"Black butler: lose control"

Дельфиниум открыла глаза… и тут же закрыла их вновь, зажмурившись от хлынувшего на неё со всех сторон яркого света. Всё было слишком ярким. Резким. Раздражающим глаза. И… светлым. Такого не было в замке Эдварда. Там царила тьма. А это… впрочем, она и не могла быть дома у создателя. Вспомнив произошедшее с ней за этот день, гомункул слабо застонала. Не от боли — её раны полностью зажили. Просто именно сейчас она полностью осознала весь ужас ситуации. Она впервые покинула дом. И оказалась одна, одна во всём мире. А жить ей осталось в лучшем случае месяц… И ещё — контракт.  — С Вами всё в порядке, госпожа? Этот голос… Дельфиниум уже слышала его, но не думала, что всякий раз он будет действовать на неё так околдовывающе. Движимая желанием увидеть говорившего, девушка вновь, но теперь уже осторожнее, открыла свои синие очи. Она находилась в комнате, которая большинству из друзей Эдварда показалась бы воплощением совершенства. Высокие потолки, белоснежные стены — и всё это в изобилии украшено золотой лепниной. Высокие сводчатые окна занавешаны длинными бело-золотыми парчовыми шторами, но в помещении всё равно светло из-за, наверное, тысячи свечей, висевших под потолком в люстрах из золота и хрусталя, подвески которых, чуть качаясь, наполняли пространство тихим перезвоном. По левую сторону от окна — трюмо в золотой витой раме, по краям которого стоят золотые канделябры, по правую — огромный белый шкаф, похожий на тот, что был хранилищем одежды Эдварда. Пол деревянный, тёплого коричневого оттенка. Кровать её, судя по всему, расположена на некоем возвышении, отгороженном от остальной части комнаты невысокой оградой, опять же, полностью золотой. Вершина балдахина, изображающая не то сцену пляски, не то сражения между ангелами, так же выполнена из этого броского металла. Сама ткань — тёмно-синяя, словно ночное небо, с неброскими золотистыми цветами, такая же, как и постельное бельё, которое, к слову, оказалось очень мягким. И опять золотой блеск — кровать, столик с кувшином воды и маленьким тазиком, кресло с белой обивкой, огромный канделябр со множеством свечей, картины со сценами… любви в золотых рамах. Убранством помещения стремились поразить, заставить восхищаться. Но ничего этого девушка не чувствовала. Комната, несмотря на преобладание тёплых тонов, была нежилой. Холодной. Мёртвой.  — Как Вы себя чувствуете? Когда глаза гомункула более-менее привыкли к яркости, она различила мужчину, стоявшего у окна. Если бы раньше он ей не встречался, девушка подумала бы, что это — статуя, до того неподвижным он был. Пользуясь случаем, Дельфиниум чуть приподнялась на кровати и, опершись спиной на подушки, с интересом посмотрела на того, кто явился на зов и спас её. Он был высок; пожалуй, на полголовы выше её создателя, и очень красиво сложён. Нет, мышцы его не бугрились так, как у Эдварда, да и вообще демон был скорее изящным, но в силе его при этом сомневаться не приходилось. Почему-то Дельфиниум была уверена, что главным его оружием являются скорость и ловкость. Наверняка, конечно, этот… мужчина предпочитал действовать иначе, но девушка видела его именно таким — воплощение быстроты и убийственной в этом мощи. Одет демон был в иссиня-чёрный костюм-тройку: брюки, пиджак и жилет, белоснежную рубашку, чёрный галстук с золотой булавкой-украшением и чёрные же ботинки.Чёрные длинные, слегка волнистые, волосы стянуты в низкий хвост бархатной синей лентой; лишь две пряди по бокам обрамляют лицо… от которого гомункул почему-то не в силах отвести взгляда. Тонкие черты, заметные скулы, прямой нос, миндалевидные глаза — теперь почему-то не фиалковые, а тёмно-вишнёвые, — обрамлённые ресницами длиннее, чем у неё самой, изгиб изогнутых в полуусмешке губ — всё это складывалось в удивительно гармоничную и притягательную картину. Демон был красив. Поняв это, Дельфиниум даже смутилась. Не видя почти мужчин, кроме Эдварда и некоторых его друзей, она мнила Макалистера самим совершенством. Но, как показали обстоятельства, до этого момента она была абсолютно слепа. Тот, кто находился сейчас с нею в одной комнате, был идеалом именно для неё.  — Госпожа, всё хорошо? Как Вы себя чувствуете? Сказано это было весьма покровительственным тоном, в котором, тем не менее, проскальзывали нотки недоумения. Будто бы разговаривал он с маленьким ребёнком… хотя, по сути, так оно и было. Но всё же ни словом не поторопил её, не намекнул на медлительность — просто ждал ответа.  — Эм… — Дельфиниум прислушалась к своим ощущениям. Слабость, конечно, никуда не исчезла, но она, по крайней мере, не чувствовала боли. Уже замечательно. — Со мной всё хорошо… кажется. Где мы? Демон пожал плечами.  — В Вашем новом доме. Я проецировал на скорую руку, но, думаю, Вы останетесь довольны. Нехорошо было бы оставить Вас на улице после того, что учинили фамилиары. Дельфиниум при этих словах нахмурилась. Какой дом? О чём он говорит вообще? Разве не проще сразу убить Эдварда и покончить с этим? К чему подобные сложности? Свои мысли гомункул не замедлила озвучить.  — Я призвала тебя затем, чтобы ты убил моего создателя, а ты вместо этого решил построить мне замок? Этого не было в условиях контракта. Брюнет хохотнул, но затем прикрыл рот рукой и кивнул, словно извиняясь, хотя улыбка на его губах свидетельствовала о том, что он ничуть не жалеет. Да так оно и было. Этому… существу удалось удивить его уже дважды. Сначала тем, что, несмотря на наличие души и довольно красивую оболочку, человеком она явно не была, да и вообще с таким созданием демон имел дело впервые. И вот сейчас этой своей поспешностью. Настаивает на том, чтобы он выполнил свою часть контракта, словно бы быстрее хочет умереть. А это, если судить по той скорости, с которой её покидает жизненная энергия, произойдёт быстро. Очень быстро. Чего демон допустить не может — контрактер нужен ему живым. И, к тому же, вся эта ситуация весьма заинтересовала его.  — Прошу меня простить. Вы, действительно, думаете, что я могу вот так просто пойти и убить Вашего… создателя, верно? Но однако для меня важнее Ваша жизнь и здоровье. Поэтому первым моим долгом было обеспечить относительную безопасность. Фамилиары убиты и, пока я рядом, Вам ничто не угрожает. А теперь, коли уж Вы сказали, что хорошо себя чувствуете, не соблаговолите ли прогуляться по замку? Вы заодно осмотритесь и расскажете мне побольше о том, что мне предстоит в скором времени. Мне необходимо больше информации, прежде чем приступить к миссии, госпожа. Вздохнув, блондинка нехотя кивнула. В словах демона явно был резон. Нельзя идти на такое, даже не подготовившись. Наверняка Эдвард знает обо всём и подготовился. А маг он сильный. Очень сильный. Так что пока придётся смириться и действовать по обстоятельствам.  — Хорошо… Здесь все комнаты такие же, как и эта?  — Нет. Эта была выбрана мной, исходя из того, что женщина такого положения, как Вы, явно жила в роскошных апартаментах. Я прав, не так ли? Вспомнив свою комнату в замке Эдварда, гомункул печально улыбнулась.  — Не совсем. Вернее, совсем не прав. Эта комната мертва. Она режет взгляд. Здесь очень сложно находиться. Демон прищурился. Его прежние контрактеры от подобных интерьеров были в восторге. Что же по душе этому созданию, если не богатство золота? И кто же она такая? Твёрдо вознамерившись получить ответы на эти вопросы в ближайшее время, брюнет плавно подошёл к девушке и протянул ей свою руку ладонью вверх. Обсидианово-чёрные ногти резко блеснули на белоснежном фоне кожи.  — Прошу простить меня. Пройдёмте со мной, я покажу Вам остальные комнаты. Правда, думаю, сначала Вам нужно переодеться. Ваше платье здесь, но, признаюсь, я не нашёл ни обуви, ни украшений. Только тут Дельфиниум обратила внимание на то, во что она одета. Откинув покрывало, девушка осмотрела себя. На ней была длинное кружевное платье кремово-розового цвета, с широким разрезом спереди для удобства и тонкими белыми кружевными бретелями, всё расшитое белым кружевом. Дотронувшись рукой до головы, она поняла, что её волосы аккуратно заплетены в косу и украшены атласными лентами, тоже розовыми, при ближайшем рассмотрении. Похоже, демон не просто принёс её в это помещение, но и помыл, и переодел. Ткань сорочки, к слову, была очень приятна телу, и почти не ощущалась по весу — совсем не так, как висевшее на спинке кресла её платье.  — У меня не было ни обуви, ни украшений, — зачарованная красотой её нового наряда, тихо произнесла девушка. — Никогда не было. То платье, которое было на мне в момент нашей встречи — единственное, что у меня есть. Демон ничем не выдал своего удивления, приняв это как нечто само собой разумеющееся, но на самом деле эта деталь весьма заинтересовала его. Судя по качеству ткани, которая пошла на платье, оно явно было не из дешёвых, следовательно, его контрактер жила в достатке. Но тогда почему на ней не было ни шубы, ни даже обуви?  — Что ж, — тем временем гомункул нетвёрдо ступила ногами на пол. — Я готова. Идём.  — Госпожа, — подавив желание вновь рассмеяться, ответил брюнет, — думаю, это не лучший наряд для прогулки даже по замку. Дело в том, что это — ночная рубашка. Если бы на щеках блондинки мог выступать румянец, она бы непременно покраснела. Но краска не могла пробиться сквозь её белоснежную кожу. Впрочем, менее искренним от этого её смущение не выглядело.  — Да? Я не знала… Но ведь оно такое красивое. Тут демон улыбнулся и, подойдя к шкафу, открыл двери и, взяв с вешалки короткую меховую лисью накидку, укутал ею плечи девушки. Всё это заняло у него несколько секунд, однако контрактера столь стремительные движения ничуть не смутили. Она лишь благодарно кивнула, плотнее запахивая накидку.  — Я не мёрзну. Но всё равно такая забота мне приятна, Себастьян. Поклонившись, брюнет подставил девушке согнутую в локте руку, на которую она с благодарностью оперлась. Непривычно было не ощущать веса живого человека… да и человека ли? Но ему скоро ответят на все вопросы. В частности, на один — сейчас.  — Позвольте узнать, почему именем было выбрано именно Себастьян? Они как раз выходили из комнаты. Девушка взглянула на него и на короткое мгновение демон увидел в её глазах отчаянную, животную, дикую боль.  — Я отвечу. Но лишь один раз. Этим именем я хотела назвать своего сына… которого у меня никогда не будет. А теперь идём… прошу тебя. «Кажется, причины того, почему я здесь, начинают вырисовываться…» … Коридоры нового жилища Дельфиниум были, несомненно, уютнее, чем коридоры в замке Эдварда. Из окон, которые располагались буквально через каждые три шага, лил лунный свет, заливая галерею неярким серебристым мерцанием. Хрустальные люстры со свечами — такие же, как и в спальне, — висели так низко, что, казалось, вот-вот заденут головы проходивших, но за весь их путь ни разу не произошло подобного, даже несмотря на высокий рост Себастьяна. В нишах стояли мраморные белые статуи в виде женщин, держащих в руках стеклянные цветки лотоса, в которых, лунный свет, преломляясь, играл невообразимо прекрасными бликами. Полы устланы мягкими персиковыми коврами, в которых ноги девушки утопали по самую щиколотку. Дельфиниум шла, не торопясь, наслаждаясь каждым моментом. То ли от того, что она оказалась вдали от Эдварда, то ли от окутавшего её тепла, то ли от всего вместе она впервые чувствовала себя защищённой. И могла расслабиться. А, может, была и третья причина?..  — Хотите увидеть замок снаружи? Не поворачивая головы, Дельфиниум кивнула.  — Да, конечно. Оставив её у одной из статуй, Себастьян распахнул большие двери, которые почти целиком были сделаны из зеленоватого стекла, впуская в коридор поток холодного воздуха. От перепада температур гомункул, всё же не до конца оправившаяся после ран, пошатнулась, почувствовав лёгкое головокружение, но упасть так и не успела: ловкие руки Себастьяна тут же подхватили её, непроизвольно прижав к своему телу. Уловив исходивший от него запах мяты, девушка тихо вздохнула и на секунду прикрыла глаза. Ей было спокойно. Ей стоило его бояться. Да, определённо, она должна была его бояться. Но беда в том, что таких чувств Дельфиниум к демону не испытывала. С Себастьяном ей было намного уютнее, чем с Эдвардом. Гомункул не знала, чем это вызвано, но искренне надеялась, что так будет и всё то недолгое время, что они связаны контрактом. Она просто очень хотела этого. Вздохнув, Себастьян — ему всё же потребуется некоторое время, чтобы свыкнуться с новым именем, — прижал девушку к себе покрепче. Странным было ощущение — держать в руках оформленную пустоту, видеть её на своих руках, но не чувствовать веса. Странным — и удивительно притягательным. Он всегда любил узнавать что-то новое и не мог упустить такого шанса.  — Сегодня чудесная ночь, не правда ли, госпожа? С этими словами демон шагнул на балкон и перед Дельфиниум открылся изумительный вид. На замок она обратила внимание лишь мельком: отметила, что он довольно большой, сделан из бежевого камня и имеет множество белых колонн и парапетов, ограждающих балконы. Но куда больше её привлекала природа. В полной мере любоваться пейзажем девушка могла впервые. Площадка вокруг замка была довольно большой и ровной, припорошённой белым снегом. Чёрный высокий забор ажурной ковки из-за инея, густо облепившего его, казался усыпанным драгоценными камнями. На обсидианового цвета небе сверкали редкие, но очень яркие звёзды, а тени высоких деревьев, которые росли буквально в паре метров от ограды, не пугали, а, наоборот, завораживали, словно были не тенями обычных деревьев, но неких мистических существ, слишком красивых, чтобы существовать в этом мире. Ветер приятно ласкал её кожу, прикасаясь к ней в третий раз за всё время её жизни. Вдыхая морозный воздух, Дельфиниум счастливо улыбнулась… и только теперь заметила, что по её щекам текут слёзы.  — Вы плачете, госпожа? Что случилось? Вам больно? Дельфиниум покачала головой. Как, как ей выразить всю ту гамму чувств, которые она испытывает впервые? Как сказать об этом так, чтобы он понял?  — Да, но это не от боли. Я… я впервые вижу мир так близко. Никогда до этого я не покидала то место, где жила. Демон недоверчиво нахмурился.  — Не может быть. Не поймите меня неправильно, госпожа, но Вам ведь…  — Подожди, пожалуйста, — гомункул легонько коснулась его щеки, про себя удивляясь её приятной мягкости. — Я объясню. Видишь ли, на самом деле я — не человек. Тебе знакомо понятие «гомункул»? Демон медленно кивнул, про себя вспоминая то, что он слышал о таком понятии. Да, он знал о существовании мира магов, которые предпочитали жить весьма обособленно и не вмешиваться в дела простых людей. И им удачно удавалось скрываться благодаря такой политике. Но тем не менее, Себастьян достаточно долго вращался в их обществе, чтобы услышать про идею, которой бредили почти все. Создание новой жизни, искусственного человека. Тот, кто сумел бы подобное — вдохнуть жизнь в выращенное тело, оказался бы равен людскому Богу. Смысла в таком демон не видел: шли годы, а все попытки были бесполезны, но упорство магов его забавляло. И вот поди ж ты, нашёлся среди них умелец, кто всё же создал живую куклу. О самих гомункулах было известно лишь на уровне слухов. Полностью зависимые от создателя, существующие лишь по его воле и наделённые магическим даром, они могли стать идеальными слугами. Марионетки, слепо выполняющие чужую волю, созданные лишь для того, чтобы подчеркнуть величие магов. Но та, что была сейчас у него на руках, являлась живым доказательством обратного. И от этого любопытство демона разгорелось втрое сильнее.  — Да, я слышал об этом. Но не думал, что доведётся мне поговорить с таким созданием. Дельфиниум в задумчивости вновь окинула взглядом окружающий пейзаж. Сколь многое она может рассказать? Сколь многое она ВПРАВЕ рассказать? Не навредит ли ей подобная откровенность? Хотя… ей остался лишь месяц. Имеет ли что-либо, кроме мести, теперь значение?  — Да, я ведь первая в своём роде. Первая, кому удалось выжить… себе на беду. Эдвард ужасно со мной обращался, не давал мне даже выходить на улицу, и я искренне не понимаю, чем такое заслужила. Все те недолгие годы с момента моего создания я ведь любила его, как умела. Но однажды он дал мне шанс стать матерью. И я любила этого ребёнка, хотя мой организм, не приспособленный для вынашивания, отвергал его. Я хотела прижать к себе своё дитя. И она родилась. Очаровательная девочка, моя Амариллис. В тот день Эдвард перестал ставить опыты на мне. И… Себастьян, позволь мне встать. Кивнув, демон осторожно поставил гомункула на ноги. Бросив на него благодарный взгляд, блондинка отошла к перилам балкона и, вцепившись в них руками, опустила голову, собираясь с силами для продолжения рассказа, который — Себастьян уже знал это! — окажется несчастливым. Впрочем, сложись всё иначе, его бы здесь и не было.  — Он начал истязать мою дочь, — голос гомункула сливался с шелестом ветра в печальную симфонию. — А я ничего не могла сделать, Себастьян! Моих сил не хватило на то, чтобы защитить собственное дитя! А Амариллис никогда не жаловалась. Маленький ребёнок — она даже не плакала, лишь терпеливо сносила то, что уготовил ей Эдвард. И продолжала расти и развиваться… до того рокового момента. Я начала замечать, что ей день ото дня становится всё хуже, её рост замедляется, и попросила Эдварда сделать что-нибудь, чтобы помочь малышке. А он… он запер меня в подвале, надев на шею ошейник и приковав к стене. Так я просидела четыре месяца… а потом узнала, что моя дочь умерла. Он лишил меня смысла жизни, той, ради кого я готова была на всё! Просто убил мою дочь, сказав, что она ничего не стоила и он создаст ещё, вновь поместив в моё тело всё необходимое! Эдвард даже отказался её хоронить; я сама рыла для Амариллис могилу! И теперь я желаю лишь одного — чтобы и он умер как можно скорее, пусть это даже несёт смерть мне! Я… — тут речь девушки на мгновение прервалась, но через несколько секунд она продолжила уже более твёрдо. — Мне всё равно осталось чуть меньше месяца — Эдвард уже уничтожил связывающие нас каналы энергии, а без него я долго не протяну. И призвала я тебя для того, чтобы ты помог мне отомстить. Моя душа как плата за то, что ты уничтожишь создателя гомункулов, Эдварда Макалистера. Ты согласен? Резко повернувшись, она взглянула на него своими невозможными синими глазами. Демон подпёр подбородок двумя пальцами правой руки, словно бы раздумывая, какой ответ ей дать, хотя этого уже не требовалось — достаточно было как и того, что он рядом с ней, так и чёрной метки пентаграммы на тыльной стороне его руки. Похоже, кукла сама до конца не понимала, на что она шла и как происходит выполнение контракта. Впрочем, знать ей об этом было неоткуда — вряд ли её создатель занимался образованием своего гомункула. То, что она сумела начертать знак призыва — уже чудо. Ситуация складывалась неоднозначная. С одной стороны, возиться с созданием, интеллект которого недалеко ушёл от ребёнка, не очень-то и хотелось, но с другой на чаше весов была чистая, ничем почти незамутнённая душа. А демон был голоден. Очень голоден. И это всё же пересилило. Да и к тому же, если рассуждать логически, многого от него не требуется. Всё равно гомункул через месяц погибнет, а он получит пищу и недурную возможность уничтожить того, кто, несомненно, мнит себя если не выше, то равным Богу. Символично выйдет, если его низвергнет Рыцарь Ада. Такую возможность нельзя упускать. И было ещё кое-что — демона даже восхищала сила воли его контрактера. Она пошла против воли своего Отца, возразила ему и хотела уничтожить его, несмотря на то, что это значило смерть и для неё. Эта кукла действительно была готова на всё. Люди называли это материнским гневом; что ж, Себастьян на собственном опыте мог убедиться, что это сокрушительная сила. К тому же, некоторые моменты в этой истории до боли напоминали ему его собственную… Да, это будет поистине увлекательным времяпрепровождением.  — Располагайте мною по Вашему усмотрению, госпожа, — изящно поклонился Себастьян. — На это время я полностью Ваш. В этот миг на лице девушки расцвела такая улыбка, словно бы он уже завершил своё задание. А Себастьян понял главную ошибку этого Эдварда. «Не стоило давать кукле человеческое сердце.»  — Спасибо тебе, — в порыве чувств блондинка приблизилась и взяла его руки в свои. — И да, прошу, называй меня Дельфиниум. Я привыкла к этому имени. Улыбнувшись в ответ — чисто для вежливости, — демон осторожно заправил выбившуюся из причёски прядь ей за ухо. Определённо, контракт выгоден для него во всех планах.  — Что ж… Дельфиниум. И в один миг всё оборвалось. Почувствовав резкий отток энергии из тела гомункула, Себастьян подхватил её вновь на руки и, не теряя более ни секунды, направился в замок. Она явно не восстановилась ещё после повреждений, нанесённых волками. Поэтому сейчас первоочередной его задачей было устроить контрактера поудобнее и найти альтернативные источники поставки питания для неё. Несколько вариантов уже было, оставалось более детально их продумать. На первый взгляд ничего сложного. Нужно только лишь быть с девушкой милым и нежным — доверчивость и искреннее восхищение придадут пикантности его основному блюду. Он продержит её до нужного момента: ему самому очень уж интересно столкнуть в последний момент создателя и его бывшую игрушку… Дельфиниум.  — Себастьян… — к удивлению демона, сознания гомункул не потеряла. — Прости. Я… я просто не… рассчитала своих сил… «Перед кем, наивное дитя, ты вздумала извиняться?»  — Всё в порядке, — тем временем успокаивающе произнёс брюнет, открывая дверь какой-то комнаты в дальнем конце коридора. — Это целиком и полностью моя вина. Мне следовало бы подумать о таком варианте развития событий раньше. Упрямо поджав нижнюю губу, Дельфиниум хотела было возразить, но тут, словно по волшебству — хотя, почему «словно»? — загорелись огоньки свечей и она смогла рассмотреть то место, куда они пришли. Эта комната разительно отличалась от предыдущей, в которой Дельфиниум успела побывать. Не было никаких ярких красок и ослепляющего блеска золота, но менее роскошной эта спальня не была. Белоснежный, словно снег во дворе, ковёр на полу, стены нежно-голубого цвета, потолок, расписанный под волны с белой пеной, в которых играют отсветы от бликов подвесок люстр. Окно открыто и ветер свободно гуляет по помещению, от чего бело-голубые шторы слегка колышутся. Одну стену полностью занимает шкаф для одежды; по другую располагаются кровать под балдахином и две тумбочки, а в углу трельяж с большим зеркалом и банкетка. Вся мебель белого цвета с неброской золотистой резьбой, и лишь на обивке и постели приглядевшись, можно различить вкрапления нежно-голубого. Балдахин сделан из до того невесомой ткани, что она, казалось, светится изнутри. У изножья кровати располагается небольшой бело-золотой диванчик, а рядом с окном — кресло и столик со стеклянной круглой столешницей и ножками, вырезанными в форме букетов роз. Чем дольше гомункул рассматривала каждый предмет обстановки, тем яснее понимала: вот то место, где она хочет остаться. Жаль… Нет, об этом даже и думать нельзя!  — Вижу, на этот раз я не ошибся, — слегка самодовольно усмехнувшись, молодой человек опустил Дельфиниум на кровать и, присев рядом, дабы иметь возможность в любой момент поддержать её, взглянул той в лицо. — Госпожа… Дельфиниум, пожалуйста, послушайте меня очень внимательно. Вы стремительно теряете энергию. Не знаю, возможно ли её восстановить просто отдыхом, и поэтому предлагаю Вам альтернативный вариант: подпитку, которую смогу обеспечить я. Глубоко дыша и надеясь, что свежий воздух не даст ей потерять сознание, блондинка сосредоточилась, стараясь понять, что демон имеет в виду. Неужели?..  — Ты возьмёшь меня под свою защиту? Себастьян коротко хохотнул.  — Именно этим я и занялся с тех пор, как был заключён контракт. Но сейчас не об этом. От меня прямой подпитки получить Вы не сможете, поэтому остаются более сложные варианты. Я могу принести кровавую жертву и перенаправить энергию Вам, или же накрыть часть города полем, которое, высасывая ману из жителей выбранного района Лондона, отдаст её Вам же. Естественно, что и жертва, и поле всякий раз должны будут обновляться. Решайте — время не ждёт. От таких речей демона девушка пришла в ужас. Как он может так спокойно, с улыбкой, говорить об этом, предлагать ей такие страшные варианты, да ещё и думать, что она согласится на какой-то из них?! Нет! Это немыслимо!  — Этого не должно произойти, — гомункул упрямо покачала головой. — Есть другие пути? Или мне приказать тебе поторопиться с выполнением условий контракта? Будет так, но на убийство я не пойду. Демон хитро прищурился. Да, кукла явно намеревалась настоять на своём во что бы то ни стало. И он был готов к такому развитию событий. Но неужели она действительно настолько переживает за других, что готова будет принести в жертву себя? Или же она догадалась о третьем варианте и хочет именно этого?  — Есть и третий вариант. Интимная связь. Я смогу питать Вас и таким способом… если Вы согласитесь. Резко отшатнувшись от демона — и откуда только силы взялись? — Дельфиниум с ужасом уставилась на него, точно пытаясь понять, говорит ли он правду. Он хочет, чтобы она… легла с ним в постель и вновь пережила всё, что испытывала с Эдвардом? Почему? За что? Из-за её отказа? Хочет таким образом позлить её? Увы, брюнет ни словом, ни даже жестом не выказал своих истинных намерений: просто неподвижно сидел на кровати и наблюдал за ней. В смятении, Дельфиниум встала и, подойдя к окну, обхватила себя руками за плечи, стараясь успокоиться. Ну почему, почему именно в тот момент, когда ей начало казаться, что всё налаживается, ему понадобилось озвучивать подобное? Неужели Себастьян так ничего и не понял? Хотя… чему удивляться — он ведь демон. Для них ведь и характерно подобное. А самое мерзкое состояло в том, что выбора у гомункула не было. Дать бесчинствовать в городе демону она не может. Даже ради её цели. Дельфиниум сама это затеяла — ей и нести всё бремя. Ради дочери она должна выдержать. Она выносила это на протяжении нескольких лет. Неужели не перетерпит ещё один раз?  — Я согласна на это. Ответ для Себастьяна прозвучал абсолютно неожиданно. Вернее, не сами слова, а тон, которым они были сказаны. Девушка словно бы обрекала себя на какое-то страшное испытание… или же боялась неизвестности. От этого своего предположения брюнет даже тихо хихикнул: нет, у неё была дочь, девственницей она просто не может быть. Но почему тогда она даже не смотрит на него, а в голосе сквозит ужас? И, раз так не желает подобного развития событий, почему соглашается? Девушка всё ещё стояла у окна, глядя куда-то в пустоту, когда на её плечи легли мягкие ладони демона. От этого она задрожала всем телом, но так и не повернулась, лишь плотнее сжала губы. Неторопливо проведя пальцами по её шее, Себастьян слегка наклонился. Его горячее дыхание обожгло щёку девушки.  — Вы меня боитесь?  — Нет… — мысли гомункула путались, а искусственное сердце, казалось, вот-вот готово выпрыгнуть из груди. — Прошу… давай покончим с этим побыстрее. «Так всё же боится. Или я настолько ей отвратителен. Ну ничего, скоро её мнение изменится. Очень скоро.»  — В таком деле нельзя торопиться, Дельфиниум. То, как он произнёс её имя: нежно, с придыханием и ещё чем-то таким, что девушка никак не могла распознать… По белоснежной коже гомункула вновь прошла дрожь, но на сей раз к испугу никак не относящаяся. До этого момента Дельфиниум не знала, что её имя звучит так красиво. Эдвард никогда не обращался к ней так… Расплетя ленту в белоснежной косе, Себастьян на некоторое время отстранился, наблюдая за тем, как окутывают волосы сияющим водопадом фигуру девушки. Гомункул всё так же была недвижима, однако дрожала уже меньше. Довольно улыбнувшись — о силе своего воздействия на женщин он прекрасно знал, — демон вновь приблизился и, взявшись кончиками пальцев за бретели сорочки, стянул их вниз, обнажая мраморно-белые плечи гомункула полностью. Всхлипнув, она предприняла слабую попытку загородить грудь руками, которую, впрочем, демон пресёк почти сразу же.  — Нет, Дельфиниум. Нет. Кожа его в тот момент, когда Себастьян легко, точно играя, опустил её руки вниз, казалась девушке огненной. Всхлипнув, она зажмурилась, чтобы даже не видеть происходящего, истово желая, чтобы быстрее прекратилась эта пытка. Пусть он возьмёт её и всё закончится. Пусть. Сорочка с тихим шелестом упала к её ногам в тот момент, когда по щеке гомункула скатилась первая слеза. Протянув руку, Себастьян поймал её на кончик ногтя и, поднеся к лицу, с удивлением заметил, как играют прозрачно-серебристые блики на этой, по сути, капле воды. Он и представить не мог, что кукла способна так плакать. «Что ты такое, Дельфиниум? КТО ты такая?!» Взяв девушку двумя пальцами за подбородок, демон вынудил гомункула повернуться к себе. Глаз она своих, впрочем, так и не открыла, но шанс вновь рассмотреть в деталях её тело у него был. Да, тот, кто создал её, достиг совершенства. Ничего лишнего, никаких изъянов — плавные изгибы фигуры, тонкая талия, пышная высокая грудь, слегка выступающий животик, длинные ноги, упругие бёдра. Идеальные формы… и вместе с тем неживые, создающие ощущение любования прекрасным, но холодным произведением искусства. Кукла она кукла и есть. Но вместе с этим было в Дельфиниум что-то, что разжигало в Себастьяне интерес. Трепет длинных ресниц. Детская припухлость губ. Неяркое сияние полупрозрачной кожи. И исходивший от девушки нежный аромат гелиотропа. Да, интерес его в большей степени вызван своего рода уникальностью этой блондинки, но всё же… Всё же. Он желает её. И он получит то, что хочет.  — Посмотрите на меня, Дельфиниум. Однако девушка лишь качает головой. И это начинает изрядно раздражать. Преисполненный желания во что бы то ни стало добиться ответа — плевать, как и каким он будет! — Себастьян провёл пальцами по груди девушки, ощущая её мягкость, обрисовывая полукружье вокруг затвердевшего то ли от холода, то ли от возбуждения соска. А гомункул лишь вздрагивает, всё сильнее сжимая ладони в кулаки. Она не хочет того, что произойдёт. И ему бы надо остановиться, но тьма берёт верх… В несколько движений избавившись от мешающей одежды, демон резко хватает девушку за руку, привлекая к себе. Теперь в движениях его ни капли нежности и осторожности. Пальцы оставляют на плечах куклы следы, которые стремительно наливаются багровым — плевать. А рука уже тянется к белоснежным волосам — намотать на кулак, дёрнуть со всей силы, причинить как можно большую боль. Да всё, что угодно, лишь бы она ответила! Хоть что-нибудь! Злится он больше на себя, чем на неё. И в этот момент Дельфиниум распахивает глаза. Синие озёра, сияющие ярче всех драгоценных камней. В них нет осуждения или неприязни — лишь страх. И сердце Себастьяна смягчается, хотя он и не понимает, в чём дело.  — Прошу меня простить. Я…  — Всё хорошо. Мне не больно. И, пожалуйста, обращайся ко мне на «ты». Дельфиниум не врёт. То ли от сковавшего тело и занявшего все мысли страха, то ли по другой причине, но ей не больно от прикосновений Себастьяна. Но всё ещё страшно, страшно до ужаса. Она видит в тёмно-алых глазах все желания мужчины. Но не подаёт вида. Её создали. Создали для того, чтобы подчиняться. Ну так она и будет подчиняться. Даже если это приносит ей одни страдания. Почти нежно Себастьян вновь вытирает слезинку, бегущую по щеке Дельфиниум, а затем подхватывает на руки. Девушка не успевает даже вскрикнуть он неожиданности, как уже лежит на кровати, а демон, устроившись рядом, проводит по метке контракта. Той, что нарушает идеальную чистоту кожи, ломает гармонию… и делает Дельфиниум более настоящей. И в этот момент желание Себастьяна изменяется. Он захотел разжечь в ней страсть, которая бы овладела ею вместо той боли, что плескалась сейчас в нежных сапфировых очах. Слегка раздвинув её ноги, брюнет дотрагивается пальцем до клитора, вызывая у девушки бурю новых ощущений. Такого с нею не было никогда. До сих пор связывающая в сознании секс и боль воедино, Дельфиниум тихо ахнула, испытывая от умелых ласк демона неведомое доселе чувство. Наслаждение.  — Что… что ты такое делаешь? На долю секунды Себастьян припадает губами к её напряжённому соску, срывая с губ девушки ещё один стон.  — Расслабься. И доверься мне. И она словно растворяется в его ласках. Пальцы двигаются так плавно, так нежно… Ощущения, доселе неизведанные, волнами сменяют друг друга.И вот уже её тонкая рука тянется к его плечу, несмело поглаживая. Демон ликует — он сумел добиться ответа. Её сопротивление побеждено! А гомункул лишь прижимает его к себе, неотрывно глядя в глаза. Это помогает. Помогает помнить, что перед нею — не Эдвард, расслабиться… забыть. Для неё это всё в новинку. В первый раз. Вышедшая из-за облаков луна заливает серебром девушку именно в тот момент, когда она достигает пика наслаждения. Демон с торжеством смотрит на неё… и улыбка трогает его губы. Так легко добиться отклика ему удавалось не в первый раз, но всё же на данный момент это было необычным. Он пробудил женщину в кукле, сделал то, что, по-видимому, не удалось её создателю. Вот только не ложь ли это, как всё её существование? Впрочем, ему ли об этом волноваться?.. Окончательное решение принято. Он достигнет цели. Сделает так, что даже в посмертии она будет помнить его. Добьётся того, что эта кукла не сможет без него жить… а потом заберёт душу. Для Себастьяна не впервой было поступать так и это приносило ему поистине дьявольское наслаждение. А в этот раз его жертва — не просто девушка, а та, чьё существование полностью сейчас зависит от него. Живая оболочка. Оформленная пустота. И тем приятнее будет заполнить этот красивый сосуд страданием.  — Себастьян, я… Не в силах говорить дальше, Дельфиниум смущённо улыбается. Она не должна была испытывать того, что с ней произошло. Нельзя. Не положено. Наверное, она падшая женщина, раз так легко смогла получить наслаждение с незнакомцем. Но почему она ничуть не сожалеет об этом? Даже наоборот, понимает, что это — правильно. Единственно правильное, что с ней произошло. И демон, нависнув над ней, уже готовый войти, на секунду замирает. «Как на искусственном лице могут появиться ямочки?!» Всё же Дельфиниум вскрикивает в тот момент, когда член Себастьяна проникает в неё, но скорее от вновь нахлынувшего страха, чем от боли. А он, остановившись, даёт ей привыкнуть, целуя её шею и плечи… старательно избегая почему-то прикасаться к губам. Однако и об этом гомункул не успевает задуматься — демон вновь возобновляет движения. Плавные покачивания, сменяющиеся то тишиной, то резкими и страстными толчками, вскоре доводят её до исступления. Хорошо всё же, что в замке они одни и можно не сдерживать крики наслаждения. Как странно — в объятиях демона Дельфиниум впервые познала искусство любви. И ни о чём не жалела. Пока ещё не жалела. Её разум тесно переплёлся с чувствами. В конце концов, не так уж много было моментов, когда ей было хорошо. И нужно дорожить ими здесь и сейчас. Через несколько минут пика достигает и демон, а затем на несколько секунд вновь ложится рядом с девушкой, со всей нежностью, на которую способен, погладив её по плечу.  — Как… ты? Дельфиниум прислушивается к своим ощущениям, понимая теперь, почему женщины в большинстве своём бывают в восторге от своих мужей. И тихо отвечает:  — Мне хорошо. Демон, вставая с кровати, хищно улыбается. Первое, что приведёт к гибели этого невинного создания, уже случилось. Он сделал свой ход в этой игре. Пробудил лёгкие, пока ещё слабые, но всё же зарождающиеся чувства к демону. Пожалуй, ему есть, чем гордиться. Но свой ход сделал не только он.  — Ты уходишь? Одевшись и перевязав волосы лентой, Себастьян кивает, даже не поворачиваясь.  — Да. Нужно согреть для тебя воды, чтобы ты смогла привести себя в порядок, а затем я хотел прогуляться по окрестностям. Возможно, выбраться в город на разведку. При упоминании этого в глазах девушки вновь мелькает ужас. Сказка проходит, возвращая её в суровую реальность. Себастьян намерен встретиться с Эдвардом — сильнейшим магом в Лондоне. Этого она и хотела… разве нет?  — Себастьян… — демон, услышав своё имя, останавливается у дверей. — Прошу, будь осторожен. Эдвард силён. Он очень талантлив. И поистине несгибаем. Надо кивнуть и уйти, но он оборачивается. Приподнявшись в постели, Дельфиниум с тревогой смотрит на него. Она действительно боится, но не остаться без защиты, а беспокоится за его благополучие. И это нисколько не связано с… тем, чем занимались они совсем недавно. Возможно, всё гораздо глубже и сложнее, чем кажется.  — Благодарю за заботу, Дельфиниум, но я прожил достаточно, чтобы знать, что случается с теми, кто не желает склоняться. Со мной всё будет в порядке. А тебе нужно отдохнуть. Девушка кивает серьёзно. Но мысли её заняты другим. Она не должна привязываться к нему. Ни в коем случае. Она… Она никому и ничего не должна.