И тебя вылечат!

Дэн сидел на троне, вытянув ноги и заложив руки за голову. Трон был неудобный, Джастин был дурак дураком в идиотских великоватых для него шароварах и не менее идиотской феске, сладости склеивали зубы намертво, а опахалом Руфус так и норовил задеть по голове. В общем, полное дежавю. Будто клип очередной снимают. За исключением того, что теперь всё взаправду. — Ну вот, — задыхаясь проговорил Джастин, закончив извиваться под заунывную музыку, — примерно так это должно выглядеть. Он скинул шаровары (опахало снова ощутимо треснуло Дэна по макушке), продемонстрировав полное отсутствие белья, которое, впрочем, прозрачная ткань не скрывала и ранее, и швырнул невесомый комок в Дэна: — Теперь ты. — Я? — очень натурально изумился Дэн, не сделав даже попытки подняться. — Схренали? — Давай-давай. Ты у нас наложник. У нас, султана всея... всея... всея султаната Джастина Первого и Единственного. — Я надеялся, что ты не вспомнишь, к тому же у тебя так здорово получалось... — Правда? — просиял Джастин, показав брекеты, сверкнувшие чем-то подозрительно похожим на бриллианты. Дэн напрягся и сел прямо. Брекеты брат не носил... Да давно не носил. Он натянул шаровары, стараясь не сползать с бархатной подушки, чтобы золотой и очень холодный край трона не врезался в голую кожу задницы, потом встал и обвел воистину ястребиным взглядом немногочисленную аудиторию. Аудитория была та ещё. Джастин одной рукой ковырялся в щербете и пахлаве, а другой самозабвенно чесал ягодицу. Фрэнки, наигрывая на каком-то восточном, но, несомненно, струнном инструменте, держа его на коленях, как гавайскую гитару, кажется, дремал. Руфус, приоткрыв рот, следил за Джастином, обмахивая пустой уже трон. — Ну и что тут происходит? — Дэнни, ну всегда тебе нужно все испортить! — Джастин обернулся и скорчил жалобную рожицу. Губы его блестели от мёда, и Дэн непроизвольно облизнулся. Сладкого не хотелось. Хотелось маринованных огурцов. Джастин, маринованные огурцы и почему-то кетчуп завертелись в мыслях, образуя невнятную, но точно не совсем приличную картину. — Может всё же станцуешь? А там и до ночи недалеко. — Голос над ухом был таким вкрадчивым... — Нет. — Дэн потряс головой, чтобы избавиться хотя бы от образа брата, политого кетчупом и с заткнутым огурцом ртом. — Это всё какая-то херня и подстава. И я хочу знать... — Тьфу ты! — сплюнул на роскошный ковёр Джастин. — А такой хороший сон был. — Сон? Твой что ли?! — В моём мы бы начали сразу с первой ночи! — оскорбился Джастин. — Фрэнки небось развлекается. Фрэнки всхрапнул, уронил инструмент и свернулся калачиком на ковре, пробормотав, что их голых задниц ему и в реальности хватает, большое спасибо, а диабет он не планирует зарабатывать даже в сновидениях. — Да ты сам небось спишь и видишь, как побыть наложником в гареме. Никакой ответственности, стой и выгляди красиво. Ну или лежи — всё как ты любишь! — Да, если бы у тебя был нормальный гарем! Тут даже пожрать нечего! Даже кетчупа нет, не говоря об огурцах! Я бы с голоду сдох! — А ты бы до ночи подождал! Были бы тебе, ну, может, не огурцы, но... Руфус размеренно двигал опахалом, блаженно улыбаясь и надеясь, что до звонка будильника осталось ещё достаточно времени...