Солнце встает за Уралом

Юлик стоял у двери и уже черт знает, сколько, отчаянно колотил в нее, ожидая, пока Дмитрий Ларин откроет ему. Спать на улице не очень хотелось — все-таки погода портилась, на небе кое-где виднелись тучки. Того и гляди, дождь пойдет. Устав стучать, Юлик сел на крыльце и увидел, что к калитке подходит Ларин. На нем были мешковатые штаны, закатанные до колен, на ногах какие-то странные сапоги (наверное, нашел их в кладовой), даже рубашки не было. «Ну, может, хоть не такой бледный будет, » — недовольно подумал Юлик, разглядывая приближающегося Ларина. — Давно тут сидишь? — поинтересовался мужчина. — Да не очень, здравствуйте! — Юлик мигом подскочил на ноги и поклонился Дмитрию. — Да брось ты. Пойдем, — Ларин достал ключ, открыл дверь и прошел в дом первым, за ним последовал Юлик. Мужчина уже успел здесь немного обжиться за этот небольшой отрывок дня. Кое-где стояли его вещи, чемодан больше не валялся в углу. Юлик огляделся, выискивая себе какое-нибудь занятие, но делать было нечего. Разве что еду готовить, но это было последнее, за что он согласился бы взяться. Хотя бы потому, что готовить он не умеет. — Я так и не решил проблему с едой. Вот ты умеешь готовить? — Ларин вопросительно посмотрел на Юлика. — Нет, — честно признался Юлик. — И я нет, — вздохнул Дмитрий и опустил на табуретку. — ладно, будем что-нибудь придумывать. Тебя надолго ко мне прислали? — Не знаю. Барин отчего-то рассердился на меня и отправил, ничего даже не сказал, — пожал плечами парень. Было так странно, что с ним общались не как с крепостным, а как с равным, как с хорошим знакомым. Это, что греха таить, подкупало. — Ну, там видно будет. Да чего ты стоишь, как истукан? Сел бы уже давно да и все. Юлик послушно принес себе табуретку и сел за стол, прямо напротив мужчины. — Ну расскажи мне, что тут у вас в деревне происходит. Чем живете, о чем говорите? Юлик даже растерялся. — Да чем живем… Я же в барском доме, а там с утра и до вечера — работа. Иногда, на праздники, выбираемся в деревню, но это уж совсем редко, почти не бывает. Ну, конечно, не совсем в заточении, вы не подумайте. Бывает, на рыбалку удается сходить, иногда и погулять можно. А о новостях всех узнаем от баб. Или где сами поделятся, или случайно скажут. Но чаще подслушивать приходится, — Юлик захлопнул рот, поняв, что начал говорить лишнее. — Да ладно, никому не расскажу, — произнес Ларин, заметив смятение Юлика. — Знаешь, в столице только об этом крепостничестве и говорят. Здесь, в уездах, вряд ли так к этому относятся. А вот у нас кто соображает да не стесняется против государева слова что-то говорить, — все критикуют крепостное право. Вообще, столько всего происходит в столице сейчас. Чувствую, грядет большой переворот в истории России. — Что происходит? — почти шепотом спросил Юлик. У деревенского парня дыхание захватывало от того, что сейчас ему, считай, из первых уст расскажут, что происходит там, за сотни километров от его родной деревни. — Пугающие события. Я, знаешь, в политике так себе. В литературных кругах больше. Даже заметки в журнал пишу. Но всякий, кто в Питере или в Москве живет, все осведомлены, что во дворце происходит. И не только во дворце — и про Европу все знают, особенно на устах тема о крепостничестве. Ну ведь посмотри — ни во Франции, ни в Англии нет такого уже давно! И страны-то передовые. А нас это рабство только на дно и тянет. Да кому выгодно будет распускать крестьян? Баре жируют, а другие убиваются. Россия-матушка… Ларин поджал губы и посмотрел в окно. Юлик смотрел на него, широко раскрыв глаза. Здесь никто не позволял себе так высказываться, а Агриппина так вообще о царе чуть ли не шепотом говорила. Быть в рабстве не нравилось никому, но никто об этом не говорил. Все молчали, терпели, а на Юлика, иногда позволявшего себе высказаться, грозно шикали, требуя замолчать. — Народ угнетен, считай, уничтожен, а никому дела нет… — продолжал Ларин. — Но я уверен, что скоро этому придет конец. Не знаю, доживем с тобой или нет, но скоро… Декабристы молодцы, не побоялись! — А вы тоже декабрист? — Нет, но общался с ними, был знаком. — Правда? — Ага. Знаешь, такое общество было одно время — Арзамас. Там Пушкин был, Жуковский, Батюшков. Да много кого было, многие — выдающиеся умы. Все воевали с этими «шишкинистами»*. Шутовстовом по большей части, утрировали манеру проведения заседаний общества «Любителей русского слова», но, что уж греха таить, были у них хорошие мысли, и это, мне кажется, стало одним из аргументов образования декабристов. — И вы были там? Были знакомы с Пушкиным? — Нет, я там не был. Не по душе мне их затеи были. Умные люди, а занимались, повторюсь, шутовством. Хотя, конечно, предлагали присоединиться…** А с Пушкиным конечно знаком был. Может, и вышел бы из него какой толк, если бы он хоть немного следил за канонами литературы, а то пишет какую-то бессмысленную ахинею. Графоманство сплошное. Сложно найти в его трудах что-то действительно стоящее. Кто-то его гением называет, но… Я на стороне большинства***. — У нас в деревне говорят о Пушкине. Мол, новый поэт. Барин интересуется литературой, вот мы и знаем про Александра Сергеевича. Правда, никакой оценки ему не давали, конечно, но о том, что есть Пушкин, представление имеем, — сказал Юлик, немного смутившись. Ларин сейчас казался ему невообразимо умным, и не хотелось перед ним ударять в грязь лицом. — Все меняется. И Пушкину вашему замена найдется. Юлик не ответил, ему просто нечего ответить было. За разговором они не заметили, как наступила ночь и в доме стало очень темно, только свет луны освещал комнату. — Наверное, спать пора идти, — произнес Дмитрий. — Надо бы свечку отыскать, вдруг вы ночью решите на улицу выйти, да и по коридорам сейчас идти по темени такой не очень хорошо, — Юлик тут же засуетился, выискивая нужную ему вещь. — В кабинете у меня есть свеча, не беспокойся, можешь идти к себе. — Спокойной ночи, — сказал Юлик, уходя в свою комнатку. Теперь Юлик не думал, что Ларин какой-то напыщенный, строящий из себя невесть что умник. Столько интересного вряд ли кто-то согласился бы рассказать парню, а Дмитрий общался с ним, как с равным себе. И то, как отзывался он о власти, нравилось недовольному своим местом Юлику. Уснул парень с уверенностью, что жить с этим мужчиной будет не так уж и плохо. Только вот он так и не узнал, почему Ларина сослали сюда. Нужно будет на днях узнать обязательно.