Слушай и услышишь

Зимние дни коротки, если ложиться и вставать с солнцем, то пролетает зима, как дикий уникорн вольной степью. Пришла весна, стаяли снега, просохли торные пути. Лесной край оделся в нежное золото свежей листвы леаров, в червонную медь и чеканную бронзу узких острых листьев окорин. Зацвела пышными свечами нер-зима. Айррис потерял покой, силясь успеть все и везде. И когда пришел к концу Тинаэн-ат, а на Кругу стали готовить огненное кольцо к празднику Первого Выбора, он, наконец, закончил свой труд. Клинки, любовно выкованные, закаленные, протравленные кислотами до сине-черных узоров мерсонита по стали, отточенные и отполированные, легли в заказанные для них ножны. А Айррис достал из футляра серебряную флейту. Днем перед праздничной ночью князя нигде видно не было, словно он сквозь землю провалился. Впрочем, те, кто собирался сделать Выбор, свою пару видеть и не должны были... Последний шанс подумать. Или еще одно доказательство любви, неподвластной разлуке и времени. Улицы города опустели, словно надвигающаяся ночь распугала всех, как малых котят. Окна были заперты, огни погашены. Над Высоким Холмом повисла тишина. И только когда во всю силу разлилось над миром сияние звездного полотна в небесах, голос Эримина прорезал тишину, наполнив собой весь город: - Соберитесь же те, кто готов доказать истинность своих намерений, в чьем сердце горит пламя Выбора, что освещает вам дорогу к Кругу. Они выходили по одному, укутанные в легкие длинные пелерины, неся незажженные факелы. Скользили тенями, молча, делая вид, что все еще не видят, не замечают друг друга. Айррис шел с ними - юными, теми, кто отпраздновал в этом году четырнадцатилетие, и старшими, не нашедшими прежде свою пару. И даже убеленные сединами книссы сейчас были в этих тишайших рядах, по крайней мере, за одного он мог поручиться. Капюшоны скрывали лица, ткань - тела, а аромат горного леара, с маслом которого купались все в этот день - запах. - Узнайте свою пару... Доверьте сердцу выбор. И встаньте пред священным огнем те, кто готов связать нити судеб в единое целое. Айррис не двигался с места, когда остальные книссы заозирались, пытаясь по каким-то характерным признакам отыскать тех, с кем хотели плясать в огненном Круге. Он лишь поднял голову, чуть сдвинув капюшон пелерины, устремив взгляд на своего Эрта. - Соедините ваши руки, зажигайте огонь. Пусть путь ваш в Круг будет короток, и танец ваш легок! Когда пары, запалив факелы, стали двигаться, одна за другой, в сторону Круга, большой поляны в лесу, где земля была утоптана до каменной твердости, Айррис вынул из-под пелерины флейту, висевшую у него на шее на той же цепочке, что и возвращенный князем трайл. И поднес ее к губам. Ночь наполнилась звуками, в которых сплетался голос ветра, листвы, звон первых весенних дождей, смех и голоса, пение фашшхи и тонкий свист радужных свирр. И постепенно из этой мелодии выделился один звук. Флейта запела голосом Айра. Казалось - еще секунда, и станет возможно разобрать слова. Все прислушивались, крепче стискивали руки, словно укрепившись в своем Выборе. От кузницы, мимо которой двигались пары, к толпе скользнула тень, помедлила всего лишь миг и крепко ухватила за запястье руку другой такой же тени, выделив ее по заметной хромоте. Подставила плечо, помогая идти. Флейта засмеялась, словно Айррис мог это видеть и был рад. Хотя, как раз Айррис сейчас видел их всех. Вернее, Слышал. Каждую отрывистую мысль. Каждое ожидание. И то, что были те, кому не подсказало сердце... дрогнуло, сбилось, испугалось... не Выбрало свою пару. Князь, скинув свой плащ, обнаженным пронесся мимо Айрриса, мимо остальных, чтобы ожидать их уже у Круга. Ему Выбирать украдкой не нужно, пред всеми подойдет, не пряча лица. Айр шел позади всех, и песня флейты утешала тех, кто остался в одиночестве, поддерживала тех, кто колебался, радовалась за Выбравших. И перед ним расступились, когда все уже собрались перед Кругом. Из темноты к поляне выходили взрослые - родители, братья и сестры, жены и мужья. Айррис дошел до князя и опустил флейту, улыбаясь слегка устало. Эримин взял его за руку, привлек к себе. - Пусть в пламени этих костров сольются ваши дороги до конца времен… - князь шептал, но слышал этот шепот каждый из тех, что стоял на поляне. Факелы полетели в хворост, разложенный вокруг поляны. Взвились языки пламени, Круг опоясало огненное кольцо. Айр сбросил плащ на руки кому-то из тех, кто не будет танцевать, вскинул голову, крепко сжимая ладонь князя. «Танец, ми Эрта?» Князь повлек его за собой, говоря с Айррисом без единого слова, одним только взглядом. Когда-то дикие предки книссов, рриши, сходились на лесных полянах, в схватках выбирая себе достойнейшую пару. Танец Выбора и был такой схваткой. И Айррис вспоминал ту ночевку в лесу, по пути в Дубраву, тот шуточный, тренировочный бой с князем. И понимал, отчего тогда так притихла дружина: увидели не бой, а танец. Князь был язычком пламени. Айр - переливами света и тени. Они сплетались, кружились и взлетали в высоких прыжках, чтобы стать единым целым. Запах ночи - цветов нер-зимы, огня, ароматных поленьев в кострах, запах обоюдного желания пьянил, кружил голову. И Айррис застонал, сжимая руки на плечах Эримина, откинул голову, подставляя ему горло: «Ми асте!» И князь чуть сомкнул клыки, подержал немного и выпустил. Вокруг них уже кружились пары, и Айррис потянул Эримина из круга прочь, в тишину и свежесть весеннего леса. А там, окольными тропами - домой, вернее, в кузницу. «Помнишь, я тебе обещал? Хотел подарить сегодня, на праздник» - юноша развернул лежащий на столе под навесом сверток из промасленной кожи. Хищно засветились оранжевыми и алыми огнями два огненных опала в крестовинах гард. Эримин только ахнул в восхищении, засмотрелся, любимого обнял, долгим поцелуем благодаря. «Таких больше ни у кого нет», - Айррис легким движением подтолкнул к нему парные мечи: «Попробуй, по руке ли?» Эримин вытянул клинки, примерился, взмахнул оружием - только воздух запел. - Вот молодь неугомонная! - раздалось из темноты ворчание мастера Кррана, - Не утерпел таки до утра! Идите отсель оба! Рядом с ним кто-то глухо фыркнул, Айррис узнал голос и расцвел в улыбке, подхватывая Эримина под руку и утягивая за собой. Не зря он два полнолуния метался от Высокого Холма до Белого Озера, уговаривая старого кузнеца приехать на праздник к нему, погостить. Князь рассмеялся, уводя его дальше, в замок. И была эта их ночь - ласковой, звездной, полнолунной. Счастливой. Как и обещался князь Маррил, едва весна вступила в свои права окончательно, он собрал полусотню дружины и явился в Высокие Холмы за Айррисом. Рано поутру прискакал, оставив дружинников за пару перестрелов от города, и по замковому двору разнесся его голос, как гром весенний: - Поздорову всем в этом доме! Княгиня Даарри погрозила ему из окна детской кулачком, чтоб утишил голос - у княжича Боррина резались коренные клыки вместо молочных, и он изводил всех домочадцев ночами, не давая спать. Эримин выпрыгнул к родичу, утащил в угол двора. - Что, Эримин, тяжко с детками? - ухмыльнулся Маррил. - Ничего, привыкнешь. Ну, сказывай мне, отпускаешь ли со мной Эрта своего, аль снова под пелерину спрятать решишь? - С тобой поедет котич. Но береги его пуще своего хвоста... - Добро, родич, слово мое в том даю - шерстинка с уха не упадет у твоего котича. Ну, зови его, пусть собирается. Дружина ждет, уникорнов не расседлывает. Быстро поскачем, чтоб к Таасс-ат вернуться. Ты и соскучиться не успеешь, - хохотнул Маррил. «Беги, ми Эрта, пора в дорогу», - пряча грусть, позвал Эримин. Айррис уже давно собрал себе походный мешок. И теперь только оделся в дорожное, заскочил на кухню, получил у кухарки припасов на долгий путь. Прихватил с собой и меч тот, которым Радорра убил. После того, как король в Дубравы наведался, да все обстоятельства Карр-Арх у мастера Саннарра выспросил, меч Айррису отослали. Владел им раньше сам князь Боррин. Видно то, что Айр клинком покойного владетеля Дубрав с отступником справился, король счел знаком справедливого суда Богини. Айр сбежал по ступеням, обнял любимого. Ему подвели Ветра, радостно ржущего от предвкушения дороги в родные степи. - Вернись только, котич. «Вернусь, любимый. Не бойся за меня, не пропаду» Эримин поцеловал его. И подтолкнул к уникорну. Уж коль отпускать - то не цепляться до последнего за плечи, с кровью от себя оторвать пытаясь. Айррис, выезжая за ворота, оглядываться не стал - дурная примета, только руку поднял, прощаясь. И понеслась под копыта рогачей дорога - проселками лесными, после - звонкими степными травами, мощеными улочками торговых городов, колеями в пыли. На ночевках Айр играл на своей серебряной флейте, дружине княжеской по сердцу пришелся голос ее чуть печальный, ласковый. Долго ли в дороге были, аль нет - дни Айру казались одинаковыми, и счет им он потерял. Сыскался и город, Радорром указанный, большой, торговый. - Ну, - прогудел, въезжая в его ворота, Маррил, - твоя забота, котич, Слушать, пока город объезжать будем. Сумеешь полонянку учуять - не придется мошну развязывать да языки умасливать. Времени тебе на то - декада. Да один никуда не выходи - тут красавцы такие, как ты, в цене большой. А случись что - я тебя и Услышать не сумею, и никто из дружины моей тоже, даже если криком кричать станешь. Айр только кивнул, соглашаясь. На него и впрямь поглядывали масляно, ровно с места не сходя, глазами несытыми раздевали. Потому дружинники его так и водили по городу, окружив. Трех суровых, грозных златоборцев князь отправлял с Айром всякий раз, когда тот выходил с гостиного двора. С раннего утра, позавтракав непривычной, пряной кашей с молоком и медом, Айррис отправлялся бродить по городу. Верхом или пешком - медленным шагом в толчее узких улочек. Начали с кварталов ремесленных, хоть и не думал юный Слышащий, что достало бы у ремесленника, даже у золотых дел мастера, выкупить красавицу котиссу. Так и вышло - ничего не услышал Айр, ни отклика малого. Потом у домов богатых купцов два дня проездили, да все зря. Настал черед Верхнего города, а попасть туда было нелегко - жили там князь Сорима и ближние его, советники да родичи. Что уж Маррил делал, как и кого подкупал - того Айр не знал и знать не желал. Но на седьмой день, когда он уже начал бояться, что ничего не получится, и в Верхний город их никогда не пустят, высокие кованые, с вычурными завитушками, врата отворились перед ним, стоило показать серебряную бляху на алом шнурке, выданную вечером уставшим, но довольным Маррилом. Айррис ехал по широким, в отличие от Нижнего города, улицам, изумляясь тому, что они, зажатые с обеих сторон высокими стенами, накрыты сверху еще и решетками, по которым вьются плети тамара - сочные, розовато-фиолетовые листья, похожие на зонтики, сплошь перекрывали палящее солнце. Казалось, что едешь в аметистовом тоннеле. Под слоем листьев на длинных черенках покачивались богатые гроздья белоснежных и розовых цветов, которые через три месяца станут длинными, упругими, налитыми горьковато-пряным соком, ягодами, из которых делают густое синее вино. Дорогое, как и все, что привозят с востока. Но вкус того стоит. Айррис лишь единожды пробовал такое, после победы над Радорром, когда наместник Саннарр, глядя на его бледные губы, приказал принести и подогреть разведенного с отваром нер-зимы вина. От этого питья сразу закружилась голова, навалился сон, но наутро слабость прошла, а раны стали очень быстро затягиваться. Под сводами тоннеля слышалось негромкое гудение засс - мохнатых, трудолюбивых насекомых, которые сами были похожи на маленькие ожившие цветы тамара. Было жарко, хотя Айр и привык к жару горна, но в кузнице хотя бы можно было выйти, окатиться ведром родниковой воды. Здесь приходилось еще и одеваться как можно скромнее, а значит - закутываться с ног до головы в непрозрачный плотный шелк. Хвала Матери, он был белым, и от солнца не так сильно нагревался, как цветные одежды. Но все равно было тяжело. От запаха цветов, почти осязаемым облаком висевшего под сводами тамарового тоннеля, кружилась голова и постоянно хотелось пить. Айр направил коня туда, где слышался плеск фонтанчика. Здесь, в Сориме, такие были на каждом углу, прикрытые от пыли и солнца крохотными беседками. Как узнал юноша, соримцы платили в казну особый налог, на который и содержались фонтанчики. Вода в этом конце Книссаурра была не то, чтобы очень уж дорога, но посреди засушливой степи и на берегу соленого моря пресная влага ценилась высоко. Князь Сорима был заботливым правителем. Маррил, правда, посмеивался, говоря, что на чистку и починку фонтанов уходит, может, пятая часть собранных денег, потому как народ к ним относится бережно, а вот остальное оседает в казне государя. Так чего ж ему заботливым-то не быть? Даже питьевой фонтанчик в Верхнем городе был красивее и богаче отделкой, чем в Нижнем. Айр спешился, умылся под тонкой струйкой прохладной воды, чуть отдающей медным привкусом. Напился и вернулся в седло, уступая место своим провожатым, которым в плотных полотняных сорочках, штанах да кожаных, с накладками, боевых поясах было куда жарче. Прикрыл глаза, в который раз за этот день прислушиваясь к тому миру, где говорили душой. И внезапно услышал тихий, знакомый по своему сну, плач. Айррис привстал на стременах, да через тамаровый полог что разглядишь? А дальше, за поворотом улицы, площадь небольшая, туда и стена ведет. И люди там есть, вон, спешит куда-то котисса, укутанная в газовый шелк по самые глаза. Видать, служанка, с базара - за ней следом степенно идет нагруженный по самые уши носильщик с корзинами да свертками. Айррис чуть склонился с седла, улыбнулся… и замер. Он снова забыл, что не может говорить. Девушка же, заметив его интерес, приостановилась. - Господин чужеземец что-то хотел? Он кивнул, указал на дворец за стеной, знаками спросил: «Чей?». Кажется, девушку он позабавил, немой чужак в чужом городе, невесть как оказавшийся в обители сильных мира сего. Хотя… Она внимательно окинула его взглядом, отметила охрану, богатое, хоть и скромное одеяние, красавца уникорна под украшенным серебром и шелковыми кистями седлом. Может, гость чей-то, да заблудился? - Это дом старшего сына нашего князя, господин. Айррис поклонился ей, благодарно улыбаясь, вынул из кошеля монетку. Девушка ловко спрятала ее под свой покров, кокетливо стрельнула глазками и заторопилась по своим делам. А юноша порылся в седельной сумке, достал походный письменный прибор и черканул угольным пером на куске местной «шелковой» бумаги записку князю: «Нашел княжну. Вот только как подступиться - не ведаю. Говорят, это дворец княжича здешнего, старшего сына соримского государя». Протянул записку дружиннику, знаками «скачи скорее» показал. И остался только лишь с двумя провожатыми, оглядывая ворота и стены, окружающие дворец. Он был и впрямь неприступен, охраняли старшего княжича, как иных пленных не хранят. Только Яннами внутри плакала, и этот ее внутренний плач рвал сердце Айррису. Он остановился напротив окон, потянулся разумом туда, за частые решетки и шелковые занавеси. Но не Яннами его зов Услышала. Из дворца вылетела стража, окружила. Дружинники, да и сам Айр мечи обнажили, попасть в полон - нету хуже участи, лучше уж смерть. - Стойте, - прозвучал изнеженный, мурлычущий голос со ступеней террасы, что дворец, как балкон, опоясывала. - Что северному варвару нужно у стен моего дома? Стоял на террасе книсс белый, как снег, в парчовых да шелковых одеждах, камнями самоцветными расшитых. «Ты слышишь меня, княжич?» - спросил Айррис, отыскав нить его разума - нежно-золотистую, чуть светящуюся. Белый книсс кивнул. Айррис убрал клинок в ножны, знаком приказал дружинникам то же сделать. Улыбнулся открыто, уже к княжичу обращаясь: «Мы с миром приехали, выкупать невесту князя Маррила. Я знаю, что она здесь, Слышу ее. Черная котисса, зеленоглазая. Яннами зовут». «А, Слезинка... Иди сюда», - кивнул княжич. Спешились, Айрриса в дом провели, а дружинным стража копьями вход преградила: не положено чужаков дальше порога пускать. Белый книсс провел его к саду, указал жестом на одинокую фигурку у фонтана. «Позови ее сам, княжич. Немой я, говорить не могу», - Айр только руками развел. - Яннами... Слезинка, иди сюда, выкуп за тебя принесли. Как она ринулась к ним! Бегом, в длиннополых одеждах путаясь. Да только увидела Айрриса, побледнела, губы задрожали: - Ты? Живой? Иль мерещится мне? Юноша усмехнулся, плечом повел, чуть кивнул. «Живой-то живой, не всю кровь тогда из меня ты выпустила, княжна». - Да ты на него никак покушалась, Слезинка? «То долгая история, княжич. Я на нее зла не держу, глупая она», - усмехнулся Айррис. А Яннами в ноги ему упала, слезами заливаясь. - А что на выкуп привезли? - глаза княжича заблестели любопытством. «Меха, серебро да камни самоцветные. Уж не обессудь, чем богаты», - Айррис голову к плечу склонил, на княжича глядя. - «Как зовут тебя хоть, сын достойного отца?» - Райсс, - княжич смотрел на него, забавно пофыркивал. «Дождь? Красивое имя. Меня - Айррис. Я из Лесного края, не с Севера». - У вас там красиво, говорят... А что вы привезли? Говорят, у вас там чудесные пушные звери водятся. «Про хищных шиттхов слыхал? Они под землей живут, на живность неосторожную нападают, притаившись в пещерах под тонким слоем земли. Мех у них мягкий, как шелковый, густой и короткий. Шкуры свирр привезли. Видал пернатых змей, с радужным оперением? Красота такая, что глаз не отвести. Торргуса привезли, это редкий зверь, все больше на Севере живет, к нам не часто заходит. Мех у него длинный, теплый, и шкура большая, как раз полог на постель сшить, ночами холодными укрываться». Глаза княжича светились, он чуть подался вперед, слушая. Айр гадал, сколько ему лет? По виду - взрослый уже, может, постарше самого Слышащего. А по общению - ровно как Даарри сейчас. Красив княжич, да не красивее Эримина. - Господин Райсс! - от входа в сад к ним бежал распорядитель, выкликая имя хозяина. А княжич и ухом не повел. «Тебя зовут, Райсс. Ты не слышишь, да?» - понял Айр. - Я глухой, - княжич развернулся. - Говорите медленней. Как назло, распорядитель, едва от страха не падая, зачастил: - Там у ворот князь из этих, лесных, с войском! Требует отдать им пленника какого-то и одну из ваших наложниц, господин! Ай, что делать, господин?! Княжич нахмурился. - Да тише же вы. Я не понимаю. «Это князь Маррил примчался, меня выручать, - Айррис улыбнулся, - скажи своему служке, что ничего делать не надо, пусть князя примут. Он силен, горяч, да думает медленно. С ним и поговоришь о выкупе. Я здесь только чтоб ее найти был». - Впустите князя, - велел Райсс. - Его проведите сюда, а дружину угостите чем-нибудь, они мои гости. Маррил рядом с хрупким белошкурым книссом казался просто гигантом. Райсс кивнул ему, приветствуя, улыбнулся. Айррис предоставил князю и Райссу обсуждать выкуп самостоятельно, посоветовав княжичу заранее предупредить Маррила о том, что говорить следует так, чтобы он мог прочесть по губам. А сам юноша сел на скамью, поглядывая на беседку, в которой укрылась перепуганная Яннами. - Говорите медленно, прошу. Я не слышу вас, - княжич разговаривал, растягивая слова и глядя на губы Маррила. - Да я уж понял, - старательно выговаривая каждый звук, ответил князь, чуть усмехаясь. - Напугали вы меня, думал - придется с боем отнимать котича да невесту. - Так Слезинка - ваша невеста? А как она оказалась на невольничьем рынке? - А ее бывший муж продал, - бесхитростно ответил Маррил, - а я выкупить хочу. Ее сестра дома ждет, слезами заливается. Да и негоже княгине из Лесного края на женской половине дома запертой сидеть да бездельем страдать. Глаза княжича округлились, заблестели любопытно. Князь сообразил, что ляпнул не то, и что сейчас придется говорить долго и складно, а на такое он был не мастер. И пошел на попятную: - Да ты, княжич, лучше у Айрриса спроси, он, хоть и немой, а расскажет. Ты ж его Услышал, сколь я понял? Райсс закивал, опять восторженно уставился на Маррила. - Что? - почти невежливо вопросил князь, слегка обеспокоенный таким вниманием к своей особе. Райсс тут же пугливо отвел глаза, помотал головой. Айррис уловил нотку беспокойства и даже обиды от белого книсса, подошел, легко коснувшись плеча княжича, чтоб обратить на себя внимание. «Что-то случилось?» Райсс коротко мотнул головой, поднимаясь. - Я оставлю вас. Простите. Когда он вышел из сада, Айррис вопросительно посмотрел на князя. Тот пожал плечами: - Да не знаю я, какая свирра его укусила! То глазел так, что я думал - дырки своими глазищами во мне провертит. А то будто обиделся. Я ему слова худого не сказал! Айр почесал в затылке и потянулся к княжичу, очень мягко и ласково касаясь его сознания, чтобы не сделать больно. Вопреки привычному, когда Слышащие старались скрывать свои мысли, как Крран и Эримин, Райсс был полностью открыт. Будто цветок, впитывающий вместо солнечного света мысли и эмоции других людей. И стоило быть осторожнее, чтобы ему не стало больно. И сейчас княжич, не разобравшись в настроении Маррила, воспринял то как раздражение. Айррис усмехнулся: Райсс был под стать Даарри. Та же открытость и беззащитность, та же внутренняя юность при взрослом теле. Кому пришло в голову дарить княжичу невольниц, если он к ним и близко подойти не мог - сразу же становился болен, чуя их горе и страх? «Райсс? Не переживай, Маррил не хотел тебя обидеть. Он просто не привык к такому вниманию к себе. Ты смутил его», - в мысле-голосе юноши была лишь теплая улыбка. Через минуту белый книсс вернулся, пряча под богато расшитую пелерину мелко подрагивающие пальцы. Шерстка у него на щеках была чуть влажной, будто он умывался. Или плакал. - Я привык быть один, гости у меня - редкость. Простите, что был невежлив. Берите Слезинку и уезжайте. «Ну, нет, теперь я так просто не уеду. Если ты всю жизнь один... Как же ты будешь княжить, если любая злая мысль, на тебя направленная, так ранит?» - Айррису хотелось обнять глухого книсса, как иногда он обнимал Даарри, чтобы он почувствовал, что на самом деле не одинок. - А я не буду княжить, - в голосе Райсса были горечь и яд, - глухой, да еще и Слышащий мысли, при котором врать бесполезно и злоумышлять тоже - такой князь не нужен подданным, такой наследник бесполезен отцу. Им нужен мой младший брат, вот уж кто уродился истинным князем. А я так - ради украшения пиров. Танцую. Маррил приблизился, неуклюже протянул лапищу, погладил белую гриву. Айррис прикусил язык по привычке, оставшейся еще со времени, когда он мог говорить, чтоб не вырвалось неосторожное слово. Сначала нужно посоветоваться с Маррилом. Хорошо бы и с Эримином, он все же быстрее соображает. Но тут уж выбирать не приходится. «Райсс, ты разрешишь приходить к тебе, пока мы еще здесь?» - Приходите, я всегда один, буду рад гостям. Маррил увел княжну Яннами, завернув ее в поданный распорядителем газовый покров, фыркая на «глупые предрассудки», пообещав отправить носильщиков с выкупом тотчас, как вернется на постоялый двор, где они жили. А Айррис задержался, желая поблагодарить княжича за гостеприимство и щедрость. «Прости, Райсс, я понимаю, что это звучит глупо... Но... Хочешь, я сыграю тебе на флейте? Ты услышишь, обещаю». - Сыграй. Хоть узнаю, на что звук флейты похож. Айр вынул из-за пазухи серебряную флейту на цепочке, любовно протер ее рукавом и поднес к губам. И в этот раз он «слушал» себя так, чтобы Услышал и Райсс. Княжич сидел на скамейке, внимая звукам, шевелил ушами, словно и впрямь слышал. Айррис играл долго, пока не прибыла десятка дружины, сопровождающая громадный сундук с выкупом за Яннами. «Тебе понравилось?» - он улыбнулся и зачерпнул воды из фонтана - смочить пересохшие губы и горло. - Очень. Флейта - это так красиво. Спасибо тебе, мастер, - княжич поднялся, вынул откуда-то из складок одежд крохотную шкатулку. - Возьми. Мне не годится, а тебе в самый раз будет. Айррис в недоумении взял ее и с любопытством открыл. Внутри, на золотистом бархате, медленно выдвинулось из толстого дна искусно выкованное из золота и серебра деревце, потом что-то щелкнуло, и оно закружилось, а шкатулка заиграла простенькую мелодию. «Какое чудо!» - изумился Айр, - «Спасибо, княжич». - Мне при рождении ее приезжий мастер-искусник Зворр сделал да подарил, мол, когда услышу поющее деревце, жизнь на лад пойдет. Только не слыхивал я деревца ни разу. А тебе отдаю, обо мне напоминать будет. «Зворр? А мир-то тесен, так тесен, Райсс! Знаю я мастера Зворра, - Айррис бережно закрыл шкатулку и сел рядом с княжичем, положив ему ладонь на плечо. Были у Айра ладони широкие, мозолистые от меча да молота. - Был у мастера сын, славный воин, сильный да верный. Воеводой у моего князя служил. Да голову сложил в бою. Мы, когда с Эримином объезд границ делали, заехали и к нему. Зворр меня наследником после себя сделал, да слово взял, что женюсь и деток заведу. А я... А у меня - Эримин, ми Эрта. И слово держать надо, и как его сдержать, чтоб ни любимого, ни жену будущую не обидеть?» - Есть у меня в доме красавицы из разных краев. Любую бери женой. Хотя... Северянка есть. Чтоб семью спасти, на торги сама пришла, собой родителей выкупила. Бери ее в жены. Такая и в работе подмогой станет, и детей крепких выносит. «Сватаешь?» - усмехнулся Айррис. - А чтоб и не сосватать? Красива, умна, сильна. Не плачет, не боится. «А сам что же? Неужто тебе не хочется, чтоб рядом была - не плачущая, не боящаяся?» - Да не люб я ей. Не то, чтоб брезгует калекой... Да в ее клане не таким почет. «Добро, погляжу я на нее. А ты, коль она согласится, не сватом - братом мне названным станешь?» Райсс глянул с удивлением, помедлив, кивнул. Айр же грезил с открытыми глазами, как всегда, когда сила Матери отзывалась в его душе какими-то струнами. Видел сестру свою младшую, Ланну, рядом с глухим княжичем. Не править ему Соримом, это верно. Быть ему первым танцором при дворе Ирре Ларр, не просто Мастером - Учителем. Свой клан основывать. Особый. Айррис вздохнул, вырываясь из предвиденного будущего в настоящее, встряхнулся, широко улыбаясь Райссу. «Благословение Матери на тебе, княжич». Белый книсс почесал ухо. - Пойдем к северянке? Айр согласно наклонил голову, думая, как будет объясняться с совершенно незнакомой котиссой. И неведомо еще, умеет ли она читать, чтоб хоть так мочь с ней говорить. И вообще, понравится ли она его Эрта? Хоть и не Эремину с ней ложиться, а если не по нраву друг другу придутся - как меж двух огней метаться будет? Райсс привел его к маленькому отдельному домику в глубине сада. На двери висела красивая голубая бумага с надписью «Белянка, я дома». Княжич покраснел, смущенно улыбаясь. - Вот каверза, повадилась мне прозвания давать... Вместо того, чтобы по-хозяйски распахнуть дверь, он деликатно постучал. - Входи, глухая белянка, - дверь распахнулась. На пороге возвышалась серая котисса, статью не уступавшая Айриссу. Слышащий глянул, как смотрятся эти двое рядом и не сдержал смешка. Вежливо поклонился, стараясь не глядеть на пышные формы девушки, почти не скрытые, вопреки традициям Востока, многослойными одеяниями. Котисса подхватила княжича за пояс, легко подняла его, чмокнула в нос и поставила обратно. Райсс, уткнувшийся аккурат в ложбинку меж грудей, еле прикрытых полосой, ткани, пискнул. - А ты кто? - весело поинтересовалась девушка. - Уже и таких наложников дарят? Айр качнул головой, улыбнулся ей. - Это не наложник! - княжич пунцовел от смущения и досады, - Это муж твой будущий, вот! - О, смотрю, просватал ты меня. И как же я тебя брошу, белянка? Тебя тут мотыльки загрызут. - Ну, Искра! - Райссу, насколько Айр судить мог, хотелось провалиться сквозь землю. Языкастая девка оказалась, бойкая. И вовсе на пленницу не походила. Дай такой волю - вмиг княжество под свою руку поставит, и все по струнке ходить будут, возразить не смея. «Вот так чудо, княжич. Она за меня весь мир переговорит», - смеялся Слышащий. - Вот так и бросишь. Не сметь возражать княжичу, м-мяф! Северянка рассмеялась. «Ты хоть предупреди ее, что муж немой будет, чтоб не удивлялась», - Айр неожиданно понял, что Искра ему нравится. И Эримину понравится, сердцем чуял. Котисса и сама уже заметила, что Айр рта не раскрыл ни разу. - А что ж супруг будущий молчит? Красотой моей сражен? - Немой он. Искра только хохотнула: - А слепой у вас где? «Видать, еще не встретили слепого. Ну, это дело поправимое. Может, и повстречаем еще». - Да ты, Искра, совсем меня не слушаешься, - княжич преобразился, стал вдруг строже, во взгляде мелькнула гордая надменность отпрыска высокого рода, привыкшего повелевать. - Сказано тебе - муж твой будущий, князь Лесного краю! - и угадал же, княжеский венец Айр еще Даймурру не передал. - Как ирсе вести себя должно? Котисса тут же покорно склонила голову перед будущим мужем. «Что тебе в выкуп за нее дать, брат мой названный?» - Айр положил руку на плечо княжичу, улыбнулся ласково. - Сам приплачу, только забери, - хохотнул Райсс. «Забираю. Скажи ей, пусть собирается. Через два дня мы из Сорима уезжаем. Домой, в Лесной край. Княжество мое, вернее, Эрта моего - Высокие холмы. Приезжай, братец. Тебе рады будут там», - Айррис наклонился и крепко его расцеловал в обе щеки и в нос. - Да кто меня отпустит-то? Сам видишь, в своем княжестве пленный. «Ну, я за тобой приеду, - пообещал Айррис, - умыкну, как невест в старину крали». Княжич усмехнулся невесело. - Ну, коль умыкнешь, то давай, соглашусь. Айр погладил его по пышной гриве. «Летом мой князь перейдет под руку Ирре Ларр, и даже если я тебя и весь гарем твой украду, твой отец ничего сделать не сможет. Дождись лета. Я приеду, обещаю». Райсс кивнул, повернулся к Искре. - Собирай вещи. - Да было б что собирать, сам знаешь, бесприданница. - А подарки мои, разве, не возьмешь? - нахмурился княжич, - Не для того я их тебе дарил, чтоб потом кому другому передаривать. - Ну, твои-то подарки, белянка, никому не отдам. К вечеру невеста готова будет, - Искра кивнула Айррису. «Скажи, что я приеду за ней с охраной. Спасибо, Райсс, не думал такого я, не гадал, что встречу в этом краю Матерью благословенного книсса. Вечером явлюсь, еще тебе на флейте сыграю, ташш ми». Княжич проводил Айрриса до ворот, неслыханную честь оказав. А к вечеру сам из дворца одну из невольниц вывел, северную Искру. Стражники шептались изумленно.