"Black butler: lose control"

— Ты плачешь, мама? Дельфиниум изумлённо распахнула глаза и обнаружила, что вновь находится в своей комнате в замке Макалистер. Только она изменилась. В камине ярко пылал огонь, в вазах, расставленных по углам комнаты, стояли белые розы, а на мягком ковру в беспорядке были разбросаны детские куклы. И, несмотря на то, что за окном бушевала несвойственная для Англии сильнейшая метель, на душе блондинки впервые за долгое время царили тепло и покой. Она умерла. Дельфиниум ясно это понимала. Иначе не может быть, потому что рядом с ней на широкой кровати сидит её любимая дочь.  — Не плачь, мамочка. Всё хорошо. Детские ручки нежно касаются её лица, вытирая слёзы. И гомункул, всхлипнув, прижимает их к своему лицу. И пусть она умерла, пусть её дочь выглядит на несколько лет старше, чем она её помнит — всё неважно. Главное, что её малышка рядом с нею.  — Да-да, Ами. Конечно. Мама больше не будет плакать. Прости.  — Мне снился такой страшный сон… Устроив малышку у себя на коленях, Дельфиниум шепчет, перебирая длинные белоснежные волосы:  — Теперь тебе не нужно бояться, моё маленькое чудо. Мама рядом. Просто расскажи, что тебя беспокоит, и оно уйдёт. Синие глаза Амариллис доверчиво смотрят в точно такие же глаза матери, а затем девочка начинает рассказ:  — Словно мы с тобой вновь попали к Эдварду. И он вместе с черноволосым мужчиной каждый день вскрывал наши тела. Было очень больно и страшно, я умоляла его не делать этого, но они не останавливались. А ещё там был красивый мужчина с необычными тёмно-бордовыми глазами. Но его будто отгораживало от нас что-то. Он кричал, хотел помочь, но всегда натыкался на невидимую преграду. А ещё он плакал каждый раз, когда в нас вонзали ножи. Чувствуя, как её тело охватывает дрожь — она прекрасно понимала, о ком говорит Ами, -Дельфиниум покрепче прижала к себе дочь, наслаждаясь мгновениями вновь обретённого материнства.  — Тише, моя драгоценная. Всё кончилось. Нам больше никто не навредит. Мы с тобой всегда будем вместе. Всхлипнув, Амариллис обнимает её за шею, а затем отстраняется. И Дельфиниум поражает недетская серьёзность, застывшая в глазах девочки.  — Мамочка, ты понимаешь, что это всё ненастоящее? Что ты придёшь ко мне только если умрёшь? И девушка кивает. Да, она знает это. Но факт ничего не меняет. Если для того, чтобы остаться с дочерью, ей надо умереть, пускай. Они будут вместе и не будет более боли и страданий.  — Знаю, маленькая. И хочу этого. Я умоляла позволить мне быть с тобой и, если моя мечта будет исполнена так, то больше мне ничего и не надо. И вновь Амариллис проводит ладошкой по её щеке, утешая. Сейчас непонятно даже, кто из них мать, а кто дочь.  — Мамочка, со мной всё в порядке. Мне хорошо и меня здесь никто не обижает. Но ты должна уйти. Тебе нужно сделать так, чтобы Эдвард ни с кем больше не смог сотворить то, что сделал с нами. Ты нужна там. Тебя ждёт этот мужчина, которого я видела во сне. Он очень по тебе скучает и ждёт. А я буду здесь. Видишь, сколько у меня тут игрушек? Мне здесь весело, правда, мамочка. Ко мне приходят такие же детки и мы вместе играем. Так что не беспокойся обо мне, мамочка. Иди. Я всегда буду тебя любить. Слёзы текут по щекам Дельфиниум, когда она в последний раз прижимает к себе своего ребёнка прежде чем слезть с кровати. А Ами просто смотрит на неё и доверчиво улыбается. Похоже, её ребёнку открыто куда как больше, чем ей самой. Что неудивительно, учитывая сложившиеся обстоятельства.  — Прощай, Ами. Я тебя очень люблю. Ноги гомункула касаются не ковра, а какой-то вязкой чёрной жидкости, сразу же утопая в ней по щиколотку. Только тут Дельфиниум обратила внимание, что эта субстанция не только уже залила пол, но и сочится через потолок комнаты и стены. Испугавшись, она сделала было шаг обратно к кровати, но Ами вскинула руку, останавливая её.  — Не бойся, мама. Это не страшно. Я так попала сюда, а ты так уйдёшь. Я люблю тебя. Девушка хотела ответить, но тут жижа стала стремительно пребывать. В немом отчаянии мать протянула к дочери руки, желая дотронуться до неё ещё хотя бы раз, но не успела. Внезапно из жидкости появилось множество белых тонких рук, цепко схвативших гомункула за платье, волосы, плечи, запястья, вынуждая её погружаться глубже и глубже. Чёрная жижа заливала глаза, забивалась в ноздри и уши. Дельфиниум хотела было закричать, но и рот был наполнен тягучей субстанцией. Задыхаясь, она из последних сил рванулась вперёд… и проснулась. Это был лишь сон. Просто сон. Она была в замке, который создал специально для неё Себастьян. Лежала на своей кровати, полностью одетая. Встреча с дочерью ей приснилась. Хотелось плакать. Как никогда хотелось. Но слёз не было. Глаза болели, щипали так, словно кто-то кинул в них пригоршню соли. Но слёз, которые принесли бы очищение, так необходимое сейчас, не было. Боль, тоска, огромное желание умереть прямо сию секунду, чтобы опять очутиться в той комнате. И одновременно понимание того, что она никогда этого не сделает. Амариллис чётко дала ей знать о том, чего желает. И Дельфиниум это исполнит. Проблема была в одном: сейчас гомункул была настолько ослабевшей, что не могла даже самостоятельно встать. Да, решить это можно было до странности простым способом… но не на данный момент. К тому же, блондинка проследила за энергетическими полями демона: он явно находился в доме, но словно бы наполовину закрылся от неё барьерами — так сложно было прощупать энергию. Впрочем, после того, что было, глупо ожидать иного. Некстати нахлынувшие воспоминания о торжествующем лице Имиэлль заставили Дельфиниум тихо застонать от боли. За что, за что так?.. Лучше было бы ей настоять на немедленном выполнении контракта ещё тогда, в первый день их знакомства… Вырваться от этих мыслей потребовало усилий едва ли не больших, как если бы гомункул в одиночку попыталась поднять свою кровать. Нельзя, нельзя думать об этом, иначе она окончательно падёт духом. Сейчас нужно сосредоточиться на том, чтобы суметь хотя бы встать. И способ сделать это существовал. Ещё в замке Макалистер, мучимая Эдвардом, девушка научилась для того, чтобы сохранить энергию в теле, запечатывать одно из своих чувств. Пришла способность интуитивно — видимо, тело её само искало пути к выживанию. Если убрать одно, энергия на него не будет распространяться, а, значит, её больше останется на остальное. Хороший выход, но на данный момент отключения вкуса или обоняния будет недостаточно. Значит, придётся пожертвовать чем-то большим. Да будет так. Цепи слушались плохо — верный признак скорого конца, — но всё же Дельфиниум удалось подчинить их себе. Тонкие золотистые нити, на которых, казалось, с каждой секундой становилось всё больше и больше трещин, сияли, послушные её воле, где-то загораясь нестерпимо ярче, где-то становясь тусклыми, почти незаметными. Работа заняла почти час, по её предположениям, но затраченного времени стоила: Дельфиниум, шатаясь и ощущая лёгкое головокружение, всё же встала на ноги. И эта, казалось бы, незначительная победа заставила гомункула радостно рассмеяться. Она может дальше продолжить бороться! Она может что-то сделать сама! И ей совсем не требуется ЕГО помощь… Подойдя к шкафу, Дельфиниум медленно распахнула его дверцы. С сожалением посмотрев на висевшее прямо перед ней роскошное пышное платье, девушка взяла в руку другое, более простое и незаметное. Сейчас лишние сложности были ни к чему. Итак придётся ещё и плащ надевать, и обуваться. План, сложившийся в голове гомункула, был предельно прост: любыми способами задержать отток энергии из тела. Раз то, что до этого способствовало сему, было недоступно, пришлось искать обходные пути. И тут кстати вспомнился разговор Эдварда с одним из своих, кажется, учеников. Тогда её создатель говорил, что лучше всего маг чувствует себя в так называемой Магической Мастерской — небольшом тёмном помещении с начерченным на полу ртутью энергетическим кругом, который, активируясь, сделает выбранное место местом мага. Тогда Макалистер настолько расщедрился, что показал, как нужно чертить этот круг. Вряд ли он тогда думал, что тихо сидевшая в углу Дельфиниум это запомнит. Да что там, она и сама не думала, что это может пригодиться. Однако на этот момент эти знания буквально спасли ей жизнь. Кое-как переодевшись, Дельфиниум накинула на плечи плащ и, держась за перила лестницы, спустилась вниз. Пройдя мимо гостиной, она на секунду замедлила было шаг, но затем прикрыла глаза и прошла мимо дверей. ОН говорил, что в секретере холла хранится телепортационный амулет. Что ж, сейчас как раз был подходящий случай для того, чтобы им воспользоваться. «Надеюсь, ОН не слишком сильно разозлится на меня…» … — Нравится?  — Очень! Я и не думал, что в мире людей может быть так интересно! Эрик улыбнулся, одной рукой поправляя воротник пальто. Сейчас он словно бы сам вернулся в детство. Помнится, когда родители в первый раз показали ему человеческий мир, он был так зачарован, что буквально умолял их там поселиться. И тем более было приятно видеть, что этот мир, так похожий и в то же время отличный от их, понравился маленькому Алану, сыну Кэри Хамфриза. Ему не пришлось долго упрашивать Кэри и Мэрилин отпустить сына с ним к людям: супруги безоговорочно доверяли Слингби, а сам Алан, который, похоже, восхищался им, был готов идти куда угодно. И, пообещав мальчугану незабываемое зрелище, Эрик сам радовался едва ли не больше Хамфриза-младшего, когда понял, что не ошибся. Ярмарка в Лондоне представляла собой огромный интерес для всех слоёв населения. Торговые ряды, в которых каждый мог найти себе товар по вкусу, располагались на площади несколькими широкими рядами, сходящимися, словно лучи звезды, к центру, в котором проводились различные гуляния. В большинстве своём там весело резвились дети, было и несколько подростков — скорее всего, слуги аристократов, расхаживающих между торговыми рядами. В воздухе явственно витал аромат свежей хвои — еловыми и сосновыми ветками обильно был украшен почти каждый прилавок. И все люди, что попадались двоим шинигами навстречу, улыбались, что — Эрик знал, — происходило довольно редко. Видимо, дух праздника и впрямь объединял всех. Вот мимо них прошёл высокий бородатый мужчина с корзинкой, из которой высовывали свои забавные мордочки маленькие кролики. С улыбкой понаблюдав за тем, как Алан сначала пытался, как его учила мать, сохранить лицо джентльмена, но затем расплылся в улыбке, а глаза заблестели от восхищения, Эрик остановил продавца и, спустя несколько секунд, вручил Хамфризу-младшему дрожащий живой комочек пуха с торчащими длинными ушами.  — Это мне? — тихо прошептал Алан, не отрывая взгляда от мордочки крольчонка. Эрик кивнул.  — Конечно. Я знаю: ты животных любишь. Будем надеяться, что твои родители не прогонят нас с ним на улицу. Бережно укутав теперь уже своего питомца шарфом, Алан покачал головой со всей серьёзностью, на какую сейчас был способен.  — Нет. Они же разрешили взять щенка и котят. Эрик… спасибо тебе. Большое спасибо. Эти слова мальчика, идущие от самого сердца, вновь заставили Эрика просиять улыбкой. И в самом деле, что может быть лучше того, когда радуются дети? Алан, Ри — Слингби любил их как своих. И пусть им предстоит вынести много испытаний — кому, как не ему, знать об этом, — но надо сделать хотя бы так, чтобы детство их было наполнено счастьем. А раз для этого требуется кролик — что ж, пусть будет этот забавный пушистик. Тем более, что попал он в очень хорошие руки.  — Не за что, Ал. Рад, что он тебе нравится. Ну что, куда…  — Эрик Слингби? Какая приятная встреча! «Вот и сбылись слова Мэрилин о том, что в такие дни обязательно происходит чудо», — подумал молодой шинигами, только сейчас уловив смешивавшийся с хвоей аромат гелиотропа.  — Дельфиниум. Да, это была она — шинигами с облегчением убедился в этом, обернувшись. Белокурая красавица стояла в нескольких шагах от них, смущённо улыбаясь и кутаясь в довольно короткий — до колен — плащ из серебристо-голубого пушистого меха. Распущенные белокурые волосы струятся по плечам и спине, а взор невозможно-синих глаз теплеет, стоит только ей встретиться с ним взглядом. Она рада видеть его так, словно бы они старые друзья. Что ж, это хороший знак. Признаться, Эрик и не надеялся на такое после их встречи в ювелирном салоне: тогда они, к большому сожалению шинигами, были на разной стороне баррикад. Но теперь улыбка блондинки говорила о том, что тот момент никоим образом не повлиял на её доброе отношение к нему. И от осознания этого факта улыбается и он, будучи счастлив уже от того, что прекрасная дама не считает его своим врагом. «А демона-то рядом с ней нет.»  — Дельфиниум, — поражённый и обрадованный осознанием этого факта, молодой человек изящно поклонился и запечатлел деликатный поцелуй на руке своей знакомой. — Очень рад вновь тебя увидеть. Познакомься, это мой друг — Алан. Юный Хамфриз почтительно поклонился, приветствуя знакомую Эрика. Алан был совершенно очарован сиянием белоснежных длинных волос и блеском синих глаз; таких красавиц ему ещё не приходилось видеть. Но, возможно, именно в силу возраста, а, может, по привычке, вызванной наставлениями родителей, он сразу же взялся за сканирование ауры, которая, к удивлению шинигами, не была закрыта ни одним щитом. Результаты заставили Алана в испуге прижаться к Эрику. Красавица, которая смотрела на него с улыбкой, так похожей на то, как улыбалась его собственная мать, не была человеком. И не шинигами — глаза бы выдали прежде всего. К демонам с их алой аурой она тоже отношения не имела. Но тогда кто же? А ещё она была больна.  — Ты боишься меня, маленький? — заметив испуг, отразившийся на лице мальчика, блондинка слегка наклонилась к нему. — Не нужно, правда. Я ничего плохого тебе не сделаю. Голос блондинки звучал очень мелодично. Алан чувствовал, как от него по телу волнами разливается приятное спокойствие. И в самом деле, что это он? Эрик же не боится. А раз его друг не беспокоится, то всё в порядке. Не может же Слингби не знать, с кем имеет дело.  — Простите меня, — поклонившись, Алан извинился, как и подобало в этой ситуации джентльмену. — Я не должен был реагировать так. Просто вы… вы такая красивая. Это восхищение было столь искренним и неподдельным, что Дельфиниум почувствовала, как к её израненному сердцу возвращается часть потерянного после второй разлуки с дочерью тепла. Этот мальчик, Алан, являлся удивительным сочетанием не по годам развитого ума, проницательности и вместе с этим той детской непосредственности, что и являлась главной частью очарования малышей. Очень милый ребёнок. Интересно, кто он Эрику? Если судить по абсолютно одинаковому цвету глаз, то брат… хотя, у Уилла глаза тоже были нефритово-золотистыми. И это подрагивание ауры, означавшее, что для того, чтобы её считать, придётся пробиться минимум через два щита. Такую защиту ставят только в том случае, если есть что скрывать. И недавнее воспоминание заставило гомункула запоздало изумиться — в тот момент, когда… Себастьян вошёл в ювелирный салон, и Уилл, и Эрик хотели сражаться с ним, чувствовали, кто он такой. Простые люди на это не способны. Может, маги?.. Довести мысль до конца она не успела: проходивший мимо молодой человек, держащий в руках маленькую белую коробочку, нечаянно задел её локтем. Поняв, что сейчас упадёт, Дельфиниум слабо вскрикнула и тут же оказалась в руках не замедлившего прийти на помощь Эрика. Произошедшее дальше не входило в её планы. Изо всех сил стараясь сохранить на лице улыбку, шинигами всматривался в глаза Дельфиниум, словно надеялся прочесть там ответ на происходящее. Когда её толкнули, он сразу же рванулся вперёд, дабы поддержать даму. Его руки аккуратно обвивали её за талию, но… Но Эрик не чувствовал веса девушки. Лишь только массу одежды — килограмма три, не более. Не может же ведь молодая женщина весить как новорождённый младенец! Но и быть абсолютно невесомой она не может. Так что же это?  — Дельфиниум… — увы, как ни старался, Слингби не смог произнести более ни слова. Однако блондинка сама всё поняла и, грустно вздохнув, улыбнулась.  — Я всё расскажу тебе, Эрик. Но могу ли перед этим я попросить тебя о помощи? Осторожно поставив блондинку на землю — всё же слишком долгое нахождение в его объятиях могло скомпрометировать её в глазах окружающих, — шинигами кивнул. Всё же Дельфиниум была девушкой, а правила приличия запрещали отказывать даме в такой ситуации. Кем бы эта дама ни являлась.  — Если это в моих силах, я с удовольствием помогу тебе. Правда, прежде нужно отвести Алана домой. Услышав, что говорят о нём, мальчик сделал шаг вперёд и с умилительно-детской серьёзностью произнёс:  — Я — тоже джентльмен и вижу, что дама находится в беде. И хочу помочь. Усмехнувшись, Эрик хотел было что-то ответить, но Дельфиниум его прервала:  — Дело, действительно, важное и не терпит отлагательств. Я хочу попросить вас проводить меня домой и помочь мне превратить мою комнату в Магическую Мастерскую. Услышав это, Эрик поперхнулся. Нет, просьба о сопровождении была совершенно естественной — он бы и сам не допустил, чтобы Дельфиниум возвращалась одна. Мало ли, что могло с ней случиться по дороге: такая, как она, не могла не привлекать внимания. Но вот просьба о помощи в создании Мастерской была в высшей степени необычна. Кэри рассказывал ему, что в создании Мастерской маги всегда — всегда! — принимают непосредственное участие. И не доверяют такого другим, иначе энергетика окажется неподходящей. Что же происходит?  — Дельфиниум… Если ты просишь меня о том, что обычно не доверяется никому, то на это должна быть очень веская причина. Девушка потупила взор, и шинигами только тут заметил плетёную корзинку у её ног, покрытую атласной зелёной тканью.  — Эрик… Сейчас я сожму твою руку со всей силой, на которую способна. Хорошо? Кивнув, Слингби протянул ей руку, чувствуя на себе неотрывный взгляд Алана. Дельфиниум, всё так же глядя в землю, накрыла его ладонь своей, на которой были синие рукавицы с серебристо-голубой меховой опушкой. Лёгкое касание — словно бабочка провела крылом — и виноватый взгляд синих, точно драгоценные камни, глаз.  — Дельфиниум, это…  — Не шутка, — голос блондинки дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Это всё, что я могу — вот так сжать твою руку. Моя сила утекает даже когда я разжимаю пальцы. То, что я смогла добраться сюда — чудо, поистине. Даже одеться утром было непросто. С увлажнившимися от слёз глазами Алан подошёл к Дельфиниум и, порывисто обняв девушку за талию, поднял с земли корзинку. И Эрик устыдился своего поведения. Маленький Хамфриз и тот показал себя с лучшей стороны. Он понял, что девушке нужна помощь, и просто решил помочь, не задавая лишних вопросов. А он хорош — видя, что Дельфиниум неприятно, требовал разъяснений. Она же ясно дала понять, что для начала хотела бы оказаться дома.  — Ал, дай-ка мне, — взяв из рук мальчика корзину, Эрик склонился перед блондинкой. — Прости, я задавал такие вопросы, которые не следовало. Располагай мною по своему усмотрению. Улыбнувшись Алану, Дельфиниум протянула ему свою руку, за которую мальчик тут же ухватился, а другую положила на согнутую в локте руку Эрика.  — Всё в порядке, Эрик. Ты же не знаешь всей ситуации. И я вынуждена сказать ещё одну вещь: путь до моего дома опасен. По лесу, в котором находится наш замок, бродят боевые фамилиары моего создателя. Не лучше было бы и правда отвести Алана домой? В ответ на это Хамфриз-младший покачал головой.  — Я не боюсь. Мы сможем защитить Вас, Дельфиниум. Правда, Эрик? С улыбкой — из Алана обещал вырасти мужчина, который, несомненно, будет пользоваться успехом у дам, — Слингби подтвердил слова друга.  — Разумеется. Дельфиниум, мы — тоже не обычные люди и многое можем. Как ни странно, но блондинка даже не стала уточнять — лишь облегчённо вздохнула. Она просто приняла его слова на веру, не требуя никаких подтверждений. Просто верила, как верят дети во всё, что скажут им родители. Удивительная девушка.  — Что ж, мои прекрасные рыцари, идёмте. Я покажу дорогу. … — Вот мы и встретились вновь, брат мой. Как в старые времена. Скептически осмотревшись, Даниил усмехнулся. Этой мрачной комнаты из серого камня, лишённой каких-либо предметов обстановки, он не помнил. Впрочем, она могла появиться после того, как его… не об этом на самом деле надо думать. Гораздо важнее сейчас тот, кто стоит напротив него. Высокий мужчина, облачённый, вопреки обыкновению, в длинную белоснежную тунику. Прекрасные и суровые черты лица слегка смягчают обрамляющие его длинные каштановые волосы, губы плотно сжаты, серые глаза смотрят осуждающе… как тогда. Руки с печатями скрижалей сейчас не скрыты в бинтах, а просто скрещены на груди, и более всего его брат сейчас напоминает недовольного поведением ребёнка отца, обычного человека. Но Даниил прекрасно знает, каков он на самом деле. Убийственные сила и мощь, неотвратимая и ужасная в своей справедливости кара, которую он нёс, облачённый в сияющий золотом доспех и держащий в руках пылающий огнём Меч Правосудия. Первый среди равных.  — В старые добрые времена, брат? Не тогда ли, когда ты первым поднял на меня оружие, назвав предателем? Шатен осуждающе нахмурил брови, смерив младшего брата недовольным взглядом. Похоже было, что ничему на свете не под силу сломить гордыню Даниила.  — Не забывайся. Тебе приказ был дан, но предпочёл судьбу Сатаниэля ты. К тому же, в предательстве не тебе меня обвинять: ты предал Его, Даниил. И меня. Молодой человек расхохотался, откинув за спину бледно-золотистые длинные волосы.  — Предал? Почему же ты так решил? Не потому ли, что я начал думать своей головой, а не слепо исполнял приказы? К чести его старшего брата тот остался внешне абсолютно спокоен. Однако лёд, звучавший в его словах, ясно дал Даниилу понять, что ему удалось задеть собеседника.  — Даже если и так, Даниил, к чему это привело? Вы оказались изгнаны и проиграли войну. Но вам некого в этом винить, кроме себя. Вспомни судьбу того же Сатаниэля и тех, кто пошёл за ним. С вами обошлись несравнимо мягче. Скривившись, блондин поддел ногой одиноко лежащий на полу камешек. Пожалуй, единственное, что выводило его из себя в брате — любовь последнего к поучительным речам. И ладно, если бы это были именно его слова.  — Вы не выиграли войну. Лишь битву. Война до сих пор продолжается. И, несмотря на ваших помощников, мы сильнее. Мы сильнее, Михаил. Даниил ожидал очередной гневной отповеди, однако Михаилу в этот раз удалось его удивить. Подойдя к нему, он слегка вздохнул и кивнул, приглашая следовать за собой.  — Сильнее… Возможно. Однако я могу показать тебе, что будет, если ты пойдёшь и дальше по этому пути, Даниил. Идём. Пройдя вереницей тёмных коридоров, братья подошли к одинокой двери, находящейся в конце их пути. Широкая и прочная, сделанная из добротного дерева, она, впрочем, мало отличалась от остальных и если бы Михаил не остановился рядом с нею, Даниил не обратил бы на дверь ровным счётом никакого внимания.  — Открой дверь, брат мой. И узри то, чем окончится твой путь. Как зачарованный, Даниил взялся за ручку. Дверь поддалась, как-то жалобно скрипнув, и он шагнул в комнату.  — Ты пришёл. Блондин застыл на месте, не в силах поверить в происходящее. Посреди комнаты — точной копии той, в которой они разговаривали с братом, стояла девушка, которая не должна — не могла! — здесь находиться. Но она была и улыбалась ему: мягкая, светлая, нежная, облачённая в длинное широкое платье из чёрной парчи, отделанное алой каймой. Вот девушка несмело протянула к нему тонкие белые руки…  — Ты пришёл за мной. Даниил не мог сделать ни шагу: он понял это, едва попытался пошевелиться. Всё, что ему оставалось: в немой мольбе смотреть на девушку, вновь отпечатывая в совершенной памяти изумительные черты. На лице её отразилось недоумение и вот девушка хотела было сама подойти к нему… но ей помешали. Длинные и очень тонкие белые руки, появившиеся прямо из-под пола, схватили даму за платье и длинные волосы, норовя утянуть к себе, в никуда. Закричав от ужаса, девушка упала на колени, и тогда твари — по-другому это Даниил никак не мог назвать! — вцепились ей в лицо, стремясь расцарапать его, вырвать куски плоти, выдавить глаза. А он лишь стоял и смотрел.  — НЕТ!!! Любовь моя, нет!!! И, словно бы ждали этих слов, руки исчезли. Нет, державшая Даниила сила никуда не делась, но для него сейчас это было неважно. Единственное, что было значимо: девушке больше ничто не причиняло боль и она, пошатываясь, смогла встать.  — Даниил… Ты опоздал. Милая улыбка расцвела на нежном девичьем лице лишь на секунду, чтобы потом начать изменяться. Приподнялись брови, прищурились глаза, губы оскалились в усмешке вместо улыбки, превратив прекрасный лик в жуткий оскал смерти. Но длился этот ужас недолго: обхватив себя руками, его мечта отвернулась и закрыла глаза, пытаясь справиться с происходящим. Серебристо-белые волосы неровно блеснули при движении.  — Не надо, прошу. Я… Даниил не успел даже закончить фразы, как его невольная собеседница вновь повернулась к нему. Алые — раньше они были другими! — глаза распахнулись и, постепенно набухая на внешних уголках, на них показались капли крови, довольно скоро преобразовавшиеся в потоки, стекающие по её щекам на грудь, пачкающие платье, соединяясь с такими же ручейками крови, но вытекающими уже изо рта. Миг — и блондинка упала замертво. Даниил был полностью опустошён. Такого ведь не могло произойти! Это всё нереально! Не взаправду! Но как же трудно было убедить себя в этом, лицезрея перед собой труп.  — Видишь, к чему приведёт вся твоя борьба? — казалось ли блондину или в голосе старшего брата и впрямь проскальзывали нотки самодовольства? — Все, кого ты любишь, будут уничтожены. Твоя свобода выбора — лишь иллюзия, Даниил. Всего лишь иллюзия. Но Даниил его уже не слушал. Упав на колени, он в отчаянии ударил кулаком по полу комнаты. Неужели всё действительно закончится так?! Нет! Нельзя! А затем мир его накрыла тьма… … Очнувшись ото сна, Себастьян резко вскочил, оглядываясь вокруг. Одним из минусов демонического существования были кошмары. Если демон слишком долго голодал, то наступал момент, когда он буквально выпадал из реальности и неминуемо засыпал. И сон его всегда превращался в кошмар. Такова цена истерзанного сознания и возможности выжить. С самим Себастьяном такое случалось вот уже в седьмой раз и он более-менее смог приспособиться. Однако этот сон, хоть демон и не запомнил всех его деталей, был слишком уж реальным. Пытаясь отвлечься, Себастьян взялся было за сканирование дома и пространства вокруг него, но, едва стоило ему сосредоточиться, как всем своим существом демон почувствовал, как его охватывает паника. До этого момента он и не представлял, что может чего-то так бояться. Очертания окружающей обстановки на миг стали размытыми, а что-то в глубине его существа точно сдавило раскалёнными добела металлическими обручами. Энергетики Дельфиниум в доме не было. А это, вкупе с тем, что Себастьян ясно ощущал присутствие двоих шинигами, могло означать лишь одно. «Неужели так тому и быть?!» Ни секунды не раздумывая, мужчина бросился прочь из комнаты. Один из непрошеных гостей на данный момент находился в столовой — что ж, с него-то он и начнёт. Они не имели права забирать её у него. Распахнув двери, демон слегка пригнулся, готовясь к смертельному рывку, и одновременно огляделся для того, чтобы увидеть, где находится его противник. И… замер, чувствуя, как гнев не заменяется, но чуть затихает из-за недоумения. Представшее его взору было совсем уж иррациональным, не укладывающимся в привычные рамки. За столом сидел ребёнок. Примерно того же возраста, что и так любимая Дельфиниум Ри, он одновременно сочетал в себе детскую пухлость и утончённость черт, которая делала его очень милым. Чуть заострённый подбородок, бледная чистая кожа, длинные каштановые волосы и самое запоминающееся — слегка раскосые зеленовато-жёлтые глаза, выдающие его сущность несмотря на защитные барьеры. Одетый в явно дорогой тёмно-зелёный костюм и синюю рубашку с жабо, он только что поставил на стол чашку с недопитым чаем и потянулся было к удобно расположившемуся у него на коленях маленькому белому кролику, но погладить животное так и не успел. Вот взгляды демона и шинигами встретились. «Дьявол, с каких пор они таскают с собой детей?!» Себастьяну не стоило рассуждать над подобными вопросами. Дитя не было обучено ничему, кроме, судя по всему, сканирования ауры, поэтому представлялось довольно лёгкой добычей. Одно движение — и золотисто-зелёные глаза закроются навсегда. Но он стоял на месте, мысленно осознавая всю глупость своего поступка. Демон не нападал лишь потому, что знал, что после такого Дельфиниум тут же откажется от него, окончательно и бесповоротно. Сглотнув, Алан, не отрывая взгляда от явно разъярённого демона, прикинул, хватит ли ему времени для того, чтобы позвать на помощь Эрика. По всему выходило, что нет. Его просто разорвут на куски раньше…  — Кто ты такой? В первые несколько мгновений Хамфриз не мог понять, кому же принадлежит столь мелодичный голос. Не демону же — в представлении юного жнеца они клекотали, рычали, визжали, рычали, вопили, но только не говорили. Но однако сомневаться не приходилось: кроме него и демона в комнате был только крольчонок и играющий со шнурками его ботинок котёнок, а животные говорить не умели априори. «Интересно, зачем спрашивать о том, как меня зовут, прежде чем убить?»  — Алан Хамфриз, — всё же сумел выдавить из себя юный шинигами. — Жнец. Ему показалось, что при этих словах губы демона изогнулись в полуулыбке. Но такого просто не могло быть! Однако, вопреки всем мыслимым и немыслимым вариантам развития событий, он, Алан, был ещё жив.  — Жнец… Где сейчас Дельфиниум?  — Она с Эриком наверху, в её комнате, — внимательно смотря в винно-алые глаза, уже более уверенно ответил Алан. — Уже более получаса. Они… Сказать остального он не успел: демон как-то надломленно простонал и кинулся прочь… на второй этаж замка. По-прежнему не понимавший причин подобного поведения адского создания, Хамфриз чётко осознал одно: Эрик в опасности. А, значит, он должен помочь. Опустив кролика на пол к явно недовольному тем, что у него отняли игрушку, котёнку, юный жнец поспешил за демоном. Может, он не тронет его друга, если сам Алан будет рядом. Пожалеет, как пожалел и его. Кто знает… … Стоя у окна, Эрик наблюдал за лежащей в алхимическом круге Дельфиниум в тот момент, когда ведущие в комнату двери распахнулись от сильнейшего удара и слетели с петель. Порыв ветра и поднятая им пыль от щепок не помешали моментально приготовившемуся к бою шинигами разглядеть ворвавшегося демона, глаза которого горели алым огнём яростного безумия. Не говоря ни слова, тот атаковал. Эрик даже не увидел, когда в руках демона появился короткий острый меч. Бросившись в сторону, он схватил лежавшую на кровати Косу — как раз вовремя для контратаки. Шинигами проигнорировал тот факт, что лезвие демонического меча было направлено в его правый бок. Такой удар он регенерирует, в то время как его собственная атака рассечёт противника надвое от плеча и до бедра. Победа одним движением. Никто не устоит против Косы Смерти. Но Слингби недооценил своего противника. Один-единственный взгляд демона — и столик, который сам Эрик некоторое время назад отодвинул в угол комнаты, взлетел в воздух, целя прямо в голову шинигами. Прогнувшись, жнец затем высоко подпрыгнул в воздух, рассекая пущенный в него стол, и приземлился на границе магического круга рядом с Дельфиниум. Повернувшись к нему, демон усмехнулся.  — Не надейся на ловкость, жнец. «Он себя не контролирует, — молнией пронеслось в мозгу Эрика. — В таком состоянии он может причинить вред не только мне. На игры нет времени.»  — Не надейся, что я позволю тебе причинить кому-нибудь вред, тварь. Всего на долю секунды движения Себастьяна стали не такими уверенными. Его, признаться, даже сбило с толку поведение шинигами. Вместо того, чтобы прорваться к выходу, блондин стоял напротив него у границы круга из ртути, и во всей его позе: одна нога слегка выставлена вперёд, руки держат Косу Смерти, больше всего похожую на большую пилу, прямо перед собой, ясно ощущались его намерения. Следующим ударом шинигами собирался завершить схватку, рискуя ради этого своей собственной жизнью. И в таких действиях не было бы нужды… если бы он не защищал… Защищал Дельфиниум. Ту, которую сам и убил. Почувствовав, как его вновь охватывает ярость безумия, демон поудобнее перехватил рукоять меча. Этот Эрик явно обладал неплохими для его возраста боевыми навыками, но всё же шансов против Себастьяна у него не было. Разве что уйти, используя скорость, но он упустил эту возможность, оберегая труп той, которую они оба… Это было уже неважно… Наблюдавший за движениями противника Эрик заметил, как демон на мгновение напряг ноги, словно бы оступился и теперь пытался удержаться. Это было его шансом. Жнец сделал шаг вперёд. Рёв ветра, выпущенный на свободу замахом Косы, разорвал пространство. Эрик не думал уже ни об уклонении, ни о защите. Ради этого удара он поставил на кон всё. Если даже каким-то чудом адскому созданию удастся ранить его, то рана самого демона явно будет смертельной. Этот удар гарантировал жизнь Дельфиниум и Алана, поэтому Слингби было, по сути, всё равно, будут ли его кости раздроблены или разорвана плоть. Всё ради них. Демон даже не двинулся с места, не попытался поднять меч. Словно бы понял, что против Косы Смерти его контратаки будут бесполезны. Пришёл в движение чёрный туман, сконцентрировавшийся в одно мгновение за спиной Себастьяна. И в этот момент Эрик осознал свою ошибку. Он считал главной угрозой оружие в руках демона. Если бы действительно было так, исход битвы был бы предрешён. Короткий хлопок. Блеск металла. Демон призвал на помощь магию. Появившиеся за его спиной два окутанных тьмой щита пришли в движение: один из них закрыл своего хозяина, словно кокон, а другой полукругом был выставлен прямо на пути у Эрика. Такое оружие способно было рассечь Слингби надвое, но уклониться шинигами уже не мог. Порыв ледяного ветра, непонятно откуда появившийся в комнате. Исход. Противостояние между извечными врагами: жизнью и смертью. Застывший в ужасе на пороге Алан увидел, как в момент столкновения его друга и демона между ними на короткое мгновение расцвёл багряный цветок крови.  — Это тебе за Дельфиниум.  — Себастьян! Как твой контрактер я приказываю тебе: остановись и сложи оружие! Ты никому в этой комнате не причинишь вреда! Оба молодых человека остановились, одновременно обернувшись. Оба они были почти невредимы. Коса Эрика всё же задела левую руку демона, с лёгкостью перерезав сухожилие. В свою очередь щиты, которые, повинуясь приказу, исчезли, всё же ранили Слингби в живот: на пол капала тёмно-алая кровь. Противники обменялись ударами. Но на этом бой их был завершён.  — Дельфиниум… Не веря тому, что слышал, Себастьян потрясённо смотрел на поднявшуюся с пола девушку, чувствуя вновь поднимающийся бессильный гнев, который никогда не найдёт выхода. Гомункул использовала печать контракта: метка розы между её грудей ярко мерцала алым, но применила она её не в самый подходящий момент. Она защищала его. Этого Эрика. Тем временем девушка одной рукой прижала к себе напуганного Алана, а другой придерживая края в спешке разорванного корсета, и заговорила:  — Ты хоть понимаешь, что ты наделал, Себастьян? Я… впрочем, сейчас не об этом. Эрик, тебе нужна моя помощь. Дабы не провоцировать новую вспышку гнева демона, золотоволосый шинигами покачал головой. Рана не была особенно серьёзной и он и сам бы срегенерировал. Однако блондинка, похоже, и не думала спрашивать его разрешения. Дельфиниум закрыла глаза, сосредотачиваясь. Для того, чтобы исцелить его рану, требовалось лишь перенаправить часть её энергии ему. Лёгкий ветер взметнул белоснежные волосы девушки, на миг её окутало серебристое свечение — и вот от раны на теле молодого Слингби не осталось и шрама. Всё это отняло не более пяти секунд. Ощутив, что его тело вновь здорово, Эрик поклонился Дельфиниум, про себя отмечая её несомненное мастерство. Это не должно было его удивить — когда он помогал ей в создании Мастерской, девушка рассказала ему о своей жизни и о своём создании. Гомункул, искусственная форма жизни, обладающая совершенным телом и возможностями, которые делали её исключением и среди Волшебников. Магия исцеления сработала столь изящно, как удалось бы далеко не каждому целителю.  — Эрик! — Алан, всхлипнув от облегчения, поспешил к другу. Успокаивающе погладив того по голове, жнец вновь повернулся к Дельфиниум, которая сосредоточила своё внимание на застывшем недвижимо демоне. Но даже в его неподвижности ясно чувствовалась угроза.  — Себастьян, Эрик, — голос блондинки был полон негодования, — вы хоть понимаете, что вы наделали?! Мало того, что устроили такой разгром в моей комнате, так ещё и умудрились напугать бедного Алана!  — Ну… — Эрик замялся, явно не зная, как поступить в этой ситуации, — твой демон слишком импульсивен, я бы сказал. Удивительно, но Себастьян даже не пытался ничего возразить. И вряд ли подобное было вызвано тем, что он был полностью согласен со словами Слингби — учитывая то, с каким удовольствием они чуть не порвали друг друга на части несколько минут назад, предположить подобное мог только глупец. Ожидая реакции на его слова хоть от кого-нибудь, жнец размышлял над тем, не отняло ли использование печати контракта у демона возможность говорить. Такой исход был бы весьма… интересным. В отличии от своего друга, Алан понял всё практически мгновенно. Убедившись в том, что более опасность Эрику не угрожает, Хамфриз сосредоточил своё внимание на его противнике. Живой ум мальчика работал, несмотря на испуг: сейчас Алан пытался найти причину такой ненависти мужчин друг к другу. Будь это внезапной вспышкой ярости, импульсивным порывом, он был бы уже мёртв. Но однако же Себастьян не тронул его, а, учитывая то, что жалость демонам свойственна не была, для такого поступка должна быть серьёзная причина. Которая сейчас смотрела на него. Да, Алан прожил очень мало, но имел перед глазами прекрасный пример своих любящих родителей. Про Мэрилин и Кэри говорили, что они были предназначены друг другу — до того гармоничной и счастливой была их семья. Они никогда не ссорились, а в их доме бал правили любовь и взаимопонимание. Мать и отец предпочитали вместе решать возникшие проблемы. Кэри обожал жену и сына и семья отвечала ему тем же. Поэтому неудивительно, что Алан — пусть и ребёнок — в данной ситуации понял суть раньше всех остальных. Для этого ему было достаточно взглянуть в глаза… Себастьяна. Внешне брюнет держался с восхитительным для данных обстоятельств спокойствием и достоинством: стоял прямо, чуть склонив голову и прижимая к груди правую руку. Губы сжаты, что свидетельствует о недовольстве; впрочем, восторга использование печати вызвать у него не могло. Сейчас Эрик и Дельфиниум, наверное, думали, что демон тщательно сдерживает негодование… что ж, в какой-то мере так оно и было. Но это было отнюдь не единственным его чувством. И явно не самым сильным. Глаза необычного винно-бордового цвета, полуприкрытые длинными ресницами, на самом деле внимательно следили за Дельфиниум. И какой это был взгляд! Прежде никогда Алан не видел, чтобы одновременно можно было выразить столько эмоций. Боль. Страх. Отчаяние. Ярость. Надежда. Счастье. Облегчение. Радость. Не скрывай он свои эмоции, девушка не стала бы на него сердиться, это Алану было ясно как день. Только тот, чьё сердце было создано из камня, смог бы спокойно выдержать такой взгляд. Но Себастьян решил повести себя иначе, чем уже нарисовал себе в мечтах романтичный юный Хамфриз.  — Прошу простить меня, — брюнет изящно поклонился; безупречный голос не дрогнул. — Я был невежлив с Вашими гостями, госпожа. Эмоции взяли верх над рассудком. Это полностью моя вина. Обещаю: более такого не повторится. Господин Слингби, господин Хамфриз, примите мои извинения. «Да, брат явно не обрадовался бы, увидев меня таким. Хотя… смотря который из них.» Дельфиниум была обескуражена: зная Себастьяна, она готовилась к тому, что ей едва ли не принуждением придётся заставлять его извиниться. Но то, что он так легко согласится… не было ли в этом какого подвоха? Пытаясь разгадать причины столь неожиданного поведения, гомункул внимательнее всмотрелась в лицо демона. Нет, спокоен и бесстрастен, как и большинство времени, когда они были знакомы. Показалось… Но всё же, с чего вообще началась эта битва?  — Извинения приняты, — ухватившись за предложенный демоном шанс с достоинством выйти из ситуации, кивнул Эрик. — Дельфиниум, и ты меня прости. Не стоило…  — Но… — начала было девушка и тут же смолкла под одновременно устремлёнными над неё взглядами двух пар глаз: изумрудно-золотистых и цвета бургундского вина. Стало ясно: ответа на свой вопрос она пока не получит.  — Что ж, нам пора, — решив, что на данный момент визит лучше закончить, подытожил Слингби. — Простите нас… за всё. Пойдём, Алан.  — Подождите! — взволнованно воскликнула Дельфиниум. — Позвольте мне хотя бы проводить вас! Я достаточно окрепла для этого. Пожалуйста. Улыбнувшись — теперь энергетика блондинки и вправду ощущалась намного лучше, — шинигами кивнул. Упустить возможность попрощаться с нею он не хотел.  — Конечно. Мы будем ждать в холле. Ал, тебе нужно ещё забрать кролика. Отведя взгляд от застывшего в дверном проёме Себастьяна, мальчик согласно закивал.  — Да-да, я помню. Идём.  — Я провожу вас, — дождавшись, пока оба жнеца выйдут из комнаты, демон вновь поклонился, обращаясь уже к блондинке. — Госпожа, мы ожидаем Вас внизу в холле. Вопреки здравому смыслу, подобное обращение больно резануло Дельфиниум слух. Ей бы радоваться, что всё разрешилось более-менее удачно… но она не могла. Однако сейчас существовали более важные дела.  — Хорошо. Я переоденусь и спущусь. Всё будет хорошо. Спускаясь по лестнице, трое молодых людей думали об одном. «Интересно, к кому были обращены её последние слова?» … Стоя в холле, Эрик имел возможность детально разглядеть всю обстановку. Помещение было довольно большим, с белоснежными стенами и белым потолком, покрытым тонкой золотой резьбой, в центре которого был вырезан большой овал, открывающий вид на лестничные площадки верхнего этажа. Белоснежный пол украшала красивая мозаика в золотисто-синих тонах, в которой явно читался византийский мотив. У входных дверей, которые, как и остальные, виденные Эриком двери в замке, были бежевыми с неброской золотой лепниной, возле двух белых колонн стояли большие белые мраморные вазы с золотой каймой, в которых сейчас находились роскошные букеты белоснежных роз. Такие же цветы стояли и в вазе на круглом столе с золотыми ножками и столешницей из серебристо-голубого мрамора, из-под которого шинигами на данный момент в очередной раз извлёк оживившегося кролика Алана. Похоже, зверьку в замке нравилось и присутствие рядом демона нисколько не мешало его активности. Алан же, в свою очередь, восхищённо озирался по сторонам и то и дело заворожённо проводил рукой по одному из прекрасных цветков. Слингби задумался было, откуда демон достал свежие розы в самый разгар зимы, как вдруг услышал рядом с собой голос:  — Я в долгу у тебя, Эрик Слингби. В неоплатном. Резко повернувшись, жнец с изумлением уставился на подошедшего к нему брюнета, пытаясь понять, о каком долге он говорит. Видимо, его замешательство ясно отразилось на лице, потому что в этот же момент губы демона тронула лёгкая улыбка и он поспешил объяснить:  — Только благодаря тебе мой конт… Дельфиниум жива. Меня не было рядом с ней в тот момент, когда она решила уйти, и это непростительная ошибка, несмотря ни на какие обстоятельства. Но, видимо, кто-то из высших благоволит ей, ибо на путь девушки был послан ты. Не отказав в её просьбе, ты помог ей и доставил в замок живой. И лишь одно это делает меня твоим вечным должником. Я, наверное, никогда не смогу достойно отплатить тебе, но… спасибо. За неё.  — Я… да не за что, в общем-то, — блондин не сразу нашёлся с ответом. — Любой в такой ситуации поступил бы так же. Глаза демона на миг — шинигами даже не заметил! — подёрнулись пеленой грусти. Если бы этот Эрик знал, что всего лишь три дня назад он бы поступил именно так: прошёл мимо. Удивительно, как может всё измениться за столь короткое время. Короткое даже для людей.  — Извините, я немного задержалась. В этот момент, прерывая разговор, на лестничной площадке появилась Дельфиниум. Девушка сменила платье, в котором была на прогулке, на простую, без каких-либо украшений, голубую шёлковую блузу и пышную длинную юбку из того же материала, но с рисунком в виде маленьких бутонов розовых роз. На ней не было никаких украшений, только длинная полупрозрачная накидка, расшитая по краям белоснежным кружевом, которую Эрик поначалу принял за фату. Волосы блондинка заплела в свободную косу и перекинула через плечо, и выглядела сейчас такой юной, словно бы ей было лет четырнадцать. Впрочем, учитывая, что ей ненамного больше…  — Ладно, — со вздохом произнёс Слингби, беря за руку Алана, — нам, действительно, пора. Приятно было провести с тобой время, Дельфиниум.  — И мне тоже, — Алан поклонился с небывалым для ребёнка изяществом. — До встречи, леди Дельфиниум. Счастливо Вам, сэр Себастьян. Демон, который на данный момент открывал входную дверь, улыбнулся мальчику.  — До свидания, Алан. По щекам Дельфиниум текли слёзы, когда она видела, как Эрик и Алан уходят. Сердце подсказывало ей, что их она видит в последний раз. Что, учитывая то, сколько ей осталось, неудивительно.  — Эрик! Шинигами, уже ступивший на первую ступеньку крыльца, оборачивается.  — Да?  — Будь осторожен!  — Конечно, — с серьёзным видом кивнул Эрик, машинально поправив очки. — До свидания, Дельфиниум. Превозмогая боль, сковавшую её сердце ледяными тисками, гомункул улыбнулась.  — Эрик… прощай. Ступив за Замкнутый Барьер, Слингби на несколько секунд остановился, сжав руки в кулаки. Он прекрасно понимал, что это счастливое для него время, проведённое за превращением комнаты в Мастерскую, смех Дельфиниум и её нежная улыбка будут последними воспоминаниями о прекрасной блондинке, которую ему волею случая выпало защищать. … Оставшись наедине с Себастьяном, Дельфиниум поджала губы, плотнее запахнув накидку на плечах. Она готовилась к подробному допросу на тему того, где она, собственно, была и зачем привела в дом Эрика и Алана, но вышло всё иначе. Закрыв двери, демон почтительно кивнул ей и направился в гостиную, так не произнеся ни слова. И тут в гомункуле взыграли чисто женские чувства. Собственно, если хочется заинтересовать девушку — нужно лишь делать противоположное тому, что она от тебя ожидает. Сработала эта тактика и на сей раз: подумав несколько секунд, девушка поспешила за Себастьяном. Когда она вошла в гостиную, брюнет уже сидел за роялем и, полуприкрыв глаза, наигрывал безумно нежную и одновременно грустную мелодию. Дельфиниум, зачарованная музыкой, тихо присела на диван — говорить ей не хотелось, дабы не нарушать волшебства момента. Но первым начал именно Себастьян. И, вопреки мыслям девушки, ничего не испортил — наоборот, его голос сплетался с мелодией, дополняя её и становясь с нею единым целым. Он словно пел.  — Госпожа, зачем Вы убрали осязание? «Откуда ты знаешь?» — поначалу хотела спросить блондинка, но так и не произнесла ни слова. Они связаны очень прочными узами, разумеется, что он многое знает о ней.  — Я не очень хорошо себя чувствовала. Мана уходила при любом движении. Поэтому мне и пришлось запечатать осязание, а также искать помощи… Себастьян, Эрик сказал мне, что они отличаются от обычных людей, да и я чувствую силу ауры. Скажи, они — маги? «Вот как? То есть, твой любимый Эрик решил до конца тебя в свою тайну не посвящать?» Демону было почти физически больно упоминать имя красавца-жнеца. Как тогда, давным-давно, когда он узнал, что Его любовь они теперь обязаны делить… Дьявол, Дельфиниум принадлежит ему! Сколько ещё дней у него осталось прежде, чем ему надо будет исполнить условия контракта?! И почему он обязан слушать про этого Эрика?! Однако какая-то часть сознания брюнета была благодарна за то, что девушка вообще соизволила с ним заговорить.  — Жнецы, или, как их ещё называют, шинигами. Они наделены поистине впечатляющими способностями, а задача их — сбор человеческих душ для того, чтобы те могли попасть на небеса. Они сильнее магов. Даже я смогу сражаться лишь с двумя-тремя опытными или одним легендарным жнецом. Девушка слегка прикусила губу, обдумывая информацию. Собственно, разговор она затеяла не за этим. Причин своему поступку она назвать не могла. Разумеется, хотелось выяснить, из-за чего же произошла драка, но одновременно ей было безумно больно находиться рядом с Себастьяном. Лишь глядя на него, она видела как он держит в объятиях Имиэлль, ласкает её так же, как и саму Дельфиниум в своё время…  — Ах! Мелодия оборвалась, а Себастьян уже сидел на коленях рядом с девушкой, смотрел, как из слегка прокушенной губы гомункула вытекает рубиново-алая капля крови.  — Госпожа, Вам больно? Она молчит. Лишь слегка кивает — на разговор почему-то нет ни сил, ни желания. Грустно улыбнувшись, демон касается её губ, стирая кровь… и, позволив себе чуть больше дозволенного, очерчивает их контуры, лишь слегка касаясь их подушечкой пальца. Дельфиниум, кажется, даже не дышит. Синие глаза внимательно смотрят в бордово-алые, и вот, когда он уже хочет отстраниться, она быстро, словно боясь остановиться, запечатляет на кончике его пальца поцелуй. Одно-единственное движение — и вот девушка уже вновь серьёзна и холодна. Но тот миг был. И она, как и он, не может этого отрицать.  — То есть, если я умру, Эрик заберёт мою душу? — решает уточнить Дельфиниум, одновременно пытаясь этим вопросом сменить тему. Она чувствует: ещё немного, и ей придётся уступить собственной слабости. «Человеческое сердце полно загадок.»  — Если бы не наш с Вами контракт, так бы и произошло, — кивает Себастьян, вновь садясь за рояль. — Но этому не бывать. Ухватившись за возможность продолжить разговор, блондинка слегка поворачивается, чтобы видеть собеседника. Она прекрасно знает, что ей следует уйти, но не может. Ей необходимо выяснить, что же произошло. Ей необходимо быть с ним.  — То есть, вот причина того, что вы набросились друг на друга? Вы враждуете? Усилием воли Себастьян подавляет в себе желание посмотреть ей в глаза. Если он сделает это сейчас — всё будет испорчено. Да, затеял эту игру он, но правила задаёт она. И, если она решает нужным задать именно такой вопрос, то он ответит с максимально возможной откровенностью, хотя, признаться, демону не терпится узнать об ином. Но приходится ждать.  — Нет. Иначе мы столкнулись в бою ещё в ювелирной лавке, Дельфиниум. Шелест шёлковых юбок, тихие шаги — и вот девушка уже стоит рядом. Тонкие пальцы пробегают по крышке рояля. Запах гелиотропа приятно щекочет ноздри демона…  — Тогда почему? Я хочу понять. И Себастьян отвечает, удивляясь про себя, как это легко: говорить то, что думаешь:  — Я находился в глубоком сне и не мог почувствовать, что ты ушла. А, когда очнулся, первое, что ощутил — это энергетика двоих шинигами. И никаких следов твоего присутствия. Нигде. И я подумал, что ты умерла. В этот момент я обезумел. Видишь ли, оказывается, я не могу вынести мысли о том, что тебя больше нет. Дельфиниум резко повернулась, расширившимися от удивления глазами глядя на демона. Да, не это она ожидала услышать. А Себастьян лишь грустно улыбнулся и как-то виновато развёл руками. Девушка ошарашенно покачала головой, радуясь, что длинная юбка надёжно скрывает дрожащие колени. Эти слова… почему, почему он так говорит ей их? Так, словно бы… Словно бы ничего не было.  — Себастьян… я… мне надо побыть одной… — в смятении Дельфиниум, слегка покачиваясь, выходит из комнаты. Ей действительно необходимо время. Эдвард заверял, что создал её совершенной. Совершенной во всём. Его лучший проект. Кто-то из них двоих ошибся. Или, что вероятнее, ошиблись оба. А Себастьян, оставшись один, бессильно роняет голову на руки. Это лишь минутная слабость. Короткое мгновение — и всё будет по-прежнему. Всё закончится так, как и должно. Но это так сложно, что ему хочется умереть. Что с ним происходит?! Почему, чёрт побери, он переживает за эту женщину больше, чем за всех остальных в этом мире, больше, чем за себя?! «Ты столь слаб, брат мой? Ты настолько глуп, что готов всё забыть?» «Боюсь, что да.» Встав, демон опрокидывает стул и широким шагом направляется к выходу из замка. Хочется бежать — вот только некуда. Да и от кого? От самого себя, что ли? Невозможно, к сожалению. А от неё — он не может. На улице вновь идёт снег — необычно для Лондона, но вполне нормально для времени, когда маги ведут активную деятельность. Пушистые хлопья падают на разгорячённое лицо брюнета, принося долгожданную прохладу. Если бы было можно, он бы вырвал сердце из груди и поднёс снегу, только бы унять полыхавший там пожар. Но это невозможно. Но это не поможет. В лучшем случае, ему осталось две недели. И всё то, чего он жаждет, будет им получено. И уничтожено. Она погибнет ради него. И ничего не исправишь… Ещё несколько минут Себастьян стоит на месте, словно прекрасная статуя, а потом на его лице медленно появляется та же улыбка, что и в первые дни их знакомства. Он проводит рукой по волосам, стряхивая снег, и поворачивается, чтобы вернуться в замок. Дельфиниум стоит на балконе и наблюдает за ним. Себастьян не боится. Выбора ведь нет. А когда выбора нет, нет и страха. Просто нечего бояться. Ветер подхватывает накидку девушки. Та, охнув, вскидывает руку, но поймать невесомую ткань не успевает. Та, словно бы имея собственную волю, опускается прямо в руки Себастьяна. Девушка и демон смотрят друг на друга. Неестественная красота. Пустое тело. Кукла, которую создали для того, чтобы потешить людское самолюбие. Себастьян знал, как стоило её называть. И не мог. Хотя сейчас всё бы отдал за то, чтобы вернуть те первые дни. Кукла, от которой ему предстояло избавиться. Но никогда, никогда он не назовёт её так. Себастьян улыбается, прижимая невесомую ткань к груди. Он обязан улыбаться. В первую очередь ради Дельфиниум. И губы девушки трогает ответная улыбка. Слабая — она знает, что её ждёт. Знает, как будет действовать Себастьян, когда настанет час Х. Ей не стоит привязываться к нему. Но в этот момент она не думает об этих вещах. «Я люблю тебя, Себастьян Михаэлис. Люблю, несмотря ни на что. И когда моё тело перестанет функционировать, я хочу, чтобы его в последний раз обняли твои руки.»