The thread of fate..

Когда его пальцы касаются моей кожи, когда я чувствую своим оголенным телом его теплое дыхание, моя кожа будто начинает вибрировать, я не в состоянии скрыть это. Мне кажется, он понял, что его прикосновения делают со мной. С каждым разом он встает все ближе и ближе, с каждым разом его прикосновения все нежнее и нежнее, с каждым разом я все слабее и слабее...

***

      Майкл старался как можно аккуратнее смыть кровь с Люка, он знал, что каждое прикосновение сопровождается адской болью. Клиффорда много раз избивали, он как никто другой знал это. Каждый раз, когда он касался Люка, тот вздрагивал. - Ты так тщательно и аккуратно все делаешь, словно не первый раз уже,- шепотом проговорил Люк. - Эм, ну да, я много раз обрабатывал раны. - Свои?,- повернувшись, спросил Хеммингс,- или чьи-то еще?        От этих воспоминаний Майкла передёрнуло, это были столь ужасные времена. Его били каждый день, каждый день он залечивал себя. Однажды, он решил, что сам покончит с собой, но ему не дали родители, они нашли его, привели в чувства, а затем сами избили. В тот раз они избили его так сильно, что он лежал в больнице. Отчим сломал ему ребро, руку и оставил огромное количество синяков и ссадин. Врачи спрашивали, что с ним случилось, а он врал им, он сказал, что Майкл столь неуклюж и глуп, что упал с лестницы. Никто не мог помочь Майклу, никто не верил ему или верили, но не хотели ничего делать. Так было до того момента, как его нашел Калум. Он единственный, кто смог подарить Майклу хоть какую-то заботу. Но и тогда, он залечивал раны, только разница лишь в том, что они были не его, а Калума. Майкл и Калум родственные души, может, именно поэтому Клиффорд не может любить Калума так, как хочет он. Отец Худа был еще тот урод, он каждый вечер напивался и бил Калума и его мать. Когда Худ пытался уговорить отца пустить жить к ним Майкла, тот отказал ему и в придачу еще и избил за глупые идеи. Но Калум просто так не сдался, он все равно пустил Клиффорда к себе, но у них был уговор: Майкл не должен был выходить из комнаты, не должен издавать звуков, сидеть тише воды, ниже травы, так же ему запрещалось что-либо делать. Поэтому Майкл не раз видел, как отец избивал собственно сына прямо у него в комнате. Майкл не мог ничего сделать, ему было так больно смотреть на это, ему так хотелось выбежать из шкафа и помочь бедняге, но он не мог. Если бы он вышел, то еще больше бы подставил того, кто спас ему жизнь.. - И мои, и Калума,- немного погодя, ответил Майкл,- кстати, ты хотел мне рассказать о том, кто тебя избил. - Ты уверен, что готов это услышать?- глядя прямо в глаза, сказал Хеммингс. - Готов. -Ну ладно, только, Майкл, прошу, не делай поспешных выводов.. Я шел с работы, у меня было прекрасное настроение. Признаюсь, я думал о тебе, о том, что ты все же решился уйти от этого чудовища. Я действительно рад этому. Так вот, я шел и тут позади меня послышались голоса, но я не обращал внимания, мало ли кто там мог быть. Но чуть погодя голоса исчезли, я обернулся, там никого не было и тут что-то сильно ударило мне по спине, я упал. В глазах стало темно, я не мог заставить себя подняться, до меня доносились чьи-то голоса, я слышал лишь отрывки фраз "Это точно он?" , "Не знаю", " Если нет, босс убьет нас", "Тихо, он идет". Эти двое были мне не знакомы, я никогда их не видел. Но вот третий, тот, кто подошел позже, его то я знаю, я сразу узнал по его приятному голосу. Они называли его боссом, они боялись его, в их голосах слышался страх. Эти двое подняли меня и я убедился в том, что был прав насчет третьего, это был он, Майкл, это был Калум. Он смотрел на меня с такой ненавистью, с такой злобой, от его взгляда у меня появились мурашки, его глаза были столь дикими, столь обезумившими. Немного постояв, он ударил меня под дых, я скорчился от боли. Тогда я был сам себе противен, я не мог ответить ему, те двое держали меня слишком крепко, я не смог вырваться. А Калум все продолжал и продолжал избивать меня, он бил в живот, по лицу, он пнул меня в грудную клетку, лишь тогда те двое отпустили меня и я упал, упал как овощ. Калум ничего не говорил, он лишь пинал мое и до того изувеченное тело. Он становился лишь после того, как я отключился. Я не знаю, что они делали со мной, пока я был в отключке, но они явно что-то делали, потому что когда я очнулся, я не чувствовал ничего, все тело у меня просто онемело, я не мог ничем пошевелить. Оглянувшись, я увидел, что те двое ушли, остались лишь мы, я и Калум. Он смотрел на меня все с той же злобой, ненавистью, его губы были плотно сжаты, а кулаки были в крови, в моей крови. "Отдай мне его",- спокойно сказал он мне. Но я решил для себя еще с утра, что больше ты с ним не будешь, больше ты не будешь его игрушкой. Я лишь сказал ему, что не понимаю о ком речь. Он ударил меня снова, но на этот раз не так сильно и снова повторил свой вопрос. " С чего ты взял, что он у меня?!", мой голос был таким хриплым, таким противным, я старался говорить как можно спокойнее, но у меня не очень то выходило. Он сначала молчал, лишь сжимал да разжимал кулаки, но затем он сказал, что приставил к тебе слежку с того момента, как ты пошел работать. Майкл, его люди следили за тобой, он всегда знал, что ты делаешь, с кем находишься и вот сейчас он знает, что ты у меня, его люди следили за тобой, когда ты ушел. У меня не было слов, я был так возмущен, я начал орать на него, что ты не его игрушка, что ты свободный человек и в праве делать все, что сам пожелаешь, за эти снова он снова ударил меня, снова и снова. Затем подошел ко мне так близко, я слышал, как бьется его сердце, он склонился мне над ухом и зашептал: " Ты не заберешь его у меня, он мой, он всегда был и будет моим. Я буду тебя избивать до тех пор, пока он не окажется рядом со мной, ты будешь моей грушей для битья. Я не позволю тебе трахать его, он моя маленькая шлюха. Понял?". А затем он ушел, я был так зол, я возмущен. Да как он посмел назвать тебя шлюхой? Да кто он вообще такой?! Мне так хотелось догнать его, так хотелось убить его. Но я кое как встал и направился к дому. Майкл, не смотри так! Ты не пойдешь к нему! Ты не вернешься к нему! Он больше не тронет меня! Правда! Майкл! Даже не думай уходить к нему!!! Майкл, солнце, ты слышишь меня!?