Солнце встает за Уралом

kuroiumi 黒い海 x maynovsky – black and blue - настоятельно рекомендую к прослушиванию Ларин сходил с ума. Так ему казалось, во всяком случае. Аппетит пропал, да и оно было к лучшему - сам готовить мужчина не умел. Спасительное письмо из Питера пришло только через неделю. Семь дней, целых семь дней он мучился от неизвестности. И каждый день только одна мысль проносилась в его голове - узнал ли Юлик что-нибудь? Что теперь Юлик думает о нем? И на фоне этих слюнявых, сопливых переживаний постоянно отчетливо слышался стук лопаты о промерзшую землю. Звук разрезаемых корней растущих неподалеку деревьев. Глухой удар тяжелого мешка о мерзлое дно наскоро вырытой могилы. Тот ужасный день не выходил из головы, и не помогали даже исповеди на бумаге. Душу терзал страх и чувство вины. Когда долгожданное письмо попало в руки барину, который сейчас был больше похож на призрака, тот даже дышать перестал от волнения. Буквы упрямо не хотели собираться друг с другом. "... и ты можешь возвращаться. Прошу прощения, что так долго не отвечал..." "...уверен, что денег у тебя с собой нет, так что Алексею Пафнутичу твоему уже пришло письмо с требованием дать тебе денег..." "... и очень тебя ждут. Особенно твоих богомерзких статей! Поезжай при первой же возможности" - Дмитрий... кхм... забыл ваше отчество. Вас ждать, али вы в другой день поедете? - как можно вежливее, но все равно достаточно грубовато поинтересовался извозчик. - Подожди немного. Кое-какие вещи собрать надо, - пробормотал Ларин, все еще не веря написанному в письме. Вещи были уже давно собраны - Дмитрий только и жил ожиданием. В доме было так настороженно тихо, только где-то в голове раздавался отвратительный стук. Как будто лопатой замерзшую землю долбят. И стук этот становился все громче и громче. Ларин схватил чемодан и выбежал из дома. Взгляд его упал на присыпанный снегом холмик. Стук исчез. - Прости меня, Варя, - тихо произнес Дмитрий, подойдя к могиле. - Наверное, я первый раз в жизни извиняюсь перед кем-то, особенно перед женщиной. Я омерзительный человек, все это знают. Теперь и я это понял. Надеюсь, этого еще не понял Юлик. Что говорить еще, Ларин не знал. Какими-то глупыми и бессмысленными стали слова перед смертью. - Прости меня, - повторил Ларин, и развернувшись на каблуках, пошел к повозке. - Ну наконец-то! - пробубнил мужчина, увидев барина. - Сколько я вас уже здесь жду? Ларин по привычке схватился за запястье. - Подожди, мои часы в доме остались! Возвращаться хотелось меньше всего, но часы были подарком человека, который воспитал Ларина, который сделал его таким, какой он есть. Благо, часы лежали на самом видном месте, так что долго в холодной комнате Ларин не задержался. - Поехали, - громко сказал мужчина, усевшись в неудобной повозке. - Гони лошадей, что есть мочи! - Как скажете, барин, - хмыкнул извозчик. Топот копыт успокаивал, но уже в середине пути, утопающий в собственных раздумьях и страхах, Дмитрий услышал чертов стук. Зажмурился, попытался отвлечься, даже какую-то песенку начал напевать под нос, но холодный звук никуда не исчезал. Только когда воцарилась полная тишина (почему кони остановились, Ларин не знал), мужчина понял, что звук идет от него самого. Это громко, надрывно тикали часы. Дмитрий посмотрел на них - застыли на 12 часах. Сломались от холода, только секундная стрелка дергалась с громким звуком. И стук этот, казалось, все громче и громче становился. Часы выбрасывать было жалко - подарок, как никак. Ларин снял их с руки и затолкал в чемодан поглубже. Вроде бы, стало получше. А в Питере их можно отдать мастеру, и они как новенькие станут. Двор встретил Ларина траурным молчанием. Сам хозяин обнаружился в своем кабинете, читающим какую-то книгу. - Получали письмо, Алексей Пафнутич? - вместо привествия произнес барин. - Дмитрий Ларин! Ну неужели! А мы часа два назад еще тебя ждали! - Алексей Пафнутич крепко обнял старого приятеля. Ларин сдержанно улыбнулся и приобнял друга в ответ. А далее последовало затянутое чаепитие, рассказ о жизни вдали от города и, конечно же, посвящение Алексея Пафнутича в страшную историю, связанную с Варварой. Конечно же, большую часть деталей Ларин не стал упоминать. - Влюбилась девчонка, от любви и сгорела, - с легкой грустью произнес Дмитрий, и даже не соврал. Только вот не от своей любви сгорела она - чужие чувства сожгли ее, как огромное пламя стоящее рядом маленькое деревце, которое этому пламени даже сопротивляться не могло. - А Юлик приехал, хмурый какой-то. Все новости о Варе рассказать требовал. А мы и сами-то знать не знаем, что у вас там случилось... - Только вы ему не говорите. Скажите... Что с мужиком деревенским сбежала. А то он и так корил себя, что в ее побеге виноват. А смерть ее вообще не переживет. - Что-то не слыхал я раньше от тебя такого сочувствия к другим людям, уже тем более, к крепостным, - с легким подозрением спросил барин, но допытываться сильно не стал. Ближе к вечеру Ларин завел разговор о деньгах. Барин же заохал, завздыхал, начал говорить, что такой суммы, что питерский барин запросил в своем письме, у него нет. - А давай я у тебя Юлика за эти деньги выкуплю, - предложил Ларин, стараясь выглядеть как можно спокойнее. - Юлика? А кто же у меня останется? Я ни за какие деньги такого парня рукастого не отдам, даже не проси. Но Ларин "даже не просить" не думал. Через час уговоров Алексей Пафнутич сдался, взяв с Ларина обещание, что тот не даст погибнуть деревенскому парню в городе. Юлик же, до этого старательно избегавший Ларина во дворе, такой новости не обрадовался. - И что я буду делать в Питере? - задал вопрос Юлик, уже сидя напротив Дмитрия в паровозе. - Слушать ваши истории? Это быстро наскучит. - А что ты хочешь там делать? Если хочешь, как и здесь, в грязи возиться - сделаем, не вопрос. хочешь в потолок плевать - на здоровье. Ты только скажи, что тебе нужно. Юлик замолчал, отвернулся к окну. А там, за стеклом, пролетали пейзажи, которых Юлик никогда в своей жизни не видел. И восторг от увиденного нового перебивал все размышления о пережитом старом. - Мне нужно... Не знаю, что мне нужно. Я счастливым быть хочу, - искренне произнес парень, прижавшись носом к окну. - Я могу помочь стать тебе счастливым? - осторожно спросил Ларин. - А ты не будешь мне больше врать? - Когда я тебе врал? - нахмурился Дмитрий. - Я знаю, что случилось с Варей, - мужчина почувствовал, как холод сводит конечности. - Она тогда не вернулась. Она с кем-то там сбежала из деревни. Почему ты мне это не рассказал? - Я... Я не успел. Прости, - больших усилий стоило Дмитрию сдержать улыбку. - Прощаю. Но больше не прощу. Ларин улыбнулся. Так непосредственно, так по-детски сейчас выглядел Юлик, словно не его полмесяца назад съедал депрессия, будто это не он страдал от своего бессилия перед влюбленной в него девушкой; словно не он пережил самый большой переворот в своей жизни, оказавшись на одном диване с Лариным. Паровоз катил их вперед, к Питеру, и каждый надеялся, что этот паровоз привезет их к новой жизни, в которой не будет места снобизму Ларина, который так не нравился Юлику, и безграничной детской наивности Юлика, что иногда обескураживало Ларина. Они ехали к новой жизни, где им придется прятаться ото всех, но не от самих себя.