Слушай и услышишь

Ждать еще два дня Маррил не стал. - Зачем? Яннами мы нашли, ты себе даже невесту добыл, чего ждать? Там твой Эрта, небось, уж хвост себе изгрыз. Пока доедем - три декады ветром унесет. Собираемся. И Айр только час себе выпросил, с княжичем попрощаться. Прихватил нож боевой, собственными руками кованый. Не тот подарок, конечно, что белянке подошел бы. Но не было у Айрриса ничего больше. И охраны с собой не взял, сам на уникорна вскочил, и только звон по камням мостовой понесся. Высока крыша дворца княжича, зорка стража, да и княжич не глуп. Углядели гостя дорогого, по приказу Райсса навстречу стража поскакала, окружила, провожая. Айр благодарно улыбался, спешиваясь в знакомом дворике. А навстречу ему уже шел княжич. Юноша поклонился: «Прости, что так рано примчался, - в Сориме, в Верхнем городе, не вставали раньше полудня, что изумляло Айрриса до крайности, - но князь Маррил решил ехать сейчас. У меня всего час, чтоб попрощаться». - Ну, хоть проститься дали, - глухой книсс улыбнулся, протянул руки. - А невольницы все повеселели, на стражу мою засматриваются. И ни одна на меня не глянула. «А что ж так?» - изумился Айррис, обнимая названного брата, не обращая внимания на лица стражи и слуг. Ох, донесут князю, как бы не наказал дитятко беспутное, что с чужаками спутался. - Да не по нраву им калека, видать. Как речами соблазнять, коль не слышу? «Идем, Райсс, скажу чего», - Айр решительно ухватил его за руку и повел уже знакомой дорогой в сад, к фонтану. Княжич за ним спешил, одеждами дорогими траву мел. «Думал я тебе подарок сделать - нож, что сам отковал. Да сделаю иной. Есть у тебя хоть одна котисса в доме, чтоб статью да голосом на тебя походила?» - Сыщется одна, - Райсс кивнул - Наложница недавняя, начальнику стражи ладится покрывало вышить. «Прикажи ей платье да полог шелковый принести тебе», - Айррис подтолкнул его к двери, что из дому в сад вела. Унесся Райсс, только хвост пышным султаном мелькнул. А минут через десять к Айру начальник стражи двух котисс привел, в ткани укутанных, одна к стражнику прижимается, вторая сама идет, лапками серыми перебирает. - Посылает тебе княжич подарок драгоценный, да передать просит, что на солнцепеке сморился, проводить не пойдет. Айррис поклонился, смешинки в глазах пряча. «Молодец, княжич, верно догадался. Умыкали-то невест, а я жениха привезу. Ты не думай, невеста сыщется, сама с радостью за тебя пойдет. Я то знаю, Мать надоумила. Скажи еще страже, чтоб проводили меня с «подарочком», неровен час, обидит кто». Котисса серенькая к Айру под локоток прижалась, мурлыкнула, сей ж час вокруг стража собралась, провожать гостя да невольницу дареную. Посадил юноша ее поперед себя в седло, руками обнял крепко. До гостиного двора домчались, ровно кто по пятам гнался. А там уже караван Маррила готов, повозка крытая для котисс, да повозка для приданого и подарков, да еще одна - для товаров, которые Маррил закупил за декаду. Да всадников полусотня в охрану - грозная стража, ни одна шайка разбойная напасть не рискнет. Айррис с княжьей стражей распрощался, напоследок деньгами одарил - на всех кошель с серебром. Без слов «подарочек» в повозку к котиссам посадил, с седла не слезая. И отправился караван из Сорима, бодро да весело. Искра внутри повозки хохочет, бусами звенит, серенькую котиссу ими увивает. Яннами тоже развеселилась, хмуриться перестала, даже бояться перестала. В четыре руки украсили нежданную соседушку, как небо звездами. А котисса серенькая смеется да помяукивает, ожерельями звенит, браслетами пощелкивает. - Ты мне кого привез, а? Ты кого привез, котич? Совсем разума лишился, и голову заодно пожелал потерять? - шепотом громыхал на Айра князь, когда по запаху разобрал, какая такая котисса серая в повозке от света прячется. А тому и горя мало - смеется, глазами блестит, отмахивается. И впрямь, умыкнули по всем законам, не против воли, по согласию. И обычай соблюли, три дня прикрывать отсутствие похищенного будут. Спешил караван, торопился, возницы все уникорнов погоняли. Через три дня князь назад поглядывать стал, да что-то не видать погони, не слыхать топота копыт. Только на пятый день догнали их верховые да повозка. А впереди всех книсс, на Райсса похожий. - Отец мой, князь соримский, велит к подарку райссову приданого дать, - и в усы фыркает. Поглядел ему в глаза Айррис, уловил тоненькую, только-только заметить, ниточку дара, что Слышать позволяет. Да и того хватило, чтоб понял его младший княжич: «Князю соримскому поклон низкий передай. Не обидят ташш-эр твоего в краю Лесном, головой в том ручаюсь». Кивнул младший княжич, рогача поворотил да и умчался с отрядом своим. Через полнолуние впереди родные окорины замаячили. Дольше на декаду с ценным грузом пришлось добираться - из троих обитателей повозки лишь Искра верхом ездить умела, сразу почти, когда уехал княжич соримский, уникорна из заводных себе потребовала и в мужскую одежду переоделась. И ехала все время по левую руку от Айрриса, на жениха поглядывая искоса. А потом впереди огненные всполохи замерцали: не утерпел князь Эримин, встречать караван наладился. Через весь Лесной Край навстречу им пролетел, на скаку с рогача спрыгнул, а Айррис к нему кинулся. «Как же я соскучился, сердце мое! Как я по тебе истосковался!» Князь его обнимает, выпустить не может. - Удачно ли съездили? «Втрое удачнее, чем должны были», - смеется Айр, в гриву Эримину пальцы запустивши, нежит, ласкает тихонечко, надышаться после разлуки никак не может. «Это как же так?» - и обнимает Эримин своего Эрта, а родичу когти кажет за смешки. «Да вот так - Яннами нашли, мне невесту нежданно-негаданно тоже сыскали, вон, серогривая, на кауром рогаче, сидит, исподлобья глядит. Да еще одно чудо умыкнули, ты такого и не видал никогда. Правда, с изъяном чудо, но то не беда». «Это что ты там за чудо опять умыкнул? А невеста-то у тебя какова, так и смотрит, чем бы мне по голове приложить» Айррис от смеха даже думать не мог, чуть икать не начал. «Ничего, подружитесь. Боевая девка, и стрелять умеет, и бороться горазда, а уж на язык остра - куда там клинку, насмерть зарежет. Искра ее зовут. А чудо... Сам поглядишь», - Айр позвал княжича, который, в повозке сидя, ничегошеньки не слыхал, - «Братец мой названный, выгляни». Райсс из-под полога высунулся, на Эримина глянул, потом ближе подтянулся, кругом того обежал, пританцовывая. И замурлыкал. «Вот, знакомься - Эрта мой, князь Эримин, государь Высоких Холмов», - Айр за руку его поймал, остановил. Райсс поклонился: - Райсс из Соримы, князь. - А что с котиссой-то не так? - изумился Эримин, разглядывая белоснежное чудо в женских одеяниях. «Это не ирсе, ми асте, это княжич соримский, Райсс. И он глухой, только по губам читать может, да мысли слышать. Его-то мы и украли», - пояснил Айррис. - Ну, не мелочишься ты, ми Эрта, - засмеялся Эримин. - Как на память сувенир прихватить, так княжича, не меньше. - Меня на свадьбу умыкнули, - пояснил Райсс. Эримина шатнуло, он помотал головой, в мыслях мелькнула картинка Айра в свадебном венце. «Я ему Ланну посватаю, - Айр то ли не заметил этой краткой мысли, то ли внимания не обратил, свадьба ему в любом случае предстояла, обещание старому Зворру выполнять надо, а княжить - пусть Даймурр княжит. Самому Айру и кузницы в Белом Озере за глаза хватит. - Ладно, тут разобрались, идем к твоей красавице-невесте. «Ну, идем» - усмехнулся юноша. Искра с седла сошла, только когда князь с Айром приблизились. Так царственно, что куда там королеве. И поклонилась низко, да не так, чтоб очень. Князь ей ладонь на загривок положил, поклон углубил. Вроде и лежит рука легко, а тяжелее каменной глыбы. Еле Искра вывернулась... Да на князя сразу и бросилась, шипя. Дружина сразу по сторонам расступилась, место обоим дала. Ох и пожалел же Айр, что безголосый! Рявкнул бы на нее сейчас, чтоб осадить... А так - двое дерутся, третий не встревай. И пришлось жениху поневоле отойти, глядя, как его невеста на его же Эрта наскакивает. Молодая, горячая, хвостом по бедрам так и лупит, когти острые выставила, глаза сиреневые сверкают! А князь ее только и успевает по траве валять, разок шваркнет оземь, отпрыгнет, второй шваркнет чуток посильнее. Воспитывает сразу же, силу показывает варварке. Наконец, утихомирилась Искра, встала, в пояс поклонилась. Айр усмехнулся: то-то же. Не вместно выкупной перед князем хвост пушить да глазами сверкать. А внутри даже жарко стало: приревновала, что ли? «Ревнива красотка-то», - подтвердил его мысль князь. «С чего ревновать-то? Нешто влюбилась? Да мы с ней и словом не перекинулись, и даже запиской не обменялись ни разу!» - фыркнул Айр. «Да кто ее знает». Дальнейший путь проделали уже все вместе. От Холмов до Златоборья было пути два дня с хвостиком, и князь Маррил отпустил дружину с приданым и товарами домой, а сам с невестой поехал в гости к родичу - Яннами упросила, с сестрой свидеться да прощения у нее просить. Ни у Маррила, ни у Айра язык не повернулся сказать ей, что Радорр на те деньги, что от ее продажи получил, наемников собрал и с отцом ее воевать пошел. И что князя Боррина уж нет на свете, тоже не сказали. А Эримин и помыслить не мог, что они промолчали, думал - знает, и тоже молчал. - Ну вот... Дом, милый дом... княжич Райсс, у нас осталось мало народу, но вы как раз можете взглянуть на то, как восстает из руин разрушенное княжество. Во взгляде Яннами мелькнуло беспокойство, она украдкой дернула Маррила за рукав, шепотом поинтересовалась: - А что случилось? Наводнение? Пожар? Землетрясение? - Да нет, Радорр с наемниками прошелся, многих погубил. - Что? Рад? Зачем?! - ее голос сорвался. - А Дубрава? - А Дубраву он не получил, - Эримин так и не простил Яннами. - А... а отец? - котисса заглянула в холодные оранжевые глаза, и ответ ей уже не потребовался. Яннами закрыла лицо ладонями, ее плечи задрожали. Айррис поскорее увел княжича Райсса подальше - тот, даром, что ничего не услышал, скривился от того, какая волна боли и печали затопила всех вокруг. Айр и Эримин хоть закрыться умели, чувства свои внутри пряча. Но слова князя слышало слишком много книссов вокруг, и многие из них в этом раздоре потеряли своих родных. - Жесток ты, родич... - Предательства не люблю, Маррил. Привязал бы девку за хвост к рогачу, да пустил того по полю, только и пожалел, что саму ее муж на торгах продал. Пускай живет. - Я не хотела! - Яннами заплакала еще горше. - Я думала, что мы с Радом просто уедем, подальше, к морю или за море. Так радовалась, когда на восток повернули, к Эдану, потом дальше... А он... - Нет больше твоего Рада на свете, получил, что заслужил. Прекращай реветь, сестре твоей я о предательстве слова не сказал. Она утерлась краем накидки, шмыгая носом, не поднимая глаз, тихо спросила: - И кто его?.. - Айррис на поединке. - Это там ему горло порвали? - она и сама не знала, зачем спрашивает? Какая ей, по сути, даже не вдове, а брошенке, разница, кто и когда убил предавшего ее и свое княжество Радорра, когда и как лишился голоса мальчишка, которого она едва не убила во время побега? Но спрашивала. Потому что молчание давило, как гранитная плита, от него хотелось или выть, или пойти и удавиться на ближайшем суку. - Нет, при осаде Дубравы стрела угодила, - отвечал Эримин вежливо. Где-то впереди звучал обеспокоенный голос Райсса, и умиротворяющие паузы, когда Айррис ему мысленно отвечал. Вокруг было почти лето, и два года из ее жизни были вычеркнуты напрочь, прошлое без жалости вымарано из книги судеб самой Матерью, а будущее представлялось туманным и неопределенным. Маррил говорил, конечно, что она ему невеста. Но как-то плохо верилось в то, что ее, опозоренную, предавшую родную кровь, князь рискнет назвать перед людьми и Богиней своей женой. - Смотри, княжна, станешь княгиней златоборской, чтоб мысли черной против мужа не мелькало. А иначе второй раз милости не допросишься... Яннами только ниже склонила голову. В том, каким был Маррил, она уже разобралась за время пути. Он мог сколько угодно строить из себя дурачка, тугодума и увальня, занятого только мыслями «что бы поесть?» и «с кем бы подраться?». Но почему тогда все князья, у кого ближники или родичи в плену да на восточных базарах в цепях оказались, шли челом бить именно к нему? И почему он неизменно возвращал, выкупал, пусть не всех, но многих невольников? Сам Маррил только посмеивался, не мешал родичу гневаться. Знал, каков Эримин в ярости - как ветер весенний. Налетит, до кости выстудит да и дальше унесется. Впереди замаячили стены Высокого Холма, и Эримин спохватился, что его Эрта уже Мать знает сколько времени занят белым чужаком, который слишком уж тесно прижимается к его груди, сидя в седле перед Айром. Князь подогнал рогача, поехал рядом, разглядывая диковинку с далекого востока. Айррис улыбнулся ему, повернув голову. Молчал, но это было уютное, разделенное с Эримином молчание. Уставший за долгую дорогу, почти больной от чужих переживаний, Райсс клевал носом, покачиваясь в седле. Руки Айра прижали его крепче, почти ласково легли на грудь и живот, отпустив повод. Черный Ветер и без понуканий знал, куда идти. Князь сразу же ревновать перестал, умилился на посапывающего белого книсса, тот, почуяв тепло и ласку, заурчал. «Спасибо», - тихонечко муркнул Айр, в его глазах снова замерцал теплый свет. «Чудесный он. На ком женить-то собираешься?» «Говорил же - на сестре. Видел их вместе. Ему б пожить спокойно, он там, в своем Сориме, из дому не выходил, как пленник. Пусть душой успокоится, окрепнет, закрываться научится от чужой злобы. Он же... - Айр не нашел слов и просто потянул князя за собой в любимый ими двумя туманный мир, показывая там Райсса таким, каким «увидел» в первый раз. - Цветок. Доверчивый, раскрытый. Тронь неосторожно - и сломается». «Беречь надо, на нашей лесной почве приживать, чтоб расцветал ярче» «А меня мастер Крран снова ругать будет, что ищу на свой хвост заботы», - усмехнулся Айррис. «Мастеру не до ругани сейчас», - Эримин не выдержал, расхохотался вслух. Айррис тоже рассмеялся - понял, о чем он. А Райсс все так же тихонечко посапывал, угревшись в руках названного брата, ничего не слыша. «А у меня для тебя сюрприз есть», - лукаво сощурился князь, когда во двор замка въезжали. Айр только голову к плечу склонил: сам Эримин все покажет и расскажет, в свой час. Только сюрприз сам выглянул, замерцал голубыми глазками. Айррис снял с седла так и не проснувшегося княжича, бережно передал его Эримину и только потом сорвался с места, обнял взвизгнувшую от восторга сестру, закружил. «Удался сюрприз, ми Эрта?» «О, да...» - пробормотал увидевший робко переминающуюся с лапы на лапу мать юноша. Он-то думал, что князь привез лишь Ланну. Но не приехал в гости в Высокий Холм только отец Айра, упрямо отказывающийся признавать их родство. «Я в себе стольких запасов такта и не подозревал. Беги, обними мать» Айррис не ждал от нее извинений, да и не дождался их. На его памяти мать впервые пошла против воли отца, да еще и в таком вопросе. Она просто принимала, как должное, отлучение старшего сына от рода. Но материнское сердце все ж не камень, и Ланна своими слезами, и младшая, Иннае, расспросами о брате, заставили ее пойти против воли Нийнарра Дрейра. И когда в клан Дрейров снова заявился князь, поехала с ним, почти не раздумывая. И детей прихватила. - А я пока отнесу цветочек... Ох, куда ж его... «В гостевые покои. Повыше, чтоб шуму меньше было. Пусть сначала пообвыкнется», - Айррис мысленно улыбнулся, обещая, что вечером от своего Эрта не отойдет ни на шаг. Но сейчас все его внимание было отдано семье, которую, как он думал, уже потерял. Князь же озаботился устройством белого книсса, отнес наверх в лучшие гостевые покои, раздел, уложил в постель, укутал потеплее. Для привычного к жаркому климату Востока книсса Лесной край был слишком прохладным. Тот лишь муркнул во сне, благодарно и тихо, и уснул еще крепче. Маррил почти сразу же увел Яннами в купальни, не стесняясь показаться ей в наготе, по праву будущего супруга. Айррис же внизу знакомил мать и сестер со своей невестой. Ему отчаянно не хватало голоса. Впрочем, Искра сразу же понравилась всем женщинам его семьи, кроме матери. Но мать вообще не одобряла ничего из того, что касалось сына, поджимала губы. Хотя и пошла против мужа, когда Эримин поставил перед выбором. Между двумя взрослыми котиссами то и дело проскакивали искры. Кайра с младых когтей была воспитана в нелюбви к северянам, когда-то здорово потрепавшим в очередном набеге ее клан и оставившим прабабку женщины с позорным «прибытком» в виде беременности. Искра же считала западные кланы не слишком смелыми, прячущимися в своих лесах и носа в большой мир не кажущими, что и высказала, правда, довольно вежливо, в первые же полчаса знакомства. Сердце Айрриса не выдержало, он схватил девушку за руку, отвел в крытую галерею и выразительно показал выпущенные когти. - Она сама начала, - фыркнула Искра. Айр передернул плечами и постучал ей по лбу пальцем. - Непривычно тут, - протянула с тоской Искра. - Женщины забитые какие-то... Хрупкие, тонкие. Юноша возвел очи к потолку галереи, покрутил в воздухе руками, не представляя, как сказать ей, что она еще и женщин здесь толком не видела, чтобы судить. В лесных княжествах, конечно, не все были воинами, как в северных кланах, но и слабыми котиссы тут не были. Чего только стоила прошлая зима и эта весна. Слишком мало мужчин осталось, а придет осень, за ней зима - и если не заниматься хозяйством, оплакивая потери, то будет голод. - Хотя красивые. Вот бы мужчин наших сюда к вам, породу улучшать.... Айр пожал плечами - уж наулучшались, полтысячи лет набегов северных на Лесной край еще долго аукаться будут. «Ты тоже красивая, Искра». Он подумал и решительно обнял ее, совсем не так, как полагается обнимать девушку. Слишком привык к иным объятиям - мужским, крепким. Искра это поняла, хохотнула: - К князю своему иди, жених. Я пока в кузницу загляну. Перемигнулась тут уже с кузнецом вашим, подсоблю хоть чем. Айр растерянно отступил. Она его с толку сбивала своим острым языком. Вроде бы, в один миг такая, что хочется обнять и от всех укрыть руками и хвостом, а в следующий - сбежать от нее на край света. А Искра только фыркнула да прочь метнулась. Долгий, трудный день завершился не менее трудным вечером, когда Айррис разрывался от желания быть сразу рядом со многими: с сестрами и матерью, с Эримином, с Искрой, с Райссом... Но пришел он только к князю, уткнулся ему в плечо носом и замер, стараясь хоть немного сгладить тот водоворот эмоций, что рвал его сердце на части. Князь замурлыкал, вылизал ему ушки. - Сложновато, мое сердце? Ничего, привыкнешь... успокоишься. Никто никуда не денется, все с тобой будут. «В том-то и дело, что они все будут рядом, а я как в огненном кольце. Мать невзлюбила Искру, Искра фыркает на мать, меня же вообще не считает достойным внимания, раз уж у меня есть ты. Так и сказала: «ступай к своему князю». И ушла в кузницу. И, знаешь, что самое поганое? То, что Зворр и Крран ее немедленно приняли, как дочку, а на меня глядели, как на недоразумение. Даже Зворр! Уж кто-кто, но он-то должен понимать? Хорошо хоть Райсс спит себе тихонечко, уставший, и не треплет мне гриву проблемами...» «Мнительный ты у меня, котенок. Дай всем снюхаться-осмотреться-сдружиться. Не с первого ж дня всеобщему миру наступать» «А я так мечтал… Ну, почему с кем-то одним я еще могу мирно уживаться, а с другими такой сыр-бор? Обними меня, ми асте. Я никуда больше не хочу ездить». Князь обнял его, увлек на постель, уложил с собой рядом, согревая. - Все будет хорошо. Есть у меня одна идея. «А можно, ты ее расскажешь завтра?» - Айррис недвусмысленно повел хвостом, отводя его вбок и обвивая Эримина за талию, выгнул спину, прижимаясь к нему крепче. От него буквально волной растекся дурманящий запах желания - долго сдерживаемого, а потому слегка сумасшедшего. Князь сразу все идеи забыл, погружаясь в сладостный любовный дурман и с превеликим удовольствие демонстрируя, насколько же он соскучился по своему котичу. За одно только это Айррис готов был отдать все, что угодно - голос, руку, хвост, лишь бы оставаться желанным Эримину. Отдаваться ему не только телом, и даже не мысленно, а тем, что больше, душой, тем, что уходит за крайним порогом к Матери. И когда это желание - слиться с любимым полностью - достигло наивысшей точки, Айррис засветился неярким, едва заметным золотистым сиянием, окутал им тело рыжего князя, как нежнейшей лаской. - Я люблю тебя. «Люблю» - эхом ответил Айр, поворачиваясь в кольце его рук и обнимая. Припал поцелуем к искусанным, чтоб не кричать в голос, губам, зализывая их, выласкал языком каждую шерстинку на лице князя. И замер, уткнувшись ему в шею, дыша смешавшимися запахами. Через минуту он уже спал сном котенка, упившегося молоком. Эримин, как всегда, заснул лишь после того, как убедился, что его котич мирно посапывает. А наутро все завертелось с новой силой. И пришлось долго успокаивать рыдавшую то от радости, то от горя княгиню Даарри, переволновавшегося, уловив чужие эмоции, Райсса, пришлось насильно вторгаться в разум Яннами, которая осознала, что натворила своими злыми словами с младшей сестрой, и как разительно изменилась Даарри с рождением сына. Яннами увидела то, чего она, прожив много лет с Радорром, так и не испытала - счастье материнства и взаимоуважения. Поговорив с сестрой, Яннами ушла в отведенные ей покои и попросила оставить ее одну, подумать. Неладное почуял, как ни странно, не Райсс и даже не Айррис, а Маррил. Выбил дверь и успел перехватить руки княжны, вздумавшей зарезаться собственными когтями за неимением иного оружия. И принес ее, обессилевшую от рыданий, почти без сознания от свалившегося на голову чувства вины, к Айррису. Пришлось доставать флейту, успокаивать Яннами, показывать без слов, что и она может быть счастлива, что Маррил подарит ей и семью, и дом, что перестанет злиться Эримин. И когда уснувшую, но и во сне всхлипывающую Яннами унес к себе Маррил, пришла мать, показала выкованный для нее Искрой венец. Айррис так и держал в руках флейту. И высказал все, что думал по поводу их с Искрой разногласий с помощью музыки. И порадовался, что они таки нашли повод помириться. Заглянул мимоходом князь, позвал в сад, обещал чудесное зрелище. Айр пошел с ним, все еще весь во власти музыки. А в саду на качелях примостились рядышком Райсс и Ланна. Сидели, мурлыкали, глаз друг с друга не сводя. Айррис только улыбнулся: «Я же тебе говорил». Удивительно, но белоснежный княжич словно бы чувствовал все, что говорила ему котенка, даже не видя ее губ. Она звала его по имени, когда он спустился с качелей сорвать ей цветок, и он обернулся, уловив ее желание. Словно услышал ее голос. Ланна, в свои десять лет, мыслила чувствами. И ее «ты красивый!» - вплеталось в целую гамму ощущений, которые Райсс ловил. - Ну что, теперь у нас осталась одна, но очень серьезная проблема. «Какая?» - любопытно насторожил ушки Айр, идя рядом с князем из сада, чтобы не мешать парочке. - Что дарить на свадьбу Маррилу и Яннами? Айррис с головой ухнул вдруг в пряно-свежую волну, словно его обняли руки Матери. Открыл рот и вслух, не своим - глубоким, завораживающим голосом произнес: - Колыбель.

Not The End