Черное солнце 2: Обстоятельства

11. Он пытался проснуться. Стряхнуть с себя вязкий туман. А потом память била его наотмашь, и он снова в нем прятался. Мозг сам пытался справиться с шоком, не тревожа сердце. Но оно все равно болело. И хотя эта боль была где-то на краю сознания, он все равно ее чувствовал. Она выматывала его. Он бродил по дому, взгляд то и дело натыкался на предметы, которые ему что-то напоминали. Тогда он застывал. Каменел. Рука сама тянулась потрогать, погладить, а потом отдергивалась. А еще он спал с медведем. Очень старым медведем. Из той, позапрошлой жизни. Он даже не смог вспомнить, откуда тот вообще взялся. Хватало того, что он пахнет… Владом. И во сне можно было вообразить, что тот все еще рядом. И не было этого кошмара. Этих слов… «Из-за тебя я сделал Даню инвалидом». Он помнил только это из всего того, что говорил Влад. Только это осталось в сознании. Вцепилось в него длинными, изогнутыми когтями. Воскресило все то, о чем Никита так хотел забыть. Забыть, чтобы не сойти с ума от дикого чувства вины, хотя не был ни в чем виноват. И пусть прошло столько лет… Влад никогда не говорил о Дане, а Никита не спрашивал. Его словно не было никогда в их жизни. Сначала это Никиту удивляло, а потом он понял. Влад не хотел причинять ему лишнюю боль этими воспоминаниями, слишком хорошо помнил, что было с Никитой ПОСЛЕ. Ведь это Влад вытаскивал его. А теперь… Никита вздохнул и встал с постели. Сегодня тумана не было. Остались пустота и тяжелые мысли. Все перегорело. Но он выжил. В глубине дома что-то упало, кто-то выругался, и Никита напрягся, вслушиваясь. Страха не было, только недоумение. А потом он узнал голос Артема, и память неохотно начала делиться воспоминаниями о последних днях. Артем… Он привез его сюда. И был рядом все это время. Заставлял есть и старался не выпускать из своего поля зрения. Никита нахмурился. Что здесь делает Артем? Никита начал одеваться, строя предположения. Так и не придумав приемлемого объяснения, вышел из спальни. Прислушался к доносящимся звукам и направился на кухню. Артем был там. Стоя к Никите спиной, он что-то держал в руках и тихо, очень зло матерился. - Доброе утро, - Никита шагнул через порог, и Артем мгновенно развернулся, пряча что-то за спиной. - Доброе утро, Никита Олегович, - он всматривался в него, и Никита слабо улыбнулся, отлично представляя себе, каким видел его Артем последние дни. Но вполне объяснимое облегчение на лице Артема мгновенно сменилось напряжением и растерянностью. Его рука дернулась, и до Никиты донесся шорох бумаги. Газета? Артем прячет газету? На лицо легла тень, и Артем мгновенно отреагировал. Чуть напряженно улыбнулся: - Я приготовлю что-нибудь поесть. Что бы вы хотели? - Ты начальник охраны, а не кухарка. Эта роль тебе не идет, - резко ответил Никита, подходя к Артему почти вплотную. – Это газета? Взгляд Артема заметался по кухне, а Никита подался вперед. Взялся за торчащий конец и дернул на себя, бесцеремонно вырывая ее из рук Артема. - Я не думаю, что вам нужно это читать, Никита Олегович, - Артем нахмурился, но забрать обратно газету даже не попытался. - Ты тоже считаешь меня тряпкой? – Никита обжег его взглядом. Артем дернулся, но Никита уже опустил взгляд. «…Я благодарен Никите за то, что он был со мной все это время. Я действительно любил его. Но наши отношения изжили себя… Почему вдруг девушка? Я никогда не был геем. Просто когда в моей жизни появился Никита, никто другой больше не интересовал меня. А теперь есть Юля. Она – свет в моем окне. Расставаться с Никитой было тяжело. Это как вырвать кусок собственного сердца. Но Юля – мое лекарство...» Перед глазами на мгновение снова появился туман, но почти сразу же исчез. И взгляд начал выхватывать остальное. Кричащий заголовок статьи, рассказ о ссоре на крыльце со слов свидетелей… И большая фотография. Влад, обнимающий незнакомую девушку на какой-то вечеринке. Больно? Нет. Просто… никак. - Прости, - Никита протянул Артему газету, избегая смотреть ему в глаза. – И спасибо за то, что все это время был со мной. Это ОН отправил тебя? Артем молча кивнул, забирая газету. - Что же… Хотя бы за это я ему благодарен, - Никита усмехнулся, а потом развернулся к Артему спиной, собираясь уйти. Куда угодно. Можно сходить на речку, она недалеко. - Никита Олегович?.. – в голосе Артема звучал вопрос и тихая паника. - Не беспокойся, - тот ослепительно улыбнулся. – Ни топиться, ни вешаться я не собираюсь. Глаза Артема потемнели еще больше, и Никита вздохнул: - Все в порядке. Правда. Слабо улыбнулся и вышел из кухни. Артем проводил его тяжелым, подозрительным взглядом, а потом выдохнул. Ну, сегодня он, по крайней мере, выглядит хотя бы живым. А то все эти дни Артему приходилось бороться с ощущением, что вместе с ним в этом доме обитает привидение. Никита ходил тихо и… бесцельно. Просто бродил по комнатам и коридорам. В глазах стоял туман, прогнать который Артем оказался не в силах. Шеф не звонил, и с каждой минутой желание Артема просто прибить его становилось все сильнее. А сегодня эта газета… Артем покосился на урну, в которой покоились остатки злосчастной газеты. Во избежание он порвал ее на мелкие кусочки. Никита его беспокоил. Утром он вышел из дома впервые с того дня, как они приехали сюда. Артем не стал выходить следом, отлично понимая, что этим… конвоем только усугубит все. Но терять его из поля зрения тоже не хотелось. Никита ушел недалеко и его было отлично видно из окна маленькой комнатки для охраны, которую Артем себе облюбовал. Потом он вернулся, и Артем накормил его обедом. Пусть и не самым вкусным, но Никита съел все и даже поблагодарил после, чем очень удивил Артема, который ждал каждую секунду вопроса о том, зачем именно Влад отправил его вместе с ним. Он хоть и не знал этого сам, но мог предположить. Влад испугался. Испугался, что нежный и ранимый Никита что-нибудь сделает с собой после такого разрыва. Но то ли Влад плохо его знал, что невозможно, то ли просто забыл, насколько силен его… бывший супруг, несмотря на внешнюю хрупкость. И пусть «отношения изжили себя»… Владу не хотелось брать ответственность за жизнь и здоровье бывшего любимого. Господи, как же мерзко это звучит… «Бывший любимый». Но ведь по-другому и не скажешь. Артем посмотрел на часы и покачал головой. Семь вечера. Вот и день почти прошел. Пустой и бесполезный. От безделья Артем был готов выть и лезть на стену, но если бы ему сейчас предложили бросить все и вернуться в город на работу, он бы с чистой совестью отказался: сама идея оставить Никиту казалась дикой. И пусть тот в действительности не был хрупкой девушкой, нуждающейся в защите… Просто… Просто его хотелось оберегать. Защищать. И – Артем был в том точно уверен – дело вовсе не в его особом отношении к Никите. Он вздохнул и отошел от окна. Время ужина, а Никита, как прошел к себе почти сразу после обеда, так еще и не выходил. Надо бы его позвать. Артем прошел в кухню, окинул коротким взглядом сервированный стол. «Ты начальник охраны, а не кухарка», - в голове зазвучал голос Никиты, и Артем невольно улыбнулся. Кухарка, как оказалось. Готовил он, конечно, не ахти как, но вполне съедобно: холостая жизнь научила. К тому же готовить для Никиты неожиданно оказалось приятным. Артем коротко фыркнул, повернулся к двери и застыл на месте, прислушиваясь. Показалось или… Все сомнения развеял скрип деревянных лестниц крыльца. Артем мгновенно напрягся и скользнул в коридор, сливаясь с тенью. Рука сама потянулась к поясу, и Артем выругался про себя: кобура осталась лежать на тумбочке в его комнате. Расслабился… Секундные размышления о дальнейших действиях закончились неожиданно: властным голосом Влада, отдающего кому-то распоряжения. Артем немного расслабился и почти тут же снова напрягся, но теперь уже по другой причине: на пороге гостиной показался Никита. Похоже, он увидел машину из окна. Об этом говорило и его слишком спокойное, заледеневшее лицо. - Никита… - Артем шепнул одними губами, сам не зная зачем. Может, хотел попросить его вернуться к себе? Судя по голосу, Влад явно не мириться приехал. Но сбегать в любом случае уже было поздно. Дверь открылась, и на пороге застыл Влад. Окинул стоящих хмурым взглядом и произнес: - Добрый вечер. Артем коротко кивнул головой, пытаясь разглядеть то, что стояло на крыльце позади Влада. - Зачем ты приехал? – ледяной голос Никиты ударил даже Артема. А Влад, казалось, не обратил на него никакого внимания: - Привез тебе твои вещи. Артем затаил дыхание, пытаясь превратиться в невидимку и заодно понять, что ему не нравится в безразличном голосе Янковского. - Не стоило беспокоиться, - Никита смотрел на Влада прямо, с видимым спокойствием. Но Артем слишком хорошо видел, как горели его глаза. - Не надо, Никита, - Влад поморщился, и Артем неожиданно понял, что же ему не понравилось. Голос Влада казался безразличным потому, что в нем было слишком много эмоций. – Если мы больше не вместе, это не значит, что мы не можем стать друзьями. - Не можем, Влад, - голос Никиты не дрогнул, и прямой взгляд не изменился. – Оставляй это и уходи. В глазах Влада что-то быстро промелькнуло, он вдруг с силой двинул дверью и буквально влетел в дом, Артем еле успел посторониться. А потом… Влад остановился перед Никитой, заглянул в его расширившиеся глаза и, сжав плечи, рывком дернул к себе. Голова Никиты откинулась назад, а в следующую секунду Влад прижался к его губам. Артем застыл, завороженный этой картиной. Они никогда не проявляли при посторонних никаких чувств и сейчас Артему казалось, что его сердце вот-вот разорвется. Влад целовал Никиту глубоко, очень сильно. Закрыв глаза, он ласкал его губы жадно и наверняка больно. Из чьей груди вырвался отчаянный стон, Артем не понял. Но после него Никита оттолкнул Влада. Потемневшие глаза горели холодной яростью, но только слепой мог не разглядеть… Там была еще и страсть. Голодная и злая. - Убирайся, - Никита говорил тихо, но, казалось, что еще чуть-чуть, и он зарычит. – Просто убирайся из моего дома и из моей жизни. Влад молча отступил на шаг, не сводя с него глаз, а потом развернулся к нему спиной. Проходя мимо окаменевшего Артема, шепнул одними губами: «Выйди». Тот кинул растерянный взгляд на Никиту и вышел на крыльцо вслед за Владом, прикрыв за собой дверь. Чуть не споткнулся о стоящие чемоданы и, подойдя к шефу, встал рядом. Тот жадно курил, глядя куда-то вдаль. Сигарета в дрожащих руках ходила ходуном, но Влад, кажется, даже не замечал этого. - Останешься с ним, - он говорил резко, очень холодно. – И если хоть волос с его головы упадет… Похороню, - кинул скользящий взгляд, резким движением выкинул окурок в сторону и спустился с крыльца. Сел в машину и она тронулась с места. Артем проводил ее хмурым взглядом, чувствуя себя странно. Какого черта вообще происходит?! Влад выставляет Никиту из дома, даже привозит его вещи. Но при этом целует и оставляет начальника охраны, который уж точно нужнее в городе, обещая похоронить в случае чего. И если этот поцелуй с большой натяжкой еще можно назвать «прощальным», то как сюда вписывается последний приказ? Артем покачал головой и, обещая себе разобраться в этом по возможности, решил вернуться к Никите. Оглядел настороженно-профессиональным взглядом окружающую обстановку и занес вещи в дом. Никита все еще был там. Он стоял так же, как они оставили его – на пороге комнаты. Скрещенные на груди руки, вокруг губ хорошо просматривалась красная кайма. - Почему ты не уехал с ним? – голос был безразличен, ни капли интереса. Артем вскинул на него взгляд, и по телу продрало холодом. Глаза Никиты были абсолютно пусты. И он опять плакал внутри. - Он велел мне остаться с вами, - приняв решение, Артем шагнул к Никите. - Так ты теперь мой сторож? Взгляд Артема на мгновение вильнул: - Нет. Всего лишь охрана. В глубине глаз Никиты всколыхнулось пламя и тут же исчезло, оставив в них даже не пустоту. Что-то более страшное, чему Артем не нашел названия. Не отпуская взгляда Никиты, он за пару секунд преодолел расстояние между ними. Заглянул в глаза, а потом, мысленно попросив прощения, с размаху влепил пощечину. Не сильную, но болезненную. Голова Никиты мотнулась в сторону, волосы взлетели и упали на лицо, закрыв его от взгляда. Закаменевшие плечи дрогнули, и Артем, отключая вопящее от ужаса сознание, мягко притянул Никиту к себе. Сжал сильно, снова причиняя намеренную боль. Никита в его руках дернулся и задрожал. Артем грустно улыбнулся и ласково, как ребенка, погладил по голове. Да Никита сейчас и был ребенком. Храбрым и отчаянно пытающимся казаться взрослым. - Плачь… - Артем никогда не умел передавать голосом нежность и теплоту, но сейчас все получалось само собой. И плевать, что не по-мужски. Внутренние слезы Никиты нужно вытащить наружу, иначе они сожгут его. И как маленький ребенок, Никита послушно всхлипнул. А потом слезы хлынули градом. Никита плакал тихо, но сильно и очень горько. Его била крупная дрожь, он вцепился пальцами в рубашку Артема, обжигая горячей влагой кожу под ней. А тот перебирал его волосы, обнимая и прижимая к себе. Хотелось что-то сказать, как-то утешить, только в голову лезла всякая чушь, да он и не был никогда мастером разговоров. Но тонкое тело в его руках что-то делало с ним. Что-то рушило, корежило. А потом проснулась ярость. На Влада, на то, что смог, посмел причинить боль. А Никита еще и плачет из-за него. - Не стоит… - контроль над телом был упущен, и слова сами начали выплескиваться из груди: - Он не стоит того… Он просто дурак, законченный дурак… Если бы у меня был такой мужчина, как ты… Я бы берег его и любил, радуясь тому, что он у меня есть, - когда до Артема дошло, что он сказал, зубы с силой прикусили язык, но было поздно. А паническая мысль «может, он не услышал» умерла, не успев окрепнуть. Никита замер, и отстранился. Медленно поднял голову, глядя на Артема широко распахнутыми глазами. Живыми глазами. - Простите… Мне не нужно было это говорить, - Артем попытался улыбнуться, а когда это не получилось, отодвинулся, отпуская Никиту. Но тот внезапно подался вперед. Заглянул в лицо бешеными глазами, а потом вдруг схватил его за воротник, дернул на себя и прижался к губам. Отчаянно и сильно. Его губы… Нежные, полные, соленые до горечи. Никита целовал жестко, по-настоящему. Артем изумленно выдохнул, сознание просто захлебнулось в нахлынувших эмоциях, а тело уже все решило само. Руки сжали талию, ладони лаской прошлись по спине, он попытался перехватить инициативу, превращая поцелуй в борьбу. На короткий миг Артем позволил себе увлечься ощущением мягких губ под его губами. Выкинуть все из головы, забыть обо всем. Только он, только Никита. - Нет!! – Никита вдруг оторвался и шарахнулся в сторону, ударяясь спиной о косяк. – Нет… - его глаза горели шоком и паникой, его колотило, и Артем мгновенно подавил в себе желание подойти к нему, успокоить. Но Никита пришел в себя быстро. - Прости… - в его темных глазах заискрилась вина. – Я не знаю, что на меня нашло… - Все в порядке, - Артем улыбнулся очень мягко и успокаивающе. – Я тоже не знаю, что на меня нашло, что я начал нести эту чушь. - Так ты не… - Никита позволил незаконченному вопросу повиснуть в воздухе, в его глазах горела такая надежда, что Артем не смог, не посмел ее обмануть. - Нет. Эти слова ничего не значат. Я всего лишь хотел вас успокоить. И сделал все не так. Простите, - он склонил голову, словно каясь. Облегченный выдох Никиты отозвался болью во всем теле: - Хорошо… Спасибо, - Никита слабо улыбнулся, поймав полный удивления взгляд Артема. – Мне нужна была хорошая встряска. И ты мне ее дал. - Не за что, - Артем пожал плечами. Мысль о том, что он смог помочь Никите хоть чем-то, согревала. – Как насчет ужина? С лица Никиты мгновенно сошли все краски, и Артем про себя выругался. Черт, сам все испортил! - Нет, я не хочу есть, - Никита смотрел чуть виновато. – Спасибо за заботу. Артем опустил взгляд. Смотреть на Никиту сейчас было просто невыносимо. Видеть его таким – невыносимо. Влад, что же ты наделал?.. 12. Никита закрыл за собой дверь и подошел к окну. Стемнело уже. Рука сама собой коснулась горящих после поцелуя губ. Странно, целовался он с Артемом, а на губах – вкус Влада. Любимого… В памяти всплыли холодные голубые глаза, и Никита мотнул головой, прогоняя этот образ из головы. Все, хватит. Если он хочет выжить, то должен забыть Влада. А выжить он очень хочет. Ему всего тридцать. Вся жизнь впереди. Есть деньги, есть жилье, есть даже работа: книга еще не дописана. Чего еще ему желать в его возрасте? Никита отвернулся от окна, окидывая комнату внимательным взглядом. Сердце тоскливо сжалось, предчувствуя новую волну боли, но Никита с силой сжал пальцы. Так, чтобы ногти впились в ладонь. Это немного помогло, и Никита встряхнулся. Туман в голове слегка рассеялся, и рассудок с радостью принялся за дело. Пока он остается в этом доме, память будет пытать его каждую минуту. Потому что здесь все напоминало о Владе, хотя этот дом и принадлежал Никите. Именно его он купил, когда только-только вернулся в Москву и начал зарабатывать неплохие деньги на концертах. Сейчас это все казалось лишь далеким сном. С артистической карьерой он покончил сразу и резко, как только правда о них с Владом выплыла наружу. И не потому, что эта самая правда мешала карьере. Просто в то время он был очень нужен Владу, который с упрямством породистого барана доказывал всем и каждому, что ему плевать на чье-либо мнение, сплетни, слухи и смешки. Это было дикое время. Бешеное. Жестокое и очень злое. Совет директоров, партнеры, которые вдруг начали разрывать контракты, и еще куча других неприятностей. Влад стискивал зубы, молча терпел все смешки, огрызаясь лишь, когда кто-то задевал Никиту. А потом возвращался домой и улыбался. Ласково и очень нежно… Словно и не было вокруг всего этого ада. Обнимал Никиту, прижимал к себе и затихал, глядя в никуда мягко сияющими глазами. Они могли сидеть так часами. Молча, в темноте. Никита перебирал мягкие волосы Влада, а тот иногда ловил его руку и целовал кончики пальцев. Словно набирался сил для следующего дня. Марк понял и принял его решение. Любивший Влада тихо, но очень сильно, он беспокоился и считал, что лучше Никиты никто не сможет его поддержать. И отпустил. Никита не жалел об этом ни минуты. И когда все улеглось, он нашел себе новое занятие, которое любил не меньше, чем петь когда-то. Писать книги было интересно. Увлекательно. Он создавал новые миры, своих героев и был просто счастлив. Свою первую изданную книгу он посвятил маме. Вторую – самую нашумевшую и знаменитую – Владу. Потом были сценарии для фильмов и пьес, международный конкурс, который он выиграл... И издательство ждало от него следующей книги, контракт на которую уже был подписан. Никита с тоской кинул взгляд за окно и начал раздеваться. Он устал. Сегодняшний день выпил его до капли. А ему еще надо решить, что делать дальше. Никита стянул покрывало с кровати и лег прямо на одеяло. Спину приятно обожгло холодом. Странно, почему ему так жарко? Никита прислушался, а потом нахмурился. Рука потянулась к губам, пальцы дотронулись до них и отдернулись. Горячие… Почти обжигают. В памяти мгновенно всплыл последний поцелуй Влада, и Никита тихо застонал, переворачиваясь на живот и зарываясь лицом в подушку. Зачем?! Зачем он это сделал?! Было так больно… И сладко. Влад целовал его, как в последний раз. При мысли об этом Никита горько улыбнулся. А разве не в последний? Прощальный подарок от Влада Янковского своему бывшему супругу. Финальная точка. Никита стиснул зубы и велел себя отвлечься. Он еще успеет свихнуться от этих мыслей. А сейчас надо поспать. Пожалуйста, пусть это будет просто сон. 13. - Что. Значит. Его. Нет? – Влад застыл в своем кресле, и Артем невольно сглотнул. Казалось, что еще немного и с волос начнут сыпаться искры. - Он ушел до шести часов утра, пока я спал, - четко доложил Артем, не чувствуя себя виноватым. - И куда же он ушел, позволь поинтересоваться? – Влад медленно поднял голову и ласково улыбнулся. Но от этой улыбки Артему стало по-настоящему страшно. От улыбки, а еще от глаз Янковского, обещавших ему медленную и мучительную смерть. «Похороню…» - Полагаю, куда-нибудь, где не будет вас, - огрызнулся Артем, в котором страх лишь пробудил злость. – Где ничего в доме не будет напоминать ему о прошлой жизни. В зрачках Влада загорелось пламя, он начал вставать, и Артем невольно отступил: волна ярости, идущая от Янковского, заставляла все инстинкты вопить об опасности. - Уходи, - Влад говорил спокойно, но его голос располосовал нервы. Лед. Острый лед. Артем вскинул голову, борясь с собственным телом. Желание позорно сбежать сдерживалось лишь гордостью. Но когда под сжавшимися пальцами Влада треснул стеклянный край стола, никаких сдерживающих барьеров не осталось. Влад был страшен. На белом лице застыла маска абсолютного спокойствия. Только глаза… Словно дуло пистолета. Артем молча развернулся, ожидая… Выстрела? И вздрогнул, когда в спину ударил голос: - Тебе на поиски сорок восемь часов. И мне плевать, как ты это сделаешь. Свободен. Артем заставил себя коротко кивнуть и сойти с места. Он вышел из кабинета и, держа на лице маску безразличия, дошел до своего собственного. Закрыл дверь и грузно прислонился спиной к ее поверхности. Ноги тут же задрожали. Черт… Он так никогда в жизни не боялся… Артем зло выдохнул, заставляя себя встряхнуться. Подошел к столу и рухнул в жалобно скрипнувшее кресло. Оглядел кабинет так, словно видел его в первый раз. Он был здесь в последний раз в тот день, когда такой знакомый и любимый мир вдруг рухнул. И даже дела своему заму передавал в доме Никиты. При мысли об этом Артем нахмурился. Он слишком хорошо понимал Никиту. Но Влад… Его Артем понять не мог. Каждое слово и действие ставило в тупик. А эта сцена пять минут назад? Перед глазами встало треснувшее стекло, и Артем невольно поежился. Если бы Влад контролировал себя чуть хуже… И Артем вовсе не был уверен, что смог бы с ним справиться при всей своей выучке. «Тебе на поиски сорок восемь часов». Артем положил руки на стол и опустил на них голову, закрывая глаза. Куда Никита мог уйти? И почему ушел именно так? Если хотел сбежать от воспоминаний, можно было сделать в доме капитальный ремонт или просто продать его. Купить что-нибудь другое и попытаться начать жизнь заново в совершенно другом месте. Но при жилье и деньгах. Допустим, в последних он и без продажи не нуждается, но… Слишком резко. Или так и надо порывать со своим прошлым? Жечь все мосты сразу и не жалея, не давая себе даже шансов на возвращение? Артем вздохнул. В любом случае, сейчас важно не это. А то, куда он мог пойти. В принципе, перед Никитой лежал целый мир. И он мог пойти куда угодно. Молодой, красивый, обеспеченный… Все можно начать заново. И даже забыть. Но почему-то в то, что Никита действовал под влиянием порыва, плохо верилось. Несмотря на нежную оболочку и впечатление ранимого человека, внутри у него стальной стержень. И достаточно холодный рассудок. И теперь, когда больше не нужно оглядываться на Влада или учитывать его мнение… Артем покусал губы и выпрямился. Он с этими размышлениями только время теряет. Понять Никиту он все равно не сможет, а, значит, надо начинать с самого простого и очевидного. С денег. Спустя двое суток, Артем стоял перед дверью кабинета Влада и чувствовал себя провинившимся школьником, которого вызвали к директору. Под недоуменным и тяжелым взглядом секретаря он судорожно пытался привести себя в порядок, но, поймав себя на мысли, что просто откровенно тянет время, бросил это занятие. Получив от секретаря разрешающий взгляд, коротко стукнул и сразу же вошел, стараясь не вспоминать обстоятельства своего последнего визита в этот кабинет. - Разрешите? – Артем переступил порог и замер. Сидевший лицом к большому панорамному окну, Влад развернулся в кресле. Поднял глаза и Артем напрягся, пытаясь понять, что ему не нравится. На осознание понадобилось всего несколько секунд. Влад был спокойным. Именно спокойным. Отстраненным. Таким, каким Артем и привык его видеть на рабочем месте. Чуть бледнее обычного и не более того. Как всегда, аккуратен и строг в одежде и прическе. Словно это и не он двое суток назад был готов к убийству. Тщательно лелеемая в глубине души надежда на то, что вспышка его ярости – свидетельство любви к Никите, умерла, оставив после себя пустоту и боль. - Садись, - Влад кивнул в сторону «гостевого» кресла, и Артем послушно направился к нему. Опустился в кресло, собираясь с мыслями. - Слушаю, - Влад сложил пальцы домиком, не спуская с него взгляда. - Позавчера вечером он воспользовался банковской картой, и мы отследили ее. Его нет в городе. А там, где он снял деньги, живет Саша. Вернее, жил. - Что значит «жил»? – Влад нахмурился, и Артем пожал плечами. - Он пропал. Тем же вечером. Родители уже объявили его в розыск. Я вернулся от них час назад. - Это всё? – Влад вскинул голову, и Артем, который терпеть не мог оправдываться, зарычал про себя. - Всё. Но найти его сейчас будет еще сложнее. Если Сашу забрал он, то сейчас с юридической точки зрения является похитителем. Это преступление. Не думаю, что он не понимает этого. А раз понимает, то не может не догадываться, что Сашу будут искать и что светиться сейчас нельзя. - А дураком он никогда не был, - Влад выдохнул и встал из кресла. Подошел к окну и задумался. Артем незаметно перевел дух. Кажется, пронесло. – Проверь всех, у кого он мог остановиться. И не по телефону, а лично. Артем нахмурился. Честно говоря, он не видел в этом перспектив, но исключать ничего нельзя. - Хорошо, - он кивнул и встал. – Я могу идти? - Да. Держи меня в курсе, - Влад даже не обернулся к нему. Артем еле слышно вздохнул и вышел. С каждой минутой он все меньше понимал, что происходит. - Все нормально? – секретарь смотрела на него с любопытством, и Артем подошел к ее столу, натягивая на лицо приветливую улыбку: - Все хорошо, - он подмигнул совсем по-мальчишески, а потом кивнул в сторону закрытой двери. – Как он? На лицо женщины набежала тень: - Жениться собирается. Вчера о свадьбе объявил с этой… как ее? Юлей. Совсем рехнулся, - непочтительно выдохнула она.– Бедный Никита… Артем резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Новость оказалась настоящим ударом. - Вы уверены? – тихо переспросил он, и секретарь кивнула: - Абсолютно. Утром приходили из свадебного салона. - Спасибо, - Артем усилием воли заставил себя расслабиться и выдохнуть. В ответ секретарь только кивнула и вернулась к работе, а Артем на деревянных ногах направился в свой кабинет. Женится… Влад женится. Мысль была настолько дикой, что сознание не желало принимать ее. Все происходит слишком быстро, он просто не успевает реагировать. Но это отлично объясняло сегодняшнее спокойствие Влада. Никита в прошлом, а в ближайшем будущем свадьба. И такое желание найти Никиту, в общем-то, тоже вполне объяснимо. Привычка заботиться. Как бы они не разошлись, десять лет совместной жизни не могли пройти даром. Даже если Влад разлюбил… Артем вздохнул и позволил мысли, которую гнал от себя очень долго и упорно, утвердиться в голове. Влад встретил эту Юлю на какой-нибудь вечеринке, и у них начался тайный роман. И все его метания и вспышки раздражения происходили из необходимости врать Никите. А потом Юля «залетела». И Влад понял, что тянуть больше нельзя. Результат – Никита выставлен за порог. И такая скорая свадьба тоже вполне вписывается. Пока беременность невесты не так заметна... Банально. Черт, как херово-то… Артем выругался сквозь зубы, думая о том, что будет с Никитой, когда эта новость дойдет до него. Надо… надо найти его! Хотя бы для того, чтобы убедиться, что с ним все в порядке… 14. - Давай спать, малыш, - Никита ласково улыбнулся и укрыл Сашу тонким одеялом. Тот послушно завозился, пытаясь устроиться поудобнее. После ужина его глазки закрывались сами собой, и Никита надеялся, что Саша уснет быстро. Никита наклонился к нему, чтобы поцеловать в лоб, но Сашка вдруг рванулся навстречу. Обхватил за шею ручками и сильно обнял, горячо шепча: - Ты ведь не уйдешь, правда? Не уходи больше, пожалуйста… Не бросай меня, ладно? Я буду хорошим-хорошим… Обещаю, я буду тебя слушаться, только не уходи… - Тише, маленький, тише, - Никита обнял его в ответ, кусая губы. – Я больше не брошу тебя. И никому не отдам. - Правда? – Сашка отодвинулся от него и заглянул в глаза. В них горела такая недетская надежда, что Никите понадобилось несколько секунд, чтобы привести в порядок сорвавшееся дыхание. - Правда, - выдохнул он и уложил ребенка на кровать. Снова укрыл одеялом, коротко поцеловал в лоб, получив в ответ поцелуй в щеку, пожелал спокойной ночи и вышел из спальни. Дошел до кухни и остановился на пороге, вспоминая, где выключатель: в этой квартире они с Сашкой жили всего несколько дней, и Никита еще не привык. Вспомнил, нашарил выключатель на стене и кухню залил мягкий, приглушенный свет. Никита взял со стола список нужных продуктов и, пройдя в прихожую, начал обуваться. Нужно сходить в магазин, а то еда скоро закончится и выходить днем с Сашкой из квартиры он опасался. Все-таки это родной Сашкин город и его мог кто-нибудь узнать. А оставлять его дома одного… Зашнуровав кроссовки, Никита вернулся к спальне и, тихо приоткрыв дверь, заглянул внутрь. Саша спал. Стянув одеяло до пояса и положив ладонь под щеку, он тихо посапывал и чему-то улыбался во сне. Никиту мгновенно затопила нежность. Он улыбнулся и прикрыл дверь. Натянув кепку так, что козырек закрыл почти все лицо, вышел из квартиры. Тщательно запер ее и сбежал по лестнице. До ближайшего круглосуточного супермаркета шесть минут ходьбы и если он поторопится, то вернется минут через двадцать. Никита шел быстро, глядя себе под ноги и старательно обходя все большие компании молодых людей, попадавшиеся ему на пути. Мысли раз за разом возвращались в тот день, когда он нашел Сашу. Он вовсе не собирался его забирать. Просто хотел убедиться, что с ребенком все в порядке. Он бы посмотрел на него издалека, а потом со спокойной душой уехал и попытался начать все сначала. Но все пошло не так… …Улица казалась бесконечной. Дома, дома, дома… Большие, маленькие, пафосные и откровенно бедные… Таблички с номерами были приделаны либо к стенам так, что разглядеть цифры было практически невозможно, либо отсутствовали вообще. Зато табличек с надписью «Осторожно, во дворе злая собака» было в избытке. За воротами домов победнее зло лаяли дворняжки, за коваными воротами подавали голос овчарки и волкодавы. Никита шел мимо домов и с каждым шагом все больше хмурился. Если окажется, что Сашка живет за высоким забором, увидеть его будет довольно проблематично. Прикидывая варианты своих действий в этом случае, Никита почти не заметил, как ему под ноги из ворот дома, мимо которого он проходил, выбежал ребенок. Запнулся о выступ дорожки, упал, всхлипнул, поднял голову и Никита замер, не веря своим глазам. Саша… - Сашка… - он даже не понял, что что-то сказал, но от этого выдоха Саша вдруг дернулся и, вскочив на ноги, рванулся к нему. Никита поймал его, поднял, прижал к себе. – Сашенька… - Папа, - малыш тут же вцепился в него, как репей, и захлебываясь слезами, быстро залепетал, проглатывая окончания: - Папа, папочка… Забери меня, забери, пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… Никита нахмурился, обнял его крепче, и Саша выдохнул тихое «больно». Никита тут же ослабил объятие, а потом задрал его майку. Увидев красный рубец, идущий поперек спины, резко выдохнул от мгновенно затопившей его ярости. - Папочка… - малыш снова всхлипнул, прижимаясь щекой к его щеке, словно успокаивая. Никита с силой стиснул зубы и, прижав к себе Сашу крепко, но осторожно, развернулся, обещая себе, что еще вернется сюда для «вежливой» беседы. Каждую секунду ожидая, что его догонят, остановят, он почти бежал по улице, чувствуя, как бьется маленькое сердечко прижимающегося к нему ребенка. Но никто не кричал вслед, никто не пытался отобрать Сашу у него. Но остановиться он позволил себе лишь, когда за спиной остались два квартала и начался район многоэтажек. Усадил Сашку на какую-то лавочку на детской площадке и опустился с ним рядом, тяжело дыша. Мысли в голове скакали, как белки. - Папочка… - Саша счастливо вздохнул и прижался щекой к его руке. – Они мне сказали, что ты меня уже забыл. - Нет, малыш, я помнил о тебе всегда, - Никита ласково взъерошил его волосы и оглянулся. На площадке, кроме них, была еще куча родителей с детьми. Затеряться среди них довольно просто. Главное, не бросаться в глаза. Никита быстро оглядел себя, заправил Сашкину рубашку, автоматически отмечая, что надо бы купить ребенку одежду. Пара мамаш помоложе кидали на них заинтересованные взгляды, молодые папы ревниво хмурились, но все это проходило мимо сознания. Обняв Сашу за плечи и прижав к своему боку, Никита судорожно пытался придумать, что делать дальше. Их будут искать, а значит, дальние поездки придется отложить. По крайней мере, день-два им надо где-то отсидеться. Потом можно будет рискнуть высунуться. А так как под свечой темней всего, прятаться лучше здесь же. Снять квартиру на недельку или две, а дальше действовать в зависимости от того, как сложатся обстоятельства. Саше нужна одежда, а им обоим продукты. Значит, нужна квартира рядом с супермаркетом, желательно круглосуточным. Наличных денег не так много... Хотя в торговом центре он видел банкомат. Но сначала нужна газета. Никита огляделся в поисках ларька, а когда нашел, облегченно выдохнул: можно будет оставить Сашку здесь на пару минут, чтобы не тащить его с собой через всю площадку и дорогу. - Саш, - Никита стащил затихшего ребенка со скамейки и усадил на свои колени. – Послушай меня, ребенок. Мне нужно купить газету. Она продается вон там, - Никита показал Саше ларек, - но я пойду один. А ты сиди здесь, хорошо? Сиди, ни с кем не разговаривай и смотри на меня. В глазах ребенка заплескался настоящий ужас, и Никита чуть было не передумал, а потом вдруг Сашка согласно кивнул: - Хорошо, я буду сидеть здесь. Ты ведь вернешься? - Конечно, маленький, - Никита улыбнулся и, поцеловав пухлую щечку, пересадил Сашу со своих колен на деревянное сидение. – Только ни с кем не разговаривай и никуда не уходи. Саша в ответ несмело улыбнулся, и Никита встал. Оставлять Сашу не хотелось, но одному будет быстрее. Он вернулся спустя пять минут. Саша сидел на своем месте и не сводил с него напряженного взгляда все то время, пока Никита шел до ларька и возвращался обратно. Зато когда до скамейки осталась пара шагов, Сашку буквально сорвало с места. Никита подхватил его на руки и услышал облегченный вздох. Донес Сашу до скамейки и вместе с ним, даже не пытаясь оторвать его от себя, сел. Квартира нашлась через десять минут шуршания газетных листов, звонков и переговоров. Договорившись о том, что они придут через пару часов, Никита потащил Сашку в тот самый торговый центр. Сняв деньги с карточки, он купил Саше кое-какую одежду на первое время, пару полотенец и прочие нужные мелочи вроде зубной щетки и тапочек, а потом отвел в маленький, но уютный ресторан. И спустя полтора часа Сашка уже деловито осматривал их временное жилище, чем до ужаса напоминал Никите гномика из сказки про Белоснежку… В супермаркете было полно народа и Никита с радостью влился в толпу. Бродя между полок, он складывал в корзину продукты, согласно списку, тщательно изучая надписи на коробочках и баночках. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что из него получилась бы хорошая мамочка, но тут же исчезла, когда память вдруг решила выкинуть его в день, когда он точно также ходил по магазину. Вот только выбирал продукты и читал надписи Клим. Они еще тогда из-за пакета молока поссорились. Никита грустно улыбнулся и свернул к полкам с молочной продукцией, хотя уже проходил здесь. Нашел холодильник с мороженым и принялся изучать содержимое. За столько лет ассортимент сильно изменился, но его когда-то любимый «Статус» позиций не сдал, и спустя пару секунд в корзинке Никиты лежала коробочка мороженого. С грецким орехом. Улыбаясь своим мыслям, он еще раз пробежался по списку, проверяя, все ли купил, и направился к кассам, бездумно скользя взглядом по полкам, мимо которых проходил. Бытовая химия, напитки, сухой корм, «Вчера Влад Янковский…» Никита остановился так резко, что идущая за ним женщина врезалась в него со всего маху. Автоматически извинившись, он медленно развернулся. Газеты, журналы. Взгляд сам собой снова нашел кричащий заголовок. Вернее, только видимую часть его. Никита потянулся вверх, дрожащими пальцами вытянул газету из кипы и швырнул ее поверх продуктов в корзину. Запрещая себе думать, встал в очередь и с преувеличенным вниманием принялся изучать развешенные над кассой рекламные листовки. Яркие картинки привлекали внимание, но содержание до сознания не доходило. Когда пришла его очередь, он рассчитался и вышел из супермаркета, держа в руках пакеты. Прохладный воздух помог немного встряхнуться, а мысль о том, что Сашка дома остался совсем один, заставила собраться. Никита сжал ручки пакетов сильнее и зашагал в сторону дома, инстинктивно стараясь держаться подальше от света. Дошел до светофора и остановился, оглядывая ждущих на той стороне дороги прохожих. Но лица казались изломанными из-за вечернего освещения, и Никита, настроение которого стремительно приближалось к нулю, отвел взгляд, тут же упавший на стоявшую совсем рядом машину. Она показалась почему-то знакомой, и Никита напрягся, пытаясь вспомнить. А потом еле подавил в себе желание шарахнуться подальше от проезжей части. Только мысль о том, что этим он привлечет внимание Артема, помогла справиться с собой. И эта же мысль удерживала его от того, чтобы не сорваться на бег, когда загорелся зеленый. Но как только ярко освещенная улица осталась за спиной, он все-таки сорвался. И в квартиру практически влетел, еле успев придержать дверь, чтобы не хлопнула и не разбудила Сашку. Разжал пальцы и пакеты с тихим шорохом опустились на пол. Никита прислонился спиной к стене и перевел дух. Его ищут. Ищет Артем. Только этим можно объяснить его присутствие здесь. И плевать, что самого Артема из-за тонированных стекол Никита не видел. Его машину он знает слишком хорошо. А Артем может искать его только по указанию Влада. Но какого черта?! Если бы его искала полиция, это было бы понятно, но Влад?! Или беспокоится о том, что если Никиту поймают раньше, газетчики не упустят возможности заработать на такой новости? Никита словно воочию увидел этот заголовок: «Бывший любовник Влада Янковского похитил ребенка!» Никита поморщился, и мысли свернули к другому заголовку. Никита опустил взгляд вниз, где из пакета, словно дразнясь, торчал уголок купленной в супермаркете газеты. Сердце тут же отозвалось ноющей болью, но Никита велел ему заткнуться и, подняв пакеты, направился на кухню. Сгрузил их на стол и заглянул в спальню. Поднял валяющееся на полу одеяло и укрыл им тихо сопящего Сашку. Вернулся на кухню, бросил газету на стол и принялся раскладывать продукты по полкам холодильника. Последним оказалось мороженое. Вот только сейчас при взгляде на него Никита только поморщился и зашвырнул коробку в морозильник. Завтра Сашка встанет и… Но что будет дальше, Никита додумать не успел. Артем… Одно дело прятаться от полиции, у которой и без похищенного ребенка дел полно, а другое дело – от Артема. У которого есть время и возможности для расширенного поиска. Черт! Надо уезжать отсюда. И чем быстрее, тем лучше. Никита заметался по кухне, пытаясь придумать, что делать и куда ехать. Уезжать надо рано утром. За квартиру он заплатил до конца недели, так что теоретически хозяйка их не хватится до этого времени. Ключи можно оставить на кухонном столе, а дверь захлопнуть, благо, что замок английский. Сумка у него большая, надо положить только Сашкину одежду, да пару своих маек. Ничего больше он достать не успел. Теперь бы еще решить, куда ехать. Уезжать надо на автобусе или электричке. Там не нужны документы, которых у него нет. Свои-то у него лежали во внутреннем кармане ветровки, а вот на Сашу у него не было ничего. Черт, еще одна проблема. Никита выругался себе под нос и заметался по квартире, собирая вещи. Тихонько вошел в спальню, забрал Сашкину домашнюю одежду и так же тихо вышел. Туалетные принадлежности, выстиранное белье, полотенца, все мелочи… И когда все это успело расползтись по квартире? Никита засунул Сашкины тапочки, застегнул сумку и с облегченным выдохом опустился на кухонную табуретку. Закурил и прикрыл глаза. Пока он собирался, решение о том, куда они поедут, пришло само собой. Оно не слишком радовало, но выбирать все равно не из чего. Никита затянулся в последний раз, потушил окурок и начал вставать. Но взгляд упал на стол, и все мысли о том, что надо бы поспать, мгновенно вылетели из головы. Газета… Он совсем забыл о ней. Никита медленно опустился обратно на стул и потянулся к газете. Дрожащими руками развернул ее и впился глазами в текст. «…Вчера Влад Янковский объявил о своей предстоящей в скором времени свадьбе с новой избранницей Юлией. Торжество намечено на ближайший месяц и такая поспешность уже породила череду слухов о беременности невесты. Сам Влад Янковский не дает по этому поводу никаких комментариев. А окружение самого молодого банкира нашей страны уже гадает: будет ли в числе приглашенных его бывший бойфренд Никита, с которым, напомним, Влад Янковский прожил десять лет и расстался буквально на днях. Но то, как именно они расстались, дает основания считать, что молодой человек свадьбу бывшего «супруга» своим вниманием обойдет. Оставайтесь с нами и будете в курсе событий…» Никита медленно опустил газету на стол, глядя куда-то пустым взглядом. Влад… женится… беременность… Из груди вырвался яростный стон боли, грозивший перерасти в настоящий вой, и Никита поспешно прикрыл рот рукой. Вскочил с табуретки и шарахнулся к окну, ударился спиной о подоконник и кинулся в ванную. Выкрутил воду до упора, а сам сполз по стене на пол, сжимаясь, кусая губы. Беременна… Поспешность… - Сволочь… Ненавижу… - его трясло, голос сел. Значит, Влад встречался с ней еще тогда, когда они были вместе… По лицу текли слезы, он зло их смахивал, но они все текли и текли. Последняя надежда на то, что все это какая-то ошибка, умирала. Выла и царапалась, умоляла, ненавидела. И умирала. - Папа?.. – испуганный Сашкин голос заставил его только сильнее сжаться и спрятать лицо в колени. Нет… Он не должен… Не должен видеть… Никита изо всех сил пытался справиться с собой, но дрожь не прекращалась, а слезы текли все так же. - Папочка… - теплая Сашкина ладошка легла на его склоненную макушку, погладила. – Пап, не плачь… Пожалуйста, - голос Саши задрожал, словно он тоже собирался разреветься. – Папочка… Никита коротко всхлипнул и, притянув ребенка к себе, вжался лицом в его плечо. Вдохнул нежный запах молока и меда и дрожь начала отступать. Только бы еще плакать перестать. Прав Влад – тряпка, она и есть тряпка… - Я… - голос повиновался с трудом, но Никита упрямо продолжал. – Больше не буду плакать. Я тебя разбудил? – он отстранился, стирая с лица мокрые дорожки. Сашка несмело улыбнулся: - Нет. Просто мне приснился страшный сон про то, что ты ушел. Я проснулся, а тебя нет. - Я никуда не уйду, - Никита с трудом поднялся на еще немного дрожащие ноги и, взяв босого Сашку на руки, понес его в спальню. Уложил на кровать и лег рядом. – Никогда. Сашка тут же прижался к нему, обнимая. Засопел куда-то в шею, а потом вдруг спросил: - Ты плакал из-за папы Влада, да? Никита вздрогнул и еле удержал себя от того, чтобы не шарахнуться от ребенка в сторону. За все это время тот ни разу не спросил Никиту о том, где Влад, и почему они вообще живут здесь, а не в том доме. - Да, - честно ответил Никита и прижался губами к светлой макушке. – Но я больше не буду. - Ты уже не любишь его? – глазенки Саши светились любопытством, и Никита только вздохнул. Эта детская непосредственность убивала его. - Люблю малыш, очень люблю. Это он меня больше не любит. В глазах Саши застыло недоумение. А потом в них заблестели слезы. Больше ничего не спрашивая, он просто приник к Никите, беспорядочно целуя в щеки, нос и горячо шепча: - А я буду любить тебя всегда-всегда. Всегда-всегда. - Я знаю, маленький, - Никита кусал губы, чтобы снова не разреветься. Он осторожно отстранил ребенка от себя. – А теперь давай-ка спать, уже очень поздно. Завтра нам с тобой рано вставать. Сашка принял это молча, даже не спросив, с чего это вдруг они должны рано вставать, и Никита облегченно выдохнул. Он сам ему все завтра расскажет, а сегодня… Память попыталась, было, напомнить о себе, но Никита велел ей заткнуться. Плевать… Плевать на Влада. Пусть делает все, что хочет. А со своей любовью Никита как-нибудь справится. Теперь у него есть о ком заботиться. У него есть сын. А все остальное пусть катится к черту.