Help me

Flashback Интересно, когда же мысли о смерти появились в моей голове, с тех пор ни на миг не покидая? Я часто представляла, каким мог бы быть мой конец: легким, быстрым и почти незаметным или же долгим, мучительным?.. Наверное, безболезненный финал вероятен лишь в случае смерти во сне, однако не всем везет уйти из этого мира с такой легкостью. Чаще умирают долго, агония может длиться на протяжении нескольких минут, и за это время вся жизнь человека обрывками пролетает у него перед глазами. Да, смерть не бывает легкой, однако она — неотъемлемая часть жизни. Я полюбила смерть еще с детства, когда читала статьи в таких газетах, как «Мир криминала», и когда смотрела по телевизору передачи о маньяках и серийных убийцах. Уже тогда я видела в смерти нечто прекрасное, завораживающее в своей мрачной красоте. Мне всегда нравилось рисовать, вот только пейзажи, натюрморты мне никогда не давались, а вот портреты и любые другие изображения людей с легкостью выходили из-под моей кисти. Ну, а учитывая другие мои увлечения, ничего удивительного нет и в том, что мне нравилось изображать на листах бумаги трупы, особенно хорошо получались расчлененные тела. В своих фантазиях я не раз убивала задиристых одноклассников, разрезала их тела на куски, выкалывала ножницами глаза… Жаль, нельзя было воплотить эти грезы в реальность, но потому я могла хотя бы нарисовать это, а потом с наслаждением любоваться своими рисунками. С одноклассниками я никогда не ладила, была белой вороной иначе говоря. Сама не знаю, почему так вышло. Вроде ничем особым и не отличалась от сверстников, разве что некой отстраненностью и вечным витанием в облаках, да и общительность никогда не была моей отличительной чертой, скорее наоборот. Люди всегда обходили меня стороной, а некоторые любили поиздеваться. Довольно неприятно было ходить по школьным коридорам и слышать отвратительный смех за спиной и перешептывание. В такие моменты мне хотелось сбежать куда-нибудь подальше, спрятаться, отгородиться ото всех, чтобы меня наконец оставили в покое. Лишь бы оказаться в тишине и безопасности, там, где меня не тронут, не обидят. Только со временем я уже нигде не ощущала спокойствия. Я сменила несколько школ, но и это не помогло. Куда бы я не пошла, повсюду была лишней. В итоге я просто смирилась с этим и, чтобы не мучить свои нервы, начала прогуливать. Бывало, что я не появлялась в школе в течении двух недель, а если и приходила в это место, ставшее мне не родным адом, то лишь для того, чтобы отметили мое присутствие, сдать пару предметов, и, как всегда, сбежать с пятого или шестого урока. В итоге эти бесконечные прогулы привели к тому, что я уже не могла догнать школьную программу и осталась на второй год в девятом классе. Тогда это не сильно меня расстроило, а мама лишь удрученно покачала головой — она знала, что мне ничем не помочь, знала, что бессильна в этой ситуации. Своего отца я никогда не знала, только слышала от матери его имя, и то, что он был наркоманом, потому-то мама и сбежала от него вместе со мной, когда я была еще совсем ребенком. Мама была хорошим человеком, всегда заботилась обо мне как умела, хоть и времени на мое воспитание у нее практически не было. Целыми днями она пропадала на работе, чтобы обеспечить нашу маленькую семью. Ей было тяжело со мной, да и дочь из меня вышла непутевая. Я всегда была капризной и эгоистичной, слишком много требовала, постоянно просила покупать мне разные дорогие вещи: кукол, электронику и другое. Хоть и жили мы бедно, но мать всегда старалась баловать меня, только ее чрезмерная доброта не привела ни к чему хорошему. Впрочем, так всегда бывает: чем сильнее окружаешь ребенка заботой, тем большей сволочью он вырастает. Неблагодарной, инфантильной, зависимой, ни на что не способной сволочью. Да, именно такой я и стала. Лет так с пятнадцати я много времени проводила с компанией знакомых, неплохих ребят из тусовки неформалов, с которыми всегда было о чем поговорить. Мы вместе пили, гуляли по заброшкам и клубам. Только с ними я чувствовала себя хорошо, мне казалось, что я одна из них, что здесь мое место. В этой компании я и познакомилась со своей первой любовью — девушкой моего возраста, красивой, высокой, с ярко выраженными лидерскими качествами характера. С ней я ощущала себя как за каменной стеной. Я искренне восхищалась ею и мечтала когда-нибудь стать похожей на нее. Только, куда уж мне?.. Она была практически идеальна по сравнению со мной. Всякий раз вспоминая о прошлом, мне становится тошно: слишком много ошибок, большая часть которых привела к фатальному исходу. Из-за слабости и трусости не получила нормального образования, из-за вспыльчивости и тотальной ранимости потеряла ту единственную, кого любила. А в итоге и родную мать свела в могилу, но тот день мне совсем не хочется вспоминать, день, когда я убила ее. У нас произошел серьезный скандал, причины которого сейчас мне трудно вспомнить. Единственное, что осталось в памяти — звонкая пощечина и невыносимая боль в маминых глазах, когда я ударила ее. Кажется, в тот момент я не понимала, что делаю, возможно, это было близко к состоянию аффекта. Мамины крики и мои собственные, неразборчивые слова, гулкий удар захлопнувшейся двери… Этот скандал, ругань, искаженное отчаянием и злобой лицо матери — последнее, что осталось в моей памяти. Когда я вернулась домой, мама была мертва. Инфаркт — как сказали врачи. Я не успела даже извиниться, да и что изменило бы мое раскаяние? «Прости», «мне жаль» — безответственные слова. Можно извиняться сколько угодно, но это не искупит и малой части вины, не вернет прошлое и не перепишет его. Сожаления бессмысленны. Мертвых не вернуть. Я всегда любила смерть, часто представляла момент собственной гибели, но, как ни странно, мне и в голову не приходило, что однажды я увижу смерть самого близкого, дорогого мне человека. Нет, конечно же очевидно, что все люди смертны, что рано или поздно это произошло бы, но… не так… Слишком рано, слишком неправильно. Слишком… по моей вине. Я убила родную мать, и кто же я после этого? На похоронах я не плакала. Странно, но мои глаза были сухи, а внутри образовалась пустота, словно огромная черная дыра, что со временем все разрасталась, поглощая меня целиком, превращая в жалкое подобие некачественной, поломанной куклы. Живой снаружи — мертвой внутри. В тот момент я ничего не чувствовала: ни боли, ни тоски, ни отчаяния. Невидящим взглядом я смотрела на гроб, в котором лежала мама; бледная кожа отдавала мертвенной синевой, на лице застыло выражение безмятежности. Казалось, что она просто спит, мне хотелось подойти ближе и попытаться разбудить ее, хотелось, чтобы она проснулась и улыбнулась мне также, как всегда, а я бы извинилась за тот скандал, за свои крики, за ту пощечину, за все плохое, что я сделала. Я бы пообещала исправиться и приложила бы все силы для этого. Я бы попыталась стать хорошей дочерью, попыталась бы оправдать ее надежды. Судорожно сжав ладони в кулак, до боли впиваясь собственными ногтями в кожу, я наблюдала, как гроб засыпают землей. Тогда я поняла, что потеряла все. Мне уже было восемнадцать, поэтому, хоть и с большим трудом, мне удалось получить право на наследство, и я не осталась без крыши над головой. Жизнь пошла своим чередом, правда вряд ли это можно было назвать жизнью, скорее пустым существованием, абсолютно бессмысленным, ненужным, никчемным. После школы я не думала о поступлении в институт или колледж, а просто начала работать. Устроилась продавщицей в небольшой дисковый магазин, зарплата вполне нормальная, хоть и невысокая, график удобный, да и сама работа проще некуда. Так и проходили дни: скучно, серо, однообразно и пусто. Возвращаясь с работы, я отдыхала, смотря телевизор или читая книги, иногда бралась за кисть — все же это хобби так и не оставило меня. Только я больше не изображала сцены убийств и расчленений, теперь я пыталась передать на бумаге свои собственные чувства, ощущения. Картины получались довольно абстрактные, по стилю напоминающие что-то близкое к экспрессионизму, но только так я могла изобразить тот бред, что творился в моей голове, собственные, с трудом осознаваемые, неясные ощущения. Кажется, тогда что-то сломалось во мне. Появилось какое-то искажение. А, может, с самого начала я была искажена? Будущее, цели, мечты — все это потеряло свое значение. Исчезло, скрылось из моего мира, как что-то незначительное. У меня не было права на все это. Единственное, что я хотела получить — наказание. Да, именно наказание, а вовсе не искупление. Я хотела быть наказанной за все, что сделала. Тогда же я и приняла решение: разрушить свою жизнь. А ведь, если подумать, даже до маминой смерти, все, что я делала — разрушала собственное будущее, лишала себя каких-либо перспектив. Нет, я просто бежала от реальности, и сейчас делаю тоже самое. Ничего не изменилось, совсем ничего. Я всегда любила смерть. Я всегда искала смерть. Всегда… может, мне и вовсе не стоило рождаться? Да, скорей всего так было бы намного лучше. Если бы меня не было, никому не пришлось бы страдать. Всем было бы лучше, если бы меня никогда не существовало. Через какое-то время я связалась с не лучшей компанией. Ну, а дальше все пошло так, как и должно было. Я с головой погрузилась в смрад. Алкоголь, разврат, баловство с травкой, а после и с куда более серьезными наркотиками — так началось мое медленное самоубийство. Единственный, кто не давал мне окончательно убить себя — Артем. Странный все-таки парень! Странный, но если бы не он, то, наверное, я давно уже сдохла бы в какой-нибудь подворотне или в собственной квартире. Наверное, мой труп нашли бы не сразу, а только когда вонь от разлагающегося тела начала бы распространяться и кто-нибудь из соседей ее учуял. Интересно, а стали бы вообще меня хоронить? Почему-то мне кажется, что разумней всего было бы сжечь мой труп и развеять прах по ветру. А что? Красиво и даже по-своему романтично. Или просто положить тело в мешок и выкинуть на мусорку — вот радость будет бомжам от такой находки! Забавно даже. Впрочем, лучшей участи я и не заслужила, так что покоиться на свалке — это как раз то, чего я достойна. Грязный мешок — гроб, мусорное ведро — могила. Саморазрушение стало моей целью, по крайней мере так я думала все это время. Я хотела убить себя. Но где-то в глубине души продолжала жить надежда, что появится кто-то, кто спасет меня, вытащит из ада, который я сама создала. Хотела найти того, кто докажет мне, что я имею право жить, что я человек, а не жалкое отродье, недостойное существования. Да уж, довольно эгоистичные мысли! Впрочем, для меня это вполне нормально. Я искала помощь, спасение и в то же время неосознанно сама отвергала их. Я слишком сильно запуталась в себе, мой мир все сильнее искажался, а алкоголь и наркотики только усугубляли это искажение. Единственное светлое, что осталось в моем мире — надежда, но и она тускнела, постепенно исчезая. Встретив живое воплощение надежды, я поверила, что, возможно, у меня еще есть шанс начать все с начала. Как же наивна я была! Какими же глупыми были эти мысли! Жаль, что, как оно обычно и бывает, осознание смертельной ошибки пришло слишком поздно.