Право на "мы". Гарри

Гарри сидел за столом в своём кабинете и занимался тем, что подбрасывал и ловил маленькую глиняную фигурку садового гнома, когда-то бывшую портключом. Он делал это машинально на протяжении уже целого часа, пока мыслями витал где-то там, на вытоптанной лужайке перед домом Уизли, глядя на смущенного донельзя Драко Малфоя, который пробормотал извинения, сунул ему в руку портключ и бросился наутёк, чтобы аппарировать через пару шагов. Гарри вспоминал этот яркий румянец и то, как такого Малфоя хотелось схватить обеими руками, обездвижить, чтобы насладиться смятением и стыдом на прекрасном уставшем лице, а потом целовать, нагло врываясь в этот навсегда запомнившийся рот, целовать до тех пор, пока Малфой не поймет, что его обман прощён, и пока свадьба не отменится как-то сама собой. Но Драко сбежал и с тех пор хорошо прятался, аппарируя домой прямо из кабинета, сам не понимая, что от этого азарт и жажда обладания у Поттера растут день ото дня. Дверь кабинета открылась, впуская Джинни, одетую в огромный цветастый балахон и придерживающую живот. - Милый? Я не видела, как ты вернулся. Гарри раздраженно обернулся к ней, грубо вырванный из своей фантазии, где пойманный Малфой хрипел под ним сорванным голосом и просил еще и сильнее. - Очевидно, что я не хотел, чтобы ты видела, Джинни, - сказал он несколько насмешливо с его с некоторых пор любимой интонацией "если бы ты немного напрягла мозг, то и сама бы нашла ответ" и показательно уткнулся в первый попавшийся документ. - Не злись, пожалуйста. Я приготовила твой любимый луковый суп. Пойдем? - Точнее говоря, твоя мать приготовила свой любимый луковый суп. Скройся с глаз, Джинни, по-хорошему прошу, - почти ласково попросил Гарри. Ему нравилось делать ей больно, очень нравилось. Он презирал и ненавидел ее. И сдерживался от физической демонстрации своего отношения только из-за ребенка, который ни в чем не был виноват. Гарри не мог дождаться, когда же она родит, и тогда можно будет подать на развод и отсудить права на ребенка. Он знал, что судья будет на его стороне, когда ему покажут воспоминание, заботливо хранимое Гарри в сейфе Гринготтса, и скажут обеспокоенным голосом, что опасаются за жизнь своего дитя. Самые лучшие планы способна разрушить случайность - так стало и с планом Джинни Уизли. На ее беду Гарри изучал легиллименцию и не нашел ничего лучше, чем опробовать свое умение на жене без предупреждения, иначе бы она поставила блок. Хотя бы попыталась. В искусстве проникновения в сознание Гарри достиг больших успехов, так что можно было и не догадаться, что он читает тебя прямо сейчас. Достаточно неуклюжий в жизни, в чужую голову он входил без стука и на цыпочках, просматривал все, что ему было нужно, и так же бесшумно уходил. Джинни тогда сидела на диване и преспокойно листала каталог новой коллекции нарядов от мадам Малкин, подбирая себе что-нибудь еще - когда она получила доступ к счетам мужа, отказывать себе в чем-то уже не было нужды, и Джинни этим вовсю пользовалась. В ее голове наряду с алчными мыслями крутилась еще одна, очень ее беспокоящая, и Гарри не мог за нее не ухватиться. Его девочку что-то терзало, и это нужно было выяснить и помочь по мере возможностей. Только бы Гарри не узнал, только бы не узнал! Он чуть не спросил вслух: "Не узнал о чем?", но удержался. Схватился за эту мысль и стал раскручивать, как клубок. Перед глазами мелькали обыденные кадры - лица Молли и Рона, Нора, ничего необычного. Гарри задержался на одном из разговоров. - Я не уверена, что поступаю правильно, мам. - Иначе никак, милая. Мне тоже жаль малыша, но ты же сама понимаешь - сейчас не время, Гарри не готов. - А если потом я не смогу больше иметь детей? - Не беспокойся, конечно, сможешь. У меня было три выкидыша, прежде чем я родила Билла, и посмотри - все в порядке. Какого черта это было? Гарри, стараясь не торопиться с выводами, нашел более раннее воспоминание. - Что случилось, милая? Почему ты плачешь? Это Гарри? Он что-то сделал тебе? - Нет, мам, я сама виновата... - Ты ни в чем не виновата, моя девочка, никогда не забывай об этом! Что он сделал с тобой? - Ребенка... - Ах вы безмозглые дети! Я же давала тебе зелье! - Я знаю, я сама захотела... Просто он стал отдаляться от меня, даже от Рона, и я подумала... - Что ребенок удержит его? Ох, глупая моя деточка. Конечно, удержит, если правильно все преподнести, да только ты поступаешь совсем не так, как надо! Ты сначала должна вернуть его расположение, а уж потом обрадовать новостью. - Я постараюсь... - Нет, милая, ты не понимаешь. Сначала вернуть его, а потом уже заделывать ребенка! Иначе он поймет, в чем тут дело. Гарри, конечно, не самый умный парень, но тут и он догадается. - Но, мам... Как это потом, я ведь беременна сейчас?.. - Значит придется избавиться от него. Я дам тебе зелье. - Но... - Джинни, ты хочешь замуж за Поттера? - Конечно! - Тогда слушайся меня. Гарри еще никогда не сбегал из чьей-то головы с таким рвением. Он смотрел на свою жену, спокойно разглядывающую каталог и машинально поглаживающую свой живот, и на языке у него вертелся вопрос, который он никогда так и не задаст: "Сколько еще в тебе грязи, Джинни?"