Черное солнце 2: Обстоятельства

26. - Сознание живо, но, подозреваю, у него вывернута память. Возможно, даже, кое-где подчищена. Это кодировка, внушение… - врач был усталым, осунувшимся. Но глаза горели жестко и непримиримо. – Его можно попытаться снять, но пока мы не убедимся точно, что тот, кто его накладывал, не оставил никаких поганых сюрпризов, никто и пальцем не пошевельнет. Я понимаю вас и ваши эмоции, но риск огромен. И если мы ошибемся, шансов на восстановление у вашего… друга больше не будет. - Он мне не друг, - губы Влада исказились в каком-то диком оскале. – Он мой супруг. Врач дернулся и тут же отвел глаза: - Простите… Но Влад только махнул рукой и вышел, ощутимо пошатываясь. Врач проводил его взглядом, и на его лицо легла черная тень. Артем стиснул кулаки. Если этот докторишка только посмеет что-нибудь сказать насчет отношений между Никитой и Владом, он самолично сломает ему шею. Но тот его удивил: - Ему нужно поспать, - тихо проговорил врач, переводя взгляд с Артема на почерневшего от нервов Марка и обратно. – Иначе он сломается. - Вы его не знаете, - Марк только покачал головой, улыбаясь блекло и страшно. - Даже железные люди ломаются, - врач возмущенно сверкнул очками. - Он не железный. Он просто влюбленный, - Марк ответил тихо, а потом тяжело встал, вытягиваясь перед доктором и заглядывая ему в глаза. – В ваших руках не одна жизнь, а две. Просто помните об этом. Марк замолчал, еще с пару секунд просто смотрел в расширившиеся глаза врача, а потом, коротко кивнув, вышел из комнаты. Темная комната, все знакомо и незнакомо. Их спальня. Никита снова здесь, но его словно бы и нет. Влад не чувствует его. Не слышит. Видит. Но это не Никита, не его Никита. Он сидит на кровати, глядя в никуда пустыми глазами. Послушная кукла. Марионетка. Движущаяся, покорно выполняющая все приказы. Влад стиснул зубы и, переступив порог, закрыл за спиной дверь. Это его боль. И только его. - Никита, пора спать, хороший мой, - мягкий голос спокоен и ласков. – Давай, я помогу тебе. Влад подошел вплотную к сидящему на кровати Никите и принялся расстегивать пуговицы на рубашке, не чувствуя ничего, кроме желания воскресить убитого Артемом Курпатова и убить его вновь. А потом еще раз, и еще… Прядь волос скользнула по тыльной стороне ладони, когда руки провели по плечам, освобождая их от одежды, и Влад замер, глядя куда-то прямо перед собой. Перед глазами замелькали яркие картины из прошлого, в которых Никита смеялся, плакал, матерился и шептал нежные словечки… Жил. Просто жил. Влад медленно опустил ресницы, ладони ощущали теплую кожу, но... не чувствовали. Влад тряхнул головой и, открыв глаза, быстро снял с Никиты рубашку, а потом откинул ее прочь. - Ложись, - и Никита покорно лег на кровать. Взгляд застыл на потолке. Стараясь не смотреть в лицо, Влад быстро раздел его и укрыл. Разделся сам и юркнул под одеяло. Прижался к боку Никиты, нашел руку и сплел пальцы, глядя на его профиль. Никита, Ник. Любимый мой, ну где же ты бродишь? И почему я не могу разбудить тебя, как принц из сказки? Влад приподнялся над Никитой и коснулся легким поцелуем его губ. Теплых, но безучастных. Любимых, но не любящих… А потом коротко всхлипнул и спрятал лицо на размеренно вздымающейся груди. Никита… Слезы не текли по щекам, глаза были сухи, но от этого было только больнее. - Никита… - отчаянный выдох и вдруг… Легкое касание к волосам. А потом еще раз, и еще. Влад замер под лаской, и медленно поднял голову. Заглянул в любимое лицо и зло, глухо застонал… Рука Никиты бессильно упала на кровать, взгляд все так же смотрел в потолок. Влад отшатнулся, скатился с кровати и, свернувшись на полу в комочек, тихо заскулил от отчаяния и разрывающей грудь боли. А потом вскочил и, стирая со щек дорожки от выступивших злых слез, принялся лихорадочно одеваться. Натянув брюки и махнув на майку рукой, вылетел из спальни. Бегом донесся до комнаты, в которой поселил доктора, и распахнул дверь. Тот сидел около стола и, хмуря брови, листал какую-то книгу. - Что случилось? – при виде Влада он захлопнул книгу, положил ее на стол и начал вставать. Но Влад, в секунду оказавшийся рядом, сжал его плечи, снова опустив на стул. А потом зачастил, захлебываясь воздухом: - Он дотронулся до меня, дотронулся сам! Я думал, что он начал приходить в себя, но… Все так же, как и было. Почему?! Почему он это сделал?! - Тише, молодой человек, - стекла очков блеснули, и доктор оторвал Влада от себя. – Что именно он сделал? И что делали в этот момент вы? Влад отступил на шаг, медленно выдыхая и беря себя в руки. Дикое нежелание рассказывать доктору о своей слабости владело им лишь пару секунд. А потом Влад спокойно ответил: - Я... почти плакал. А он погладил меня по волосам, словно хотел успокоить. - Сильные эмоции… - тихо, себе под нос пробурчал доктор. – Он жив, он чувствует и все понимает, только его сознание не может освободиться… Но очень сильные эмоции способны прорвать тот туман, в котором находится его сознание. Видимо, ваши слезы для него невыносимы… Глаза Влада загорелись отчаянной надеждой. Забыв о необходимости быть сильным, он тихо, почти умоляюще прошептал: - Скажите… Скажите, что с ним все будет в порядке… Врач покусал губы, а потом неожиданно улыбнулся: - А вы упрямый, да? Влад слабо улыбнулся в ответ: - Да. - Тогда с ним все будет в порядке, - доктор сделал шаг к Владу и сжал его плечо. – Вам нужно отдохнуть. Выспаться. Не думаю, что он будет счастлив увидеть перед собой бледную тень, а не своего мужа. - Спасибо, - Влад искренне улыбнулся пожилому доктору с пронзительными, но добрыми глазами. – Простите, что помешал. - Все в порядке, идите, отдыхайте. Влад послушно кивнул и вышел из комнаты. Дошел до спальни, чувствуя, как слабеет с каждым шагом, а потом остановился, как вкопанный. Пришедшая в голову идея была дикой. Страшной. Но Влад только улыбнулся. Завтра утром он еще подумает над ней. А сейчас – спать. Доктор прав, ему нужно отдохнуть. Влад глубоко вздохнул, войдя в спальню, закрыл за собой дверь и лег к уже спящему Никите. Поцеловал губы и, крепко прижав к себе, провалился в крепкий сон без сновидений. 27. От слишком интенсивного запаха кружилась голова. Или это от осознания того, что он собирается сделать? Влад окинул взглядом стоящую перед ним постройку и, довольный результатом, вернулся к машине. Встать пришлось очень рано, чтобы сбежать из дома незамеченными, но это того стоило. Безумный план, как раз в его стиле. Поймав себя на том, что дико улыбается, Влад подошел к машине и открыл дверь: - Выходи, хороший мой. Никита послушно вышел и застыл рядом, ожидая дальнейших указаний. Сердце тоскливо сжалось, но Владу это только добавило решимости. Он сплел их с Никитой пальцы и повел того за собой. Они прошли пару десятков шагов и остановились. Влад отпустил руку Никиты и пошел дальше один, на ходу доставая зажигалку. Остановился в паре шагов от строения и щелкнул «язычком». Пару секунд смотрел на пламя, а потом кинул зажигалку. Огонь жадно лизнул облитые бензином деревянные стены и побежал дальше, захватывая все большую территорию. Жар дыхнул Владу в лицо, и он отвернулся. Вскинул голову вверх, вознося короткую, но отчаянную молитву, а потом подошел к Никите. Сжал плечи, тихо шепнув: - Посмотри на меня. Тот послушно перевел на него взгляд пустых глаз. Влад потянулся к нему, целуя. А потом отстранился, провел раскрытыми ладонями по волосам, кончиками пальцев огладил тонкое лицо, очертив его. Четкие скулы, нос, лоб, полные, нежные губы… - Ты такой красивый… - выдохнул восхищенно, тоскливо. – Самый красивый на свете. Мой самый любимый, - Влад взял лицо Никиты в свои руки, склонился к нему, обжигая дыханием и глядя прямо в глаза. – Я так люблю тебя… Больше своей жизни, - он коснулся в поцелуе нежных губ. – Никита, Ник, вернись ко мне. Пожалуйста, пожалуйста… Это был последний шанс, последнее «а вдруг». Но тонкое лицо в руках Влада осталось все таким же спокойным. - Хорошо… - Влад выдохнул, опуская руки. – Тогда… Я буду ждать тебя. Обласкал последним, жадным взглядом, а потом повернулся к нему спиной. Стиснул зубы и зашагал к пылающему дому. Ближе, еще ближе. Жар, треск… Но перед глазами были не танцующие языки пламени, а безучастное лицо Никиты. Остановившись около открытой двери, еще не охваченной огнем, Влад вгляделся внутрь дома. Но ничего, кроме лижущего стены пламени, не увидел. Сердце дернулось и замерло, но Влад лишь улыбнулся. А потом повернулся назад, к Никите. Облизнул пересохшие губы и крикнул, перекрывая треск беснующегося на деревянных перекрытиях огня: - Я жду тебя!! Отвернулся и вошел в горящий дом. Вошел, исчез в его глубине. И уже не увидел, как по щеке Никиты потекла слеза. А потом еще одна, и еще. Как прошла дрожь по тонкому телу. Как дрогнуло что-то в глазах, а в зрачках отразилось пламя. А когда с оглушительным треском одна часть крыши провалилась внутрь, взметнув к небу фонтан искр, Никита вздохнул. Со всхлипом, стоном. И закричал. Страшно, дико. Согнулся пополам, зарываясь в волосы пальцами, сдавливая виски. И сорвался с места. Спотыкаясь, оскальзываясь, он бежал к горящему дому, задыхаясь и безостановочно крича. Влетел в дом и лихорадочно заметался. Из широко распахнутых глаз катились слезы, но мгновенно высыхали от жара. Над головой что-то заскрежетало, он поднял лицо вверх и замер, глядя на то, как, словно в замедленной съемке, на него опускается горящая балка. А потом его сложило пополам от сильного удара. Рвануло куда-то в сторону. В лицо дохнуло жаром и сразу – прохладой. Его сжали, потащили, и бережно опустили на траву. Никита выдохнул, закрыл глаза. Губ осторожно коснулись. И этот поцелуй встряхнул его. Пустил ток по нервам. Заставил его вскинуться и, плача, заколотить кулаками по плечам и груди крепко держащего его Влада: - Ненавижу, ненавижу, НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!! – он кричал, захлебывался воздухом. – Дурак, идиот, сволочь!! Зачем?! Зачем?! – последнее слово проклятия застряло в горле, и Никита со стоном опустил руки, закрывая ими лицо. – Зачем… - Тихо, тише… - Влад, с перемазанным лицом, обгоревшими волосами только сильнее прижимал его к себе, кусая губы. – Все хорошо, все уже хорошо. Маленький мой… Хороший мой, любимый мой… Ты здесь, ты вернулся… - он улыбался безумно, почти дико. – Не отпущу, больше никогда… - Влад… - Никита всхлипнул и приник к нему, прячась, как делал это всегда. – Больше никогда… Не смей так делать… - А ты больше не смей сбегать от меня… - немного взявший себя в руки Влад чуть отстранил Никиту от себя, заглядывая в его лицо. Заплаканное, с разводами на щеках и слипшимися ресницами… Но живое, родное. Любимое. Никита потянулся к нему и дрожащими пальцами провел по его лицу. Жадно, изучающе. Влад замер, и блаженно закрыл глаза. - Люблю… - губы обожгло и Влад тут же приоткрыл их навстречу поцелую. Горькому, болезненному, но настоящему. Никита целовал его жадно, и Влад отвечал ему также неистово, все сильнее сжимая талию. Оторвался от губ, лихорадочно осыпая поцелуями лицо и шепча, как в бреду: - Люблю, люблю… Люблю тебя… Люблю… Мой… И вдруг замер, застыл, глядя широко раскрытыми глазами на Никиту и чувствуя под рубашкой его ладони. А потом коротко, отчаянно застонал прямо в его губы: - Хочу… - Да… - тот выдохнул и потянул его на себя, чуть ли не вырывая пуговицы из петель. Обнажил торс и прижался губами к коже на груди. Влад вскрикнул и потерял равновесие. Никита только коротко охнул от придавившей его тяжести. А потом обхватил его и прижал к себе еще крепче. Провел ладонями по спине: - Хочу, Влад… Хочу тебя… Руки устремились вниз, расправляясь с пряжками, брюками, бельем. Земля казалась горячей, трава – мягче перины, треск огня за спинами был неслышен. Только они, только они двое в целом мире. Глаза в глаза, кожа к коже. Никита изнемогал под жадными ласками Влада, выгибался, стремясь продлить прикосновения, умолял о поцелуях. И Влад дарил и дарил их, терзая его губы, шею, грудь. Но когда Никита обнял его бедра ногами, прижимаясь к нему своим возбуждением, вдруг остановился. Замер, заглянул в горящие страстью глаза и четко произнес: - Нет. И перекатился на спину. Провел ладонями по бокам Никиты, поймал его удивленный, непонимающий взгляд и шепнул: - Я хочу, чтобы ты взял меня. Никита дернулся, но ожидавший это Влад успел его удержать. Притянул к себе, надавил на затылок, осыпая его губы крохотными поцелуями: - Сделай это. Пожалуйста… В глазах Никиты поднялось и опало пламя: - Почему? Влад улыбнулся и просто ответил: - Потому что я тебе доверяю. Никита медленно закрыл глаза, стискивая зубы. - А еще потому, что хочу тебя… - не давая ему времени на раздумья, Влад снова притянул его к себе, целуя приоткрытые, опухшие губы. Сладкие, манящие. И Никита расслабился. Выдохнул, улыбнулся. А в следующую секунду Влад заметался по траве от слишком ярких, острых ощущений. Никита ласкал его сильно, бесстыдно. - Пожалуйста… - Влад стонал безостановочно, по тонкому, искаженному лицу текли капельки пота. - Будет больно, я не хочу, - Никита отпустил его ненадолго, вызвав протестующий вскрик, и навис над Владом, заглядывая в лицо отчаянными и полными страсти глазами. - Не будет, - задыхаясь, ответил Влад. – Не жалей меня. - Влад! - Просто. Сделай. Это, - четко произнес Влад и откинулся, готовый ко всему, к любой боли. Но ее не было или он ее просто не заметил. Ощущение того, как Никита входит в него – медленно и очень осторожно, и как под его давлением поддаются мышцы, сводило с ума. Хотелось еще, глубже, дальше. Чтобы заполнил целиком, до конца. И когда Никита вошел полностью, Влад только улыбнулся, счастливо выдыхая: - Хорошо… Никита обжег его неверящим взглядом, но, заметив на его лице блаженную улыбку и светящиеся счастьем и страстью глаза, расслабился. Подался назад, выходя наполовину, и тут же вернулся. Он двигался осторожно, сначала медленно, а потом все быстрее и сильнее. Сжал пальцами бедра Влада и потянул их вверх. Тот отозвался полным удовольствия криком, когда Никита коснулся бугорка внутри него. - Еще… Пожалуйста, еще!! – Влад метался, подавался вперед навстречу каждому движению, кусая губы. И Никита послушно двигался, лаская его в темпе своих движений. По спине катились капельки пота, волосы лезли в глаза, но все это было за гранью сознания. Здесь и сейчас был Влад. Бьющийся под ним, отдающийся ему. Доверившийся. С разметавшимися обгоревшими волосами, обнаженный, красивый и желанный. Любимый. Кончающий с его именем на губах. - Никита!! – последний крик прошелся огненной кисточкой по позвоночнику, горячее, податливое тело сжалось вокруг него, и он тоже закричал. От полыхнувшего под веками пламени, от разорвавшего на части наслаждения. Чистого, яростного. Кинувшего его за грань.