Popcorn Love

      Генри очень придирчиво рассматривал ассортимент в каждом магазине, куда они заходили. Для своей вечеринки он хотел непременно квадратные одноразовые тарелки, а не круглые, и обязательно из твердого пластика, а не любого другого более мягкого материала. Прочность тарелок мальчик проверял собственными руками, сгибая их. Еще он хотел салфетки с динозаврами, и подходящую к этим салфеткам скатерть, а один из динозавров обязательно должен быть рекс. Еще нужен был серпантин и дуделки. Но дуделки должны были звучать в определенной тональности. Эту самую тональность Генри тоже проверял сам, к неудовольствию других покупателей.       Еще мальчик хотел батут, и когда Реджина попыталась объяснить, что ни одна из комнат в их доме не вместит батут, Генри тут же решил, что отмечать праздник они будут не дома, как планировалось ранее, а в парке, где спокойно можно будет разместить батут. Кора сразу кинулась звонить кому-то по мобильному, исполняя желание внука.       Так же Генри хотел пиньяту в виде динозавра. В магазине оказалось три таких пиньяты.       — Дорогой, три пиньяты — это слишком много, — попыталась убедить сына Реджина.       — Три будет в самый раз, дорогой. Пиньят никогда не бывает слишком много! — старалась перекричать дочку Кора. Конечно, и в этом вопросе бабушка победила.       Еще Генри хотел воздушные шарики, но не какие-то там, а тоже особенные.       — Зеленые шарики, мама! — мальчик возбужденно подпрыгивал на руках матери. Взрослые ходили от стеллажа к стеллажу, чередуя почетную роль «наездников». Мальчик неожиданно мог вырваться из рук и прыгнуть на шею рядом стоящего родственника. Один раз он подобной выходкой застал Эмму врасплох, но блондинка успела поймать ребенка буквально в последний момент.       — Эти? — спросила Реджина, указывая на ближайшие ярко-зеленые шарики, которые Эмма назвала бы скорее «травяными».       — Они напоминают мне парк, — сказала блондинка, и Реджина улыбнулась, вспомнив тот день, когда они с Генри случайно встретили в парке тогда еще свою няню.       — И мне, — улыбнулась брюнетка, нежно проведя рукой по спине Эммы.       — Нет, — отрицательно замотал головой Генри. — Они слишком зеленые.       — Слишком зеленые? — выгнула бровь Эмма. — Нет такого понятия, малыш. Генри высунул язык и еще активнее замотал головой.       — Слишком зеленые! — повторил он.       — А как насчет этих? — Свон указала рукой на шарики более темного оттенка зеленого.       На секунду Генри прищурился, а потом уверенно произнес:       — Слишком темные!       Эмма указала на еще одни шарики цвета морской волны.       — А эти?       — Слишком светлые, — быстро ответил малыш.       — Смотри, какой замечательный шартрез, — привлекла его внимание Кора, указывая на шарики, которые, по мнению Эммы, были скорее желтыми, нежели зелеными. Генри мысленно был согласен с блондинкой, и они одновременно недовольно скривились, изрядно веселя этим Реджину, которая заметила схожесть их мимики. — Так понимаю, это было категоричное «нет».       — Слишком желтый, — объяснил мальчик, а Эмма согласно закивала.       — Как насчет этого, котенок? — спросила Реджина, указывая на шарики цвета чирок. — Очень красивые.       Генри тяжело вздохнул. Эмма с удивлением наблюдала за ним. Такой маленький ребенок порой вел себя, как настоящий взрослый человек. И сейчас он напомнил ей его мать, почти точная копия.       — Слишком синий! — пробурчал малыш.       — В самом деле, слишком синий, — согласилась с ним Свон, за что получила небольшой подзатыльник от Реджины.       — Синий! — категорично заявила Кора, а Генри-старший согласно закивал из-за плеча жены.       — Простите меня, шартрез, — раздраженно сказала брюнетка, закатив глаза, на что Кора лишь улыбнулись.       — Mi nieto quiere verde, mija (прим.пер. — исп. Мой внук хочет зеленый, милая), — поддразнил Мистер Миллс, добродушно похлопав дочь по плечу.       — Tu nieto está siendo difícil (прим.пер. — исп. Твоему внуку очень сложно сейчас угодить), — парировала младшая Миллс.       Эмма подошла ближе к Реджине.       — Я знаю, что 'nieto' — это внук, — тихо и немного робко сказала она. — А 'verde' — зеленый. Но не могла бы ты, пожалуйста, перевести все, что вы сказали на испанском?       — Я думала, ты не говоришь по-испански, — удивленно посмотрела на нее брюнетка. Конечно, произношение Эммы оставляло желать лучшего, но и это очень удивило Реджину.       — Ну, да. Я и не говорю, но очень хотела бы научиться, ты же знаешь, — хмыкнула Свон, неловко пожав плечами.       — И я согласилась тебя обучать.       — Я просто хотела хоть что-то знать, прежде чем ты начнешь со мной заниматься, чтобы не показаться тебе полной идиоткой, — кивнула Эмма. — Вот и почитала пару уроков в интернете.       — Талантливый гитарист, — услышал их разговор Генри-старший. — А теперь и учит мой родной язык ради Реджины? — при этих словах щеки Эммы покраснели, но Реджина ободряющее положила руку ей на плечо. — Дорогая, если ты еще не завоевала сердце моей дочери, то знай: мое ты уже завоевала.       — Ты очаровала моего внука, мою дочь, а теперь еще и моего мужа?! — наигранно возмутилась подошедшая к ним Кора. — Вы очень обаятельны, Мисс Свон.       — М, вы кое-кого забыли, — задумчиво протянула Эмма.       — Кого же?       — Себя. Разве вы не помните, как сказали это после своего знаменитого допроса? Что я очаровала вас своей уверенностью и отношением к вашей дочери, — улыбнулась блондинка.       — О, я отлично помню этот момент, мама, — добавила Реджина. Она видела, что Эмме было немного некомфортно от такого количества внимания к ней, но в то же время, Реджина была счастлива, что Эмма смогла найти с ее родителями общий язык, шутила с ее матерью и получала одобрение со стороны ее отца.       Несмотря на огромные различия в социальном статусе и образе жизни, Эмма Свон чувствовала себя легко и свободно в семье Миллс. Реджина с замиранием сердца наблюдала эту чудесную интеграцию блондинки в ее семью. В такие моменты она чувствовала внутри одновременно и прилив адреналина, и успокаивающие волны нежности. Это было непередаваемое и прекрасное чувство. Реджину удивляло еще с самой первой встречи, как легко и свободно она чувствовала себя рядом с Эммой. Они сразу же нашли общий язык, быстро стали друзьями. Реджина даже не думала, что все может быть так просто, легко, учитывая, насколько разными личностями они были.       — Ммм, — напевала Эмма, вырывая Реджину из собственных мыслей. — Я отчетливо помню, что мне удалось очаровать и вас, Кора. Совершенно точно.       — Дорогая, ты сама сказала «как очаровательна эта Свон», когда вернулась домой в тот вечер, — добавил Генри-старший, подмигивая жене.       — О, вы больше не можете этого отрицать. Признайте! — ухмыльнулась Эмма.       — Никогда, — громко ответила Кора, после чего все рассмеялись. Затем она улыбнулась блондинке и добавила тише. — Совершенно очаровательна, моя дорогая.       — Как и вы, — улыбнулась в ответ девушка. Реджина откашлялась, привлекая к себе внимание.       — А меня здесь никто не считает очаровательной? — посмотрела она на свою мать. — Ты собираешься отказаться от меня и удочерить Эмму, мама?       — Конечно же нет, милая, — Кора показала ей язык. — Иначе я не смогу видеться со своим внуком.       — Ха-ха-ха, — по слогам произнесла Реджина, обращаясь к сыну. — Ты слышал это, малыш? Бабушка терпит меня только ради тебя.       Генри полностью проигнорировал ее, по-прежнему рассматривая широкий выбор воздушных шаров, растерянно открыв рот. Эмму веселило его озабоченное выражение лица в этот момент.       — Я думаю, что ты очаровательна, — сказала блондинка, целуя Реджину в висок.       Брюнетка довольно замурчала и прижалась к Эмме, обнимая ее за талию. Свон в ответ обняла брюнетку за плечи. Мистер Миллс тоже приобнял за плечи свою жену. Взрослые наблюдали за муками выбора Генри, который ходил от одной полки к другой, сравнивая цвета. Эмму сегодня не покидало чувство, что она находилась в кругу близких людей, в кругу семьи…       — ЭТОТ!       От внезапного громкого выкрика Реджина с Эммой дернулись. Генри стоял перед одной из полок, подпрыгивая на месте от возбуждения, и указывал пальчиком на шарики, которые он выбрал. Проследив за его взглядом, Эмма рассмеялась, а Реджина лишь покачала головой. Шарики были вовсе не зелеными. Они были белыми, но с изображением зеленого динозавра.       — Дорогой, но эти шарики не зеленые.       — Да, — согласился ребенок. — Но я хочу их!       — Как скажешь, котенок, — затем Реджина посмотрела на родителей. — Вы не могли бы обсудить заказ этих шариков с менеджером? Скорее всего, нам потребуется намного больше, чем есть на полке.       Кора просто кивнула, и они с мужем направились в дальний угол магазина. Как только они скрылись из виду, Реджина подняла Генри, усадив его на бедро, а второй рукой взяла за руку Эмму.       — Итак, — ухмыльнулась она. — Что еще ты успела выучить по-испански? Щеки Эммы слегка покраснели.       — Э-э, совсем немного, — улыбнулась девушка. — Самое простое: цвета, некоторые предметы, фразы про семью, а также одно предложение, которое хочу тебе сказать.       — Да? — заинтересованно посмотрела на нее Реджина. Тем временем троица продолжала идти между рядами с товарами. — Какое?       — Я, хм, сейчас не самое подходящее время, — негромко ответила Эмма, слегка склонив голову.       — Ну-ну, Мисс Свон, — игриво улыбнулась Реджина. У нее была одна догадка, что это может быть за фраза.       — Это не то, о чем ты сейчас подумала, — быстро запротестовала блондинка.       — Очень жаль, — зацокала языком Миллс, продолжая улыбаться.       Они повернули в следующий ряд с приглашениями на вечеринки.       — Мама, мне нужны эти! — заверещал Генри, указывая на упаковку зеленых приглашений.       — Именно, Реджина, малышам, которые еще не умеют читать, жизненно необходимы приглашения на вечеринку, — рассмеялась Эмма, взъерошив Генри волосы.       — Я умею читать! — возмутился мальчик, скрещивая руки на груди.       — Конечно, умеешь, котенок, — Реджина отпустила руку Эммы и указала на одно из слов на упаковке с приглашениями. — Прочти, что здесь написано.       Генри немного прищурился.       — Хм, — задумчиво протянул мальчик.       — Произнеси это вслух, дорогой, — подбадривала его мама.       — С-ч-а, — медленно выговорил он. Затем после короткой паузы Генри хлопнув в ладоши и быстро сказал, смотря на маму. — Счастливый?       — Да, молодец, Генри!       — Видишь? — мальчик повернулся к студентке и показал ей язык.       — Вижу, парень, — улыбнулась ему Эмма. — Хорошая работа. Почему бы тебе не дать маме немного отдохнуть и не посидеть у меня на руках?       Не теряя ни секунды, малыш ловко перебрался к Эмме, обнимая ее руками и ногами, как коала.       — Спасибо, — сказала Реджина. — А то у меня уже начали неметь руки.       — Да, я догадалась, — рассмеялась Эмма. — Год назад я нянчила несколько малышей. Один из них был довольно крупным и постоянно плакал, когда его мама уходила на работу. Чтобы его успокоить, мне приходилось подолгу носить его на руках. Так что знаю, каково это, когда руки начинают неметь.       — Ну, Генри тоже любит, чтобы его носили, — ухмыльнулась брюнетка.       — Да, но с ним все равно проще, — пожала плечами Свон.       Сердце Реджины замерло, когда Генри наклонился и, опершись лбом в лоб девушки, перебирая ее светлые волосы, спросил:       — Эмма, я тяжелый?       — Вовсе нет, — рассмеялась блондинка, поцеловав его в кончик носа.       — Но я уже большой мальчик, — нахмурился малыш, продолжая играть с золотистыми локонами.       — Верно.       — Так почему тяжелый не я?       — Генри, наоборот, — поправила его Реджина. — Почему я не тяжелый.       — Да, — согласился малыш, ожидая ответа.       — Ну, — пробормотала Эмма, размышляя, как лучше ответить на его вопрос. Она не хотела называть мальчика тощим или худым. Вместо этого девушка похлопала ребенка по груди и сказала. — Ты большой мальчик вот здесь, в сердце, а большие сердца не бывают тяжелыми.       — Почему?       — Потому что они полны любви, малыш, — пожала плечами Свон. — А любовь не бывает грузом.       — Даже если ее очень много?       — Даже если там тонна любви, — кивнула Эмма. Генри посмотрел на маму. Реджина кивнула в подтверждение слов девушки.       — Независимо от того, сколько в твоем сердце любви, оно все равно будет легким, как перышко, — сказала брюнетка.       — Точно? — прищурился малыш. — У меня ее очень много.       — Точно, — улыбнулась Реджина, протянув руку и пощекотав его живот. Мальчик стал извиваться в руках Эммы. — Ты любишь маму?       — Люблю, — весело смеялся малыш.       — И тетю Кэт?       — И бабушку с дедушкой, — закивал Генри.       — Отлично, — Реджина погладила его по щеке.       — Какой ты любвеобильный, парень, — ухмыльнулась Эмма.       В следующий момент Генри совершенно удивил ее своими словами:       — И Эмму люблю!       Девушка покраснела и сглотнула. В груди приятно защемило. Она крепко обняла ребенка двумя руками.       — Да, и Эмму ты любишь, — улыбнулась Реджина, наблюдая за этой трогательной сценкой.       Эмма почувствовала, что по щеке скатилась одинокая слеза. Быстро смахнув ее, чтобы никто не заметил, она улыбнулась Реджине.       — Безумие, ему всегда удается так легко меня покорить.       — И меня тоже, дорогая, — ответила брюнетка.       Эмма поцеловала ладонь Реджины и, склонившись к Генри, негромко прошептала:       — И я люблю тебя, малыш.       — Как это мило!       Реджина с Эммой резко обернулись. В нескольких метрах от них стояли Мистер и Миссис Миллс. Оба родителя улыбались, глядя на них.       — Моя дочь обжимается посреди магазина! — игриво закатила глаза Кора.       — Никто не обжимается, мама, — передразнила ее Реджина.       — Ты нет, а я точно да, — рассмеялась Эмма. Перехватив поудобнее ребенка, девушка пошла дальше вдоль стеллажей. Кора последовала за ней.       — Мне она нравится, — сказал Генри-старший, приобняв дочь за плечи.       — Ты уже говорил это, папа.       — Ну, некоторые вещи нужно говорить не один раз, — мужчина рассмеялся. Его смех был глубоким и приятным. Затем он хлопнул в ладоши, привлекая внимание всех. — Так, кто проголодался и хочет пообедать?

***

      — Мне кажется, что мы уже купили все, что только могли для вечеринки с изображениями динозавров, — вздохнула Кора, накручивая пасту на вилку.       — Да, — согласилась с ней Реджина. — И за эту одержимость динозаврами, благодарить нужно Кэтрин.       — Эмма тоже любит динозавров! — лицо мальчика было перемазано красным соусом.       — Верно, парень, — ухмыльнулась Свон. — И мы вместе с тобой играем с ними, да?       — Ага!       — Ты была из тех девочек, которые предпочитали куклам солдатиков? — спросила, посмеиваясь, Кора. — Реджина любила своих Барби.       — Не совсем, — улыбнулась Эмма, прежде чем стащить с тарелки Реджины феттуччини. Брюнетка наигранно надулась. — У меня было не особо много игрушек в детстве.       — Почему? — удивленно спросил Генри-старший. — Твои родители были строгими?       Кора быстро толкнула локтем в бок мужа, одаривая его испепеляющим взглядом. Лицо мужчины побагровело. Он вспомнил, как жена говорила ему, что Эмма была сиротой. Но сейчас это просто на мгновение вылетело у него из головы.       — Прошу прощения, Эмма, — с сожалением покачал головой Мистер Миллс.       — Не волнуйтесь, все нормально, — ответила девушка. — Вы не должны ходить на цыпочках вокруг этой темы. Я сама не очень люблю говорить о своем детстве в системе, но, если вас что-то интересует, спрашивайте, я отвечу.       — Ты не обязана, — Реджина положила под столом руку на бедро Эммы в знак поддержки.       Эмма благодарно кивнула.       — Это не такая большая проблема, — улыбнулась блондинка. — То есть это, конечно, не самый лучший период в моей жизни, но это было и мне нечего скрывать.       Неловкое молчание затянулось. Эмма чувствовала себя немного виноватой, поэтому она вздохнула и добавила:       — Вам будет проще, если я немного расскажу о своем детстве? Иногда, немного узнав о нем, людям становится понятнее и не так неловко.       Несколько секунд все молчали, пока Кора не потянулась через стол и не похлопала Эмму по руке.       — Мы бы очень хотели услышать, если ты готова с нами поделиться.       Эмма кивнула.       — Хорошо. Ну, рассказывать особо нечего. У меня правда не было игрушек, потому что я очень часто меняла семьи. Никто не хотел надолго оставлять меня у себя. У одних вскоре появлялись свои дети, у других уже было много приемных и попросту не хватало места в доме. Кому-то не нравился мой неуживчивый подростковый характер. Единственная вещь, которая всегда была со мной — детское одеяло. Меня нашли, завернутой в нем, на обочине шоссе возле небольшой закусочной.       У Реджины неприятно скрутило живот. Она вспомнила маленькое одеяло с фиолетовым кружевом на кровати Эммы в общежитии в тот вечер, когда они смотрели ужастик. Какие люди могли оставить своего ребенка на обочине дороги? При мыслях об этом, сердце болезненно сжималось.       — Возможно, было еще несколько фигурок животных, но я их не помню, — спокойно продолжала Эмма, накручивая на вилку макароны. — В нескольких домах, где я провела больше всего времени, были сундуки с игрушками, но я особо в них не копалась. Игрушки были грязными и поломанными. Когда мне исполнилось шестнадцать, я успела побывать в девяти разных семьях. Хотя мне не нравится называть их «семьями» или «родственниками». Никогда не чувствовала с ними родственных связей. Потом я сбежала из системы и некоторое время жила на улице. Мне нельзя было ночевать в приютах для бездомных, потому что они позвонили бы в полицию, и меня снова забрали бы в систему, ведь я еще была несовершеннолетней. Мне удалось завести друзей, которые помогли устроиться на работу. В конце концов, мне удалось накопить денег на университет.       Эмма глубоко вздохнула.       — Много чего было, — девушка устало подперла рукой голову. — Но это вкратце. Так получилось, что семьи у меня никогда не было. Видно, я не очень хороша в поиске.       Эмма подняла голову и встретилась взглядом с Корой. Женщина улыбалась ей. Снова потянувшись, Миссис Миллс погладила девушку по руке и полным искренности голосом сказала:       — Но ты нашла нас, дорогая.       Глаза Реджины щипало от подступивших слез. Она снова сжала бедро блондинки под столом.       — Ты нашла нас, — ее голос слегка дрожал, но в нем чувствовалась уверенность.       — Именно, — улыбнулся Генри-старший, согласно кивая.       Эмма встретилась взглядом с каждым членом семьи Миллс. В груди сдавило, а в горле образовался ком. Резко выдохнув, она кивнула. Одной рукой она накрыла ладонь Реджины под столом, а второй — пожала руку Коры в ответ.       — Спасибо, — прошептала она. Закрыв глаза на мгновение, девушка почувствовала, что после стольких лет, наконец, обрела семью. И она точно знала, что это уже навсегда. — Спасибо.