Help me

Гул музыки барабанной дробью бьет по ушам, разноцветные огни мелькают отовсюду. Толпа людей, больше напоминающих одно большое серое пятно, что вихляет и извивается под нервирующие удары басов в сочетании с другими, отнюдь не радующими слух звуками. Отвратный запах перегара и пьяная болтовня отморозков, которых я по дури называю своими друзьями. Мне противно находиться здесь, в этом ночном клубе, больше напоминающем притон, да и так называемых друзей давно послать хочется, только не могу из-за глупого решения, что приняла однажды. Костя, один из моих «приятелей», мягко проводит ладонью по моей ноге, поглаживая колено с недвусмысленным намеком. Нужно быть святой наивностью, чтобы не понять. Нужно быть полной дурой, чтобы согласиться. Я всегда была дурой, с этим ничего не поделаешь. Алкоголь с примесью еще какой-то дряни, которой я кололась этой ночью, туманит сознание, создает помутнение в рассудке. Как же я люблю это состояние! Я словно во сне, в другой реальности, такой сладкой, чарующей и в то же время столь зыбкой. В эти моменты я свободна от предрассудков, от груза мыслей, воспоминаний и постоянно валющихся на голову проблем. Свободна от себя самой. Поэтому без лишних возражений позволяю изрядно напившемуся отморозку лапать меня, целовать, проникая горячим влажным языком в мой рот. Людям вокруг нет до нас дела, да и подобное тут не редкость. Пропащий клуб, где частенько балуются наркотой, где почти каждую ночь кого-то насилуют, а бывает, и убивают. Пьяные драки тут вообще ежедневная традиция. Да что тут только не случается! Нет смысла вдаваться в детали. Правильным, невинным девочкам здесь не место — сразу отдерут за черным входом — и это в лучшем случае. Нормальные люди в такие места не суются. Для адекватных людей с рациональным мышлением есть вполне приличные ночные клубы и другие развлекательные заведения. Костя расстегивает ширинку на своих джинсах и настойчиво кладет мою руку на свой пах. — Давай же, — срывается с его губ вместе с тошнотворной вонью перегара изо рта. Не могу больше находиться здесь. Нужно срочно выйти на свежий воздух, или меня стошнит прямо на дорогие Костины джинсы. — Прости, мне нужно проветриться, — отвечаю я, вырывая руку из его крепкой хватки. — Какого черта? — недовольство в его тоне только бесит. С чего вообще этот кретин решил, что я обязана удовлетворять его примитивные потребности? Кое-как, стараясь побороть головокружение и удержать равновесие, чтобы не свалиться прямо посреди беснующейся в эйфорическом веселье толпы, мне удается добраться до женского туалета. И что я тут забыла? Лучше б на улицу вышла в поисках глотка чистого, не пропитанного гарью, воздуха. Но в моем состоянии до выхода я не доберусь. Нужно хоть немного прийти в себя и ехать домой. Хватит на сегодня нервного веселья. Закрыв за собой дверь, медленно опускаюсь по стенке и стараюсь отдышаться. В глазах все еще двоится, к горлу подкатывает тошнота, и все тело кажется тяжелым, словно валун, который я не в силах поднять. Я конкретно перебрала, хотя не первый раз уже, привыкла почти. Пытаюсь встать на ноги, но кажется, словно сама земная гравитация тянет меня вниз, и я падаю на пол. Черт возьми! Нужно добраться до раковины… Легкий завтрак, обед, энергетики розоватыми сгустками падают на пол. Освободив вконец отравленный кишечник, мне удается встать и, опираясь дрожащими руками о стену, подойти к раковине и прополоскать рот, правда избавиться от этого мерзкого привкуса рвоты так и не удается. Жаль, я не купила жвачку, может, хоть она бы помогла. Вроде мне немного полегчало, но все равно тошнит, правда уже в переносном смысле. Тошнит от самой себя, от осознания того, как же низко я пала. Кто я сейчас? Чертова шлюха, наркоманка, таскающаяся по злачным заведениям, спящая едва ли ни с каждым встречным, лишь бы забыться, сойти с ума от животного наслаждения, обкалывающаяся всякой дрянью ради обволакивающего сознание чувства иллюзорного счастья. Я просто полное ничтожество, своими же руками разрушающее собственную жизнь. Хотя не этого ли я хотела? Да, именно этого. Я заслужила такую участь. Это мое вполне справедливое наказание. Нужно только довести все до конца — окончательно, досконально уничтожить себя и сдохнуть обколотой в какой-нибудь подворотне. Дойти до края и сорваться вниз. Слышу позади себя какой-то шорох и без всякого интереса, чисто по инерции оборачиваюсь. Моим глазам предстает печальное, но в то же время по-своему эстетичное зрелище. Хотя, красоту в подобном могут видеть лишь законченные идиоты с поломанной психикой, вроде меня. Типичная сцена суицида: молодая девушка, на вид примерно моих лет, лежащая возле стены с глубоко перерезанными венами. Лезвие валялось рядом с ней в луже крови. Кончики длинных русых волос незнакомки также испачкались в этой жидкости, как и ее короткое светлое платье. Ну прямо эдакий несчастный ангелочек, униженный и измученный жестоким миром людей, и принявший более спокойную участь! Такое милое личико и потекшая от слез тушь смотрится на нем прелестно. Но все же ангелочку стоило резать вены вдоль, а не поперек запястья, если она всерьез желала освободиться от невыносимого гнета жизни, а так она лишь временно потеряла сознание от большой потери крови. Вызвать скорую или спокойно уйти, все же меня это не касается? Наверное, я слишком цинична, раз не испытываю даже жалости к бедняжке, а ее распростертое на холодном плиточном полу хрупкое тельце вызывает во мне лишь совсем неуместное умиление. Мне и своих проблем с головой хватает, зачем еще и в чужие соваться, но какой-то непонятный, ничем не обоснованный порыв заставляет меня опуститься на корточки перед девчушкой и попытаться привести ее в себя. В этот момент мне и в голову не могло прийти, к чему в дальнейшем приведет это вмешательство, да и сама встреча с этим падшим ангелочком. Кровь все продолжает течь, не желая останавливаться, видимо девчонка сделала достаточно глубокие порезы. Нужно бы сделать перевязку, но как назло под рукой нет ничего, что могло бы заменить бинт. К черту! Лучше вызову скорую — пусть они сами разбираются. Но когда я достаю из кармана мобильный, ослабевшая рука девушки почти невесомо касается моей руки, словно пытаясь остановить меня. — Не нужно… я в порядке… — хрипло шепчет она, с затуманенным взглядом, со столь сильной, искренней мольбой в серых глазах смотря на меня. Не думала, что в глазах этой незнакомки увижу что-то столь до боли близкое, словно я уже видела это когда-то… Но где же?.. Ах да! И как я могла не подумать! Где же еще, как не в зеркале? — Да ни хрена ты не в порядке! — Возможно слишком грубо и резко отвечаю ей, собираясь наконец набрать номер скорой. Лишь бы эта горе-самоубийца не совалась под руку! — Не надо скорую… прошу вас, — что-то в ее усталом, измученном тоне останавливает меня и заставляет сбросить вызов. Ну да. Какое я имею право мешать этой девушке, лезть в ее дела? Если человек решил уйти, никто не в праве останавливать его. Никто… — Пожалуйста… помогите, — почти не слышно шепчет русоволосая, обессиленно сжимая тоненькими пальчиками рукав моей куртки. Глупенькая. Не у того помощи просишь, поверь, из меня никчемный спаситель. И все же, может ли быть так, что встреча с тобой — это мой шанс, дарованный свыше? Если я смогу тебе помочь, то тем самым докажу себе, что я не столь никчемна? Докажу всему этому гребанному миру, что даже ничтожество вроде меня имеет право жить. Положив мобильник обратно в карман, стараюсь поскорей найти решение в сложившейся ситуации, но в затуманенный алкоголем мозг не идет ни одной разумной мысли, поэтому я просто помогаю девушке подняться и на негнущихся ногах волочу ее до двери. Да уж, тяжелый ангелочек, а ведь на вид легонькая, как пушинка! Когда я возвращаюсь к «друзьям», ко мне подходит Артем — единственный нормальный человек в нашей компании. Меня всегда удивляло, что он вообще здесь, с нами, забыл? Никак не вяжется в голове, почему хороший парень, студент из обеспеченной, приличной семьи общается с такими отморозками, как мы? Артема я всегда уважала, и даже больше — восхищалась им: его силой воли, блестящим умом, а главное — его добротой. Он всегда поддерживал меня с тех пор, как мы познакомились. Скорей всего он делает это из жалости ко мне, но все же его доброта не раз спасала меня. Возможно, Артем единственный человек, на которого я могу положиться. — Тяжкую же ношу ты взяла на себя, — саркастично усмехается он, указывая взглядом на ангелочка-суицидника, висящего на мне. — Ага, тяжкую… Килограммов пятьдесят, наверное, — в тон ему отвечаю я. — Тём, мне помощь нужна. — Вижу. Я вызову такси, а там уже всё объяснишь. Когда мы сели в автомобиль, таксист даже не обратил внимания на девушку, находящуюся в бессознательном состоянии — видимо привык уже таких пассажиров увозить отсюда, подумал, что она напилась до беспамятства, да и ее раны Артем перевязал и прикрыл ангелочка своей курткой, так что следы ее неудачной попытки суицида оказались незаметны. Пока мы ехали до моего дома, я вкратце рассказала Тёме обо всем, и тот, поняв ситуацию, одобрил мое решение. Впрочем, своих истинных мотивов я не решилась ему раскрывать, все равно вряд ли он поймет. Приехав ко мне домой, вдвоем мы дотащили незнакомку до дивана и аккуратно уложили, прикрыв легким пледом. — Будешь чай? — уже стоя возле входной двери, предложила я Артему, неожиданно вспомнив о правилах гостеприимства, на что он в ответ покачал головой. — Нет, спасибо. Мне пора уже, завтра дел много, еще и с диссертацией нужно разобраться, — парень устало вздохнул, вытащил из кармана почти опустевшую пачку сигарет и закурил. — Слушай, пару дней у меня не будет свободного времени, так что помочь ничем не смогу. Справишься сама? — Вполне. Блин! Тём, я не ребенок вообще-то! — с наигранной обидой ответила я. — Ну тогда, думаю, ты сможешь позаботиться о девчонке. Только ты это… сильно не увлекайся, не наделай глупостей, — усмехнулся Артем. — Думаешь, в моем нынешнем состоянии я способна их наделать? У меня сейчас одно желание: спать и надеяться, чтобы утреннее похмелье не было слишком тяжелым. — Рассол в помощь! — Сделав последний затяг, Артем затушил бычок о стену. — Зная тебя, ты и в нормальном состоянии на такое не способна, так что мне не о чем волноваться. Хотя… к сожалению, ты тот человек, о котором я постоянно беспокоюсь, и с этим ничего не поделаешь. Я смогла уловить в последних словах юноши некую грусть, но тогда я не поняла ее причины. Истинное значение этих слов Артема до меня дошло гораздо позже, хотя, возможно и потом я не смогла понять, что именно он хотел сказать мне. Как оно часто и бывает — мы не замечаем глубокого смысла, скрытого в словах других людей, или же истолковываем все иначе, ошибочно, что лишь добавляет новых проблем в наши отношения с людьми. Это недопонимание, недосказанность только ослабляет узы между нами, иногда и вовсе уничтожая их. Когда Артем ушел, я вернулась в комнату, где безмятежно спал недавно вырванный из лап смерти падший ангелочек. Я живу в однокомнатной квартире, которая досталась мне от покойной матери, так что, поскольку излюбленный мной диван был занят, я решила постелить себе на полу. Вытащив запасной матрас, я устроилась на нем, но перед тем, как погрузиться в сон, мой взгляд задержался на бледном личике незнакомки, а мысли вернулись к эпизоду нашей встречи. Все же интересно, почему эта девушка пыталась покончить с собой? Что подтолкнуло ее на этот шаг? И что вообще такая приличная на вид девушка делала в столь злачном заведении? Не похожа она на тех, кто гуляет по ночным клубам, впрочем, как говорится — внешний вид зачастую обманчив. Не найдя ответа ни на один из вопросов и будучи не в состоянии размышлять над этим из-за сильной усталости, я уснула. Люблю засыпать в пьяном состоянии — когда мозг под властью алкоголя, никакие сны не будоражат сознание. Не люблю видеть сны. С некоторых пор ничего кроме кошмаров не вижу, а мне и в реальной жизни их с головой хватает, так что хочется хотя бы во сне обретать временный покой. Неясный шорох и тихие всхлипы заставили меня проснуться. Плач и неразборчивое бормотание доносились с дивана, на котором спала моя гостья. Девушка извивалась на постели, как будто с кем-то боролась, пытаясь скинуть с себя. Растрепанные волосы облепили мокрое от слез бледное лицо. — Не надо! Хватит! Отпусти! — вскрикивала она, пытаясь оттолкнуть от себя тень наваждения пришедшего во сне. В растерянности я слезла с матраца и подошла к бедняжке. Наверное, нужно ее разбудить или как-то успокоить. Но как же?.. Я принялась трясти ее так, что голова девушки моталась из стороны в сторону. Черт! Да просыпайся же! Похоже она слишком крепко спит, а может сказывается действие каких-то наркотиков или снотворного? Кто-то накачал ее ими или же она сама?.. Нет, сейчас не время об этом думать! Нужно привести ее в себя — сейчас это первостепенная задача. Не придумав иного выхода, резко бью ее по щекам, надеясь разбудить. Похоже помогло — девушка приоткрыла глаза и невидящим взглядом посмотрела куда-то сквозь меня, а после крепко сжала мое запястье, не давая вырваться. — Эй, ты чего? Все в порядке? Кошмар приснился? Русоволосая не ответила, а лишь продолжала держать меня. Я чувствовала, как мелко подрагивают ее пальцы. И кажется я поняла почему она хотела умереть. Однако это тот случай, когда мне хочется ошибиться в своих догадках. — Все будет хорошо. Не бойся, я не причиню тебе вреда. Здесь ты в безопасности, — тихо шепчу, осторожно поглаживая по плечу, не решаясь обнять ее, чтобы успокоить. Когда тонкие пальчики, сжимавшие мою руку разомкнулись, а сама девушка вновь погрузилась в сон, я вернулась в свою импровизированную постель, надеясь, что до конца ночи больше никто и ничто не станет отвлекать меня от сна. Утро встретило раздражающим звоном будильника и дикой головной болью. Тихо матерясь себе под нос и держась за раскалывающуюся от боли голову, я заставила себя встать с матраца и кое-как на ватных ногах дошла до туалета. Вытащив из шкафчика лекарство и налив в стакан воды, я быстро проглотила таблетку и начала ждать, пока она подействует. Все же хвала тем, кто придумал обезболивающее! Если бы не эти спасительные таблеточки, то, думаю, многие люди пошли бы на суицид, лишь бы избавить себя от физических мучений. Впрочем, не во всех случаях обезболивающее помогает, но, к счастью, мое здоровье не настолько подорвано, чтобы об этом переживать, а утренняя головная боль уже стала в какой-то мере привычной. Немного придя в себя, я вспомнила о вчерашнем происшествии в клубе, о встрече с незнакомкой, которая сейчас должна была быть в моей квартире, если, конечно, она еще не ушла, не дождавшись моего пробуждения. В принципе, она вполне могла уже уйти, и в этом случае все мои надежды бы рассыпались словно карточный домик. Хотя… глупо с моей стороны возлагать надежды на первого встречного человека, глупо доверяться интуиции, так называемому внутреннему голосу. Глупо, и все же… От не особо приятных мыслей меня отвлек настойчивый стук в дверь. Боже! Ну зачем же так ломиться? Сейчас от малейшего шума в моей черепной коробке будто оживает толпа из тысячи маленьких человечков с молотками и начинает со всей силы забивать в череп гвозди. — Сейчас, минуточку, — когда я открываю дверь, то вижу перед собой вчерашнюю незнакомку в нерешительности мнущуюся и скрывающую изрезанные руки за спиной. — О, ты уже проснулась. А я тут… утренними процедурами занималась, так сказать. Девушка выглядит напуганной, словно загнанный зверек и, кажется, не знает, что ей делать и что говорить. Даже на расстоянии я могу почувствовать ее страх каждой клеточкой тела, будто этот страх передается от нее и мне самой. Я растеряна, и мне трудно сориентироваться в этой ситуации. Я не знаю как поступить, но одно ясно — нужно разрядить обстановку и наладить контакт. — Может, поговорим на кухне? Если не торопишься, я могу угостить тебя кофе, — стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно спокойней и чтобы нотки волнения не были особо заметны. Все же странно, почему я так волнуюсь? Когда же в последний раз я чувствовала нечто подобное, что уже и забыла само это ощущение тревожной дрожи от осознания, что одним неверным шагом можно разрушить что-то, что еще даже не создано? Сделав нам обеим крепкий кофе, я присела за стол напротив девушки. — Я плохо помню вчерашние события, — тихо начала она. — Мне было плохо, а потом… потом… — Если не хочешь говорить об этом — не надо. Я не стану клещами вытаскивать из тебя ответы, но если хочешь выговориться, то я выслушаю, — сказала я и тут же пожалела об этих слишком смелых и, возможно, слишком резких словах. Мне бы стоило молчать и ждать, пока она сама решит рассказать, а этими словами я будто намеренно заставляю ее отвечать на свои вопросы. — Почему вы спасли меня? — ее вопрос и ледяной взгляд, с которым она смотрела на меня, на миг поставили в тупик. — Любой бы так поступил. Что же еще мне оставалось делать? — уклончиво отвечаю я. — Прости за бестактность, но почему ты пыталась покончить с собой? — Простите, я не хочу рассказывать. Мне трудно об этом говорить, — лед в ее глазах тает и на лицо вновь возвращается выражение бесконечной тоски. Видимо и правда сейчас не время вести этот разговор. — Будешь? — спрашиваю я, протягивая ей открытую пачку сигарет. — Спасибо, я не курю, — ответила русоволосая, печально улыбаясь. — Понятно. Ну, а мне необходима с утра сигарета, а то голова не начнет работать. Это уже что-то вроде привычки. Я открою форточку, если тебя раздражает табачный дым. — Нет, не стоит, все в порядке, — девушка неловко замахала руками. Похоже она чувствовала себя не в своей тарелке, и тут я могла ее понять. — Простите меня. — За что ты извиняешься? — Вы спасли меня, а я даже не поблагодарила. Напротив — я была очень холодна с вами. Простите. — Все нормально. И можешь обращаться ко мне на «ты». Мы же вроде одногодки. Сколько тебе? — Девятнадцать, — ответила гостья. — Ну, ты всего на два года младше меня. Не велика разница, — отмахнулась я, сделав глоток кофе. — Да, пожалуй, — девушка смущенно улыбнулась и, может, мне лишь показалось, но на этот раз в ее улыбке не было фальши. — Кстати, мы же еще даже не познакомились! Я Юля, — представилась я. — Надя. Рада знакомству, — ответила девушка. Надя… Надежда, значит. Непроизвольно мои губы растянулись в горькой усмешке. И как после такого не верить в судьбу? Надежда… Какое же ироничное имя! Да и сама ситуация словно насквозь пропитана иронией.