Мой дом там, где ты

Помолвка вот-вот должна была состояться, а Кенсу никак не мог придумать достойный повод для отказа. Если он скажет родителям правду, то навряд ли они это оценят, и, наверное, Чонин все же был прав, говоря о том, что Кенсу просто боится не оправдать надежд. Разрушать свое будущее он не собирался, поэтому сказать правду отцу с матерью не вариант. Тогда, что же сделать, чтобы не попасться в сети одной из представительниц слабого пола? Последние дни Кенсу только и делал, что ломал голову над этим вопросом. О том, что он гей знал только Чонин, как предполагал До, но просить помощи у друга он не хотел. Кенсу сам всегда решал свои проблемы и на этот раз он тоже не отступит от своих принципов. Что-нибудь придумает. Сидя в кабинете, с неработающим кондиционером, Кенсу умирал от жары и головной боли, что доставляли вопросы о помолвке. В тот момент, когда он пил уже десятый стакан воды, в кабинет вошел Чанель. - Кенсу, тот проект какой-то странный. Эта ушастая дылда ворвалась в кабинет как всегда без стука, от чего Кенсу чуть не подавившись, закашлялся. Немного придя в себя, он хотел было возмутиться, но увидев во что одет его работник, замолк. Дело в том, что Чанель всегда надевал джинсы и какие-то несуразные водолазки, а сегодня, видимо из-за жары на нем были черные шорты до колен и белая рубашка, с закатанными рукавами и наполовину расстегнутая. Такой вид фотографа немного смутил Кенсу. - О чем ты? Чанель, уже сидевший в кресле напротив Кенсу, пытался найти в папке нужный документ. Его расстегнутая рубашка открывала вид на выпирающие ключицы, из-за чего Кенсу пришлось допить свой десятый стакан с водой. Наконец, найдя нужные бумаги, Чанель издал победный возглас. - Ага, вот они. Смотри, тут написано, что проект состоит из нескольких частей. Первая - это фотосъемка на каком-либо мероприятии, вторая – снимки актерской игры моделей, а третья – финальная, где нужно будет сделать фото на одну определенную тему, которую предоставят фотографу. - Ну и что здесь странного? - Не знаю, для меня все это впервой, поэтому мне кажется… - Чанни, нет тут ничего странного. Это проект, а он всегда состоит из нескольких частей. Как ты и сказал, для тебя все это в новинку, поэтому ты не знаешь, что это такое. Ничего страшного, освоишься. - Хорошо, раз ты так говоришь. Но на каком мероприятии я буду снимать уже известно? Кенсу тяжело вздохнул и отвел взгляд. Наткнувшись взглядом на какую-то бумажку на столе, он сделал вид, что сосредоточено ее изучает, а на вопрос Чанеля ответил еле слышно: - На моей помолвке. Большие глаза Чанеля увеличились в размерах, а рот слегла приоткрылся. Казалось прошла вечность, прежде чем он заговорил. - Ты женишься? Круто, но… Это сомнение в голосе эльфа заставило Кенсу оторваться от изучения бумаги на столе и посмотреть в глаза напротив. - Что? - Эээ…Ты же вроде гей? Теперь настала очередь Кенсу удивляться и увеличивать свои глаза в размерах. - Что!? - Черт, Сехун меня убьет. - Сехун? Это он тебе сказал? - Блять… Кенсу был взбешен, тем фактом, что есть еще некоторые личности, помимо Чонина, кто знал об ориентации До. Хотя может это именно Чонин рассказал все своему болтливому другу, а тот в свою очередь поведал этот секрет Чанелю. Но если о какой-то тайне знают больше двоих, то это уже и не тайна вовсе. - Я их сам убью! Вот же трепло! До вскочил со стула и направился было к двери, чтобы разобраться с Чонином, а по дороге и со своим помощником, однако Чанель перехватил злого начальника. Схватив того за руку, он преградил ему путь. - Успокойся, в этом нет ничего такого. И мне в принципе все равно, я ведь и сам такой же. Чего ты злишься? Бросив взгляд на руку, крепко державшую его, Кенсу немного успокоился. Подумав о том, что Чанель не станет его осуждать и косо смотреть на своего начальника, ему стало легче, однако еще оставалась обида на Чонина, ведь кроме него, никто не мог проболтаться. Чанель, поняв, что непозволительно долго держит парня за руку, отпустил ее, а Кенсу выдохнув, направился обратно к своему месту. - Я не злюсь, просто чем меньше людей знает об этом, тем лучше, так что и тебя попрошу никому не говорить. - Хорошо, но разве это плохо, стесняться себя? Я вот не сторонюсь этого. - Чанель, я не хочу, чтобы об этом узнали родители. - Почему? Задав этот вопрос, Чанель ненароком вспомнил, что и сам не говорил еще родителям об их с Бэкхеном отношениях. Он боялся увидеть не ту реакцию, услышать не те слова. Возможно, Кенсу был присущ тот же страх? - Моя мать в тайне от меня устроила помолвку с богатой наследницей, если я ей скажу, что не люблю девушек, я боюсь, что и она и отец отвернутся от меня. Они люди строгих взглядов, и навряд ли смогут принять такого сына. - А может ты зря боишься? - Я знаю, что так оно и будет. - То есть я правильно понял: твои родителя собираются женить тебя, а ты из-за своей ориентации не хочешь этого? - Да даже если б я не был геем, все равно бы не женился. - Но твоя помолвка уже скоро, что ты собираешься делать? Сложив руки на столе и опустив на них голову, Кенсу промямлил: - Вопрос на миллион.

* * *

Обычная жизнь всегда была присуща Сехуну и, как он говорил Чанелю, его родители были простыми людьми. С самого детства семья О жила не слишком богата, однако в их доме всегда был покой и уют. Сейчас мать - домохозяйка, которая печется не только о подгоревших пирожках, но и любимом сыне, а отец журналист, пропадающий днями и ночами на работе. Из-за частого отсутствия мужа, госпожа О чувствует себя одинокой, и именно по этой причине Сехун старается навещать родителей как можно чаще. С тех пор как он переехал в другой город, ему не дает покоя мысль, что его единственная женщина может страдать. Когда он поступил в один из Сеульских университетов, ему и в голову не приходило, что его матери может быть одиноко, потому что тогда его отец еще не был так занят. Однако позже, после завершения обучения, Сехун все же добился от матери слезного признания о тоскливых днях, после чего и стал чаще наведываться в родительский дом. И сейчас, сидя в собственной квартире в центре Сеула, когда ему приходиться спаивать лучшего друга из-за неразделенной любви, Сехун вспомнил слова матери, что она однажды сказала сыну: "Сынок, когда ты влюбишься, тебе будет больно. Когда ты получишь ответ на свои чувства, тебе тоже будет больно. И все то время, что вы будете вместе, тебе будет больно. Любовь – это всегда боль и страдания, даже если на какое-то мгновение ты чувствуешь себя счастливым. Но запомни одну вещь – полюбить стоит хотя бы раз в жизни, чтобы понять, что в этом чувстве превосходит: постоянная боль или минутное счастье". Тогда Сехун, конечно же, ничего не понял из этих слов. И даже после предательства девушки он не до конца осознал, что его мать имела ввиду, но сейчас, разглядывая отчаянного Чонина, он захотел задать именно этот вопрос, даже если знал, что ответа на него он не поймет: - Чего в твоей любви больше: постоянной боли или минутного счастья? Хорошенько подвыпивший Чонин уставился на друга и нахмурил брови. - Пофилозав…профело…пофилософтфтф…айщ!!! Поумничать решил? - М-да, что толку у пьяного спрашивать, все равно ничего путного не выдашь. Тебе спать не пора, уже третью бутылку распиваешь? - Заткнись, мне можно. - Как грубо! Друг его поит, слушает сопливые признания в любви, ругательства в сторону Чанеля… - Не произноси его имени. Сехун поджал губы и подумал о том, что неприязнь друга к фотографу не обоснована, но те слова, что он вчера услышал от Кенсу, немного пошатнули его веру. - Зря я тебе рассказал, надо было молчать. Чонин не слушая бормотания друга налил себе очередную порцию алкоголя, после чего выпил ее залпом и с грохотом опустил стакан на стол. - Ненавижу его! Кенсу не хочет его отпускать? Какого черта!? Мне бы хоть раз такое сказал! Он его ценит как человека, а меня он вообще не замечает! - Да с чего ты это взял? Просто Чанель действительно профи и терять такого человека было бы большим упущение со стороны Кенсу. - Ты же сам не веришь в свои слова. На столе стоял только один стакан, потому что Сехун, понимая, что завтра на работу, решил не употреблять спиртное, однако видя состояние Чонина и понимая смысл создавшейся ситуации, его намерение оставаться в трезвом уме и здравой памяти постепенно угасало. - Я не такой параноик как ты, и с одной стороны понимаю Кенсу. - А с другой? - А с другой, как я уже говорил раньше, Кенсу добивается внимания Чанеля. Я чаще вижу их, чем ты, поэтому мои сомнения обоснованы. Знаешь, вы для Кенсу как два полюса: с тобой он выплескивает все свои негативные стороны, а с Чанелем наоборот. - И что же мне сделать, Сехун, чтобы он хотя бы раз улыбнулся своей счастливой улыбкой именно мне, а не этому… Сехун покусывая губы, думал какой же ответ лучше дать Чонину. Они оба прекрасно понимали, что нужно сделать на самом деле, но страх Чонина может преодолеть только он сам, поэтому говорить об одном и том же было бестолку. - Стать Чанелем? - Очень смешно. - Ты глупец. Видишь же, что теряешь. - Это тупик, да? Сехун, чтобы хоть немного поддержать друга слегка улыбнулся и покачал головой. - Нет, я найду выход, не переживай. Чонин усмехнулся и опрокинул в себя очередную дозу алкоголя. - Борешься за мою любовь, как за свою собственную. - Возможно, когда придет моя очередь, тебе придется несладко. - Что ж, с нетерпением буду ждать того момента. Чонин хотел было налить себе еще, но поняв, что бутылка пуста, он еле поднялся из-за стола и поплелся в гостиную, чтобы лечь на диван. Сехун подскочил к другу и, подхватив того под руку, помог добраться до места отправки в объятия Морфея.

* * *

Банкетный зал был переполнен гостями, ожидавшими церемонии помолвки одного из самых завидных женихов и невесты с милиарным состоянием. Вокруг звучала приятная музыка, повсюду сновали официанты, раздавая напитки, а родители жениха и невесты в волнении ожидали появления самих виновников торжества. Разодетые гости вели непринужденные беседы, в то время, когда Кенсу, на котором были одеты только штаны, да расстегнутая белоснежная рубашка, сидел в соседней комнате и трясся от переживаний. С ним рядом был Чонин и пытался поддержать друга, что-нибудь придумать и застегнуть, в конце концов, рубашку. Вот-вот произойдет непоправимое, а Чонин отвлекается на оголенный участок кожи своего уже бледного Кенсу. - Что же делать? Сидя в кресле Кенсу потирал переносицу и, не обращая внимания на расхаживающего туда-сюда Чонина, придумывал способы избавления от будущего мучения. В голове пронеслась мысль просто взять и сбежать, или даже сказать правду, а может сделать с собой что-нибудь, хотя навряд ли это поможет. - Слушай, это ведь не конец света! И это даже не свадьба, а только помолвка, может, потом ты поговоришь с невестой и все уладишь. - Чонин, я не хочу! Кенсу в истерике вскочил с кресла и, уставившись на Чонина, сжал кулаки. - Почему ты меня не понимаешь!? Я не хочу этого, но и отказаться не могу, я разрываюсь, а ты мельтешишь тут перед глазами и говоришь о том, чтобы я согласился на все это дерьмо! Чонин замер и испуганно посмотрел на До. Тот хоть и казался злым, но Ким явно видел беззащитного, растерянного человечка, у которого вот-вот из глаз польются слезы. Опять! Ну почему, когда рядом с Кенсу оказывается он, тот все время плачет!? Когда же Чонин сможет увидеть его улыбку? - Прости. Я не знаю, чем помочь. Кенсу немного отпустило. Вздохнув, он провел ладонью по лицу, застегнул рубашку, нацепил черную бабочку, а сверху накинул пиджак. Когда все было готово, он исподлобья взглянул на Чонина: - Прощаю. Чонин смотрел на закрытую дверь, за которой только что исчез Кенсу и понимал, что Чанель не самая большая проблема в его жизни. Чонин осознавал, что является трусом, который не может бороться со своими страхами: признаться Кенсу, бороться за него и удерживать как можно дольше, крепко обняв. Когда Кенсу появился в зале, полном гостей, его напряжение возросло, как только он почувствовал на себе внимательные взгляды. Натянув улыбку, он подошел к родителям. - Невеста еще не появилась? - Нет. Должна вот-вот. Отец как всегда был краток. Не смотря на инвалидное кресло, он выглядел довольно впечатляюще: черные, коротко стриженные волосы и небольшие усики говорили о минимализме, а строгий деловой костюм о вкусе и элегантности. Госпожа До была одета в длинное красное платье, а черные волосы были уложены в красивую прическу. Иногда, на фоне таких величественных родителей, Кенсу чувствовал себя ущербным из-за своих идей, грез и ориентации. - Она уже порядком опаздывает, где она? - Откуда мне знать? - Может послать на ее поиски? - Подождем немного. Таким деньгам положена красивая упаковка. Услышав о чем шептались родители, в Кенсу загорелся лучик надежды. Если девчонка не придет, он будет благодарен ей до конца жизни. Однако он не знал, что должен быть благодарен не ей, а тому, кто в данный момент пытается отговорить девушку от необдуманного шага. Пока Кенсу молил всех богов о счастливом стечении обстоятельств, в это время Чанель всеми способами пытался предотвратить неизбежное. Невесту Кенсу звали Мэй Ри и, в принципе, она была вполне симпатичной девушкой, спокойной и понимающей, поэтому большого труда отговорить ее у Чанеля не составило. - Если я сейчас туда не выйду, родители меня порешат. Чанель стоял возле двери, тем самым загородив проход Мэй, и умоляюще смотрел на нее. - Я понимаю, но хочу удостовериться в том, что ты все же не откажешься от своих слов. - Для этого нам нужно выйти к гостям. Я держу свое слово, и понимаю твоего друга. Не хочу портить жизнь ему и себе в том числе. Пропусти. Еле оттолкнув Пака, девушка открыла дверь и скрылась за ней. Чанель недолго думая, выскочил следом, и как самый настоящий джентльмен, отворил двойные двери зала, пропуская Мэй вперед. Когда Кенсу увидел рядом с девушкой Чанеля, то немного напрягся – что этот эльф делал рядом с его невестой? Это было подозрительно. Подойдя к родителям с женихом, Мэй слегка улыбнулась ему, а затем, резко повернувшись к гостям, произнесла: - Уважаемые гости! Я благодарна вам за то, что нашли время и пришли на это торжество, но должна сообщить, что, к сожалению, помолвки не будет. Удивленные возгласы и гам, после слов девушки, заглушили музыку в зале, а учащенное сердцебиение Кенсу заложило собственные уши. Неужели боги услышали его молитвы? - Успокойтесь! Я вам все объясню. Девушка повернулась к своим родителям. - Пап, мам, я не хочу выходить замуж за Кенсу, потому что люблю другого, и уже давно. Вы силой заставляете своих детей жениться на нелюбимых от чего те потом будут страдать. Пусть сейчас вы меня возненавидите, будете злиться или еще что, но я не желаю зла ни себе ни Кенсу. Затем она повернулась к семье До. - Простите меня, если огорчила этим. Поклонившись, она напоследок бросила взгляд на Кенсу, подмигнула тому и с гордо поднятой головой, не обращая внимания на протесты и возмущения своих родителей, удалилась из зала. Все гости, Кенсу и его родители пребывали в неописуемом шоке. Что только что произошло? Что Кенсу должен делать? Бросив взгляд на родителей, и увидев, что те заняты выяснением произошедшего с родителями Мэй, он незаметно выскочил из зала, в надежде догнать девушку и поговорить. Однако его перехватили чьи-то руки и затащили в одну из комнат. Испугавшись внезапных действий, Кенсу с силой наступил на ногу человеку, державшего его, и отскочил на пару шагов. Когда в комнате зажгли свет, он увидел прыгающего на одной ноге Чанеля, хмурого Чонина, стоящего возле окна со сложенными на груди руками и Сехуна, сидящего в кресле, и что-то разглядывающего у себя в телефоне. - Ребята? Вы что тут делаете? Разве вы не должны быть там, в зале? - Между прочим я спас твою задницу, а ты вместо благодарности решил мне все ноги оттоптать? - Спас? Я не понимаю! Чонин опустил руки и, подойдя к столу, за которым сидел Сехун, сел на самый его край. - Что тут непонятного? Он отговорил твою невесту от помолвки с тобой. Кенсу, нахмурился и недоуменно уставился на Чанеля. - Как это отговорил? - Ну как? Подошел, сказал ей о том, что ты любишь другую, но родители против ваших отношений, а она растрогалась и призналась, что сама, причем давно, влюблена в своего соседа еще с детских лет. - Это правда? Обратившись к Чонину, Кенсу увидел, как тот лишь пожал плечами. - Но как она решилась на признание? - Я наплел ей, что твои родители строгих взглядов, и если в своих чувствах признаешься ты, то тебя сошлют куда-нибудь в Америку, подальше от любимой, на что девушка не осталась равнодушной. Сказала, что ее родители так не поступят с ней, поэтому согласилась сама признаться. Вот и все. - Вот видишь, Кенсу, как оказывается все просто. Сехун, оторвавшись от телефона, посмотрел на своего начальника и улыбнулся. - Одной проблемой меньше. Кенсу по очереди разглядывал своих подчиненных-друзей, а в голове промелькнула мысль, что страх, оказаться закованным в «наручники брака» миновал его слишком легко. - Кому в голову пришла эта идея? В комнате повисла тишина. Чонин, сидя на краю стола рассматривал пол, Сехун вновь уткнулся в телефон, а Чанель метал взгляды с коллег на Кенсу и понимал, что на все вопросы придется отвечать ему. - Я не знаю, правильно ли поступил, просто подумал, что будь я на твоем месте, с ума бы сошел. То чувство, когда у тебя вот-вот отнимут самое дорогое и свяжут с кем-то посторонним, просто убило бы меня. Если я сделал что-то не так, прости. Чонин и Сехун тут ни причем, я им только недавно все рассказал, пока Мэй пыталась объясниться. Пока Пак говорил, он внимательно смотрел на Кенсу и замечал каждое изменение на его лице. От недоумения до удивления, а после что-то среднее между облегчением и радостью. - Кенсу, правда прости. Если после этого ты меня уволишь я все пойму, но парни не виноваты, я сам… Он не успел договорить, так как почувствовал тяжесть в виде повисшего на нем Кенсу. Этот парень был счастлив, и, испытывая чувство благодарности, он в порыве безумной радости обнял Чанеля. Его маленький рост не давал преимуществ, поэтому его руки едва сцепилась за шеей Пака. - Господи Чанель, ты не представляешь какую услугу мне оказал. Я так благодарен тебе! И как можно просить за это прощение, я ведь говорил тебе, что не хочу жениться!? Ты дурак. Спасибо, спасибо, спасибо… Пак, от неожиданных объятий начальника замер на месте, разведя руки в стороны. Он не пытался обнять Кенсу в ответ, но все же улыбался от осознания того, что смог помочь человеку и сделать того чуточку счастливее. - Раз так, то я рад. Экран телефона в руках Сехуна давно погас, а сам О сидел с открытым ртом, наблюдая за обнимашками До и Пака. Насторожено взглянув в сторону Чонина, он увидел как тот был напряжен. Его полные от природы губы были сжаты в тонкую полоску, в глазах пылала ярость, а кулаки были сжаты до побелевших костяшек. Сехун понимал, что сегодняшний вечер парой бутылкой текилы не обойдется. - Кхм-кхм. Слушайте, раз уж все разрешилось, то может уже пойдем по домам? Кенсу, наконец, осознав, что в комнате они с Паком не одни, отпустил его. Отойдя на пару шагов и опустив смущенный взгляд в пол, он прокашлялся и взглянул сначала на Сехуна, что ждал ответа, а затем на Чонина. Тот прожигал его взглядом своих карамельных глаз, и Кенсу ненароком вздрогнул. Почему он так смотрит на него? Кенсу был все еще обижен на Чонина из-за его неумения держать язык за зубами, но после сегодняшнего счастливого инцидента, он мог простить все и каждому. Однако, видимо теперь настала очередь Чонина злиться на Кенсу, вот только из-за чего До не мог понять. - Вы идите, а мне еще с родителями нужно все это обсудить. Еще раз, напоследок, поблагодарив Чанеля за помощь, Кенсу ушел, оставив после себя молчаливое напряжение. Все трое молчали и не знали, как нарушить эту тишину. Чанель не понимал, почему Чонин пытается убить его взглядом, поэтому, чтобы избавиться от нехороших ощущений он поспешил удалиться в туалет, но перед тем как скрыться за дверью, он услышал просьбу Сехуна: - Чанель, на то время пока будешь в туалете, можешь одолжить мне свой телефон, а то на моем зарядка села? Пак не думая вытащил аппаратуру и, протянув ее Се, выбежал за дверь. - Я убью его. Чонин, наконец, подал голос, а Сехун, держа в руке мобильный Пака, довольно улыбнулся. - Я знаю другой способ избавления от Пака. - И какой же? Пролистывая контакты в чужом телефоне и наткнувшись на нужный, Сехун ухмыльнулся: - Бён Бэкхен.