Сокрытое

Холод и темнота. Когда открываешь глаза, становится хуже: свет бьёт по ним, а тело точно горит. Поэтому лучше быть слепым. Сидеть в углу, крепко зажмурившись и сосредоточившись на ощущениях. Тогда можно не думать о том, как быстро всё случилось. Не думать о комнате с мягкими стенами. Не думать о смирительной рубашке. Не думать, не думать, не думать. Испанию выпустили из мягкой комнаты, когда снова появился Гилберт. Тогда тот немного успокоился. А потом успокоился совсем. Можно терпеть всё. Только курить хочется дико. Франциск приходит реже Пруссии, но всегда приносит с собой сигареты - и не делится. Глупая насмешка. Ребяческая. Франция не хочет, чтобы Антонио курил, заставляет бросить. Об этом тоже думать не стоит. Можно думать о том, как всё просто вдруг стало. Все страны - враги. Почему? Этого испанец не помнит, но в этом и прелесть. С воспоминаниями потерялась бы и простота. Их нет. Мозг - чистый лист. Почти. В нём есть мягкая комната, есть смирительная рубашка, о которых не надо думать; есть Франция и Пруссия - друзья; есть ублюдки-санитары, о них думать тоже не надо, потому что с этими мыслями сердце начинает вариться в злости. А его нельзя варить, нет-нет-нет. Всё просто, когда у тебя нет памяти. Что такое страны, которые враги? Они существуют? Ха! Даже если так - их существование не продлится долго! Дайте только выбраться отсюда! А Испания выберется, обязательно выберется. Безумие - вот как они это назвали! Нет-нет, это не безумие, это истина. Франция, Пруссия - вот они, рядом! И они требуют мести за свои жизни. Антонио отомстит. О, как он отомстит! Испанец заходится в безумном смехе, но тут же одёргивает себя, не желая снова привлекать санитаров. - Тише, дорогой, - кто-то присел рядом. Щёлкнула зажигалка. Теперь Франциск курит куда чаще. - Мы отомстим, но всему своё время. Не выдавай себя. - Своё время, да, - бормотание действительно похоже на бормотание безумного. Сбивчивое, захлёбывающееся бормотание, а через рот льётся злоба, льётся вместе с жаждой мести. - Не говори никому об истине. Не поймут, - Гилберт обнимает за плечи. - Но мы рядом. Держись. Держись. Слеза катится по щеке. - Я не думаю, что выдержу ещё хоть сколько-то, - голос вдруг стал хриплым. - Они делают ужасные вещи. Почему, почему всё так? - Страдают всегда самые лучшие, дорогой, - тёплый, почти горячий палец утёр слезу. - Видишь, мы с Гилбертом - не такие. Но ты - да. - Ты самый-пресамый лучший, мужик! - пруссак по-дружески пихнул кулаком в плечо. - Всё будет хорошо, только подождём немного, - Франциск обнял обоих, укрывая своим успокаивающим теплом.

***

Романо не хотел идти в дурку. Но чувство вины влечёт сюда, поэтому он стоит у двери и слышит, как за ней разговаривает Испания. Не с ним разговаривает - это он уже понял. - Эй, томатный придурок.

***

Друзья исчезли. Испугались оклика. Антонио медленно пополз к двери. Она заперта - он знает. Иначе быть не может. Голос знакомый. Он ржавым куском железа вскрывает спасительную пелену забытья. - Лови?

***

- Узнал, хорошо, - Италия улыбнулся. - Как ты там? По голосу вроде нормально. Может, его и выпустят. Подумаешь - бросился на Англию. Что с того? Врач сказал, теперь он довольно мирный.

***

Друзей рядом нет - не промоют мозги. Друзья мертвы - вдруг вспомнил Испания. - Мне холодно, Лови. О, дорогой мой Лови, всё ведь могло быть иначе! Помнишь, как я угощал тебя томатами? А наши весёлые игры? Солнце! Солнце моей земли! Я хочу, чтобы оно снова грело меня! Почему всё так, Лови? Почему нельзя по-другому?

***

Голос звучит снизу. Итальянец присел и прислонился лбом к двери. Холодная. Он бы ворвался сейчас туда, утешил бы Антонио! Но страх слишком силён. Ловино сглотнул комок. - Всё будет нормально, придурок. Тебя выпустят, ты только веди себя хорошо. И будет солнце, будут томаты и игры. Южный чувствует, как увлажняются глаза. Всё могло быть иначе - если бы не ложь. Испания ещё бормочет что-то, жалуется, плачет - и итальянец плачет вместе с ним, не в силах держать в себе правду. Сквозь слёзы, кусая пальцы, - он рассказывает обо всём.

***

- Это - твой настоящий враг, - шипит в ухо Пруссия. - Убей, убей его! Отомсти за нас! - Хитростью, дорогой. Возьми своё хитростью. - Лови, - почти неслышно. - Мне холодно, Лови. Согрей меня. Их нет теперь, но есть ты. Ты теперь - моё солнце.

***

Романо колеблется. Согреть? Рядом с дверью - ключи от неё. Да. Согреть.

***

Скрип двери. Бросок. Вкус крови во рту. Последний крик. Хохот друзей. - Спи спокойно, милый Лови. Всё будет нормально - когда-нибудь. Но пока мой путь только начался.