Килиндор

Я проснулась так быстро и неожиданно, что сама от себя не ожидая, подскочила, махая ногами и руками. Как будто кто-то резко включил тебя, как робота или машину. Они просыпаются моментально и тут же готовы ехать. Только нужно сделать так, что бы тебя направили. Вот то же самое. Энергия тут же разлилась по всему телу, и я была готова хоть горы свернуть. Не меньше. - Кажется, мы переборщили с силой. Нужно было чуть меньше, - произнес знакомый голос. - Нда, ты прав, - ответил тоже не незнакомый. Не смотря на то, что мои лаза были распахнуты, все затмевал черный туман, который никак не хотел уходить. Из-за этого я ничего не видела, и становилось страшно от неизвестности, где я нахожусь. Наконец, я смогла рассмотреть перед собой несколько лиц, а именно: Габриэль, Эрик, девушка, похожая на Эмму, Кристиан, испанец с акцентом и тот незнакомый мужчина, который тоже стоял на первом этаже, когда я вырубилась. Я сидела в какой-то машине, но скорее всего, это была какая-то карета, по форме напоминающая капсулу. Ехала она с немалой скоростью, особенно для кареты. - Где мы? – спросила я, оглядываясь - Килиндор, планета Дуарина, если тебе от этого станет легче - ответил мне Эрик. - Что-что? – переспросила я, надеясь, что мне просто послышалось, но он повторил то же самое второй раз. И тогда я поняла, что к чему: - «Планета Дуарина» - это кафе какое-то или парк? И еще, я не знала, что в Лондоне есть улица Килиндор. - Это не улица, а Вселенная, - произнес Габриэль, - А Дуарина – это не кафе, а планета. Что здесь непонятного? Много чего. Но я не стала зацикливаться на их словах и пропустила все мимо ушей, приняв их за психически-больных. - Куда мы едем вообще? И зачем? – не успела я и дождаться ответа, как, обернувшись, заметила невероятно красивый приближающийся город или деревню. На самом деле, все вокруг было восхитительно: изумрудные поляны с ровной травой, высокие и массивные деревья, которые обычно показывают в фильмах-фэнтези, небо с мягкими и пушистыми облаками, похожими на сахарную вату, а так же множество птиц, бабочек и животных. Мы остановились прямо в нескольких метрах от первых зданий города, и мне было очень интересно рассмотреть их поближе, но в то же время, было страшновато, поэтому я подождала Габриэля. Пока я стояла, то заметила, что на улице довольно холодно, но, к счастью, он накинул на меня какую-то странную куртку, в которую я поспешно замоталась. - Иди, - неожиданно сказал Габриэль, мотнув головой вперед. - А вы? – недоуменно спросила я. Если честно, складывается такое впечатление, что меня здесь хотят кинуть, как часто показывается в фильмах. Да, я всегда привожу в пример фильмы, потому что это одно из того небольшого списка вещей, которые я знаю больше всего. Если бы я попала на какую-нибудь телевизионную игру или викторину, и мне бы сказали выбрать тему, то это была бы безусловно «фильмы», и, поверьте, я бы в ней выиграла. - Просто пройди вперед, нам нужно кое-что проверить. - Что? Вы и вправду решили меня бросить? Сначала забрали из родного дома, потом из нового дома, к которому я почти привыкла, а теперь опять куда-то утащили и решили кинуть. Ну, уж нет. - Никто не собирается тебя бросать. Можешь просто пройти немного вперед? - И вы тут же уедете? Ни за что. - Откуда ты взяла этот бред про то, что мы тебя кинем? Ладно, хорошо. Я отойду в другую сторону подальше от машины. Сойдет? - Насколько далеко? – не унималась я. Он драматично огромными шагами пошел назад и встал примерно в пятнадцати метрах от машины. Что ж, отлично. Я до сих пор не понимала, зачем мне идти вперед, но все же договор есть договор. Пройдя вперед метров пять и почти уперевшись в толстый массивный дуб, я развернулась и выжидательно посмотрела на Габриэля. Теперь он находился еще дальше. - Доволен?! – крикнула я, чтобы он мог меня услышать. - Более чем, - ответил он, возвращаясь обратно. Вот это и шаги у него. Несколько секунд – и он уже рядом со мной, - Я же вам говорил, - произнес он остальным, стоящим возле машины, - Они пропустили ее, а это уже более чем доказательство. Не дожидаясь ответа, он пошел дальше, но я все-таки осталась на месте, решив подождать остальных, хотя абсолютно никого не знала. - Зачем вы меня сюда притащили? Кажется, мы в другой стране. Так красиво. - Не только в другой стране, но и Вселенной, - сказал Эрик, даже не взглянув на меня. - Да-да, я уже наслушалась от вас этого бреда про Вселенные и планеты. Неужели это такой секрет? Не удостоив меня ответа, они так же пошли дальше, и я уже подумала куда-нибудь сбежать, но куда? Совершенно незнакомая местность, да и к тому же, меня съедало любопытство. За той странной машиной, на которой мы приехали, стояло еще несколько, битком набитых людьми одетых в одинаковую белую одежду. Они ни на секунду не сводили с меня глаз, от чего становилось довольно жутковато, поэтому я поспешила, как можно скорее скрыться за деревьями. Стоило пройти еще немного, как мне открылся маленький и очень необычный городок. По кругу стояло двенадцать домиков, а в центре этого круга высокая башня, чем-то напоминающая Биг-Бен, только без часов. Вокруг «Биг-Бена» была повсюду чистая и голубая вода, которая не давало к нему пройти. Такое маленькое озеро, но что-то мне подсказывало, что оно очень глубокое. К башне шли три длинных мостика, сильно различающихся по толщине. Причем они были как-то странно расположены. Два рядом друг с другом, а третий вообще на другой стороне. Ну да ладно, я мало, что понимаю в дизайне. Домики были самыми разными: от ярко-зеленого до белоснежно-белого и у каждого из них был маленький неогороженный дворик. Обалдеть. Может, вам кажется, что это не сильно-то сочетается: башня, разноцветные домики, озеро, мосты, но на самом деле все выглядело восхитительно. Мне чем-то это напомнило дом Эммы. - Идем, я провожу тебя в твой дом, - сказал неожиданно появившийся рядом со мной Кристиан. - Мой дом? – переспросила я. - Да. Ты, правда совершенно не понимаешь, что происходит? Эмма не рассказывала тебе о том, кто ты? - Да я и без нее это знаю. Я – обычный человек. Ну, мы как бы все тут люди, - заметила я. - Ладно, идем. Тебе нужно еще очень многое узнать, - вздохнул он и, положив руку на мое плечо, потащил куда-то вглубь. Мы проходили мимо интересных домиков, которые мне так хотелось рассмотреть поближе. Домик, на двери которого красовалась большая черная цифра «9» был отвратительного болотного цвета, а в его дворе стояли засохшие деревья с желто-зелеными листьями. Следующий домик с желтой цифрой «10» был ярко-оранжевым и сплошь облепленный листьями. Крыша, стены дома, двор, все усеяно желтыми, оранжевыми, красными и черноватыми листьями. А деревья, стояли уже полностью голые и сухие. Как и полагается, следующий домик был с цифрой «11». Его светло-серые , как будто грязные стены были покрыты мелким снежком, а во дворе так же стояли голые деревья, как и земля, покрытые тонким-тонким слоем снега. Окно открылось, и из него высунулся Габриэль, поправляя какие-то ветки. Значит, он тут живет? Мы подошли к домику с цифрой «12», который казался приведением. Стены, крыша, двери, окна – все белоснежное, даже деревья и весь двор, облепленные снегом, сливались с общим видом. Напоминало какое-то царство Снежной Королевы. - Вот он, - сказал Кристиан, останавливаясь рядом с этим домом, - Я надеюсь, ты сама разберешься, что к чему. Мне нужно идти. Я позже вернусь. Даже не дожидаясь ответа, он развернулся и поплелся куда-то. И почему они постоянно не слушают то, что им отвечают? Вдруг я скажу «нет»? Не знаю почему, но мне было жутковато заходить в этот дом. Он как-то сильно уж напоминает ледяное царство. Поэтому я решила пока узнать кое-что другое и вернулась к одиннадцатому домику, настойчиво стучась в дверь. - Чего тебе? – не особо церемонясь, с порога, сказал Габриэль с чашкой какого-то напитка. - Объясни мне - Что? - Все - Что все? - Все – это все. Я абсолютно ничего не понимаю. - Что конкретно? - Да все! - Ты не можешь не понимать ничего, поэтому скажи конкретнее. - Но я ничего не понимаю и не знаю. Слышишь? Ни-че-го! - Земля круглая - Я знаю - Ну, вот видишь! Ты что-то знаешь - Ты издеваешься?! - Да С довольной ухмылкой он уже почти закрыл дверь, но я толкнула ее, тем самым распахнув полностью, и очутилась в его доме. - Нельзя ли поаккуратнее? – сказал он, еле удержав кружку в руках. - Нет, ты должен мне объяснить. Тот уже, видимо, снова хотел сказать «что?», но я его остановила: - Ты ведь прекрасно понимаешь, о чем я! - Ага, - он отпил из чашки, скрывая улыбку. - Тогда почему издеваешься? - Ты смешно злишься. Еще чуть-чуть, и я бы треснула его в переносицу, конечно, если бы дотянулась до туда. - Ладно, ладно. Пошли, - неожиданно сказал он, поставив чашку на комод. Как всегда не отвечая, он вышел из дома и направился куда-то за него. Там был крутой подъем в довольно высокую гору, заросший травой. - Зачем нам туда? – спросила я. - Увидишь, - только и ответил он, начав подниматься. Я последовала за ним, но мои ноги то и дело путались в высокой траве. - Я не думаю, что ты поверишь мне, но, тем не менее, слушай, - сказал он, как видимо, готовясь к длинному рассказу. – Существует три Вселенных, в каждой из которых насчитываются десятки планет. Килиндор – сейчас мы находимся в этой Вселенной, на планете Дуарина. Планета, полностью принадлежащая агентству и караколлам. Ланикорд - это твоя Вселенная. Там есть такие обитаемые планеты, как Земля и другие. Вундрацин – последняя. Все люди на обитаемых планетах этой Вселенной существенно отстают в развитии от других. Если сравнивать с историей Земли, то сейчас там средние века. Поэтому всех лараколл и преступников мы отправляем именно туда. У каждой Вселенной есть правители. У Килиндора – Кристиан, у Ланикорда – Эмма, у Вундрацина – Пабло. Они следят за людьми на своих планетах, чтобы те никогда не узнали о существовании других Вселенных. В каждой из них ровное количество жителей и они одинаковые, правда, с разными судьбами. То есть, если у вас на Земле Анжелина Джоли – популярная актриса, то на Килиндоре она может быть учителем, а на Вундрацине крестьянином. И все равно выглядеть она будет точно также. Но если этот учитель отправится на Ланикорд, то число жителей одной Вселенной перевесит число жителей другой. Таким образом, обе этих Вселенных могут взорваться. Но существуем мы – караколлы. Это уникальные «люди», которые рождаются в единственном числе, в одной Вселенной, но, не перевешивая число жителей, потому что мы не совсем люди. Нам дано путешествовать по различным Вселенным и планетам благодаря порталам. Эти порталы разбросаны повсюду. В основном они невидимые, но люди могут случайно перенестись благодаря ним. Они возникают везде. В воде, в домах, в канализации, да, где угодно! Поэтому в наши обязанности входит закрывать или прятать их. Но, не смотря на это, люди постепенно продвигаются и узнают о новых порталах. К примеру, на Земле знают о… как там они его называют… «Черная дыра». Пока что это просто знания, но когда-нибудь они могут захотеть исследовать ее. И тогда что? А ничего. Поэтому караколлы всеми силами пытаются скрыть от людей порталы, но все равно, они умудряются что-нибудь узнать. Ах, да, еще. Караколлы – весьма необычный народ. Новое поколение рождается лишь через четыреста лет, когда начинается новый «год». Когда проходит четыреста лет рождается первый месяц - январь. Он может родиться на любой из Вселенных и на любой из обитаемых планет. Через год рождается второй месяц – февраль и т.д. В общем, через двенадцать лет агентство имеет уже все двенадцать месяцев. Мы выглядим как обычные люди, но имеем ряд характерных признаков. Кстати говоря, рождаются они именно в том месяце, к которому принадлежат. Во-первых, у них есть какая-нибудь особенность. Как я понял, у тебя это волосы-ножи. У меня кожа, которая может растворяться. То есть, я могу становиться невидимым. У других месяцев так же есть какие-то способности. Позже расскажу. Во-вторых, они выглядят, как месяц, к которому они принадлежат. То есть, июнь – будет ярким и красочным в теплых тонах. А декабрь, то есть ты, холодным и белоснежным. Все двенадцать месяцев разбиты на пары, которые работают вместе и противоположны друг другу. То есть, близнецы ДжейДжей, всегда общительные и яркие, находятся в паре с Софией, которая стеснительная и замкнутая. Рэйн Кэри – темнокожий афроамериканец, находится в паре с Джулией Кэрролл – светлой немкой. То есть, эта противоположность проявляется по-разному – у кого-то в характере, у кого-то во внешности, у кого-то в поведении. Твоей парой являюсь я. У тебя белые волосы, у меня темные. У тебя черные глаза, а у меня белые. Карие глаза – это линзы, чтобы не пугать людей. Ты низкая, я высокий. Вот в чем наша противоположность. Как и полагается, в каждом месяце четыре недели, тридцать один или в зависимости от месяца, тридцать или двадцать восемь дней; семьсот сорок четыре или меньше часов, а так же тысячи минут и миллионы секунд. Как и месяцы, они тоже есть. Каждый караколл является секундой, минутой, часом, днем или неделей для кого-то из месяцев. При этом, он обязательно должен быть похож на месяц, которому принадлежит. Таким образом, все разделено на слои. Такая иерархия. Секунды служат минутам, минуты часам и т.д. А месяцы служат году, который в итоге выбирается общим советом. Это только часть того, что ты должна знать. Но я думаю, тебе пока хватит, это очень сложно понять. А если я вывалю на тебя все сразу, то ты вообще с ума сойдешь. Скажу только еще одно: все месяца, недели, дни, часы, минуты, секунды связаны между собой специальной связью. Они питают энергию и силу друг от друга, поэтому становятся сильнее и крепче. Но если, скажем так, минуте станет плохо или она умрет, то умрут и все секунды, которые от нее зависели. Если умрет день, то умрут все часы, минуты и секунды, которые принадлежали ему. Если что-то случится с месяцем, то это же произойдет и с неделями, днями, часами, минутами и секундами, служившие ему. Если что-то случится с годом, то умрут все. Поэтому в зависимости от влияния, караколл охраняют кого-то больше, кого-то нет. Год вообще почти не выходит и сидит под строгой охраной. За месяцами тоже обычно бегает толпа и т.д. Он замолчал, а я продолжала смотреть себе под ноги, поднимаясь все выше и выше. Но, не смотря на это, моя голова все еще переваривала его слова. Хоть я и не поняла больше половины, но почему-то я в это верила. Ну, не знаю. Я повидала уже достаточно странных вещей. Теперь поверю уже во что угодно, лишь бы только это объясняло случившееся. - Так, подожди, - сказала я, - У тебя не карие глаза, а белые? - Да, я ношу линзы, - ответил тот, видимо, удивившись тому, что из всего рассказа я решила уточнить именно это. Но на самом деле в моем списке был еще ряд вопросов. - Значит, три Вселенных? - Да. Я насмотрелась достаточно фильмов, где сюжет разворачивался именно так, поэтому я смогла легко поверить в это. - В каждой из них куча планет, часть из которых обитаемы? - Да. - Людьми? - Да. - Планеты могут знать о существовании друг друга, но Вселенные друг о друге нет? Он снова кивнул. - То есть, на самом деле существует три одинаковых человека? - Одинаковая внешность. Имя, судьба и все такое абсолютно разные. - То есть меня тоже три? - Нет. Караколлы рождаются только по одному экземпляру. - Я одна единственная? Кивок. - На всех Вселенных равное число жителей… - Сто двадцать четыре миллиарда пятьсот семьдесят семь тысяч сто девяносто три миллиона шестьсот одиннадцать тысяч двадцать два человека (124 577 193 611 022) Я даже не смогла представить, сколько это, потому что запуталась в его словах, но не стала придавать этому большое значение. - Если хотя бы один человек переместится из одной Вселенной в другую, то число жителей сразу изменится и эти две Вселенные исчезнут. Поэтому нельзя допустить, чтобы люди узнали о… порталах и перемещались с помощью них по Вселенным. Кивок. - Меня тошнит от слова «Вселенные». Приходится повторять его через каждые два слова, а оно еще и длинное. Буду называть их Лены. - Лены? Что за сокращение идиотское? - Дальше. Чтобы люди не узнали о существовании Лен, - сказала я, и Габриэль закатил глаза. Поспорить не могу, сокращение ужасное,- Существуют караколлы. Человечки, рождающиеся по одному… экземпляру? Кивок. Как-то странно называть людей «экземплярами». - Они обладают какой-то особенностью вроде моих волос -... Как ты там сказал? - Ножей. - Ах, да. И так же обязательно должны составлять какой-то период времени «года». Быть минутой, секундой… - Да, каждый караколл является для какого-то месяца часом или днем и т.д. - Эти караколлы… рождаются в любой Лене и планете. - Не совсем. Месяцы, разбросаны по всем Вселенным и могут родиться, как от людей, так и от караколл. Как повезет. Но остальные: недели, дни, часы, минуты и секунды рождаются только от караколл и никак не от людей. Поэтому наш народ может завести детей только тогда, когда придет время следующего года. - В смысле? - Караколлы живут очень долго. В среднем, пять тысяч лет. - Нифига себе! – выдохнула я, вытаращив глаза. - А «год» длится четыреста лет. - Год длится четыреста лет? – переспросила я. Как-то странно звучит. - Да, но это не такой год, как у людей. У нас это просто название. Четыреста лет может править один «год». В него входят все месяца, дни и т.д. Когда он будет править уже 353 года, появится на свет первый месяц, еще через год второй и т.д. На четырехсотый год правления будущему декабрю должно быть почти пятнадцать, и тогда проводят сменовой обряд. Прошлый «год», включая все месяца, дни и т.д. освобождают место следующему «году», а сами просто продолжают жить обычной жизнью. Сменовой обряд важно провести вовремя, поэтому все так спешили найти тебя. - Хмм… - Его должны уже вот-вот провести, осталась всего неделя. Через семь дней стукнет уже четыреста первый год правления Жозефины – нынешнего «года». Поэтому как раз в этот момент нужно провести обряд. - Боже, как все сложно! – простонала я. - Это намного легче, чем кажется. Главное – понять. Тебе еще очень многое нужно будет узнать. - Такое ощущение, что моя голова сейчас расколется на две части, как орех. - Мы пришли, - сказал он, останавливаясь. Впервые за весь путь я обернулась и увидела, как высоко мы успели подняться. Даже не заметила. - Видишь? – спросил Габриэль - Что? - Все эти домики. - Конечно, я же не слепая. Он раздраженно цокнул, после чего сказал: - Присмотрись внимательно. Ничего не напоминает? Я всмотрелась в дома получше. Как я заметила и раньше, они все стояли по кругу, а на крыше каждого была написана огромная цифра. Посередине башня, вокруг которой озеро. Мостики… Что-то мне это напоминает, но что… Было бы стыдно признаваться, что я не понимаю, чего он от меня хочет, поэтому я всеми силами пыталась вспомнить все, что выглядит примерно так же. И тут меня неожиданно осенило. Часы. Точно. Каждый домик обозначал час: 1, 2, 3, 4, 5… 12. Двенадцать, все как на часах. А мостики, которые тянулись от башни, были стрелками. Длинная и узкая стрела – секунду, Более толстая и короткая – минуту, а самая короткая и жирная – час. Правда, они не шли, а стояли на месте. Ну, а башня являлась просто… серединой какой-то. - Часы!Часы!Часы! – чуть ли не визжала я, цепляясь за рукава его куртки. - Да неужели, - не особо радуясь, ответил он, но я успела уловить на его лице улыбку. - Почему они не идут? – спросила я, поправляя куртку. Вроде бы обычная белая кожаная, а такая теплая. - Потому что еще не весь «год» собран. Когда сегодня тебя свяжут со всеми… - Что?! Свяжут? Зачем меня связывать веревками? - Какие еще веревки? Я же говорил, что все месяца, дни, недели и прочие состоящие в одном «году» все связаны. Эта связь позволяет питать силу друг от друга, благодаря чему караколлы становятся более выносливыми. Все уже и так связаны, кроме тебя. - Мм… -протянула я, пытаясь вникнуть. Вообще ни слова не поняла. - Ты ведь ничего не поняла, верно? – словно прочитав мои мысли, неожиданно произнес Габриэль. - Как это? Я все прекрасно поняла. - Хорошо. Расскажи мне про связь. Как она работает? – с ехидной улыбочкой сказал он. - Ну… Эта связь, которой связывают еще не связавшихся караколл. Благодаря ей вы все такие сильные и энергичные. В общем, из всех несвязанных осталось связаться только мне и… - Стоп! Не могу больше это слушать. Сейчас мозг закипит. - Но я ведь почти все правильно сказала! Между прочим, твоя болтовня ничем не лучше. - Надо просто слушать и вникать. - Я и так… - Ладно, хватит. Слушай дальше, если хочешь хоть что-нибудь понимать. Мне и вправду хотелось понимать, но я НИЧЕГО не понимала. - «Год» разделен на два полугодия. То есть первые шесть месяцев рождаются с разницей в один год. И только через двадцать лет начинает рождаться второе полугодие. Но после достижения двадцати лет, развитие караколл замедляется и после этого внешние изменения их трогать будут очень-очень медленно. Караколл проживет сорок лет, но на человеческий возраст н постареет лишь на два года. Таким образом, 20 лет= 1 год для караколла. - Ага, - сказала я, делая вид, что что-то поняла. Но, в принципе, я поняла вот что: эти самые караколлы при достижении двадцати лет не стареют. Точнее, стареют, но очень медленно. Для них двадцать лет, как один год. Вроде правильно. - Я коротко расскажу тебе о каждом из 12 месяцев, включая тебя. А ты слушай внимательно и запоминай: Самый первый Рейн Кэри – январь. Настоящий возраст сорок шесть, но если считать по-человечески, предусматривая формулу 20 лет= 1 год, то ему 21 с копейками. Объясню для особо непонятливых: 20 лет караколл развивается обычно, как человек, но когда ему стукнет двадцать, он начинает стареть так медленно, что для него 20 лет это как один год. Все первое полугодие в качестве свой особенности имеет то-то связанное с чувствами. В случае Рейна это очень острый сух. Может слышать разговоры, которые происходят даже на расстоянии нескольких километров. Если встретишь высокого дружелюбного темнокожего афроамериканца с, между прочим, натуральными светлыми волосами, то знай, что это Рейн Кэри. Вторая Джулия Кэрролл – февраль. Она находится в паре с Рейном, следовательно, противоположна ему в чем-то. В их случае это цвет кожи. Джулия – светлокожая немка с русыми волосами. Она с Килиндора, там ваша Германия называется по-другому, но я буду говорить названия стран Земли. Настоящий возраст, как ты можешь и так догадаться, сорок пять лет, но человеческий 21. Особенность – острый нюх. В тысячи раз лучше собаки. Третий Джералд Мёрфи - март. Маленький русый парень из России, Ланикорд. Оттуда, откуда и ты. Да, кстати. Если у тебя есть вопросы на счет имен вроде: Джулия Кэрролл – немка, почему у нее английское имя и фамилия? Джералд Мёрфи – русский, почему у него английское имя? Дело в том, что агентство решило использовать для всех именно английские имена для более простого общения. Так что они просто изменяют их со временем. Так вот. Его особенность – острое зрение. Настоящий возраст – 44 года, человеческий так же 21. Четвертая Белла Брукс - апрель. Состоит в паре с Джералдом. Она из Японии, Вундрацин. Темные каштановые волосы и голубые глаза. Настоящий возраст… - Сорок три года, - ответила я. - Верно. А человеческий… - Двадцать один - Неужели, ты хоть что-то поняла? Ее особенностью является чтение мыслей. Пятый Чарльз Хамфри – май. Высокий блондин с веснушками из Америки, Килиндор. Настоящий возраст…? - Сорок два - А человеческий? - Двадцать один, - послушно ответила я. Чувствую себя, как в школе на тесте. - Особенность Чарльза – мысленные сообщения. В общем, может тебе сказать что-нибудь силой мыслей и т.д Шестая Джессика Келлер – июнь. Находится в паре с Чарльзом. Кстати, она тоже приехала с нами, ты ее видела. Высокая, с длинными черными кудрями и светлой кожей. В их случае, противоположность состоит в волосах. Светлые короткие – длинные черные. Она приехала из Килиндора, Чили. Особенность – острые вкусовые рецепторы. Может по вкусу определить все – дату изготовления кетчупа, его состав и т.д. Настоящий возраст? - Сорок один - Человеческий? - Двадцать один, - ответила я. А я ведь и вправду подумала о том, что ей лет двадцать. - Мы закончили с первым полугодием. Переходим ко второму. Седьмые ДжейДжей Уоллер. Если полностью, то Джейми и Джейки – июль. Ты видела их в школе. Светловолосые высокие яркие парни. - Ах, да. Клуб любителей ДжейДжей. - Именно. Настоящий возраст? - Ммм… Сорок? - Ответ неверный. Я же говорил: между первым полугодием и вторым двадцать лет разница. То есть, и человеческий и настоящий возраст – 20 лет. Теперь только через двадцать лет им стукнет 21. Они с Новой Зеландии, Ланикорд. Кстати, тоже с Земли. Особенность – клонирование. - Что? - Они могут сделать так, что их станет четверо, шестеро и т.д. Как-то, они сделали тридцать себе подобных и устроили нам испытание. - Вау, - только и смогла сказать я. - Седьмая София Эберт – август. Как я уже говорил раньше, и как ты можешь догадаться… - Состоит в паре с ДжейДжей. Противоположность заключается в том, что они всегда общительные и яркие. А она стеснительная и замкнутая. - Настоящий возраст? - Хм, - задумалась я, но потом сказала, - Настоящий и человеческий возраст… девятнадцать лет? - Бинго! Рыжеволосая девятнадцатилетняя девушка. Ее особенность – ослепительная улыбка. Ослепительная - в прямом смысле этого слова. Слепит глаза. Но, к счастью, улыбается она не так часто, поэтому нам ничего не грозит. Ах да, она с Канады, Вундрацин. Едем дальше, девятый Эрик Оуэн – сентябрь. Его ты тоже видела в школе, как и всех из второго полугодия. Темноволосый с зелеными глазами и занудный. - Мне кажется, что про занудство уже твой личный комментарий. - Возраст? – всеми силами не замечая моих слов, спросил он. - Восемнадцать - Особенность – быстро бегает. Даже заметить не успеешь. Родился в Килиндоре, Франция. Десятая Рашель Декиндл – октябрь. Светлов… - Я знаю, как она выглядит! – неожиданно для самой себя, прервала я его. - Зачем так кричать-то? Ладно, возраст? - Семнадцать. - Правильно. Особенность – ледяное дыхание, - сказал он, но, заметив мое замешательство, добавил, - Если выдохнет ртом, то может мгновенно изменить температуру в помещении и даже заморозить воду. - О, как в фильмах. - Находится в паре с Эриком, как в работе, так и в жизни. Одиннадцатый Габриэль Фрейман – ноябрь. Возраст? - Шестнадцать, - немного удивленно сказала я. За счет роста он выглядел старше. - Особенность? - Невидимая кожа, - произнесла я, вспоминая его слова, - Этого не может быть. Я даже готова поверить в длинные языки, клонирование и остальное, но невидимая кожа… - Ты не веришь? – сказал его голос прямо над моим ухом. Я резко отпрыгнула от неожиданности, но рядом никого не было. - Я здесь,- снова сказал голос над моим ухом, но там опять же никого не было, - Теперь-то веришь? – спросил неожиданно появившийся прямо передо мной Габриэль. - Более чем, - сглотнув, произнесла я, - Не делай так больше. - Это мы еще посмотрим. Так вот, если встретишь высокого темноволосого парня с карими глазами, будь уверена, что это Габриэль Фрейман. - Очень смешно, - не без сарказма ответила я. - Я знаю. Он из Великобритании, Килиндор. Двенадцатая Мелисса Линдберг - декабрь. Возраст? - Пятнадцать, - ответила я, - Но на самом деле мне ведь четырнадцать! - Через несколько дней уже будет пятнадцать, так что тихо. Особенность – волосы ножи. Находится в паре с Габриэлем Фрейманом. Если встретишь малюсенькую девочку с длиннющими белыми волосами, то познакомься - это Мелисса. В общем, мы закончили. Если я стану перечислять тебе все 52 недели, 365 дней, 8760 часов, 525 600 минут, 31 536 000 секунд, на это уйдет как раз все четыреста лет, так что сама постепенно познакомишься со всеми. Кстати, если увидишь караколл, похожих на тебя, значит, они являются твоими неделями, днями или часами и т.д. Все, пошли. - Подожди, - остановила его я, - Ты так и не ответил, почему эти часы не идут - Конечно, ты ведь прервала меня своей паникой про то, что тебя «свяжут». Они пойдут тогда, когда проведут сменовой обряд, и ты тоже будешь связана со всеми нами. Вот тогда стрелки начнут двигаться. Надеюсь, это все? - Пока да, - ответила я, еле сдерживаясь не задать еще вопрос. И так голова кипела. - Идем в башню. Тебя связать надо. - А это обязательно? - Я же говорю, связать – в смысле сделать так, чтобы ты была связана со всеми нами. Я выгнула бровь, и он, цокнув, сказал: - Все, идем, пока ты снова не прицепилась к моим словам. Он начал спускаться с горы, и я поплелась за ним, аккуратно идя боком. Такой крутой спуск и как он не боится? Хотя, чего ему бояться? Интересно, я одна такая, у кого куча разных страхов? - Так, мы идем в Биг-Бен? Ой, в смысле, в башню? - В Биг-Бен? Пф, ты ее немного переоцениваешь. До Биг-Бена там еще ой, как далеко. Кстати, как тебе дом? - Я туда не заходила. - А, ну да, ты же сразу рванула ко мне задалбливать своими вопросами. Даже в дом не зашла. - А что там? - Ты думаешь, я там был? Нам не разрешается заходить в чужие дома без соглашения хозяина. - Как все сложно. - Ну. Если это для тебя уже сложно, то я даже не знаю, что будет дальше. - Подожди-ка, - неожиданно осенила меня мысль, - Раз ты сказал, что вам уже вот-вот нужно провести этот… как там его… обряд ваш, и вы искали меня. Значит, меня кто-то укрывал? - Именно, еще с декабря, когда ты должна была родиться, тебя разыскивало все агентство, но никто так и не смог найти. В течение пятнадцати лет по всем трем Вселенным пытались выследить девочку, у которой должно быть что-то противоположное мне и внешность, как у зимы. Один раз мы получили какой-то сигнал с Земли из России. Агентство успело уловить только имя «Мелисса» и местоположение. Вот так, через несколько часов я оказался там и нашел в луже девочку, в точности похожую на декабрь, имеющую противоположные мне глаза и волосы, но… ее имя якобы было «Алиса». И вот, на следующий день я встречаю ее совершенно под другим именем в своей школе в Англии, а потом еще и полумертвой в горах. - Больше никогда и ни за что не встану на сноуборд. Что за идиотский спорт такой? Я и дома могу покататься на гладильной доске. - Ты полегче, я вообще-то сноубордист. - Подожди. Расскажи мне всю историю с тем, как меня прятали. - Ну, как бы то ни было, тебя укрывали Эмма и Джексон – одни из самых влиятельных караколл. Они являются второй и третьей неделей Джессики. То есть, июня. Судя по всему, они перевезли тебя в Россию на попечение какой-то женщины. В общем, агентство специально соврало всем, кроме месяцев, что сменовой обряд уже был проведен. И тогда, когда они это услышали, то тут же вернули тебя в Англию, где мы тут же тебя нашли. Правда, я все равно не понимаю, зачем им все это. Будь готова к тому, что тебя могут отправить на допрос. - Допрос?! Как в тюрьме, что ли? - Да нет же. Что ты так бурно реагируешь на все? - Не все такие же бесстрашные, как и ты. Минут через десять, мы уже снова были возле домов и, когда подошли к моему, там стоял Кристиан. - Наконец-то. И где вас шатало? – сказал он, тут же указав рукой следовать за ним, - Караколлы все пребывают и пребывают. Через час уже начнем. - Аа… связывание, - случайно вслух сказала я, после чего поймала недоумевающий взгляд Кристиана. - Тебя нужно нормально одеть. Ты в курсе, что до сих пор одета во что-то, напоминающее школьную форму и спортивный костюм соединенное вместе? А ведь и вправду. На мне до сих пор была школьная белая рубашка, лыжные штаны, какие-то странные ботинки, которые, судя по всему, мне надели в доме Габриэля, а так же белая кожанка, возникшая тоже непонятно откуда. Ну и ужас. - Но у меня нет вещей. Я оставила чемодан в том доме. - Они тебе не нужны. - Ну, вам может, и нет, а мне очень даже. Привезите мне их, - стоило только сказать это, как я вспомнила, что еще забыла, - Мартин! Я совсем забыла про него! Вдруг они уже сделали что-то с ним? Отдайте мне его, скорее! - Почему я должен привозить сюда какого-то парня? – не понял Кристиан. - Это мой кот! Если вы мне его не вернете, я отказываюсь что-либо делать! - Ладно, ладно. Все, я понял. Я отправлю сообщение тем караколлам, которые работают в том доме. Они заберут и твои вещи и кошака. - Спасибо, - немного саркастично ответила я, и мы направились в сторону Биг-Бена. @@@ С нами осталось несколько караколл, причем они постарались сделать так, чтобы они были не из наших месяцев. Таким образом, перед нами стояло три дня от февраля, неделя от августа и два часа от апреля. - Не нам, конечно, вас допрашивать, но все же я спрошу – Зачем вам это? Неужели не в ваших же интересах, чтоб год был полный, и вы имели большую власть? В уме не укладывается, - размышляла Джульетта, которая значилась часом апреля. - Да, ты права, не вам нас допрашивать, - нейтрально ответила Эмма, даже не моргнув. - Сейчас все на Килиндоре, в деревне «года» готовятся к сменовому обряду, - сменил тему Бенджамин, принадлежащий февралю, - К вашему счастью, вы имеете право там присутствовать, поэтому допрос отложен на некоторое время. - Я очень рада, - так же нейтрально, как и ранее, провозгласила Эмма. Кажется, он хотел что-то сказать в ответ, но ему на телефон пришло сообщение, и его внимание мимолетно переключилось. - Кристиан говорит забрать ее вещи и какого-то кошака, - сказал он, после чего засунул телефон обратно в карман. - Что еще за кошак? – не поняла Джульетта. - Кот. Где он? - Где-то в доме, - ответила Эмма, пожимая плечами. - Терпеть не могу котов. Джул, поищи его,- сказал он таким тоном, как будто это был приказ. - Ладно, - после некоторых раздумий произнесла она и вышла из комнаты. @@@ Не смотря на то, что снаружи башня казалась средневековой, внутри все было обставлено довольно современно: белая металлическая винтовая лестница тянулась от самого входа до неизвестной высоты, а стены были выложены камнем, покрашенным в ярко-алый цвет. Меня преследуют эти цвета. Даже пол был белого цвета с красным узором, напоминающим цветы и какие-то замудренные узлы. - Эй,- шепотом позвала я Габриэля, который шел сзади, - Почему везде все в белом и красных тонах? - Это два цвета, которые нравятся караколлам и которые они переносят¸- ответил он мне так же шепотом. Мы поднялись еще немного выше и меня перехватили какие-то две девушки, тут же утащив вглубь комнаты. Они были примерно моего возраста с длинными бело-светлыми волосами по поясницу и вообще, были очень похожи на меня. - Мы близняшки Мелони и Эйвери, твои вторая и третья неделя, - представились они, слегка поклонившись, - Мы слышали, что еще совсем ничего не знаешь об этом мире, поэтому нам поручено помогать тебе, - продолжила одна, - Совсем скоро должны начать сменовой обряд, так что, идем, мы переоденем тебя. Не в силах сказать и слова, я просто пошла за ними с удивлениям наблюдая, как они на меня похожи. Волосы, конечно, были не такими белыми, но очень-очень светлыми. Знаете, когда смешиваешь кучу белой гуаши и добавляешь капельку желтой, получается такой бледно-золотистый. Вот примерно такого оттенка выглядели волосы, слегка переливаясь на свету. Глаза были такие же черные, а кожа просто белой, но не такой бледной, как у меня. Что же касается роста, то они были совсем немного выше меня. Ну, может, сантиметра на три. Они отвели меня в какую-то комнату, где никого не было, и поставили передо мной несколько пакетов. - Что это? – спросила я. - Одежда, обувь и все, что тебе понадобится, - ответила одна. - Мы будем ждать тебя снаружи, - добавила другая, и они одновременно, как будто по команде, вышли из комнаты, закрыв дверь. Размышляя, я открыла пакеты, которые были так надуты от вещей, что, казалось, сейчас взорвутся. Среди одежды в сумке нашлось белое платье с короткой пышной юбкой и завышенной талией. Я не ожидала, что придется надевать платье. Я же не на свадьбу собираюсь. Обязательно «связывать» меня в этом? Не то, чтобы я не любила юбки и платья, просто, в основном, я не могла себе их позволить, но даже если на то пошло, то юбку я одевала в школу, а платья только на праздники. Конечно, у меня, как и у всех девочек, была с детства мечта походить на принцессу. Особенно, когда я в восемь лет посмотрела мультик про Барби. Но, как-то я сейчас я не готова к этому. В данный момент у меня гораздо больше других забот, нежели осуществление детской мечты. - А мне обязательно это одевать? – спросила я, просовывая голову через дверь. - Конечно! – запищали они в один голос. Ну, и писклявый он у них. Хоть они и похожи на меня внешне, характер у них совершенно другой. Надеюсь, у меня голос не такой? - Но зачем? Я же не на бал собираюсь! - После того, как пройдет сменовой обряд, будет большой праздничный ужин. Не знаю, можно ли это назвать балом… - О, нет… - простонала я и засунула голову обратно, закрыв дверь. Хоть я и очень-очень голодна, лучше бы я потерпела, нежели идти на какой-то бал. Тем не менее, мне все-таки пришлось надеть платье и туфли, которые я также нашла в пакете. Они были такого же оттенка, что и одежда и имели высокий тонкий каблук. - Я и метра в них не пройду! – крикнула я через дверь, но Мелони и Эйвери прекрасно поняли о чем я. - У тебя очень низкий рост и когда будешь разговаривать с караколлами, нужно будет произносить все им в лицо, а не в живот. - Я не собираюсь ни с кем разговаривать! - Тем не менее, уже болтала с одним из самых высоких из них, - сказал кто-то из них, и за дверью послышалось хихиканье, - Они очень удобные. Попробуй. Я цокнула и попыталась встать на туфли, которые увеличивали мой рост сантиметров на пятнадцать, не меньше. Удивительно, но в них я себя чувствовала, как в обычных балетках. Такие удобные и устойчивые. - Ну и как? – несколько язвительно сказал кто-то из них за дверью, - Ты там вообще, живая? - Да, - ответила я, снова роясь в пакете. Щипцы для волос, щипцы для кудрей, бигуди. Боже. Если я попробую выпрямить свои волосы, это займет, по меньшей мере, весь день, и все равно они тут же снова закрутятся в волны. @@@ Мы уже приближались к деревне «года» вместе с котом и сумками, как вдруг на телефон Бенджамина пришло еще одно сообщение. Кажется, оно было длинным, так как на его прочтение у него ушло около половины минуты. - Что там?- поинтересовался парень, который, по-моему, был днем февраля. - Он требует, чтобы Эмма забрала назад свою магию, которую щедро потратила на волосы. - Какие еще волосы? – снова задал вопрос парень, но все мы сразу поняли, что Кристиан в своем сообщении имел в виду. Эмма тяжело выдохнула, после чего уставилась перед собой, очевидно, забирая магию от Мелиссы, которую использовала для того, чтобы ее волосы казались немного короче. @@@ Я распустила свой тугой хвост, и тяжелые белые волны упали на плечи, спину и ноги, немного щекоча. В пакете я нашла еще кучу вещей, одними из которых были большая расческа и перчатки. Сначала я уже подумала, что мне придется идти в толстых перчатках для дачников, но Мелони и Эйвери объяснили мне, что это для того, чтобы я не порезала руки во время расчесывания. Мне даже никогда такая идея в голову не приходила – одеть перчатки для этого. А ведь и вправду логично. Как всегда, я начала расчесываться с самого низу и когда дошла уже до середины, не получила еще ни одной царапины. Поразительно. Я собрала две передние пряди сзади и скрепила их заколкой с каким-то камнем, похожим на бриллиант и снова приступила рыться в пакете. В нем так же была косметика, причем столько, как будто я должна была наложить на себя грим орка, как во «Властелине колец». Я воспользовалась только небольшим количеством пудры и туши, после чего вышла из комнаты. - Обалдеть! – крикнули близняшки… на мои волосы. Они знали, что лучше к ним не прикасаться, но было видно, что они с радостью бы это сделали, - Они такие длинные! – кричали они. И его это они так удивились? Я же была с хвостом. Они не заметили? После еще нескольких визгов, мы, наконец, куда-то двинулись. Куда бы мы ни шли, я ужасно выдохлась уже на ступеньках и была бы рада всему, чему угодно, кроме того, что оказалось наверху. Поднявшись на самый верх башни, я увидела огромное помещение, которое очень сложно даже описать, но я попробую. На полу по кругу были расположены разноцветные кружки с цифрами, а так же три длинных изящно изогнутых стрелки. Конечно, теперь мне было несложно догадаться, что это огромные часы, которые тоже, к сожалению, не идут. По краям помещения кругом и всюду были ступеньки, на которых сидели толпы народу. Как на стадионах, где сидят зрители. Я не знаю, сколько там было человек. Минимум несколько тысяч. Я даже застыла на входе, потому что ожидала чего угодно, но только не такое количество людей. А, простите – карколл. И это – скорее всего еще не конец, потому что по лестнице до сих пор поднимались и всыпались в зал все новые и новые персоны, поэтому мне легко удалось слиться с толпой. На меня никто особо не обращал внимания: все оживленно болтали друг с другом и осматривались по сторонам. Так что я без проблем поднялась на самые верхние ряды, куда меня направляли Мелони с Эйвери и села рядом с Габриэлем и остальными месяцами. - Габи, а ты не говорил, что она еще и миленькая,- подскочил один из ДжейДжей, - Меня зовут Джейми Уоллер – сентябрь, а это мой брат… - слегка поклонившись, сказал он и протянул руку. - Джейки Уоллер, - представился второй, тоже протягивая руку. - Мелисса Е… Линдберг, - исправилась я, пожав руку им обеим. - Волнуешься? – спросил один. - Не особо. Я даже не знаю-то толком, что происходит, и что нужно будет делать. - Просто ровно стой, а там тебе уже скажут, - ответил второй. Они ослепительно улыбнулись мне, после чего меня слегка толкнула в бок Мелони… или Эйвери. Кто знает. Их нереально различить. - Смотри не запади на них. У тебя Габриэль есть, - сказала она, и обе девушки захихикали. О да, смешно. - А сами-то. Вас и их как раз двое. Идеально, - решила отомстить им я. - Ну нет… - резко посерьезнела Мелони или Эйвери, после чего нагнулась в моему уху и шепотом произнесла, - Нам Габриэль нравится. - Да ладно? – удивилась я, - Он что, тут всем нравится? И что в нем особенного? - Как это что? Ты только посмотри на это идеальное лицо, глаза, волосы. Да в них утонуть можно! И к тому же, у него такой скрытный характер! Это еще больше притягивает! - Странные у вас вкусы, - отозвалась я. - Ну, а так, кто тебе нравится больше всех? - Я их всех почти не знаю. - Ну, попробуй представить. Кто? Эрик? - Ни за что! – сразу ответила я, немного отстранившись. - ДжейДжей? – с хитрыми улыбочками продолжали Мелвери. - Хмм… нет, - уже немного задумчиво сказала я. - Ну а второе полугодие не в счет! Так что мы пришли к выводу… - начали Мелвери, как их прервали. - …что это я – закончил за них Габриэль с ехидной улыбкой. Мелвери тут же смущенно отвернулись в сторону, обвиняя друг друга в том, что он слышал весь разговор. - Подслушивать – плохо, - накинулась я на него. - Но когда разговор идет о тебе, то можно, - пожав плечами, ответил тот. - Он и не о тебе был, - решила сказать я, чтобы узнать, сколько он слышал. - Серьезно? Тут есть еще один парень по имени Габриэль, который всем нравится? Я скорчила рожу и аккуратно бросила взгляд на других месяцев, сидящих подальше. Я увидела Джессику в белом обтягивающем платье, которая улыбнулась мне в знак приветствия, сидящего рядом с ней парня в белоснежном костюме. Наверное, это Чарльз Хамфри. Удивительно, и вы хотите сказать, что этим людям больше сорока лет? Они выглядят чуть старше подростков. Рядом с ДжейДжей сидела София Эберт, которая задумчиво рассматривала пол. Ярко-рыжие волосы на фоне белого платья тюльпан горели огнем. Я даже подумывала взять огнетушитель. По другую сторону от нее сидели рыжеволосые парень и девушка с такими же глубокими и большими изумрудными глазами. Наверное, ее недели. Тех, кто сидел дальше, я уже разглядеть не могла, поэтому переключилась на задние ряды. Делая вид, что я рассматриваю кого-то в самых дальних местах, я аккуратно поглядывала на парня и девушку, сидящих прямо за мной. Даже рассматривать-то и не надо было, чтобы понять, что это две недели Габриэля. Девушка сидела спиной ко мне и ее длинные черные волосы закрывали лицо, так что я переключила все внимание на парня. Удивительное сходство. Раз уж Габриэль тут так всем нравится, но он на них не обращает внимания, тогда почему бы не попытать счастья с его неделям, днями и т.д.? Все равно ведь очень похожи. Мне было жутко интересно посмотреть на Габриэля-девушку, но, подождав еще минуту, мне надоело смотреть на ее отвернутую голову, и я стала рассматривать тех, кто сидел рядом с ними. Две девушки-недели ДжейДжей со светлыми волосами по плечи и голубыми глазами. Как куколки. Дальше, сидели двое кучерявых темноволосых парней со светлой кожей, увлеченно-болтающие между собой. - Это недели Джессики, - сказал Габриэль, как будто я сама не догадалась, - Обычно, в сменовом обряде участвуют две лучших недели из четырех от каждого месяца. На эту роль от июня, то есть Джессики, выбрали Джейкоба и Эмму, потому что ей принадлежит одна из Вселенных и вообще, у них обоих очень большая власть, но… из-за последних событий, - аккуратно начал он, хотя я и так уже догадалась, что он хочет сказать, - Они больше не могут принимать в нем участие. Наверное, и Ланикорд скоро передадут кому-нибудь другому. Я разрывалась на части: совесть, несправедливость, жалость, облегчение – все то мучило меня. Совесть, потому что все это из-за меня. Несправедливость, потому что они ничего не рассказывали и прятали меня, даже без моего ведома. Жалость, потому что они не заслуживают этого и, в принципе, не виноваты. Облегчение, потому что, если честно, мне нравится здесь больше, чем там. - А что на счет остальных? -спросила я,-Майкл, Ханна… - То же самое, что и с Эммой. Майкл – день близнецов ДжейДжей, так что ему и не светило участвовать в обряде. То же самое с Ханной и Уиллом. Они – твои дни. Но Саманта… - Что? – спросила я, прокручивая в голове ее жуткие угрозы. Даже мурашки бегут от одного воспоминания. - Она была твоей неделью и должна была присутствовать вместе с Эйвери. Но… теперь вместо нее назначили Мелони. - Слава богу, - случайно вырвалось у меня и мне даже стало немного стыдно. Но все-таки, что бы я сейчас делала, сиди она тут и пялясь на меня своими вытаращенными глазами, выкрикивая угрозы? Хуже не придумаешь. - Не смотря на то, что кроме Эммы им почти нечего терять, агентство может вынести приговор, по которому их всех лишат связи и выкинут из года. - Ужас,- сказала я, хотя не совсем понимала, что в этом такого «страшного». Ну, лишат тебя этой связи и что? Я бы с радостью отказалась от нее, будь моя воля. - Смотри, - произнес Габриэль, указывая на вход. Среди «людей», входящих внутрь, присутствовали Эмма, Ханна, Уилл, Саманта, тот парень в красной рубашке, как теперь я поняла – Джейкоб и Майкл. Впереди и сзади них шли по три человека в белых костюмах, которые были тогда в доме. Ну, а так же, немного сзади шла небольшая группка «работников». Разговоры в зале сразу притихли, и теперь, тысячи лиц смотрели на них с презрением и тихонько перешептывались. - Их веду так, как будто они какие-то особо опасные преступники, - шепнула я Габриэлю, так как во всеобщей тишине, мой голос был бы слышен так, как будто я говорю в громкоговоритель. - Так и есть,- шепнул мне в ответ Габриэль, - У нас очень редко случаются какие-либо преступления. И то мелкие. Так что для всех это сенсация. В среднем, раз в сто лет могут подраться караколлы. - Раз в сто лет? И то, обычная драка?- удивилась я. - Не совсем обычная. С помощью магии. Они ведут бой, накладывая друг на друга заклинания. - Ну и ну. Хотелось бы мне на это посмотреть. - Странные у тебя мечты. - А то. «Преступников» увели через какую-то дверь, если верить Габриэлю, то они будут смотреть, как проходит обряд на специальных местах в окружении охраны. Толпа снова начала оживленно болтать и через несколько минут в зале снова стоял прежний гул. Долго ли еще ждать? Я даже еды не вижу. Что, если Мелвери наврали мне на счет ужина? Ну что ж, тогда им не жить. Неожиданно, гул еще больше возрос, и я с интересом стала искать причину. Оказалось, что просто в зал вошли сентябрь и октябрь. По-другому, Эрик Оуэн и Рашель Декиндл. Они поднимались к нам, держась за руки и высокомерно улыбаясь. Я еще думала, что оделась слишком броско и нарядно! На девушке было плотно облегающее кружевное белое платье, усыпанное блестками и с небольшим шлейфом, волочащимся сзади. Может, у нее после этого обряда свадьба? Светлые волосы были заплетены в замысловатую шишку, тоже обклеенную блестками и драгоценными камнями. Эрик был одет в обычный белый костюм, но на нем он чертовски хорошо сидел. Если честно, то, правда складывалось ощущение, что они идут под венец, и сейчас будут произносить свадебную клятву, но они просто поднялись и сели рядом со мной. Четверо парней, семенящих сзади (наверное, их недели), быстро перебрались на задние ряды, кусая губы. Такие зашуганные. Хотя, не удивительно, если им приходится иметь дело с этими двумя. - Ребекка! – поприветствовал меня Эрик, хлопнув по плечу, из-за чего я чуть ли не упала на Габриэля. - Я Мелисса, - сказала я, поправляя юбку платья. - Это она и есть? – спросила Рашель, перегнувшись через Эрика. - Ага. Разве до тебя не дошли слухи и загадочном три тысячи первом ученике? - Дошли, но я никогда не видела ее. Рашель - октябрь, - сказала она, протягивая мне руку. - Мелисса – декабрь,- ответила я и пожала руку. - На вас двоих посмотреть так и впрямь можно подумать, что вы такие все из себя миленькие, - заметил Габриэль, и я уже подумала, что это мне, но на самом деле он обращался к Эрику и Рашель. - Я просто хотела подружиться, - надула губки она. - Ага. Может, она и поверила, но мы знакомы в течение шестнадцати лет и я великолепно знаю ваши характеры. Рашель уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но в центр зала вышел Кристиан и все моментально замолкли. - Я рад приветствовать всех караколл, что собрались здесь, - его громкий и четкий голос разнесся по залу. Не было ни микрофонов, ничего. Наверное, хорошая акустика. - Сегодня очень важный день не только для будущего «года», но и для всех нас. К сожалению, в этот раз по некоторым причинам приходится проводить сменовой обряд чуть позже обычного, но важно то, что мы все-таки его проводим. Я знаю, вы думали, что его уже провели, но на самом деле мы сказали это только потому, что нам нужно было найти последний месяц. Вы, наверное, уже в курсе всего произошедшего и, к счастью, сейчас все месяца с нами, и мы готовы перейти к новому «году». Также от имени всего агентства приношу извинения за то, что не предупредили заранее о дате обряда. Мы сами этого не знали. А также благодарю за столько быстрый сбор. Ну что ж, начинаем. Прошу выйти к главным часам весь нынешний «год». С задних рядов, противоположных нам, стали подниматься со своих мест несколько человек. Пока они грациозно и медленно спускались по лестнице, словно цари, весь зал поднялся со своих мест и громко зааплодировал. Я сделала то же самое, старательно рассматривая их лица. Даже комментария Габриэля не нужно было, чтобы я поняла, что это и есть тот самый «год», который отправил уже четыреста лет. Выглядели они лет под сорок, но в то же время казались такими бодрыми и веселыми, как подростки. Когда они, наконец, спустились к огромным часам и встали в них по кругу в определенном порядке (как я уже догадалась – каждый на цифру, к которой он относится), то не хватало только третьего – марта. Я уже собиралась спросить у Мелвери или Габриэля, как Кристиан сказал: - Представитель и правитель этого «года» - Стивен Кэмпбелл! Послышались бурные аплодисменты, и когда двери распахнулись, на пороге которых стоял мужчина с русыми волосами, вся публика упала в низкий поклон. Я даже не заметила этого и продолжала стоять, но Габриэль утянул меня за плечо вниз. - Эй, когда входит «год» нужно кланяться! Это правила этикета! Запомни это раз и навсегда, - шипел на меня он, как кошка. - Мне никто ничего подобного не говорил, так что… - Для этого у тебя есть две главные недели. Все снова сели на свои места, не переставая аплодировать и болтать, а я повернулась, чтобы посмотреть на последние ряды, но как только это сделала, девушка-неделя Габриэля, на которую мне так хотелось взглянуть, резко отвернулась, снова закрывая лицо. Мне это показалось немного странным. Да, что уж там немного, ОЧЕНЬ странно. Но, не став на этом зацикливаться, я снова развернулась к залу, где Стивен Кэмпбелл уже стоял в часовом кругу вместе со всеми. Мне было жутко интересно посмотреть на декабрь, но, он стоял дальше всех, поэтому пришлось очень сильно напрячь зрение, чтобы увидеть блондина с… кажется, карими глазами и немного синеватой кожей. Вау. Я-то думала, что это мне с цветом кожи не повезло. Не подумайте, что он выглядел как Аватар или Мистик из «Людей Х», просто кожа немного отливала голубизной, отчего он становился похожим на луну. Не знаю, почему он мне ее напомнил, но в нем было что-то такое… загадочное и прекрасное, как у луны. - Они честно, верно и преданно сохраняли наш народ, а так же и всех людей в течение этих долгих четырёхстах лет, - снова начал Кристиан, как кажется, теперь уже долгую тираду. В течение минут пятнадцати он перечислял все месяцы, недели и некоторые выдающиеся дни, их заслуги, количество обезвреженных лараколл. Что еще за лараколлы? В конечном итоге я его уже почти не слушала, а лишь раздумывала над чем-то и еще раз попробовала разглядеть девушку-неделю Габриэля. И почему она резко отворачивается? Не может же это быть просто совпадение три раза подряд? Когда Кристиан, наконец, закончил свою скучную и непонятную речь (хотя, кажется, только мне она показалась непонятной и скучной), месяцы вышли из «кружков», шагнув внутрь круга, и Кристиан сказал спуститься будущему «году». Весь наш и задний ряд подорвались с мест и начали спускаться. Я последовала за ними, держась рядом с Мелвери и Габриэлем. Стараясь повторить их медленную царскую походку, я чуть ли не споткнулась, поэтому решила просто идти, как улитка. Медленно, тягуче и… вообще никак не царственно. Преодолев лестницу, которая в этот раз показалась еще длиннее, мы подошли к часам и каждый встал в свой круг. Довольно уверенно я шагнула в двенадцатый, оказавшись лицом к лицу с мужчиной-луной. Сзади, снаружи круга стояли Мелвери, лучезарно улыбаясь залу и махая руками. Вся толпа стояла, пытаясь прыгнуть выше друг друга, шумно переговариваясь и активно хлопая. Большинство глаз были обращены на меня, отчего становилось жутковато. Как там сказал Кристиан? Да, меня прятали, и они впервые меня видят; да, у меня совсем необычная внешность; да, я последняя, из-за которой пришлось отложить их супер-важный обряд. Но все равно, ты как будто уменьшаешься и вдавливаешься под всеми этими взглядами и переговорами. Кажется, что они говорят что-то плохое, сплетничая о тебе и смеясь. Словно они думают: «И вот ради нее были все эти жертвы? А стоили ли они того?» Хотелось сквозь землю провалиться или раствориться в воздухе, как Габриэль. Кстати, на счет него. Он стоял совершенно спокойно, нацепив на себя крутое выражение лица и встав в такую же позу. Как можно так легко находиться на публике? Его недели – парень и девушка стояли так же позади, но последнюю снова было не разглядеть из-за волос. Все равно когда-нибудь увижу. - Перед вами те двенадцать человек, от которых зависит все ваше будущее и будущее всех людей, - говорил Кристиан. Но для меня это все слышалось, как «Бла-бла-бла». Каким это образом от нас зависит их будущее? Я до сих пор не разобралась. Он опять долго что-то говорил, после чего начал представлять каждый месяц или неделю по имени. Я почти не слушала, потому что он говорил то же самое, что и Габриэль мне недавно. Но когда очередь дошла до него, я автоматически напрягла уши. - Габриэль Фрейман, - провозгласил Кристиан и публика, как всегда начала хлопать, - Ноябрь. А так же, как вы уже все слышали, имеет невидимую кожу. Обучается в течение всех своих шестнадцати лет в Высшей Английской школе с уклоном для караколл. Его правая рука – Элис Парсонс, - представил Кристиан девушку, которая, как всегда укрывалась волосами. Толпа начала хлопать не менее активно, чем Габриэлю и ей ничего не оставалось кроме как слегка поклониться в знак приветствия залу. Но когда она выпрямилась, волосы упали назад, отчего мне стало отчетливо видно ее лицо. И к тому же, она смотрела на меня. Как только я поняла, что это Алиса, кровь прилила к ногам и время снова замедлилось. И как я не узнала ее раньше? Наверное, я просто даже предположить не могла, что она будет здесь. Что там сказал Кристиан? Правая рука Габриэля? Алиса смотрела на меня каким-то предупреждающим взглядом, и только когда мой мозг снова начал потихоньку работать, до меня дошло, что она имела в виду. Слегка отрицательно махнув головой, она пыталась мне сказать «Молчи. Не говори, что знаешь меня». Только это успело до меня дойти, как я заметила, что Габриэль немного вертит головой с меня на нее. Он заметил, как я пялилась на Алису. Не знаю, догадался ли он. Я быстро отвернула голову и как раз Кристиан уже представил того парня-неделю Габриэля и перешел ко мне: - Мелисса Линдберг, - произнес он, и в зале наступила полная тишина. Только несколько человек похлопали, а остальные тупо рассматривали меня, все так же перешептываясь. Вот теперь мне точно хочется сквозь землю провалиться. Ну почему именно Габриэлю досталась эта «невидимая кожа»? - Декабрь, - продолжал Кристиан, не смотря ни на что, - Обратите внимание на волосы. Впервые за всю нашу историю один из месяцев обладает подобным даром. Невероятно острые, но в то же время и мягкие волосы-ножи, - сказал он и народ чуть ли шею не выворачивал, чтобы заглянуть мне за спину и посмотреть на волосы. Тем не менее, Кристиан продолжал, - Только начала обучаться в Высшей Английской школе с уклоном для караколл, - толпа потрясенно вздохнула, - Да, она еще совсем не обучена. Но я уверен, что сможет все наверстать очень быстро. Как вы слышали, в свете последних событий, это не ее вина, а одних из нашего рода,- тперь из зала раздались расстроенные вздохи, - Ее правая рука – Эйвери Конли и одна из недель – Мелони Конли. Близняшки слегка поклонились и улыбнулись, на что толпа одарила их громкими аплодисментами и криками. Похоже, я единственная, кого толпа встретила мертвой тишиной. - Теперь, я попрошу всех месяцев, как нынешнего, так и будущего года взяться за руки и произнести клятву. Все тут же начали протягивать друг другу руки, и я тоже смело взяла протянутые ладони от Габриэля и темнокожего африканца по имени Рейн. Теперь разница чувствовалась еще больше: в одной руке ледяная и мертвая ладонь Габриэля, а в другой горячая, даже, наверное, горячее, чем у обычных людей, ладонь Рейна, наполненная силой и мощью. Как будто у одного вместо крови тек лед, а у другого энергетик. В итоге, все двенадцать человек, которые стояли в кружках, держались за руки и двенадцать человек другого «года» сделали то же самое. - Мы – девятнадцать тысяч восемьсот семьдесят первый «год» - произнес Кристиан громко. - Мы – девятнадцать тысяч восемьсот семьдесят первый «год» - словно эхо повторили за ним все, кто состоял в прошлом «году», в том числе и человек-луна, который все так же неотрывно смотрел на меня. Если честно, все его движения были такими замедленными и тягучими, что я уже подумывала о том, чтобы сменить его прозвище «человек-луна» на «человек-улитка». - Законно и преданно отслужившие народу в течение четыреста лет, - продолжил Кристиан. - Законно и преданно отслужившие народу в течение четыреста лет. – снова повторили все. - Передаем право следующему «году», но клянемся продолжать защищать свой народ, во что бы то ни стало. - Передаем право следующему «году», но клянемся продолжать защищать свой народ, во что бы то ни стало. - Мы – девятнадцать тысяч восемьсот семьдесят второй «год» - сказал Кристиан, и я поняла, что это уже относилось к нам. - Мы – девятнадцать тысяч восемьсот семьдесят второй «год», - сказали все в нашем кругу, включая меня. Как секта какая-то. - Принимаем право от прошлого «года» и клянемся законно и преданно служить народу в течение четыреста лет, а так же навсегда быть связанным с остальными членами «года». - Принимаем право от прошлого «года» и клянемся законно и преданно служить народу в течение четыреста лет, а так же навсегда быть связанным с остальными членами «года». В этот момент, только успев произнести последний слог, мне что-то ударило в мозг. Как будто влетело через ухо и начало разрастаться, вживаться, всасываться в каждую клеточку организма. Перед глазами все расплывалось, но я видела, как стрелка на часах начала двигаться, наматывая круги, а потом, видимо, отмотав до нужного времени, продолжила идти, как на обычных настенных, резко отбивая ритм. Не смотря на это, я продолжала ровно стоять, не издав ни единого звука и даже не закрыв глаза. Клятва была закончена, я слышала громкие аплодисменты и крики трибун, но они лишь глухо отдавались в моей голове. Все расцепили руки, и так же неожиданно, как и началось, все закончилось. - Все в порядке? – спросил Габриэль. Все вышли из своих «кружков» и направились к лестнице, а народ с трибун тем временем поспешно спускался с мест. - Да, просто голова закружилась, - ответила я. - Так и должно быть. - сказал неожиданно появившийся рядом Кристиан, - Все остальные одиннадцать месяцев уже были связаны, а ты единственная – нет. Поэтому сейчас слишком большое давление и сила действуют на тебя. Довольно редко бывало, когда один месяц не был связан, а остальные уже были. Но раза два-три за нашу историю такое случалось. У тебя могут проявиться некоторые симптомы, такие как головокружение, температура, сильная эмоциональность, резкое изменение настроения и, в крайнем случае, галлюцинации. - Галлюцинации?! – испугалась я. - Мелкие и несущественные. Вроде звезд перед глазами. Не волнуйся, они появятся нескоро, так что идем – поужинаем, а потом отправишься домой вместе с Эйвери и Мелони. Они проследят за тобой и сделают все необходимое, если будут осложнения. Что-то легче мне от этого не стало, но я очень сильно хотела есть, поэтому отбросила все мысли о предстоящих «симптомах» и стала спускаться вместе со всеми на ужин. Зал, в котором стояли широкие столы со всевозможными блюдами, был довольно большой и высокий. На потолке висела большая люстра, сделанная, как я уже догадалась, из драгоценных камней. Пол был выкрашен в ярко-красный цвет, отчего создавалось впечатление, что здесь было убито куча людей, а всю их кровь не стали смывать. Стены же, были горизонтально разделены на две полосы. Та, что ближе к полу, была такого же цвета, что и пол, а верхняя кремового цвета с розоватым оттенком. Это было больше похоже не на ужин, а на фуршет, но вместо закусок и напитков, которые обычно присутствуют на фуршетах, здесь были горячие блюда, гарниры, сладости, напитки и еще куча-куча всего. Еды было столько, что попробовать все блюда заняло бы несколько дней. В ряд тянулись длинные столы, где жарили, варили, пекли различные…овощи. Именно, везде овощи, фрукты, ягоды, зелень, каши, некоторые гарниры, но ни одного кусочка мяса или рыбы. Хотя мне-то что? Я все равно вегетарианка. Тянулся длинный ряд столов со всевозможной зеленью, которую я даже не стала рассматривать. Некоторые умудрялись себе даже целые тарелки набирать. Параллельно этому ряду, шли столы, наполненные сверху донизу овощами, приготовленными абсолютно по-разному. Казалось бы, что можно приготовить, имея из овощей только помидоры? Но тут были: помидоры, фаршированные апельсинами, апельсины, фаршированные помидорами, запеченные помидоры с травами, помидоры в специальном соусе, маринованные помидоры и т.д. Далее, тянулись ряды с некоторыми гарнирами и бульонами. Там толпилось так много людей, что я просто прошла мимо. Я вышла за поворот и перешла в так называемый «второй» отдел и чуть ли не упала. Передо мной открылись столы, заставленные тортами, пирожными, конфетами, леденцами, шоколадом, фруктами и ягодами. Посередине одного из столов даже стоял шоколадный фонтан внушительных размеров. Не могу сказать, что я НЕ МОГУ ЖИТЬ БЕЗ СЛАДОСТЕЙ, но я еще та сладкоежка. Чувствую, здесь я останусь надолго. *** Все ходили по залу с бокалами и тарелками, наполненными нормальной едой, но в моих руках было три огромных тарелки со сладким. На одну я с горкой навалила всех тортов, которые только смогла уместить на блюдце: ежевично-лаймовый, ягодный, творожный с мякотью апельсина, ванильный с кокосовой стружкой, фисташковый, карамельный с арахисом, ну, и конечно, классика – шоколадный. Второе блюдо у меня занимали пирожные: кремовые, зефирные, со взбитыми сливками, с белковым кремом, с пломбиром, ягодные, фруктовые, шоколадные и так далее. Ну, а на третьем располагались фрукты и ягоды изрядно вымоченные в шоколадном фонтане. Да, я много ем. Вы, наверное, скажете «Это съесть невозможно», но для меня в плане еды нет ничего невозможного. Мне не хотелось выходить с этой кучей тарелок в зал, поэтому я потихоньку съела тарелку с тортами в этом же отделе, так как людей там уже почти не было. Но, когда я уже заканчивала с пирожными, неожиданно группка каких-то подростков подошла к тортам, поэтому я быстренько вытерла рот салфеткой, взяла тарелку с фруктами и ягодами и гордо пошла в зал, где находилось больше всего народу. Стоило только мне войти, как люди стали перешептываться и смотреть, как на какую-то достопримечательность. Мне даже мимолетно стало казаться, что они обсуждают то, сколько я съела, но на самом деле, причина этих перешептываний была все та же: я – та, из-за которой совершили преступление. В углу зала стоял Габриэль, окруженный толпой каких-то девушек. Судя по внешности, они были подопечными Рашель. Я решила, что не буду мешать и уже направилась в сторону Мелвери, попивающих какой-то напиток в компании нескольких парней и девушек, как кто-то перехватил меня: - Мелисса Линдберг! – присвистнул незнакомый голос,- Я мечтал познакомиться с тобой. Этот парень был высокого роста, поэтому даже на своих каблуках, мне пришлось высоко поднять голову. - Вы? – переспросила я, тут же узнав его. Это был Стивен Кэмпбелл. Тот «год». - Именно. Я так много о тебе слышал и уже давно хочу… - Давно? – снова переспросила я. - Да. - Я сюда приехала только час назад. - Но я хорошо наслышан о тебе. А ты и вправду очень необычная. - Что вы имеете в виду? - Послушай, я знаю, что еще совсем мало знаешь, но я скажу тебе одну вещь: скоро из вас двенадцати выберут один год. Голосовать будет каждый караколл и обычно, они выбирают кого-то из первого полугодия, потому что все, кто находится во втором, слишком молоды. Конечно, бывали правители – октябрь, ноябрь и декабрь, но очень-очень редко. Для многих это уже вошло в привычку, и некоторые сразу исключают из вариантов последние месяцы, даже не стараясь узнать о них побольше. В тебе есть что-то необычное и особенное. Я думаю. Ты бы стала хорошим правителем. Так что постарайся на испытаниях, - с этими словами он уже почти развернулся, но я успела остановить его. - Вы меня почти не знаете. Как вы можете сразу так говорить, что я буду хорошим правителем? - Знаешь, какой у меня дар? – неожиданно спросил он, на что я отрицательно покачала головой, - Видеть будущее. Я чуть ли тарелку из рук не выронила. Вот было бы жалко, если бы все эти фрукты и ягоды в шоколаде размазались по полу. - Б...б…бу… - пыталась я выговорить слово, но ничего так и не вышло. - Да. И в нем я вижу тебя. Как бы то ни было, я буду голосовать за тебя. Постарайся на испытаниях, не разочаруй меня, - снова развернулся он, и на этот раз ему удалось уйти. Несколько секунд простояв на месте, я, наконец, вспомнила, куда шла и подошла к Мелвери. - С тобой разговаривал Стивен Кэмпбелл? С ума сойти, - сказала одна, широко выпучив глаза. - Вы так это произносите, как будто я только что общалась с Томом Крузом, - ответила, и лицо приобрело недопонимающий вид. - Кто такой Том Круз? – спросила близняшка. - Аа! – хлопнула себя по лбу другая, - Кажется, это какой-то известный землянский актер. Помнишь, мы в школе проходили? - Точно-точно! – сказала другая, - Нам еще один из землянских фильмов с ним показывали. - Да-да, Эшли еще тогда сказала, что у него клевая улыбка и… - Что за испытания? - решила прервать их обсуждения я. - Ты про что? - Стивен сказал мне, чтобы я постаралась на испытаниях. Что он имел в виду? - А, тебе еще не говорил Габриэль? - очнулась Мелони… или Эйвери, - После сменового обряда и перед тем, как выбрать главный год, все двенадцать месяцев проходят небольшие испытания. По его результатам, караколлы выбирают себе того, за кого будут голосовать. - В чем оно заключается? – не успокаивалась я. - Там нет ничего страшного. Просто вас будут отправлять на различные задания, вроде: закрыть портал, спрятать портал, проверить того-то, избавиться от лараколл и т.д. Рассматривается не только качество выполнения заданий, но и техника, скорость, а так же количество потерь. - сказала она, но, заметив мое выражение лица, быстро добавила, - О, нет, не людей и не караколл, а энергии. Есть караколлы, которые отлично выполняют задания, не уставая, ну, а есть такие, которые, истратив совсем немного магии и сил, уже валятся с ног. - Не волнуйся, все очень просто. Ты ведь не хочешь быть годом? – спросила вторая близняшка. - Править? Нееет. - Тогда тебе тем более не о чем волноваться. Идем, познакомим тебя с нашей подругой. Уверены, что тебе она понравится. - Это еще почему? - Потому что она – неделя Габриэля, - с усмешкой ответила близняшка, но до меня слишком поздно дошло, кого она имела в виду. Мы подошли к Алисе, которая пила коктейль в компании друзей, и Эйвери попросила ее подойти. Сначала, только вырулив из-за поворота и увидев меня, она резко остановилась, и чуть было не развернулась обратно, но потом смело зашагала дальше. - Элис, мы хотели тебя познакомить с Мелиссой, - немного удивившись внезапному отступлению Алисы, сказала она, - Что такое? Ты не хочешь? - Нет- нет, все нормально, просто я немного удивилась. Это такая честь для меня, - быстро заговорила она, отмахиваясь рукой. - Я думаю, ты слышала о ней. Мелисса Линдберг. - Конечно, слышала. Сейчас в каждом диалоге присутствует имя «Мелисса». Я Элис, неделя ноября. - Приятно познакомиться,- немного стервозно ответила я. Так само по себе получилось. Я даже сама этого не хотела. Остальные, кажется, тоже были немного удивлены моей интонацией, а Алиса, наверное, и не только интонацией. - Мне тоже, - в конце концов, выдавила она, слегка поклонившись и пожав мою руку, успев так же в этот момент удивленно посмотреть на тарелку, до сих пор наполненную фрктами и ягодами в шоколаде. - Ох, вот же блин, - неожиданно прошипела Мелони, оглядываясь назад, - После того как Габриэль услышал наш разговор, он стал так странно оборачиваться. - Потому что ты от него взгляд не отрываешь, – закатила глаза ее сестра, - Да отвернись же ты! - не выдержав, выкрикнула она, силой поворачивая голову близняшки в свое нормальное положение. - Идем, я хочу поговорить с Дереком, - стала утаскивать Мелони сестру за рукав. - Зачем? – спросила та, пытаясь сопротивляться, но все равно сестра умудрилась утащить ее, произнося в ответ: - Узнать, говорил ли Габриэль что-нибудь о нас. Оказавшись один на один, мы с Алисой сначала долго не знали, что сказать, но я решилась первой: - Ну, не хочешь объяснить, что происходит? - Понятия не имею о чем ты, - равнодушно ответила Алиса, пожимая плечами. - Что ты здесь делаешь? – не успокаивалась я. - Как это что, я – одна из недель Габриэля. - Почему ты никогда не говорила мне об этом раньше? - Потому что мы познакомились только минуту назад. - Что ты имеешь в виду? - Странные разговор выходит. - вздохнула она, - Нам было бы для начала неплохо получше познакомиться, узнать друг друга. Вот, например, чем ты любишь заниматься? - Ты и так прекрасно знаешь, что иностранными языками. А ты играешь на пианино. Что за тупые вопросы? - Поразительная интуиция, - высказалась Алиса, даже не потрудившись изобразить удивление. - Объясни мне. Зачем все так путать? Неужели нельзя просто так взять и объяснить все без всех этих трудностей? Стоило только мне произнести это, как в голову как будто выстрелили из пистолета. Такой резкий и сильный прилив боли. Даже перестаешь видеть, слышать и понимать из-за этого. Все, что тебя мучает, так это то, как поскорее бы избавиться от нее. В такие моменты готов на все, даже на сделку с дьяволом, лишь бы эта жестокая мука закончилась. Но приходится терпеть, терпеть и еще раз терпеть, пытаясь всячески заглушить ее. Иногда даже возникает идея просто треснуться головой об стенку и отключиться, чтобы не чувствовать этого. Но я еще не дошла до такого безумия, поэтому просто согнулась пополам, сильно давя на виски. Наверное, я сейчас себе череп проломлю, но, как сказал там Габриэль – караколлы восстанавливаются быстрее? Пришло время проверить это. Кто-то схватил меня за плечи и потащил куда-то, что-то бормоча. Все звуки: музыка, разговоры, звон бокалов, шагов – все это ушло на задний план, как убавляешь громкость, когда смотришь фильм. Сейчас я слышала только пульсирующую боль в голове и учащенное биение своего сердца. @@@ Мелони и Эйвери, тут же прибежавшие на мои крики, повели Мелиссу из башни, придерживая за плечи. Я, конечно, знала, что связь для нее будет устанавливаться слишком тяжело, но она так неожиданно и резко согнулась пополам, что я даже дышать перестала. Все, кто стоял поблизости, тоже услышали мои вопли (да, что там поблизости, почти все, кто был в зале, услышали их) и стали напряженно и обеспокоенно оборачиваться. Конечно, мне очень стыдно, что приходится так поступать с Мелиссой, но что я ей скажу? Почему я не сказала ей этого раньше? Я и сама-то толком не знала. Много лет назад, я была еще совсем маленькой, и нашу семью только перевели следить на Землю в Россию. Тогда, я впервые встретила ее и не сразу догадалась о том, кем она являлась. В первый день, когда я пригласила ее к себе в гости, моя мама, включая всех остальных членов семьи, очень напряглись и стали рассматривать ее. Тогда, я не понимала в чем дело, и мама часто разговаривала со мной о Мелиссе. Спрашивала о том, чем она занимается, с кем живет и прочее. Я считала, что это просто обычная материнская забота – знать больше о друзьях своих детей, но только спустя полгода, я поняла, кем она являлась. Я или моя семья уже давно могли бы просто позвонить агентству и сообщить. Но почему мы этого не сделали? Я сама не понимаю. Просто, лишь коротко переговорив всей семьей, мы поняли, что не должны так поступать. Почему? Я не знаю. Неизвестно почему, мы понимали, что прячут в России ее не просто так. Тем более под такой сильной защитой. Мы решили, что не будем ее сдавать. Если уж случится так, что ее все-таки найдут, пусть это будем не мы. И это все-таки случилось. Вот, она только недавно стояла передом ной в деревне «года» в специализированной одежде караколл. Сейчас, она наверняка думает, что я предательница, но как я могу отрицать это? У меня нет абсолютно никаких аргументов, но одно я знаю точно – если она расскажет о том, что была знакома со мной еще до этого, то попадет всем. Не только мне, но и моей семье. Даже тем, кто просто жил по соседству из караколл. Она ни за что не должна это говорить, но, боюсь, что если попрошу ее об этом, она сделает только назло или станет шантажировать. Не вариант. Но ведь тоже не вариант притворяться, что впервые вижу ее? Я не могу ей врать. Как только она умудрилось увидеть меня на сменовом обряде, то ее взгляд говорил сам за себя, и Габриэль это заметил. Что, если он понял? Побежит ли он сразу к агентству докладывать об этом. Судя по тому, что он тут же сдал Мелиссу, то же самое может произойти и со мной. А что, если он вообще уже рассказывает это Кристиану прямо сейчас? Словно в знак опровержения моих слов Габриэль вырулил из-за поворота, изредка оглядываясь на Мелиссу. Ну вот. Он направляется ко мне. Сейчас начнутся допросы. @@@ Меня аккуратно вели по лестнице, как вдруг боль резко прекратилась. Как всегда. Я несколько раз моргнула, выдохнула, выпрямилась и посмотрела на Мелвери, которые стояли с вытянутыми руками, готовые в любой момент словить меня. - Куда вы меня ведете? – спросила я, оглядываясь по сторонам. Вроде бы, это была та лестница в башне. - В твой дом. Твоя связь сейчас устраивается в мозгу, так что, тебе лучше прилечь. Боль может снова появиться в любой момент. - Это скоро пройдет? - Да. Завтра утром все должно быть хорошо. Проснешься уже с полноценной связью со всем «годом». Вообще, уже ночью боль должна утихнуть, но связь окрепнет только к утру. Так что пошли скорее. Не очень-то большое удовольствие тащить тебя еле-живую по лестнице со скоростью один метр в минуту. Я согласилась с ними, хотя все равно мне ужасно хотелось поговорить с Алисой. Почему она так поступает? Я ведь прекрасно знаю, что это она. К тому же, актерские навыки ей никогда не были даны. Но мне не менее ужасно хотелось посмотреть дом, а, учитывая мое состояние, второй вариант – самый разумный, так что я быстрыми шажками двигалась за Мелвери, которые неслись так, словно бегут марафон. Скорее всего, виною этому был сильный мороз. Холод пробирал до костей, но я люблю его и тем более, уже довольно хорошо привыкла к нему. Скорее всего, это из-за того, что я - как сказал Габриэль – декабрь. Я могла бы идти спокойно, никуда не торопясь, но боялась заблудиться, так как если хоть чуть-чуть сбавлю темп, тут же отстану от Мелвери. А учитывая то, что на улице было темновато, это не слишком радовало. - Подождите! Куда вы так несетесь? – все-таки крикнула я. - Темно, - дрожа, сказали они. - Вы боитесь темноты? - с затаенной надеждой, спросила я. - Конечно! Все караколлы не переносят темноту. - Как это? - Ну, вампиры не переносят солнце, а мы не переносим темноту. Мы любим свет. Хочешь сказать, что ты любишь темноту? - Нет, конечно, - тут же ответила я. - Поэтому давай быстрее зайдем к тебе в дом и включим свет. Я не могу больше это терпеть. Они снова рванули вперед, и я поспешила за ними. Было не настолько темно, чтобы у меня начиналась истерика, как в доме Генри, поэтому я вела себя довольно спокойно. Добравшись до домика, Мелвери поспешно толкнули дверь, из которой тут же полился яркий свет. Приятно все-таки. - Полегче, - сказала я, разглядывая темный отпечаток подошвы Мелони на белоснежной двери, - Зачем метить так свой дом? - Прости, просто скорее хотелось выйти на свет, - произнесла одна из близняшек, подставляя лицо яркому белому свету. - Вы же будете со мной жить? – с надеждой спросила я. - Конечно! Мы ведь твои главные недели. А значит, являемся кем-то вроде охранников, - радостно сообщала девочка, как будто мечтала об это всю жизнь, - Будем везде за тобой ходить на различные задания (кроме испытания, конечно), ждать у двери ванной, проверять всех твоих знакомых. В общем, как президента. - Всю жизнь?! – округлила глаза я. - Да, - подтвердили Мелвери хором, - Даже когда пройдет четыреста лет, и вы передадите власть кому-то другому, мы будем продолжать охранять тебя и семенить рядом до самой твоей смерти. - Замечательно! – не очень оптимистично ответила я. Особенно концовка. Всю жизнь не иметь личного пространства? Ужасно. Может, некоторым это кажется классным, но на самом деле все не так. Я прекрасно и без того знаю, какого это, когда за тобой вечно кто-то ходит, и ты никак не можешь оказаться один. Всегда, когда я смотрела фильмы про всяких президентов, дочерей или сыновей президентов, мисс Вселенной, королев, принцесс или каких-либо других важных шишек, морщилась от людей в костюмах, что постоянно семенили на заднем плане. Тогда я думала: «Хорошо, что я не какая-нибудь дочь президента. За мной никогда не будет следить целая толпа массивных мужиков в черных очках и костюмах». И тут тебе на. Конечно, Мелвери – не толпа мужиков, и я не люблю оставаться одной, но все же иногда так хочется поразмышлять в одиночестве, послушать музыку и вообще делать все, что хочется. Придется распрощаться с этим раз и навсегда. Теперь размышлять, слушать музыку и остальное придется в компании с Мелвери. Ладно. Ничего не остается, кроме, как смириться. И вообще, надеюсь, что это и правда, просто сон. Хотя, как мне кажется, после такого сна, я больше не смогу жить нормальной жизнью, даже если все это неправда, и я скоро услышу знакомый тикающий звук будильника. После такого сна, я больше не смогу доверять Алисе и маме или просто общаться с ними, как раньше. Мое отношение к ним изменилось. И это уже непоправимо. Я и правда уже верила, что все происходящее – правда. Честно, мне эта жизнь нравилась больше, чем прежняя, хотя я еще слишком мало о ней знаю и пока рано судить. - Здесь одна огромная спальня, как я понимаю, для Мелиссы и еще две поменьше для нас! – послышался приглушенный голос сверху близняшки. - Правда?! – так звонком крикнула вторая, стоящая, как назло прямо над моим ухом, и рванула по лестнице вверх. Я решила, что пока осмотрю первый этаж, наслаждаясь последними минутами одиночества. Я стояла в длинном, немного узковатом коридоре: стены цвета слоновой кости отливали на ярком свете немного оранжевым, пол был застелен алым ковром, что напоминало «красную дорожку». Если бы я оказалась здесь несколько лет назад, то непременно бы воспользовалась этим и поиграла в «Голливуд». У входа, симметрично друг другу стояли две маленьких ели. Да-да, вы не ослышались, настоящие миниатюрные елки, которые наряжают под Новый Год, но сейчас, вроде, только начало декабря. Подойдя ближе, я отметила, что они еще и проросли прямо сквозь пол. Не было ни горшков, ни воды, они просто тянулись из-под пола. При этом никаких дырок в полу не было. Идеально ровно вырезанный кружок пола, плотно обхватывал ствол, не создавая никаких щелей или лишних пространств. И зачем мне дома елки, когда до Нового года почти месяц? Тем не менее, я развернулась и пошла в следующую комнату, которая бросилась мне в глаза – столовая. Да, именно столовые меня интересуют больше всего. Вот такой я человек. Неважно, что происходит вокруг, главное – иметь достаточно вкусняшек в холодильнике. Это мой закон. Пока холодильник полный, значит, все хорошо и можно жить спокойно. Столовая была почти такая же, что и в доме Эммы, только несколько меньше, и стол, рассчитанный не на двенадцать человек, а всего лишь на трое. Стеклянные шкафы, висящие тут и там, демонстрировали свое содержимое без надобности открывать дверцы. Даже жутко прикасаться к этим шкафам. Ощущение, что, сделав одно лишнее движение, они тут же грохнутся на пол и разобьются на тысячи осколков. Комната, что шла через столовую, была кухня. Ну, и наделают же эти англичане. Почему нельзя просто объединить столовую и кухню в одну комнату? Не особо рассматривая комнату, я пошла дальше, попадая в просторный и современный зал. Белоснежный пушистый диван, словно облачко, стоял посередине, контрастируя с ярко-алыми розами, что были понатыканы везде: на журнальном столике, на полках, рядом с телевизором, на подоконниках и даже люстра была выполнена в стиле букета из кроваво-красных роз. В углу комнаты спиралью вилась лестница без ограждений и единственное, что висело в воздухе рядом с ней – тонкие металлические перилла. Мне потребовалось много смелости, чтобы спокойно и с гордостью подняться на второй этаж, где уже вовсю хозяйничали Мелони и Эйвери. Вокруг стояло сразу четыре двери, и я решила действовать по порядку. Первая привела меня в немаленькую комнату, выполненную в невероятно ярких тонах, где сидели Мелони и Эйвери. На полу был постелен леопардовый красно-белый ковер, а стены были обклеены фото-обоями, на которых изображалась маленькая красная панда, как мне объяснила Эйвери. Понятия не имею, почему это милое енотовидное создание называют пандой. Совершенно не похоже на панду. Даже потолок, и тот, был выкрашен в кровавый цвет. Все ярко-красное, из-за чего все предметы сливались в одно пятно. Обстановка комнаты сама за себя объясняет характер девочек. Яркий, выделяющийся, открытый, общительный и… немного сумасшедший. - Везет тебе. Такая классная комната, - с горечью вздыхала Мелони, сидя на ковре. - Конечно, ее ведь специально по моему вкусу обставляли. - А вот у меня все обставлено для Саманты. Все такое белое, скучное, пустое и пугающее. Как в психбольнице. - Ведь именно она сейчас должна была быть на твоем месте, - напомнила ей сестра, - Так что радуйся просто тому, что стала одной из главных недель декабря. Комнату потом сама обставишь так, как тебе захочется. Это неглавное. Н-да. Такие лекции только из-за одной комнаты. Не желая слушать дальше, я вышла из комнаты и закрыла дверь, тут же переходя ко второй. Стояло только отворить ее до малюсенькой щелки, я сразу поняла, чья она. Только секунду назад я выслушивала недовольства Мелони по поводу этой комнаты. «Все обставлено для Саманты – вспомнила я». То и видно. Белый, даже не белоснежный пол, белые голые стены, просто покрашенные белилами, одинокая металлическая кровать с белыми простынями, несколько белых шкафов, обычная маленькая люстра на потолке и одинокое окно с пустым белым подоконником. И правда, жутковато. Невольно в этой комнате начинаешь задыхаться, навеивают самые грустные воспоминания, настроение резко ухудшается. Кошмар. И снова же, комната показывала характер его владельца. Точнее, владельца, который должен был быть ее владельцем. Холодный, закрытый, пустой, одинокий и… сумасшедший. Только сумасшедший не в таком смысле, как я имела в виду про девочек, а сумасшедший, в плане ненормальный. Конечно, нельзя относиться к больному человеку плохо, но, признаться, я не смогла бы спокойно спать, зная, что в соседней комнате находится Саманта. Кто знает, что взбрело бы ей в голову ночью, пока ты спокойно спишь. К тому же, если бы она ходила за мной до конца моей жизни, как это обещают делать Мелвери, я бы не прожила и тридцати лет из тех обещанных пяти тысяч. Буквально вылетев из комнаты, я пошла в следующую, надеясь, что хоть там будет что-то интересное. И не прогадала. Это была моя комната, обставленная явно по моему вкусу. Не знаю, как они его узнали, но она была, по моему мнению, шикарна. Огромное помещение с ярко-персиковыми обоями и темно-вишневым ламинатом, начищенным до блеска. Одну, самую длинную стену полностью занимали французские окна с потолка до пола и выход на балкон. Сквозь окна я рассмотрела, что он был очень большой с несколькими креслами и елками. Ну, зачем было пихать сюда эти елки? Белоснежная кровать была просто огромной и стояла прямо напротив балкона, что меня особенно радовало. Люблю смотреть на пейзажи. Так же, имелось большое количество книжных полок, шкафов и ящичков. Даже маленький круглый аквариум был, в котором одиноко плавала большая и красивая скалярия. Н-да, Мартину будет, чем заняться. Кстати, о нем. Мне обещали его вернуть. И где? Меня снова обманули? Я вышла из комнаты, но решила все-таки заглянуть в последнюю комнату. Любопытства у меня хоть отбавляй. Я уже гадала, что же там может быть: бассейн, фитнес-зал, кабинет, библиотека или та же гардеробная? Но, только я открыла дверь, и все мои надежды испарились. Там оказался туалет и ванная. Конечно, это неотъемлемая часть дома, но я так хотела фитнес-зал или библиотеку… Мои размышления прервало то, что я снова вспомнила про Мартина. Я, может, даже сейчас бы побежала сквозь темноту к башне, чтобы выяснять, когда они мне вернут кота, но снова резко, как лезвие ножа, мозг перерезала жгучая и невыносимая боль. Сколько еще это будет продолжаться? Только вот, в этот раз все было намного сильнее. Я почувствовала это немного поздно, так что под руку оказалось то, что я стояла рядом с туалетом. Меня выворачивало наизнанку, и от этого боль в голове только усилилась. Мелвери прибежали сразу и как только из меня вышли все торты, что я сегодня слопала (а на это ушло немало времени, уж поверьте), они уложили меня в кровать и подоставали различные градусники и повязки. - Прости, но это не лечится, - сказала одна близняшка. Перед глазам все плыло, так что я не могла сказать, кто это был, даже если бы различала их, - Просто отмучайся одну ночь и все пройдет. Забавное утешение. - Мы сделаем все возможное, чтобы ты легче это перенесла. Мы ведь сами только несколько лет назад связались. Нам тоже было не сладко. Попробуй поспать. Станет легче. Я почувствовала, как мне в рот сунули градусник, как будто затыкая и говоря: «Не вздумай мне возражать!» Что ж, ладно. Через минуту, мне так же положили на голову ледяной компресс, отчего стало немного свежее, но боль ни капельки не утихла. - Эмм… Мел, как думаешь, это нормально? – неожиданно испуганным голосом спросила Эйвери у сестры. Еле-еле сфокусировав взгляд, я поняла, что они разглядывают градусник. Глаза Мелони округлились. - Не думаю. Но, помнишь, Кристиан сказал, что у нее будут осложнения из-за того, что она единственная, кто еще не связан. - Но градусник даже не может показать эту температуру, потому что такой не бывает. - Не забывай, что он рассчитан на людей. - Я все-таки переживаю, - высказалась Эйвери, тяжело вздыхая. Кажется, они подумали, что я уснула. @@@ Габриэль, к моему счастью, говорил со мной совершенно не о Мелиссе. Но, кажется, он все равно что-то заподозрил. Поживем – увидим. Мне так хотелось проведать Мелиссу, посмотреть, как она, но это только бы усилило подозрения. Нужно потерпеть. Все уже стали разъезжаться по домам, обсуждая грядущее испытания и то, кто кажется им хорошим кандидатом для «года». Я слышала абсолютно все имена, включая Мелиссу. И особенно меня удивило, что это говорил Стивен Кэмпбэлл. Мелисса? Он шутит? Он всем говорил, что она станет прекрасным годом, что видит ее насквозь и знает ее будущее. Остальные же отвечали, что плохо знают ее и даже не знакомы, но раз сам прошлым «год» такое говорит, постепенно некоторые стали стекаться на его сторону. Вот же! Мелисса - год? Смешно же. К моему счастью большинство людей так и говорили, поэтому я решила пока особо не напрягаться. Я тяжело вздохнула и направилась к выходу, ища глазами Габриэля. Надеюсь, что ночь пройдет без происшествий. @@@ Я и вправду смогла уснуть. Сама даже не заметила этого, но под тихое и писклявое бормотание двух сестер это удалось без труда. Но все-таки, я проснулась. Была уже глубокая ночь, так как, только открыв глаза, я увидела балкон, тонущий в черной темноте. Конечно, комната была озарена ярким светом, поэтому я сразу же увидела спящих Мелвери. Эйвери лежала на диване рядом со мной, а Мелони, которая, судя по всему, была дежурной и должна была караулить, а не спать, лежала на стуле, положив голову на угол кровати. Я невольно улыбнулась и попыталась сесть на кровати, но в этот же момент, голова словно взорвалась. Боль была сильнее в сто раз предыдущей, хотя такое казалось невозможным. Из-за нее ты не можешь мыслить, смотреть, слушать. Разве не ад? Я подогнула колени, стуча головой по ним, пытаясь хоть как-то утихомирить жжение в висках. Неожиданно, пришла и тошнота. Все тело начало дрожать. Мне было жарко, но в то же время и холодно. Я не могла пошевелиться, а желудок, казалось, сейчас выплеснет все наружу. Я схватилась за волосы и стала их дергать. Руки сразу же стали кровоточить и неприятно жечь, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что творилось у меня сейчас внутри. Никакая боль не могла заглушить это. Из глаз полились слезы, которые моментально стекали по горячим щекам и попадали на губы. Соленые и теплые. Я чувствовала себя чайником со свистком, который кипит и требует, чтобы его выключили, но никто этого не делает. Я разрывалась. Что делать? Все, на что я способна – это разбудить девочек и то, чтобы встать и подойти к ним, потребуется немало усилий. Только я оторвала голову от коленей и открыла глаза, часто моргая, чтобы смахнуть слезы, как все изображение поплыло и приобрело совершенно другой вид. Теперь не было того красивого ярко-освещенного помещения. Оно сменилось на кромешную темноту, в которой ничего нельзя было разглядеть. Еле как, встав, я затряслась еще больше. Я не переношу темноту. Я схожу с ума. Снова потекли слезы, хотя я их уже не чувствовала. Я упала на колени, но, только сделав это, темнота расступилась, и я смогла увидеть, во что превратилась моя комната. Не было милых персиковых обоев, а лишь пустая белая комната вся в крови. Кровь, кровь и еще раз кровь и даже некоторые куски мяса. Ярко-алая, темная, разнообразная. Еще чуть-чуть, и я застрелю себя. Мне стало еще хуже. Теперь тошнота накатила вдвойне, и я никак не смогла ее сдержать. - Мелисса? – раздался сзади голос Эйвери. Она проснулась. Слава богу. Но вот только, обернувшись, я поняла, что это была не она. С дивана, медленно и лениво вставало какое-то существо с телом насекомого и бледным лицом куклы. Вместо рук ко мне тянулись какие-то волосатые тонкие лапы, а голова с огромными голубыми глазами была запрокинута набок, словно сломана. Сзади ее тело было покрыто толстым черным панцирем, а спереди обычной желтой кожей, как у всех жуков и тараканов. Еще чуть-чуть, и я бы точно грохнулась в обморок. - Все хорошо?- спросила существо голосом Эйвери, и поползло ко мне с удвоенной скоростью. Я резко пришла в себя и теперь уже совершенно не обращала внимания на боль, я просто неслась из комнаты подальше от крови, от темноты, от ЭТОГО… Похоже на какой-то жуткий кошмар. Громко захлопнув дверь, я побежала по лестнице. Открыв дверь комнаты, мне показалось, что дом не изменился, но через секунду все снова перевернулось и стало темным, кровавым. Все стены стали белыми, мебель исчезла, но зато появилась кровь. Лужи крови, брызги, все, как в фильмах ужасов. Спустившись на первый этаж и пробежав по залу, кухне, столовой, стараясь не оглядываться вокруг, я пнула дверь и вылетела на улицу. Только вот, там было все то же самое. @@@ Недолго думая, я разбудила Мелони и без объяснения причин, выволокла ее за руку из комнаты и потащила по лестнице, пока та отходила от сна. Снизу раздался толчок и дверь захлопнулась. Вот черт, она уже выбежала на улицу. Наконец, Мелони все-таки отошла от сна, и хотя все равно не понимала, что происходит, но побежала за мной. Мелисса так ужаснулась, когда посмотрела на меня в комнате. Что случилось? Ее лицо было такое жуткое, испуганное и мокрое… А когда я хотела подойти, она вынеслась наружу. Я не понимаю, что произошло. Но будет лучше, если мы ее успеем затащить обратно в дом до того, как Кристиан увидит, что мы не смогли справиться. @@@ Я услышала позади шаги и стала еле как буквально ползти по лестнице. Сил абсолютно не осталось, все ныло и болело. Я готова была застрелиться. Дверь распахнулась и оттуда вылетели те же существа, что и в комнате, только теперь их было двое. Переборов боль, я поднялась и побежала вперед, куда глядели глаза, постоянно спотыкаясь и падая. Опять же, все было в темноте и крови. Вы никогда не сможете понять это чувство. Чувство отчаяния, когда тебе некуда спрятаться, и ты ничего не можешь сделать. Ты один. Сам за себя. Больше никого. Я снова упала на землю, сильно ударившись при этом локтем, но, кое-как встав, побежала дальше. Тем временем, существа продолжали нестись, сократив расстояние до меня где-то до пяти метров. Но я все равно продолжала бежать, хотя понимала, что это бессмысленно. И вот, как будто доказывая это, спереди кто-то схватил меня за запястья и повалил на землю. И это было то же самое существо с головой куклы и туловищем таракана. Теперь, это точно конец. @@@ Я уже почти дошел до дома вместе с Элис и Дереком, как увидел весьма странную картину. Можно смеяться, а можно и ужасаться. Мелисса, измазанная в земле и вся в крови, неслась из своего дома куда-то. Куда - непонятно. Мне кажется, она и сама не понимала этого. За ней так же неслись Мелони и Эйвери, крича что-то вдогонку. Я и Элис резко остановились, беспомощно посмотрев друг на друга, и тогда, я вспомнил: связь. Кристиан ведь говорил, что могут быть осложнения. Только они какие-то немного странные. Мелисса продолжала нестись прямо на нас, очевидно, сама не понимая этого, и я резко встал на ее пути, перехватив руки. Тем не менее, она начала яростно пинаться и толкаться, поэтому я повалил ее на землю, и когда она взглянула на меня, я замерел на месте. Глаза, полные отчаяния и ужаса, заполненные слезами. Не успел я, и среагировать, как ее глаза закрылись, и она обмякла у меня в руках.