Зовите меня Чарли

У каждой волшебной истории, вне всяких сомнений, должно быть начало. А так как события, о которых и пойдет речь далее, определенно носят магический характер, то следует упомянуть и об их отправной точке. А началось все с ребенка. Говоря точнее, ребенок этот был девочкой и совсем не догадывался о своем необычайном отличии от всех прочих ребятишек. Ей суждено было стать знаменитостью, но малышке, мирно посапывающей на пороге дома номер четыре, едва ли было интересно столь занятное предназначение. О событиях минувшей ночи, которая и сделала из крохи звезду волшебного мира, напоминал лишь странный шрам в виде молнии, ярким зигзагом алевший на светлом лобике. Тем же утром малышка была разбужена оглушительным визгом Петуньи Дурсль, явно оказавшейся не в восторге от вида новоявленной родственницы на безупречном коврике возле двери. По правде говоря, это чувство преследовало тетушку и все последующие десять лет жизни нелюбимой племянницы на чинной Тисовой улице. Чарли Поттер – так окрестили девочку при рождении, хотя Дурсли, презрительно кривясь, называли имя племянницы "грубым и простонародным". К слову, полная форма имени как-то быстро вылетела из головы у узколобого семейства, слишком уж быстро закрепилось за подрастающей малышкой мальчишеское прозвище. Трудно представить что-нибудь менее подходящее бойкой и подвижной мисс Поттер, чем чопорное "Шарлотта". Девчонка оказалась на редкость сообразительной и быстро смекнула, что для выживания в мире Дурслей нужно быть терпеливой и, по мере возможностей, молчаливой, однако, никто не мешал подрастающей юной леди быть веселой и открытой за пределами ненавистного дома. С каждым годом Петунья с мстительным удовлетворением отмечала, что помимо огненных волос и россыпи веснушек от Лили племянница не получила ничего, – черты ее лица были ярки, но лишены утонченной красоты погибшей сестры, а отцовские карие глаза смотрели на мир с непокорностью крошечного бесенка. Мешковатая одежда, достававшаяся в наследство от толстевшего не по дням, а по часам, кузена, короткая стрижка и отсутствие банальной материнской руки в облике Чарли и вовсе отнимали жалкие крохи привлекательности, доступные любой мало-мальски ухоженной девочке. Но едва ли подобная нелепица могла помешать юной мисс Поттер завоевывать симпатию окружающих людей, за исключением четы Дурслей, конечно. Сегодняшнее утро, а именно это утро и стало отправной точкой для всех странностей в скучном течении жизни Чарли, обещало быть таким же, как и сотня предыдущих. То есть абсолютно невыносимым. Тетя Петунья, которая предпочитала назло племяннице вставать с рассветом, яростно колотила ни в чем не повинную дверь чулана под лестницей. — Подъем! – визжала она, местами переходя практически на ультразвуковую волну. – Живо просыпайся, бездельница! Взъерошенная голова в испуге оторвалась от подушки, чудом не задев сиротливо висевшую над жалким подобием кровати лампочку. Низкие каблуки красивых кожаных туфель тети, как подметила привыкшая к подобным пробуждениям Чарли, застучали в направлении кухни. С облегченным вздохом девочка опустилась на подушку. Джек и Сэнди, как окрестила мисс Поттер парочку пауков, волею судьбы разделявших с ней небогатую комнатушку, за ночь успели сплести красивую паутину прямо под импровизированным потолком. Чарли не боялась миролюбивых соседей – по крайней мере, их общество было многим приятнее кошмарных Дурслей. — Ты еще не встала? – тетя Петунья с удвоенным усердием забарабанила в единственную преграду между уютным мирком мисс Поттер и жестоким миром ненавидящих ее людей. — Иду! – спокойно возвестил о своем пробуждении сонный голос. — Если бекон сгорит – это будет целиком и полностью твоя вина. Так что лучше тебе поторопиться. В день рождения моего Дадли все должно быть абсолютно безупречно. — Как, впрочем, и всегда, – недовольно буркнула Чарли, мысленно внося двадцать третье июня в черный день календаря. Девочка быстро натянула мешковатые джинсы, влезла в севшую после стирки рубашку и попыталась пригладить взъерошенные рыжие пряди, заранее предчувствуя волну недовольства по поводу нелицеприятного внешнего вида. Бесполезно. Волосы торчали в разные стороны, ни капли не добавляя мисс Поттер привлекательности. С глубоким вздохом войдя на кухню, Чарли с болью взглянула на заваленный подарками стол. Среди слепяще ярких коробок она заметила новенький компьютер, роскошный сияющий телевизор и совершенно невероятный гоночный велосипед. Свиноподобный кузен был слишком ленив и толст, чтобы заниматься активными видами спорта, поэтому для Чарли оставался секретом подобный выбор братца. Скорее всего, чтобы позлить ее, ведь самыми счастливыми деньками для мисс Поттер оставались те, в которые белокурая Ханна Мюррей позволяла ей рассекать широкий школьный двор на девчачьем велосипеде. Чарли потерла зудящий шрам на лбу, искренне надеясь, что яркий зигзаг не станет еще алее, чем обычно. Страшная автокатастрофа, в которой погибли ее родители, не давала пытливому уму ребенка покоя и по сей день. Ее смущало страшное нежелание тетки сообщать подробности роковой ночи, но испытывать судьбу и попадаться под горячую руку Петуньи никак не входило в планы Чарли. Отточенным движением девочка перевернула подрумянившиеся ломтики бекона, со стороны отметив, как зло зыркнул на нее в этот миг дядя Вернон. — Причешись! – рявкнул он, нервно подкручивая пышный ус. – Если ты так и будешь светить этим вороньим гнездом перед соседями, Петунья обрежет твои патлы под мальчишку. Такое поведение дяди давно вошло для Чарли в привычку, потому как каждое утро воскресенья этот крупный мужчина отрывался от излюбленной газеты и кричал о необходимости скорой стрижки для племянницы. И каждый раз тетушка поддакивала, но за ножницы больше необходимого не бралась. Яичница с беконом уже аппетитно шкварчала на сковородке, когда на кухню соизволил явиться виновник торжества. Его белобрысые волосы были зачесаны на праздничный манер, а крошечные глазки, в точности повторявшие водянистый оттенок глаз дяди Вернона, недовольно осматривали гигантскую груду подарков. На жирном розовом лице появилось выражение нетерпеливого ожидания, отчего рот именинника слегка приоткрылся, придавая всему его облику выражение крайней тупости. Чарли уже заканчивала расставлять довольно тяжелые тарелки с завтраком, как раздраженный больше обычного дядя не преминул вставить еще один "комплимент" в виде восклицания об отвратительных "грязных пятнах на коже". Девочка тяжело вздохнула, не в силах объяснить твердолобому мужчине, что веснушки водой смыть не получится, как бы сильно она не старалась. — Тридцать шесть, – обманчиво грустный голос Дадли заставил Чарли наброситься на завтрак с удвоенным усердием. Кто, как не она, знал, что за этим печальным тоном обычно следует настоящая истерика? – Это на два меньше, чем в прошлом году. Тетя Петунья тоже почувствовала неладное, потому как поспешно затараторила что-то о подарке от тетушки Мардж, который затаился под огромным сюрпризом от папы и мамы. Чарли расправилась с горячей яичницей в рекордные сроки, успев несколько раз обжечь язык пылающими кусочками. Однако секундная боль в данный момент казалась мисс Поттер меньшей из зол. — Вот, что мы сделаем, дорогой, – не растерялась находчивая тетя Петунья, заискивающе глядя на разъяренного сына. – Сегодня в городе мы купим тебе еще два новых подарка. Ты доволен, малыш? Чарли так и не донесла вилку до рта, почувствовав отступающую опасность. Лицо Дадли выражало крайне тяжелую степень умственной работы. Девочка готова была поклясться, что слышала напряженный скрип шарниров в мозгу кузена. — Тогда ладно... – протянул привставший было брат, всей тяжестью своего веса плюхаясь обратно на несчастный стул. Дядя Вернон довольно засмеялся, что случалось с ним крайне редко. — Вот это парень! Никогда не упустит своего, – толстяк удовлетворенно крякнул, взъерошивая густые волосы сына. Чарли с облегчением готовилась исчезнуть из поля зрения Дурслей, и уже была на полпути из кухни, но пронзительный писк телефона заставил ее замереть на месте. Предчувствие неизвестности заставило сытый желудок сжаться, а сердце радостно подпрыгнуло в груди, когда тетя Петунья с разозленным видом сообщила пренеприятнейшую новость домочадцам: — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять к себе эту. Ухоженная рука махнула в сторону опешившей Чарли. "Что ж, быть может, этот день окажется не настолько отвратительным, – думала про себя мисс Поттер, с удовлетворением вслушиваясь в протестующие вопли кузена. – Очень может быть".