вечный, блять, двигатель

он сидел на чересчур высокой барной стойке с широко раздвинутыми ногами, поскрябывая ноготками по ее поверхности; редкие тихие постанывания контрастировали с учащенным шумным дыханием. ему хотелось крикнуть ‘крис, перестань, блять’, но из глотки вырывалось лишь протяжное ‘крис’. кто бы мог подумать, что глупая шутка перерастет в нечто куда более глупое и дохуя неблагоразумное; ‘хей, вы не замечали, какие у кен-кена не по-мужски красивые ноги?’, да идите вы на хуй с такими высказываниями. кенсу отозвался лишь смущенным смехом, но крис не мог перестать провожать того заинтересованным взглядом. где, блять, это видано, чтобы хороший друг стоял между твоих разведенных ног, вылизывая их от и до, пока ты задыхаешься от разрывающих тебя изнутри противоречивых чувств? и тебя это совершенно не должно возбуждать, ибо твою мать, это всем давно известный факт. крис лизал бледную кожу, выцеловывал каждый дюйм, боясь оставить хоть один след зубов или маленький синяк, ведь кенсу как фарфоровая кукла, на которой не должно быть изъянов; крис чувствовал, как кенсу напрягался и часто вздрагивал. он не знает, как дошел до этого дерьма, просто не ебет, в его голове все вертятся ехидные замечания чанеля по поводу ног кена, каждый гребаный раз он говорил при крисе только про них, доводя до ручки. да, блять, пакчан, да, ты довел его, ты добился своего. если бы можно было сказать про кого-то ‘вау, он так умело лижет’, то именно про криса. казалось, что кенсу для него чертов пломбир с шоколадной крошкой, который он так обожал - с таким упоением он присасывался к родинкам на белоснежной коже. это было, скорее, похоже на то, что он пытался растопить шоколадные пятнышки своим горячим ртом, выпить растопившийся шоколад. кенсу не удивился бы, услышь он сейчас ‘чувак, я съел все твои родинки’. ноги кенсу подрагивали, как, впрочем, и все его тело, длинные узловатые пальцы ерошили волосы цвета ржи на голове друга (друга ли?), путаясь в скрученных узелках, подергивая их в моменты, когда казалось, что уже на пике, что ‘вот сейчас еще чуть-чуть господи’, но это лишь наваждение, потому что крис, блять, подрочи уже, а то яйца сводит. но он не дрочил, он был увлечен ногами. неожиданно для криса и себя самого, кенсу оттолкнул того ступней в плечо, спрыгнул с барной стойки и навалился грудью на высокий стул поблизости, оттопырив задницу и наскоро смочив пару пальцев слюной, медленно ввел их в себя. выгнув спину и запрокинув голову, он мог увидеть обескураженное лицо криса (какой прекрасный вид ему открывался). размашисто водя по члену широкой ладонью одной руки, а пальцами другой трахая свою задницу, кенсу кончил себе в ладошку, забрызгав ножки стула и пол, и размазал по бедрам белесую жидкость. он повернулся к крису передом на дрожащих ногах, все еще медленно водя пальцами по сперме на бедрах, выгнул бровь, призывая криса к действиям, и черт, да, крис будет вечно слизывать полупрозрачное семя с чужих не по-мужски красивых ног, потому что кенсу будет кончать от его действий, не переставая. кажется, они открыли вечный двигатель. но ебет ли их это? нет.