Солнце встает за Уралом

Возвращение в барский дом было неожиданным для всего двора. Удивленные взгляды и перешептывания не укрылись от зоркого глаза Юлика, так что ему пришлось устроить самый настоящий допрос Настасье, которая, одна из немногих, болталась в саду без дела. Он усадил ее на лавку под раскидистым дубом и, немного поразмышляв над вопросом, спросил: — Скажи, что произошло, пока меня не было? Барин что-то сказал? — Да, но он не сказал ничего дурного! Просто мы не ждали тебя… — Как так — не ждали? — Ну… Я несла Алексею Пафнутичу графин в кабинет, и у дверей разговор слышала с Софьей Васильевной. Мол, он хотел тебя у приятеля своего оставить, пока тот в деревне живет. Говорил, что столичный друг сам не справится, да и где это видано, чтобы человек из знатного рода делал все деревенское своими руками! — девушка тараторила хлеще самого Юлика. — Да уж, дела… — Юлик заметно приуныл. Не хотелось возвращаться к этому напыщенному Дмитрию Ларину и выполнять все его прихоти. Но если барин скажет, то уже ничего поделать нельзя будет. — Ага! Он хотел с извозчиком письмо отправить, ну мы все и подумали, что не видать нам тебя еще долго. А ты вернулся! — и девушка крепко обняла Юлика. — Письмо! — Юлик вспомнил про записку, которую нужно было передать Алексею Пафнутичу. — Как думаешь, я сильно получу, если прямо сейчас появлюсь в кабинете барина, а? — А кто его знает… Он, вроде, в хорошем расположении духа с утра самого был. Тебе, главное, на Софью Васильевну не наткнуться. А вообще, если уж так боишься, давай записку мне, я ее через Варьку передам, она сейчас там на побегушках, в доме ошивается. — Держи. Только, прошу, передай как можно раньше, а то я и так забыл про нее совсем на все утро, — парень с мольбой посмотрел на девушку. — Ну не делай такие глаза, — девушка покраснела и смущенно засмеялась. — Вот прямо сейчас и передам! Настасья взяла письмо и убежала в дом. Юлик проводил взглядом девушку, и ему вдруг так жалко ее стало. И пастуха тоже. Любовь у них была — какой поискать надо, уж весь двор знал об их бурном романе, да вот согласие на их брак никто не дает. Так и прячутся уже сколько времени ото всех. А ведь их и женить могут на ком барыне вздумается, и кто слово против сказать посмеет? Никто, и права ни у кого не было. Все это угнетало Юлика. И причиной его грусти сегодня стал рассказ Настасьи. А вдруг и впрямь Алексей Пафнутич прикажет отправляться к своему столичному другу? Ведь не на недельку тот приехал погостить. Несколько лет, пока или государь не сменит гнев на милость, или самого государя никто не сменит. Не нравилось Юлику и то, что Агриппины нигде не было. У Насти он забыл спросить, а уходить из тенистого сада на пекло совсем не хотелось, и даже страх снова навлечь на себя гнев крепостников не пугал сейчас. Парень еще долго сидел на этой лавке, думая о своем, пока не прибежала к нему Настасья. — Прохлаждаешься! Барин тебя ищет! Прочитал он твою записку, прям при мне прочитал, а потом выгнал! Представляешь?! А потом снова нашел меня и сказал тебя позвать, срочно, говорит! Юлик тут же побежал в дом, надеясь, что не это никак не связано с письмом. Пусть уж лучше ему попадет за лень, чем отправят куда-то к кому-то. Но парень ошибся. Алексей Пафнутич сообщил новость, стоило Юлику переступить порог кабинета. — Ты, Юлик, — говорил он, — завтра снова в деревню отправишься. К Дмитрию Ларину. Я и сам хотел тебя на помощь к нему отослать, все-таки человек он не деревенский, правил местных не знает, да и с садом вряд ли сам управится. А ты шустрый малый, и в доме где помочь сможешь, и в саду тоже со всем управишься. — А может ему Варьку отправить? В доме помогать? — не удержался Юлик. Уж сильно претило ему, что его на домашнюю работу отправляют. Что по дому ему делать? Пол веником мести да харчи готовить? Бабское это дело, а он таким заниматься не намерен! — Юлик… — нахмурился Алексей Пафнутич. — Правда, Алексей Пафнутич! Ну что же вы совсем меня ни во что не ставите, отправляете к кому-то пироги печь! — Ты бы внимательнее слушал. Варька справится с делами в саду? Землю вскопает, деревья поспилит старые, да? Не зли меня, Юлик, а то сегодня и отправишься, — барин внешне был спокоен, и это сыграло злую шутку с наивным Юликом, который привык все эмоции на лице человека видеть. — Так вдвоем бы нас отправили! Я в саду, она в доме. И приятелю вашему интереснее было бы! — не унимался он. — Ты в кого наглый такой? Мать твою знал, отца знал — присмирнейшие люди, слова поперек барского не скажут, а тебе рот хоть тряпками затыкай. Нельзя мне так много в помощь ему отправлять, ты так вообще как сосед будешь считаться. Узнает кто — проблем будет, хотя редко ревизоры-то в наш уезд заглядывают… Но за свою строптивость ты прямо сейчас и поедешь, передай извозчику мой указ, чтобы лошадей готовил. — Но Алексей Пафнутич… Я же только приехал… — К черту ты мне такой здесь не сдался. Ему слово — он два в ответ. Была бы здесь Софья Васильевна — уже бы давно порку получил. Так что радуйся, что малой кровью отделался. Иди, делай, что велено. Юлик, злой и расстроенный, вылетел из дома, передал наказ извозчику и сел у самой калитки на землю. Ну вот, уезжает неизвестно насколько, ни попрощаться ни с кем, а уж тем более с Агриппиной, которая куда-то запропастилась. На парня обратила внимание мимо проходящая Варвара. — А чего ты здесь сидишь? Итак больно на штаны смотреть, так ты и совсем их испортишь. Поднимайся, — девушка с укором смотрела на Юлика. — Да пошло оно все, — отмахнулся от нее Юлик. — Ну-ка, рассказывай, что случилось? — Уезжаю я к этому Ларину, Бог знает, насколько, — хмуро ответил он. — И Груня куда-то запропастилась… Даже не попрощаюсь… — Так, а ты не знаешь что ли? — ахнула девушка. — Не знаю? Чего? — Так ей вчера плохо стало… К лекарю отвезли. Пока никаких вестей не было. Честно, никто не ожидал, что барин так беспокоиться за нее будет, даже коней самых резвых взять разрешил. Ждем вот ее возвращения… Юлик онемел на мгновение. И никто не сказал ему! — Юлик, подымайся, кони готовы! — послушался голос кучера. — Варя! Варенька, — парень взял девушку за плечи и посмотрел прямо в глаза. — Если что-то узнаете про Груню — передай записку. Как угодно, только сообщи, прошу тебя! — Юлик, езжай. Передам, если смогу. Езжай. Юлик на прощанье поцеловал девушку в щеку и уехал. А та так и осталась стоять у калитки, глядя вслед уезжающей повозке, исчезающей в облаке пыли.