука промелькнула в широко распахнутых очах. Видимо, на возвышенные чувства она была не настроена. - Глупости, ты должен меня нести. Обладаешь ли ты телекинезом? - Нет, с чего бы? Я только на руках смогу понести тебя. Не надо лукавить! - Какая суперспособность смогла бы помочь уснувшей девушке? - Ничего не вело к этому разговору, просто получилось, что мы пришли к отгадке. Всё это был лишь её хитрый замысел, не более. - Телекинез, ясновидение... - Да неправильно же. Не то! - Я впервые видел её такой возбуждённой. Пустяковая же тема, не хватало, чтобы мы поссорились из-за такой глупости. - Дай подумать. Управление воздухом? - Она с таким отчаянием посмотрела на меня, что я готов был провалиться под землю. Такой стыд, неужели у меня такая скупая фантазия? Но как бы я ни пытался, не мог найти ответ на этот вопрос. - А если бы ты повелевал временем? Мог вернуться в прошлое и изменить его? Получил бы над своей судьбой полноценную власть. - Да это же только Богу под силу, разве нет? - Ход её мыслей был мне не понятен, такой же странный, как и весь этот разговор. - Могут ли быть есть другие миры, кто знает. Может, не Бог этим распоряжается. Мы так же мало знаем об этом мире, как и мир о нас. - Слишком странные, несравнимые с моими рассуждения, как от неё и можно было ожидать. Её философское мышление обольстило меня. Я ещё больше был изумлен своей новой знакомой. - Проще было бы просто понести тебя на руках, - попытался разрядить обстановку, но она не стала от этого более легкой. Мы просто замолчали, но это была не та тишина, что и обычно. Пустая, промозглая, холодная. - Ага, - прозвучал её тихий и печальный голос. Мы продолжали гулять, пока окончательно не рассвело. Не было уже той атмосферы, того манящего утра. Я понял, насколько же всё это было пустым. Утро оказалось самым обычным, не было в нём ничего особенного. Холодное, одинокое. Вся краса разбилась о слишком печальную реальность. Не боли и уныния, лишь пустота. Будто дыра в сердце, которая так и не смогла зарасти. - Мы так долго общаемся, а ты ведь даже не знаешь моего имени, - приятный голос ранней пташки, и не покидающая её лицо ранимая улыбка, словно сладкая вишня в чудесном саду. - Я даже как-то забыл об этом. Если не хочешь говорить, то можно обойтись и без имени. - Человек без имени - ничто. Имя, как и глаза, рождаются с человеком и остаются до конца жизни, исчезают вместе с ним. Моё же имя Офелия. Пресная девушка, возлюбленная Гамлета, которая сошла с ума. - Ого, да твои родители дали тебе чудесное имя. - Они просто обожали Шекспира, будто желали такой же судьбы, как и этой несчастной. "Она старалась по ветвям развесить свои венки; коварный сук сломался, и травы и она сама упали в рыдающий поток. Её одежды, раскинувшись, несли её, как нимфу; она меж тем обрывки песен пела, как если бы не чуяла беды или была созданием, рождённым в стихии вод; так длиться не могло, и одеянья, тяжело упившись, несчастную от звуков увлекли в трясину смерти". - Не стоит так думать, это чудесное имя тебе подходит. Его дали тебе, потому что ты прекрасна. - Я безумна, скажи? - Нет. - А сойду с ума? - Я не знаю, что будет в будущем. И в каждом из нас свое сумасшествие, и в каждом из нас живет непреодолимое желание сорваться: кому-то с крыши, кому-то в небо, кому-то с катушек, - а дальше мы молчали. И это было то молчание, что я люблю. Её красота расслабляла, заставляла задуматься о вечном. Хоть ненадолго, но мы покидали этот мир, стремясь к лучшему. И я не знал, что это её не первый мир. Не первая реальность, которую она покинула. Больше мы не возвращались к этому разговору. Он остался позади, как и многие дни, проведённые вместе. Каждое утро мы находили новые темы для беседы. Мы пытали вселенную своими вопросами, предположениями. А она молча наблюдала, как мы искали то, что никогда не смогли бы найти. И так каждый день. Я не люблю сюрпризов. Ну, совсем. Я бы сказал, что каждый сюрприз - большая загадка. И это слово, как никакое другое звучит зловеще. Но я не ожидал, что она преподнесёт мне подарок. Самый большой сюрприз в жизни человека - смерть. Но её презент был в два раза хуже. Она скажет мне загадочные слова, а потом начнется игра, где победа - реальность, которую я так ненавижу. Мы виделись последний раз, а потом всё это случилось. Игра в чёрно-белом мире...