Ты моя дочь, я твой отец.

19 мая 2005 г. Новый Орлеан. Солнце аккуратным блюдцем повисло в зените. Во всей красе своих лучей, ослепляя от туманного смога улицы. Бликуя в зеркальных стёклах многоэтажек. Плотные пробки стесняли дороги огромного Нового Орлеана. Движение текло медленно. Люди, отвыкшие за несколько месяцев от солнца, подсознательно смаковали каждый его лучик, не спеша гнать своих железных коней., открывали все окна, поставляя счастливые в чём то даже безмятежные лица, под свет тёплого «блюдца». И лишь три машины толкаясь среди вставших улиц, старясь выскочить вперёд. Три «скорых» мчались наперекор дорожным правилам, надвигающимся на них машинам, наперекор всему, лишь бы скорее добраться. Газ в пол, обгоняя все препятствия, еле удерживаясь на шумахерских поворотах, они неслись, как три всадника, три война, для которых есть только цель. А три их сирены кричали во всеуслышание, взывая к каждому горожанину уступить им дорогу, ведь тем, кто внутри очень нужна помощь. Асфальт раскалён до испарины, он мягко проминается под колесами «скоростных» машин. Воздух, нагреваясь о поверхность дороги, дрожит, создавая миражи, похожие на огромные серебряные лужи. Но ничто не могло отвлечь трёх водителей, долгом которых было доставить нуждающихся к помощи. Трое носилок синхронно выскользнули в руки медбратьев, как только каждая из машин скорой помощи подъехала к входу в центральный госпиталь. И по коридору, что был тихим ещё несколько секунд назад, понеслись команды. Теперь уже три каталки друг за другом, окруженные роем врачей, разъезжались по реанимационным палатам. Вот, мужчина с ножевым ранением, его трясёт, а маленькая, явно молоденькая не опытная медсестра не правильно зажимает его рану, она лишь усугубляет процесс, и мужчина попросту истекает кровью, не дождавшись даже укола обезболивающего. Но нельзя винить эту, ещё даже девочку, кто знает, как бы смог поступить на её месте другой, увидев впервые столько крови, да и судьба этого мужчины была предрешена ещё за долго до того, как медсестра стала медсестрой, да что уж там, за долго до того как она родилась. Холодная рука, доселе невидимого жнеца, коснулась его лба. Мужчина ещё несколько минут стоял, глядя на своё тело, на суету вокруг него и вместо вопроса с горьким сожалением произнёс: «Так жаль, что я не успел попросить у жены прощения», - в следующею секунду он уже шёл рядом со своим жнецом постепенно исчезая в вечности. Следующей была женщина, лет семидесяти пяти, а то может и всех восьмидесяти, её глаза закрылись почти сразу, как она оказалась в палате. Да, конечно, старания реаниматологов задержали её душу в теле, но не на долго. Она и так много отмучилась, что очередной инсульт, решила не заставлять себя переживать. Она прожила по истине замечательную, для неё жизнь, не поверите, но эта бабушка в молодости была оторвой и любимицей всех мужчин, она отжигала своё, но полюбила всего раз. Женщина после не раз благодарила Бога за то, что её полюбили в ответ, такой без башенной и строптивой какой она была. Она не чаяла души в муже, но иногда злила его, закатывая театральные истерики, хлопая дверью, но, она всегда просила прощенье, крепко обнимала мужа, ругая себя и улыбаясь от его улыбки. А после у них родилась дочь, а потом сын, двое маленьких «галчат» поумерили спесь своей матери, но всё же она продолжала разукрашивать их жизнь в перечные краски. Бывало, что она убегала из дома, могла проходить по улицам несколько дней или переждать пока в ней всё уляжется у подруги, но всегда возвращалась. А муж, муж так любил её, что опускал для себя всё это как мелочи, даже больше, он гордился своей уже такой взрослой дурашкой, зная, что, даже уйдя от него на неделю, она вернется чистой и верной, просто потому что любит. Они медленно старели вместе, дети учились, заводили свои семьи, ждали своих детей, но внуков увидеть мужчине так и не удалось. Что случилось тогда с ним, никто не знает. Просто однажды он не проснулся. Может, до этого его довели переживания, в которых он и видел счастье, а может и само счастья, нам не дано знать. Его жена, была готова последовать за ним, как в старом кино броситься вместе с гробом в могилу, но, её детям она ещё была нужна. Вскоре она уже держала своего первого внука на руках, улыбка которого сняла траурную маску с такого живого лица, уже бабушки. Потом родилась внучка и ещё внук и две внучки, она была счастлива, не смотря на то, что старела одна. Иногда, сидя в зале своего дома, она сдвигала два кресла рядом и из подушек складывала в одном кресле фигуру, накрывала её одеялом, опускала руку на подлокотник и читала, в слух, ей тогда казалось, что её любимый рядом, что он никогда никуда не уходил. Через несколько лет, случился первый инсульт, после ещё один и ещё, в четвертый раз она решила уже не бороться. Ещё дочь и сын сидели в палате, когда она, вновь став юной, стояла рядом со своим жнецом и улыбалась, обращаясь не то к нему, нет то к Богу, а может и в пустоту. - Смотри, какие у меня выросли дети, а какие растут внуки, я так горжусь ими, до сих пор не понимаю, как они такими получились, с такой то мамой как я, - такая юная женщина улыбнулась, - Спасибо тебе, это именно тот час, когда мне совсем не страшно уходить, - в её глазах заиграли огоньки молодости и она, подхватив жнеца под руку исчезла с ним, оставив при себе маленькую надежду, ещё хотя бы раз встретить своего любимого. Третья же была в операционной. На длинном, весьма узком столе лежала молодая девушка, уже под наркозом, но, ещё не полностью сойдя в сон. Ещё веки чуть тряслись, от быстро бегающих туда сюда зрачков, а потемневшие, пересохшие губы, что-то беспрестанно шептали. Анестезиолог надел маску, да бы усилить эффект и скорость погружения в забытье, и врачи принялись за своё дело. Одни смазывали йодом ей большой живот, другие делали разметку, а третий и самый главные сделал надрез, постоянно приговаривая для себя 'Всё получиться, деточка, всё получиться'. Прыснула кровь, а аппарат, измеряющий давление нещадно запищал, поднялся гул. Жнец стоял поодаль, тихо и неприметно, просто наблюдая, в то время как у врачей в очередной раз не получалось запустить заново сердце девушки, вручную: -Сер, выбирайте, - сказал реаниматолог, обращаясь к хирургу. -Что выбирать? -Мать или ребёнок. -Но мы же…- его перебили. -Нет, слишком долго мы потеряем её, а адреналин и ток, скорее всего, загубит ребёнка. -Но… -Без но, сер, выбирайте, иначе погибнут оба. -Мать, - скрепя сердцем произнёс хирург, отступая назад, давая другим врачам сделать своё дело. Огромная игла с адреналином вошла в её грудную клетку. На всю операционную раздалась команда отойти и, под всеобщий гул не было слышна тихого шороха крыльев, с которым к невидимому жнецу добавился ещё один наблюдатель, разряд. Больница встретила Габриэля тошнотным запахом кварца, йода и крови. Архангел чуть покачнулся и опёрся на жнеца, приветливо помахав рукой: - Тесса, - он чуть преклонил голову. - Гейб, - на лице девушки-жнеца было лёгкое удивление, а тот момент как раздался очередная команда на разряд. - Собственной персоны, - просиял он, не смотря на гнетущую обстановку, - Рад, что именно ты была в тот, эм, этот…год тут, вот же неразбериха с эти прошлым и будущем, - он покрутил перед лицом руками, наконец, поймав равновесие. -Поверь, у меня такая же, да и я не понимаю, зачем меня отправили повторно сюда. -Не путай, милая, ты была не именно здесь, ты была у мальчика на третьем этаже в 104 палате, а здесь в прошлый раз никто не умер, - архангел прошёлся по помещению и остановился рядом с хирургом, который, насколько возможно быстро и аккуратно доставал маленького ребёнка из чрева матери, в надежде спасти его, - В прошлый раз, он спас девочку, - Габриэль указал на перепачканную малышку на маленьком столике, которую ещё пытались привести в сознание. -Так, что вдруг изменилось, почему я должна её забрать теперь? – Тесса непонимающе смотрела на ребёнка. -Ты же знаешь, что случиться здесь осенью? - Да, знаю. -Свыше поступил приказ, забрать эту девочку раньше, чем случиться эта катастрофа. Забрать и дать новую судьбу и жизнь. -Ух, ты, - развела руками жнец, - Но, тогда почему именно она? И какую судьбу, и жизнь, да и как так, разве это возможно? -Ах, милая-милая, ты ещё думаешь, что что-то есть не возможно? – ангел развел руками, - Уже давно, там, на верху, было решено, что тот ребенок, который родиться за несколько месяцев до большого события, один из всего своего города будет удостоен второй жизни в иной личине, ах, знаю, звучит очень странно, но, эта малышка была избранной. - Слово избранный не несёт для меня никаких положительных воспоминаний, а лишь переносит меня к старому знакомому, - она коснулась ребёнка и очень осторожно взяла её душу в обличие маленькой девочки на руки. -Ах, да, Дин, кстати говоря, ты не зря о нём вспомнила, - Гейб улыбнулся своей самой широкой улыбкой, - Эта малютка его дочь, в бедующем 2012, ой, вернее в настоящем, опять запутался. -Неужто? Так вот почему именно ты, а не сподручные или Кас, - не дав договорить, девушку перебили. -И да, Касу нельзя о ней знать, - мужчина осторожно взял девочку в свои руки, в которых она показалась ему, ещё меньше чем была, - Это и его дочь тоже. -Стоп, ты совсем меня запутал, - недоумевала она, - Дочь ангела и человека? -Ага, а ещё и моя племянница, вот это да, я дядя. - Но как? -Их кровь даст ей плоть, а душа останется прежней, только лишь мать свою она узнает только на Небесах. Тем более, что она не только сможет видеть истинную сущность ангелов, она сможет прибывать на Небе, вот там она и встретиться с матерью, если возжелает, - Гейб ласково повёл большим пальцем по щеке девочки. -Такое ведь случается впервые, так? -Так моя дорогая Тесса, так. -Да что у вас там такое твориться? – удивлённо, может даже излишне эмоционально, для жнеца, разумеется, она взмахнула руками. -Любовь, Тессочка, любовь, - с этими словами архангел вместе с ребёнком исчез под тихий, похожий на голубиный шорох крыльев. К тому времени, в операционной всё затихло, тело девочки уже увезли, анестезия начинала спадать, однако девушка всё ещё оставалась под наркозом, когда к ней подошла Теса. Жнец наклонилась к ней и тихо прошептала, не касаясь человека: -Твоя девочка будет счастлива, поверь мне, будет счастлива…ты не печалься, - и лёгкой прохладой она исчезла в воздухе. Вспоминая те события, те вторые события, никто не знал, что всё это время, девушке, которой так и не удалось вновь стать матерью, снился ангел. Голубоглазый ангел, который раскинул свои чёрные как смоль крылья, оберегая ими маленький белый свёрток в своих руках. У ангела дрожали руки, а на непрестанно, что-то шепчущих устах сияла улыбка, сиял и весь он. Думаю, никто не знал и того что, эта девушка не проронила не слезинки, ни когда ей сообщили, что её ребёнка больше нет, ни когда в пучине несущейся воды, осенью две тысячи пятого года, она загородила от острых прутьев мальчишку, крепко прижав его своим телом к стене. Она улыбалась, точно зная теперь, что, не сумев подарить земную жизнь одному ребёнку, спасла её для другого. Когда же её глаза закрылись, первое что она увидела, был не жнец, а свет истиной чистоты и ангел, на руках которого был ребёнок, который радостно улыбался ей.