в качестве исключения

когда сэхун набрает номер чонина и предлагает расслабиться сегодня ночью, тот сразу же ставит под их разговором один большущий штамп с хэштегом #пиздец. потому что чонин знает о сэхуна. (и потому что о сэхун ему нравится). вообще чонин живет с родителями в двухномнатной квартире рядом с центром города, но они оба как раз в командировке. чонин соглашается на предложение о сэхуна еще и потому, что тот слишком редко видится с чонином - встречаются они в основном на вписках в чьих-то чужих флэтах, пьют дерьмовый алкоголь, разговаривают с кем-то, но не друг с другом, зато чонин всегда ловит каждое слово сэ (чонин всегда вслушивается в слова сэ, которые едва можно разобрать, а потом обязательно натыкается на его встречный взгляд, отводит глаза и думает - что между ними?) естественно, когда сэхун набирает его номер, предлагая провести вместе вечер, чонин соглашается (не делай поспешных выводов). - ждешь? - сэхун снова звонит, после первого звонка прошло минут пятнадцать. - мы скоро будем. он кладет трубку, так что чонин не успевает спросить - кто это "мы"? к слову, сэхун у чонина дома ни разу не был, как и большинство чониновских приятелей - он предпочитает все эти вечеринки (пробовать и разрушаться) где угодно, но на чужой территории. проблем меньше. -встретишь нас? какой у тебя этаж? - чонин называет цифру и открывает дверь, звеня связкой ключей в пустоте лестничной площадки. он слышит, как кто-то поднимается по лестнице - эхо шагов и чужих голосов раздается по всему подъезду. - чонин, - сэхун появляется на нужном этаже первым. рядом с ним - миниатюрная девушка в коротких джинсовых шортах и длинными рыжими волосами. она держится за плечо сэхуна, чтобы удержать равновесие. - почему у вас тут лифт не работает? - говорит она. чонин переводит взгляд на ее губы. - чон, это анда. анда, это чонин, - сэ ищет сигареты по карманам. - анда? - анда. девушка улыбается и протягивает чонину руку. чонин ничего не говорит о том, что он притягивает людей со странными именами, а еще - что он вообще-то против незнакомцев в своей квартире. сэхун достает сигарету из пачки и подкуривает. чонин хочет заметить, что здесь нельзя курить, но взгляд сэхуна его останавливает: "это наша ночь. сегодня будут наши правила". - зайдете? - предлагает чонин. - а выхода не крышу нет? - кидает сэхун. - неа. - блять. а жаль. сэхун заходит в квартиру, дымя сигаретой. - ты здесь один живешь? - спрашивает анда. - с родителями. - надеюсь, они не дома, - бросает сэхун. чонин говорит, что их нет. на кухне сэхун достает из рюкзака анды ром, колу и сидр. чонин включает музыку. - как твои танцы? - спрашивает сэхун. он берет протянутую чонином пепельницу и перемещается ближе к подоконнику. - сойдет. чонин открывает окно, чтобы сигаретный дым не застаивался в квартире. анда разливает ром в хайболы и открывает холодильник, чтобы найти лед. - чонин, я возьму апельсины? обожаю цитрусовые. сэхун опрокидывает в себя половину налитого рома. чонин вздыхает запах пряного алкоголя. анда посыпает кусочки апельсинов корицей и пачкает губы в цитрусовой мякоти. - как твоя учебная практика? - спрашивает чонин. ему хочется разговорить сэхуна, который выглядит мрачнее дыма после взрыва ядерного реактора. - полная хххня не достойная усилий и просранного наххй времени. чонин глотает ром, обжигая горло. - а что с тобой? – спрашивает он, имея в виду в_с_ё. - ничего, - сэхун стряхивает пепел с сигареты. и потом ее тушит о край пепельницы. - пошло всё наххй, не хочу грузиться. давайте еще выпьем? ром уходит подозретельно быстро, а потом чонин вспоминает про почти полную бутылку текилы в холодильнике. - я не пью текилу, - предупреждающе поднимает руку сэхун. анда бросает удивленно «да ладно?» чонин достает шоты и наливает себе и девушке. сэхун открывает свой синтетический сидр (для чонина пить такое дерьмо не вошло в привычку). в конце-концов, чонину уже 22 года, заочный факультет отличного университета, работа в фирме отца и бесконечное желание бросить все это нахуй и посвятить всю свою жизнь танцам. - как твоя работа? – спрашивает чонин, имея в виду подработку сэхуна на лето (кажется, об этом как-то упоминал чанёль). - тоска и слезы. - он сам берет дополнительные ночные смены, а потом жалуется, что у него испорчено лето, - вставляет в их разговор анда. чонин смотрит в ее глаза, отмечая про себя аккуратный натуральный макияж, а потом спрашивает: - так вы что, встречаетесь? музыка как-то синхронно замирает, когда чонин договаривает последнее слово. секунда тишины – и снова панк-гитарные рифы, сэхун давится сидром и начинает ржать. анда закатывает глаза. - мне нужны мои таблетки. кажется, она тоже из тех, кто мастерски переводит тему разговора. чонин смотрит как она ищет лекарства в рюкзаке, а потом глотает, запивая кока-колой. - зачем это? - я была сегодня в госпитале, - она откатывает свободный рукав ти-шота, и тогда чонин видит разъебашенные покраснением вены. – сдавала кровь. - у меня круче, - говорит сэхун. чонин смотрит, как тот снимает рубашку, оставаясь в простой черной футболке с едва различимым темным этно-узором, купленной наверняка на какой-нибудь распродаже. сэхун вытягивает руку вперед и демонстрирует чонину сгиб левой руки. - сейчас все соревнуются, - говорит анда, пристально глядя на сэхуна, - кому больнее. чонин говорит, что его этот тренд современности обошел стороной. - да ну? - анда подходит к нему чуть ближе, отпивая из стакана холодную газировку. секунда – и она касается чониновского запястья ладонью. она тянет вниз. втроем они садятся на полу кухни, сэхун ставит перед чонином три шота и текилу. - ты уверен? – спрашивает анда у сэ. кажется, она волнуется, что тот выпил слишком много. тот игнорирует ее вопрос. - чонин, если этот тренд обошел тебя стороной, - начинает сэ, - то какой н_е о_б_о_ш_е_л? - я на такие вопросы не отвечаю, - отрезает ким. и переводит тему: – вы что, вместе кровь сдавали сегодня? - администрация потребовала пройти медосмотр, - отвечает анда. чонин наконец-то понимает. - так вы работаете вместе? анда кивает. - ты думаешь, я бы встречалась с таким мудаком как он? - кивок в сторону сэ. - не знаю, - говорит чонин. на секунду снова зависает молчание, нарушаемое только «кровавой субботой» из колонок. - а ты? – спрашивает сэхун. - что я? – не понимает чонин (не понимает, но очень надеется, что это не тот вопрос, о котором он подумал). - ты бы тоже не стал со мной встречаться? – сэхун спрашивает достаточно серьезно, чтобы перевести всё в шутку. анда не отрывает внимательного взгляда он лица ким чонина. - я об этом не думал. чонин врет. сэхун прекрасно знает об этом. - не искренне, - хмыкает о, и они с андой пересекаются взглядами, которые чонин не понимает. - а ты? – спрашивает чонин. сэхун в ответ смотрит на него изподлобья, шарит рукой по полу в поиске пачки сигарет. - халявщик, слишком уставший от всего этого. - от чего? – спрашивает анда. – от жизни? – на ее соленых от лайма губах усмешка. - вроде того, - сэхун выдыхает слова вместе с никотином. кажется, он уже достаточно пьян (как и все здесь). - пробелы в ощущениях. - пробелы? – смеется анда. – у тебя столько страниц, что читать можно бесконечно. даже к твоим неполным двадцати. - почему тогда не хватает, - недоговаривает сэхун, выдыхая дым. чонин тянется к его сигарете. - ты вроде не куришь? - а ты вроде мне не мама, - фыркает чонин. - чего не хватает? – перебивает анда, возвращаясь к словам сэ. – денег на новую подружку? или времени на сон? - выходные мне не для сна, - отмахивает сэ. анда легко толкает его ногой, отчего взгляд чонина останавливает чуть выше колен на ее загорелой коже. - ты спишь с одиннадцати до трех ночи. чонин, этот придурок умеет только врать, приписывая своей жизни трагедию помощнее титаника, - ее голос становится громче, когда музыка на припеве играющей песни разъедает комнату на сильную барабанную дробь и шипение электрогитар. - заканчивай со своими киношками, не стоит их вмешивать в мою жизнь, - как ни странно, для пьяного сэхун говорит слишком сложными предложениями. - чонин, она просто провалила экзамены на режиссерский, и теперь из-за этого бесится. анда пытается толкнуть сэхуна, но в итоге все как-то мешается, она задевает ногой пустые шоты, которые со звоном падают на пол, музыка бьет «сan't get away with that», и тогда губы чонина накрывает тепло губ анды. всё, что дальше помнит чонин – короткими вспышками и отпечатками боли по всему телу на утро: мягкие губы девушки холодное отрешение от твердой стены, в которую чонин упирается плечом полное отрешение в глазах сэхуна все те же stiff little fingers на фоне c их неизменным «a little word did you really think that you could control us?» чонин целуется с андой пока она не разрывает поцелуй и не поднимается с пола чонин толкает ее к стене и прижимается, вылизывая ее шею пока она едва слышно стонет в разгоряченный воздух желание секса горечь сигаретного дыма анда выскальзывает из чониновских рук и толкает его к стене. ее руки расстегивают его джинсы чонин сдавленно дышит в ее губы, и они вдвоем улыбаются пока его руки на ее бедрах не встречаются с руками сэхуна. это отрезвляет чонина. охлаждает. губы анды спускаются ниже, ее пальцы спускают с чонина белье, а когда она берет его член в рот, чонин встречается взглядом с сэхуном. он курит, стоя напротив чонина. прищуривает глаза. он, в своей дешевой футболке, с выражением лица «мне на всё похуй», с невысказанным чонину «true to urself» на губах. чонину ужасно хочется е_г_о. но он стонет, когда анда делает ему невыносимо х_о_р_о_ш_о. чонин закрывает глаза. а когда открывает, он неизменно встречается взглядом с сэхуном. тот тушит сигарету и делает, наконец, шаг ближе. его рука зарывается в волосы девушки, заставляя брать глубже. расстояние между ним и чонином – ничтожно, но все равно далеко, чтобы поцеловать. чонин мутным взглядом из-под влажной челки смотрит в сэхуновские глаза и сбито дышит, сдерживая стоны. чонин откидывает голову назад, когда кончает. анда уходит в ванную, а сэхун предлагает чонину: - ты хочешь? чонин даже не переспрашивает. всё, что он помнит – как сэхун трахает его на постели в его комнате, а чонин кусает ладонь от боли. когда чонин закрывает за ними дверь, то замирает на полутрезвом взгляде осэхуновских глаз. - позвонишь мне еще? вакуум подъезда отрезвляет. - в качестве исключения, - говорит сэхун. он не прощается, а чонин говорит «пока» так тихо, что ему самому едва слышно. только чонин прекрасно знает, как пойдет дальше: игнорировать чужой «онлайн» в четыре утра, забить на приевшихся stiff little fingers с их barbed wire love, пропитавшей нахрен всё это неудачное лето, не встречаться ни разу специально, встречаться случайно - на чужих флэтах, разговаривать с кем-то, но только не друг с другом.