Недочеловеки

Благодаря стараниям местных врачей, сетчатка восстанавливалась быстро, и уже спустя часа три (по личным ощущениям Саске) они могли видеть достаточно хорошо. Комната больше походила на пластиковый короб со стеклянными окнами и низким столом. Потухшие приборы мониторов, стаканы с чистой водой, стойки с журналами, которые листал Наруто и ставил обратно. Там не было ярких картинок, а чтение научных текстов вгоняло его в сон. — Почему они помогают нам? — спросил Саске, чувствуя себя скованно. Он так и не притронулся ни к теплому напитку, ни к остывшей еде. Он напрягался, смотря в углы комнаты, стараясь найти хоть одно средство слежения. — Потому что мы люди? — Наруто беспечно пожал плечами и отложил в сторону очередной журнал, оказавшийся не менее скучным, чем десяток других. — Потому что они выжили после войны и… — Да не было никакой войны! — резко прервал Саске, поднимаясь на ноги, и, делая шаг вперед, рассек рукой воздух. Наруто сморгнул, не ожидая столь бурной реакции на ответ. — То, что мы прошли Пустошь и выжили, еще ничего не значит! .. — стоял на своем Узумаки. Он окинул рукой все то, что находилось за пределами стеклянной комнаты. — Неужели ты думаешь, что мы не настрадались достаточно, чтобы наконец жить нормально, как они все? Саске скрипнул зубами. С каких пор тот верит больше незнакомцам, нежели ему? Разве они обещали беззаботную жизнь или спасение? Разве эти истории имеют хороший конец? — Они сказали, что ждали нас. — В том-то и дело, — тыкнул носом в факт Узумаки. — Это похоже на клетку. — Да неужели? — окинул взглядом комнату Наруто. — Ни решеток, ни замков. Ты можешь уйти, Саске, если тебе безразлична судьба остальных. Киба, Тен-Тен, Сакура… Думаешь, они скажут тебе спасибо после того, как ты сбежал поджав хвост? Обвинения сыпались одно за другим, и Саске тихо шипел, не находя аргументов против. Предчувствие, оставшееся после затянувшихся бесполезных видений, не давало полностью прочувствовать радость спасения. Развернувшись, Учиха схватился за ручку двери и, потянув за нее, столкнулся нос к носу с парой женщин, одетых в белые просторные костюмы, демонстрирующие чистоту и аккуратность. Отчасти Саске хотел, чтобы они схватили его за руку, закинули обратно в комнату, и пришлось сопротивляться, доказывая свою правоту. Но те, замешкавшись на секунду, лишь отошли в сторону и открыли путь, удивленно ловя полный злости взгляд. Глушила обида, и Наруто поторопился пойти следом. Но доброжелательные лица вошедших женщин, коротко поклонившихся ему, заставили замяться и вернутся назад. Узумаки осторожно присел на край длинного дивана. — Мы хотели бы узнать о том, откуда вы пришли, чтобы помочь, — заговорила одна из них, присаживаясь на складной стул напротив. Они обе достали блокноты и ручки, чтобы не упустить ни единой важной детали. Наруто взволнованно выдохнул, стараясь не думать о Саске и их споре. Чушь. — Меня зовут Узумаки Наруто, — разминая руками колени, начал парень, — и я родился в Конохе. Саске шел быстро, не запоминая пути и не обращая внимания на тех, кто сталкивался с ним плечом. Все неправда. Очередная ложь, спрятанная в красивую обертку из пустых надежд. Не было ни войны, ни ядерных взрывов, ни радиации, ни угрозы человечеству. И это место… было ли оно вообще реальным? .. — Вам помочь? Вопрос незнакомца остался за спиной. Саске не собирался отвлекаться на пустые разговоры, желая разобраться хотя бы в собственных мыслях. Насколько предчувствие оправдывало себя? Как часто ему удавалось избежать опасности? Стальной протез вместо левой руки был прекрасным напоминанием — не слишком. Он не был любимчиком судьбы, чтобы добиваться от нее неожиданных подсказок. А все эти пустые «видения» оставались лишь отпечатком резких приступов головной боли. Учиха свернул в коридор, позволяя ногам нести себя строго вперед, и слегка пошатнулся, когда узкий проход превратился в обширную, залитую светом комнату. Приложив руку ко лбу, пряча глаза от непривычно яркого солнца, Саске пытался избавиться от невольно возникшего чувства восхищения. Он почувствовал себя столь ничтожным, что приходилось закидывать голову назад, чтобы увидеть стеклянные шестигранники, из которых состоял потолок. Лучи преломляясь, спускались ниже, оседали на нижних секциях, проходили через прозрачные граненые столбы, раскладываясь на цветной спектр, окрашивая пол яркими пятнами всех цветов. Свисали замершими водопадами зеленые плети дикого плюща: не те пожухлые ветки, которыми гордился центр Конохи, а плотная мясистая зелень широких листьев, развернувшихся к свету. Чуть ниже в широких кадках росли крепкие деревья. Резные листья, серая влажность здоровых стволов, мелкие иголки хвои и запах, ударяющий в нос. Очарованный красотой вездесущего солнца и зелени, опьяненный ароматами, Саске закрыл глаза, с осторожностью наполняя легкие воздухом. Бредя сквозь ласковые солнечные блики, не обращая внимания на остальных, он только и смог, что в конце концов опуститься на пол и, раскинув руки в стороны, насладиться мягким теплом и кружившим голову воздухом. Немногочисленные прохожие с удивлением смотрели на парня, вежливо обходя стороной и отсаживаясь с ближайших скамеек. Его одежды и поведение были странны, но тревожить покой уставшего незнакомца никто не пытался. Саске пролежал бы так всю жизнь. И если бы он выбрал медленную смерть, то предпочел бы встречать ее именно так: на искусственном идеально-чистом полу, под мягким разложенным на спектр солнцем, вдыхая частицы утраченных цветов. Скатившееся к закату солнце утратило магию и волшебство. Но Саске чувствовал себя иначе и, неспешно открывая веки, всматривался в незнакомый свод стеклянной крыши. Стены имели точно такую же систему «сот», расположенных под едва заметным углом друг к другу. Отсюда и преломления света. Высокие узкие лестницы, похожие на зеркальный металл, поднимались к платформам с зелеными островками. Если Саске и был когда-то спокоен, то только сейчас. Медленно загорались разбросанные фонари, спрятанные в низких кустах и под мутной плиткой пола. Учиха приподнялся, смотря на блеклые пятна под стеклом. Словно пойманные в ловушку светлячки, обреченные развлекать проходящих. Хотя вряд ли кто задумывался о подобном. Ступая по неспешно мерцающему полу, Учиха понимал, что больше не злился. И быть может, он действительно вспылил, обвиняя Наруто, хотя сам оставался малодушным. Невообразимое спокойствие вело его обратно в комнату, чтобы признаться, что был не прав. Бредя по коридорам, Саске понимал, что с трудом помнит дорогу, а потому сворачивал наугад, заглядывая в приоткрытые комнаты, надеясь увидеть знакомое лицо в шрамах. Слоняясь около часа, путаясь в лабиринтах изогнутых коридоров, Саске все же понял, что следовало обратиться к кому-то из местных. Видимо, уже наступил глубокий вечер — последние минут пять он так никого и не встретил. Забредя в очередной тупик, он наугад открыл одну из дверей, проходя внутрь. — Эй? Есть кто? В ответ тишина. Ровные ряды вещевых ящиков и скамьи, под которыми стоял ряд массивных ботинок. Саске бы и вышел оттуда, зная, что никого не найдет, но взгляд зацепился за знакомый элемент одежды. Бесшумно проходя внутрь, не веря глазам, Учиха приоткрыл ближайший ящик, чтобы достать черный костюм, принадлежащий кому-то. Едва заметно пахло чужим потом, грязью, но волновало не это. Крой водолазки, высокий ворот, плотная ткань узких штанов и защита, висевшая отдельно. Наспех повесив обратно, Саске открыл второй ящик, затем третий и следующий. Ошибки быть не могло. То, что он видел, было формой Вороны. Вмиг испарилось былое спокойствие, сменившись неминуемым чувством опасности. Спотыкаясь о край скамейки, Учиха мигом сорвался с места. — Наруто! .. Саске не был уверен, что успел. Он распахивал двери наугад, помечая пройденный путь следом от черной полосы подошвы ботинка на каждом углу. Надо было сделать так раньше, а сейчас — только терял время, но помог себе не бродить по кругу. Он видел других: одетых в отвратительные белые костюмы, с масками на лицах и блокнотами в руках, они не читали книги, не беседовали за столом. Как Саске раньше не понял, что это место куда больше похоже на медицинский центр, нежели на оплот безмятежности. Только похоже, что единственными его пациентами были они. Чем дальше он проходил, чем больше он встречал безразличных холодных глаз, тем чаще ему приходилось проклинать про себя Наруто, что так беспечно поверил чужакам. Саске вновь распахнул дверь, выискивая знакомое лицо. Те же одинаковые каменные выражения лиц, стерильно белое убранство комнаты и Наруто, уснувший навзничь на кушетке. Еще бы немного, и Саске закрыл дверь, но вовремя остановился, понимая, что опоздал. — Наруто… — выдохнул он. Несколько быстрых шагов вперед, и уже громче: — Наруто! .. Но тот не реагировал. От висков к приборам сползали провода, передавая импульсы на монитор. Никто не пытался остановить незваного гостя, разве что перестали писать в своих блокнотах. Саске скрипнул зубами: словно подопытные крысы… — Что вы! .. — он сделал только шаг вперед, готовый нанести удар, в который бы вложил всю злость за то, что сделали с Наруто, но не успел. Саске повалился с ног, хватаясь за голову и даже не пытаясь сдержать крик. Сжавшая плотным кольцом череп внезапная боль готова была расколоть его в одночасье. Еще никогда прежде не бывало подобного. — Я же говорил, он один из нас, — сухо сказал один из мужчин и вернулся к снятию показаний с приборов. Никто не помог корчащемуся в муках парню, разве что стали говорить чуть громче — чужие крики заглушали собственные разговоры. Учиха не помнил ни того, как очнулся, ни того, кто привел его в чувство. Тело тяжелое, вымотанное до изнеможения, словно все же смог оказать сопротивление. Но последние дни Саске только и делал, что лежал, позволяя потокам чуждых воспоминаний захлестывать его. Вводимое в вену вещество избавляло от судорог и нестерпимой боли. Лишенные мутной ауры видения стали осмысленными и живыми. Теперь это были не просто цветные аморфные вспышки, а материальные образы, посланные другими. Саске видел то, чего никогда не мог помнить и знать. Людей, загнанных в металлические загоны: голых, напуганных, полуживых. Он видел города, умирающие от болезней, дома, поглощенные морем, и обглоданные ветром своды высоток. Ни единого шанса на выживание. Он терся щекой о мягкую подушку, не желая возвращаться в реальность. Саске не хотел принадлежать этому миру, где люди были лишь расходным материалом для исследования. Чем они были хуже или лучше новой расы людей? Знакомые голоса, звенящие в голове. По-отечески мягкие и успокаивающие. Саске готов был верить им, но, открывая глаза, вновь оказывался один в пустой белой палате наедине с тихим писком приборов. Поздно. Частички чужих воспоминаний собирались в разрозненный пазл. Только сейчас Саске мог видеть скрытую от чужих глаз картину мира. «Гедо Мазо» — именно так называлось это место — занималось контролем над эволюцией. Люди нового мира не отличались внешне, но их психосоматические реакции превышали прежние показатели в несколько раз. Процент использования серого вещества удалось увеличить до тридцати. Изначально это считалось изменением генома в результате эволюции, но исследования показали иное. Война, охватившая земной шар, уничтожившая две трети населения, вызвала необратимые процессы. Именно тогда и начали рождаться особые дети, приспособившиеся к жизни в условиях стресса и выживания. Через три десятка лет ими и был создан шаткий мир на руинах прошлой жизни. Они назвали это эволюцией, взяв на себя функцию построения нового мира, где «высшим человеком» руководит голос разума, а не природный инстинкт. Но природа оказалась злой сукой, лишив их возможности воспроизведения подобных себе. Тогда и было решено дать людям шанс, сделав их колыбелью новой цивилизации. Оставшуюся горстку людей распределяли по городам, вгоняя в условия выживания и наблюдая за результатами эксперимента. Города, созданные инженерами по проекту тех, что разрушили великие войны, стали рассадниками, населенными кучей бесполезных людей, подлежащих уничтожению, если бы не вопрос сохранения себя как вида. Эволюция — требует жертв. Новый мир создавался по крупицам: флора и фауна проходили жестокую селекцию. Скрещиваемые в лабораториях новые виды растений и животных населяли искусственные сады стеклянных городов, воссоздавая тот желанный дивный мир, которого так и не смогло достичь человечество. Созданное ментальное пространство хранения информации, доступное каждому, было одним из величайших достижений. Способность проникнуть в воспоминания и мысли другого, используя только возможности своего мозга могла казаться фантастичной, но стала обыденной реальностью для нового человечества, позволяя пресекать чуждые стремления на корню в момент формирования. Это было рождением идеального общества, свободного в мыслях и стремлениях, способного развиваться и двигаться вперед, используя в полной мере знания, полученные совместным трудом. Но эксперименты показали, что под прямым наблюдением люди попросту отказывались взращивать себе замену, пытаясь оказать бесполезное сопротивление, и гибли по собственной воле, что вызывало недоумение у наблюдателей свыше. Было решено посылать тех, кто был бы заинтересован в успешном исходе эксперимента. Ими стали несовершенные: те, кто научился открывать свой разум лишь для обмена информацией. Их направляли в города для наблюдений и коррекции условий, если приспособленность людей начинала мешать появлению одаренных детей. Таких наблюдателей называли Контактными и обеспечивали их проживание в городах под личиной обычного человека. Коноха была полигоном для экспериментов под порядковым номером двадцать три. Имевшая обширную территорию, она вмещала в себя менее трех сотен человек, и Мадара считал, что легко справится с передачей. Он был весьма способным, но импульсивность делала его несовершенным, что и обрекало его на жизнь среди низших. Но испытание оказалось сложней. Проблема была в Хашираме, что был лидером низших и, вопреки желанию Учиха, сблизился с ним. Природная харизма Сенджу растопила ледяную стену недоверия, и Мадара сдался. Он выложил все, что знал, рассказывая об устройстве мира, о своих и чужих мотивах, о погибающем человечестве и вынужденной эволюции. Стоило титанических усилий заставить Хашираму успокоиться. Мадара сдавливал его руку, заставляя сесть обратно и не рубить с плеча. Их искусственно разрушенный город лишь потеряет еще больше, стоит им выступить открыто, а на место Мадары придет кто-то еще и вряд ли тот будет столь честен в намерениях. В конце концов, Учиха удалось убедить главу сохранить тайну, но и пришлось взять на себя обязательство. Они должны были обезопасить ее. По расписанию Мадара выходил на связь, обмениваясь отчетами с центром, и делал все, чтобы собственный разум был открыт лишь в необходимой мере. Это было особенностью, которую он развил, еще будучи подростком. И сотрудники «Гедо Мазо» верили, высылая средства на «устранение благоприятных условий». Коноха оградилась песчаным кольцом, отрезая пеший проход к городу, уменьшившимся в размерах в разы. Мадара докладывал о создании ядерной пустыни и выбивал новые средства. Так была создана установка под пустошью, создающая магнитный барьер, который не смог пробить ни Мадара, ни Контактные из «Гедо Мазо». Это было удачей, и Хаширама впервые понял, как ему повезло, что это был именно Мадара. Мадара же чувствовал себя виноватым, особенно перед главой деревни, когда одна из женщин все же понесла от него. Ударом ниже пояса стало и то, что дети оказались одаренными. Отдать их в штаб «Гедо Мазо» — значит обречь на серое существование. Учиха сравнивал это со своей жизнью: эмоции, что испытал он, нельзя было культивировать в лабораторных условиях, и потому было решено спрятать детей, передав под крыло стареющего Хаширамы. Тот обещал им особый статус и сохранение генома, возлагая на них статус личной охраны и обещая хранить тайну. Возвращаясь в штаб, Учиха докладывал о плачевном состоянии Конохи, пытаясь отвести от нее взгляды. Он отказывался от подмоги, рассказывая о ядерных песках и чахнущей растительности. Открытая для всех часть сознания была чиста. Не возникало ни вопросов, ни сомнений в правдивости, а потому на Конохе попросту поставили крест, списав со счетов. Ближайший штаб опустел, оставаясь резервным. С него Учиха и наблюдал за непробиваемостью защиты Пустоши, втайне жалея, что никогда не узнает о судьбе своих сыновей. Не требовалось большого ума, чтобы понять: Саске был одним из его потомков. Смешение крови с людской сделало его слабым, но тем не менее он оставался Контактным, Вороной, как назвал их Хаширама. Генетическая предрасположенность к выгрузке памяти и невозможность синхронизироваться с информационным потоком порождало приступы головной боли и видения. Это никогда не было случайностью: ослабление магнитного поля и эмоциональные перегрузки становились лишь поводом. Лишь благодаря старейшинам «Гедо Мазо» еще не обнаружило их. И лишь благодаря их с Наруто вылазке Коноха снова была в опасности. Наличие Контактных в потенциально мертвом городе вызовет новый интерес, лишив хрупкого спокойствия. Пускай Коноха сохранила систему «избранных» и «отбросов», она защищала их, продолжая столь эффективную легенду ядерной войны. Саске чувствовал странную тоску по разрушенным улицам, по сидению на крышах покосившихся высоток, по выгоревшим рекламным щитам. Они оставались его домом, хотя наблюдатели считали иначе. И все по собственной глупости. Саске знал, что в «Гедо Мазо» уже попадали перешедшие Пустошь кочевники, но они не представляли интереса, а потому были ликвидированы как бытовые отходы. Учиха же ждала иная судьба, только будет ли он ей рад? — Вставай, — настойчиво повторил внутренний голос, узнаваемый и тихий. Саске не мог сказать, принадлежал он мужчине или женщине, знакомому или нет. Но все же поднялся, свесив налитые свинцом ноги с кушетки. Безликие белые стены, такая же скучная простынь и больничная одежда. Его даже не охраняли, зная, что далеко не уйдет. Контактных было легко найти по месту синхронизации, и наверняка его мысли уже были известны десятку других. Обреченный на то, чтобы оставаться на шаг позади, Саске не видел смысла действовать. Костюма Вороны, или все же Контактного, не было видно, и все, что он мог — это идти прямо так. Ступая босиком по прохладному искусственному граниту, Саске не знал, куда направляется. Он мог бы обратиться к чужой памяти, воспроизводя карту коридоров, но предпочел брести наугад. Сколько времени прошло с момента, когда он последний раз видел Наруто? Был ли тот ликвидирован как бесполезный объект, или его еще можно спасти? Искать ответ среди чужих — болезненно больно. Жалость и проявление эмоций — слишком низкие чувства для совершенных людей. Эмоции — пережиток прошлого, что не имеет места в развитом, предельно просто устроенном мире. Только сейчас Саске замечал: люди не разговаривали друг с другом, молчаливо бредя рука об руку, тут не было детей или стариков. Их лица были ровными и одинаково отстраненными. Общение было таким же пережитком прошлого. Обмен информацией происходил независимо от того, задействованы ли были голосовые связки или нет. — Мы ждем тебя, Саске… Учиха обернулся, но знал, что никого не увидит. Заглядывая в лица молчаливых прохожих, он понимал — никто этого больше не слышит. Может, он попросту сходил с ума? На стенах бесчисленных комнат попадались следы ботинок, которые оставлял Саске, не желая бродить по похожим друг на друга коридорам. И снова Наруто, лежащий на кушетке, подключенный к многочисленным приборам. Хватаясь за обитый пластиком угол, Саске склонил голову, пытаясь вернуть себе контроль над разбушевавшимися эмоциями. Это привлечет слишком много внимания, а оно было ни к чему. — Тебе нужна помощь, — это был даже не вопрос. Сильная рука легла на дрогнувшее плечо. — Идем. Сопротивляться смысла не было. Здесь Саске был гостем, а потому шел в сопровождении двух мужчин. Их черные костюмы, заключенные в плотную эластичную ткань тела выдавали в них Контактных. Лица обоих были скрыты под высоко поднятым воротом. Это единственное, что отличало их от безразличных встречающихся незнакомцев. Комната с трудом походила на белую чистую палату, в которых бывал Саске, но он все же сел, не задавая лишних вопросов мужчинам до тех пор, пока не захлопнулась дверь и один из них не кивнул на больничную одежду. — Снимай, — скомандовал он. — Что? — Учиха был уверен, что расслышал правильно. Но это мало походило на плановый осмотр. Один из мужчин оперся плечом о дверь и скучающе сложил руки на груди, смотря на то, как пытается командовать второй. — Раздевайся, — повторил тот, что стоял ближе. Его глаза казались распахнутыми слишком сильно, а в темном взгляде читалось что-то устрашающее. Мужчина подошел и задрал кофту на спине, но Саске вырвался, оборачиваясь и сталкиваясь с жгучим взглядом. Он впервые видел подобный у кого-то из местных. Но спорить было себе дороже, потому, косясь на мужчин, скинул с себя больничные одежды, оставаясь полностью нагим под пристальным вниманием. — Где поставили? — кивнул на блестящий новый протез большеглазый. Шевельнув механическими пальцами, Саске шикнул. — Не здесь, — огрызнулся он. Пускай его поведение тут же привлечет внимание остальных, подобное отношение к себе терпеть Учиха не собирался. Внимательный взгляд оценивал с ног до головы, рассматривая каждый шрам и уголок тела. — Руки вверх. И Саске повиновался, хотя глаз нервно дергался от подобного обращения. — Наклонись и раздвинь ягодицы. — Нет, — рявкнул Саске, не желая терпеть подобного к себе отношения. Большеглазый с силой схватил за плечо. Потом останутся ярко-красные пятна, если, конечно, он выживет после этого. — Ты совсем напугал его, — меланхолично произнес тот, что стоял у двери. И пусть он казался меньше, большеглазый ослабил хват, слушаясь его. — Это лишь обычная проверка. Мы не знаем, откуда ты пришел и что у тебя на уме… Учиха дернул рукой, вырываясь и отходя в сторону. Он смотрел в усталый взгляд мужчины с седыми волосами, хотя, судя по голосу, ему едва ли было за тридцать. И все же, следя за каждым движением, Саске развернулся, совершая унизительное движение, а потом резко поднялся и, сцепив зубы, прожег взглядом обоих. — Вот и прекрасно, — заключил седоволосый, а потом вытащил из шкафчика комплект черной формы. Саске поймал пахнущий чужим телом комплект. — Одевайся, — кивнул седоволосый. Костюм пришелся впору, хотя ботинки бы взял на полразмера больше, но выбора как такового не было. Отсутствие белья и близость прохладной молнии заставляли чувствовать себя неуютно, но не настолько, как под выжидающими взглядами мужчин. — Прекрасно, — седоволосый говорил спокойней. Саске с большим желанием слушал его, чем большеглазого неуравновешенного друга, а потому на последнего старался не обращать внимания. — Еще одна деталь… Он подошел достаточно близко, смотря на Учиху сверху вниз, и обеими руками обхватил голову, начиная зарываться пальцами в волосы. Пускай со стороны это смотрелось странно, Саске понимал, что это одна из процедур обыска. Только что искали — ему так и не было ясно. Склонив голову вниз, когда мужчина дошел до затылка, Учиха почувствовал резкий болезненный укол, но сделать и шагу не смог. — Тише-тише… — успокаивающе говорил проверяющий, не переставая держать парня. — Скоро пройдет. Саске пытался дотянуться руками, но чужие пальцы мешали содрать вставленный в свод черепа механизм. Это походило на очередное издевательство, которое «Гедо Мазо» решило учинить с чужаком. Мужчина решительно пресекал сопротивление и в конце концов прижал Учиху к стене, уперевшись ногой меж коленей и прикрывая ладонью чип. Оставалось только дождаться, когда мальчишке надоест вести себя, словно необъезженному жеребцу. — Лучше? — стоило Саске перестать брыкаться и пыхтеть, спросил седоволосый и вымученно улыбнулся сквозь маску. — Мы скоро встретимся с Наруто, ты рад? Учиха замер, поднимая взгляд исподлобья. Он все еще не верил, что правильно понял слова. Его отправят на устранение? .. — Нет смысла объяснять ему, Какаши, — следивший за всем большеглазый стянул с лица маску, стирая со лба выступивший пот. — Он же один из них. — Как и я, — как ни в чем не бывало сказал тот, кого назвали странным именем Какаши, а потом он наконец отошел от Саске, позволяя ему тут же прижать ладонь к небольшому механизму на затылке. — Это позволит тебе закрыться от Контактных, но не исчезать с поля зрения… и добро пожаловать в сопротивление, Саске. Пальцы касались влажных от выступившей крови волос, обводя болезненный угловатый чип. Учиха шикнул, стоило поправить его, но тот упрямо вышел обратно на пару болезненных миллиметров. Эти ребята точно не были медиками. — Пойдем, Момошики, — подошел к двери Какаши и, открыв дверь в коридор, кивком указал на проход. — Прошу, Саске. Склонив голову, Наруто глубоко дышал. — Мне не больно, — говорил он, — можешь сильней. Заглянув в напряженное лицо, Учиха все же надавил, вызвав тихий стон. — А говорил, что не больно, — усмехнулся Саске, отходя на шаг. Наруто склонил голову и взъерошил и без того растрепанные волосы на затылке пряча маленький чип, точно такой же, как у Саске. С момента их встречи прошло около четырех часов, но Учиха не отходил от Наруто ни на шаг. Едва не потеряв его, он чувствовал, что должен оставаться рядом и задать сотни вопросов, но они были не одни. Он так и не запомнил имена всех, довольствуясь тем, что Наруто в полном порядке. — Какой приятный молодой человек, — выдохнула Мей. Кажется, она была из города номер семь, где постоянно бушевали дожди, разрушая дома и унося жизни. — Тебе все, кто моложе сорока, кажутся красавчиками, — качаясь на стуле, заметил темнокожий Эй, почти сливающийся с цветом формы. Их небольшую деревню жарило нещадное солнце, и он едва вышел оттуда живым. Остальных Саске запомнил плохо, слушая в основном то, что говорил Наруто, и обращая внимание на то, как менялось выражение его лица в зависимости от темы. Их было двенадцать: трое Контактных, а остальные — беглецы с других экспериментальных поселений, располагавшихся неподалеку. Эй и вовсе побывал на другой станции «Гедо Мазо», но вовремя сбежал, абсолютно случайно добравшись досюда. Он не походил на простого работягу своими привычками и странным акцентом, но в случае чего, его широкое плечо будет отличной опорой. — Начнем? — предложил Какаши, устало севший на низкую скамью. Он взъерошил торчащие в сторону волосы и уперся подбородком в кулак. — Система самообеспечения станции почти взята под контроль и может быть в любую минуту выведена из строя… Саске смотрел на сосредоточенный профиль Наруто и понимал, что тот не сдавался. Он не считал, что их дни сочтены и не влачил свое существование, смирившись с судьбой. Стыдно признаться, но с утра Учиха даже и не думал выступать против, понимая всю силу и мощь трех десятков совершенных людей, работавших здесь. А теперь он сидел с повстанцами и вполуха слушал план, в котором мало что понимал. И пускай Наруто кивал чужим словам, подаваясь навстречу, теплая и живая рука друга, сжимала его пальцы, как доказательство связи. И это было куда важней косых взглядов в их сторону. Мей разочарованно вздохнула, следя за парнями. Поглаживающие друг друга пальцы — вряд ли было проявлением дружбы, скорее знаком иной, куда более глубокой привязанности. А ведь такие из них выросли бы мужчины… Чипы позволяли оставаться мятежникам безнаказанными. Они создавали фантомный образ в инфосфере, к которой подключали даже «обычных людей». Конечно, простой человек не мог пользоваться ресурсами чужой памяти, но выглядел в глазах остальных таким же «нормальным». Для таких, как Саске или Какаши, чип был отличной маскировкой. Они могли контролировать ход выгрузки своей памяти в буферную зону общего пользования, позволяя хранить помыслы в секрете. Подобная разработка была результатом трудов человека, имя которого ничего не дало Саске, но вызывало трепетную дрожь в теле Наруто. Намикадзе Минато. Саске видел, как болезненной улыбкой исказилось лицо друга при упоминании имени и как искренне он верил этим людям. И все же Саске не понимал: как сотрудники «Гедо Мазо» могли не замечать новые лица? Как позволяли проводить подобные собрания в одной из своих палат? Почему, имея столь неограниченные технические ресурсы, те настолько слепо верили созданной инфосфере? Смотря на Какаши, его спрятанное за маской лицо и усталый взгляд бесцветных глаз, становилось ясно — они не боятся. Однообразная жизнь, лишенная эмоций, подъемов и падений, была куда хуже, чем-то, что творилось в экспериментальных городах. — Он считает, что это знак, — когда все разошлись, Наруто пытался на пальцах объяснить все, что стало известно. — Природа уничтожает то, что ей чуждо… Наруто замолк и задумчиво кивнул своим словам. — Это, — два глухих удара по грудной клетке, — это делает нас людьми… Сидя на низкой скамье, Саске следил за Наруто, пытаясь проникнуться чужим энтузиазмом. Но мысли были далеко не об этом. Больше не скрипел от песка начищенный кем-то протез, теперь отражающий свет люминесцентной лампы, гудящей над головами. Не было и дурацкого черно-рыжего костюма, часто мозолившего глаза. Это был другой Наруто: облаченный в черные брюки Вороны, с накинутым на плечи широким плащом, что носили сотрудники. Смотрелось глупо на фоне других, но он гордо скрещивал руки на груди. — И мой отец! .. — Узумаки смотрел вперед, представляя себе мужчину, что смог убедить и повести за собой даже таких, как Какаши. — Он был удивительным человеком! .. В скучных белых стенах Наруто казался удивительно живым и ярким. Пускай они пытались слиться с серой толпой сотрудников «Гедо Мазо», он сильно отличался от остальных. Если бы Наруто знал, насколько удивительным человеком был он сам. И если отец был хоть немного похож на него — Учиха готов был понять, почему окружающие шли за ним. — Ты меня слушаешь, блин? — Наруто уперся в колени Саске, привлекая потерянное внимание. Светлые брови недовольно собрались у переносицы, пытливый взгляд темно-синих глаз не дал бы увильнуть от ответа. — Только не говори, что уснул. Саске сморгнул, а потом устало закатил глаза и цокнул языком. — Хватит сравнивать меня с собой, Узумаки. — Агх! .. Да я! .. Узумаки было выпрямился, готовясь встать в самонадеянную оборонительную позу, чтобы доказать одному идиоту полное величие своей персоны. Но не успел. Протест был сломлен на полуслове, когда к затылку прижалась стальная рука, не давшая подняться в полный рост. Наруто сморгнул, ошеломленный таким поворотом событий, но все же сдался под напором чужих губ. За чередой сменяющих друг друга событий и перипетий Саске почти забыл каково это — чувствовать прикосновение дорогого ему человека. Они заигрались со смертью, решившись менять судьбы и спасая других, забыв про то, что помогло им дойти до палат «Гедо Мазо» вместе. Прикосновения влажного языка, губ, чужое живое дыхание пробирали до дрожи в ногах. Наруто так и стоял: нагнувшись, с вплетенной в светлые волосы рукой, пока Саске тянулся навстречу. Дыхание стало тяжелым, стоило Саске отстраниться. — Сними уже этот чертов плащ. Не сразу поняв о чем речь, Узумаки оголил ровный ряд белых зубов и скинул с плеч украденный в одной из подсобок халат, устраиваясь удобней на чужих коленях. — Какой же ты идиот, Наруто. — Твой идиот. План оказался предельно простым: сначала отключается система связи с другими станциями, а потом выводится из строя ее самообеспечение. В таком порядке запросить помощь окажется затруднительно. Инфосферу было решено блокировать магнитным полем, наподобие того, что защищало Коноху от «Гедо Мазо» на протяжении пары сотен лет. Эта идея принадлежала Минато и была вручена в руки Какаши как оружие против подобных себе. Каково действующим среди повстанцев Контактным знать, что они идут против вчерашних братьев и сестер? Но судя по каменным лицам — они не испытывали ни боли, ни радости. Сухая логика, заменившая им разнообразие чувств, позволяла найти собственный резон в действиях. Их эволюция зашла в тупик, а значит, их ветвь развития была ошибкой с самого начала. Так считал Какаши, слушая уверенного мужчину, которого должен был устранить, признав негодным, но представленная им логика была ясна. Куда меньше повезло Кушине — ей достались другие ликвидаторы, настроенные не столь дружелюбно к обладающей вспыльчивым характером женщине. Сейчас они должны были закончить начатое отцом Наруто. Коноха избавилась от повстанцев, отправив их подыхать в песках Пустоши, но просчиталась. Движение перешло на иной уровень, собрав новых членов и поражая умы находящихся на станции людей. Жаль, что Минато не дождался своего сына. Если верить Какаши, то тот все же решил вернуться и рассказать правду остальным, готовя не просто захват станции «Гедо Мазо», но и переселение сюда доброй части Конохи, что могла бы начать новую жизнь. Благо, здесь было достаточно палат и коек для того, чтобы вместить всех в себя. Это было четыре года назад, но за это время Наруто не помнил ни одного чудесного возвращения людей из Пустоши, а значит… — Мы готовы, — Узумаки кивнул, становясь у дверей комнаты связи, получив точно такой же кивок в ответ. Саске смотрел на остальную компанию скептически: у них не было ни ножей, ни кастетов. Как они собирались устранять противника — не ясно. Особенно это касалось Мей, что выглядела скорей вызывающе в надетом на голое тело халате. — Голыми руками… и грудью? — покосившись на женщину, не смог удержаться от сарказма Саске. Ему казалось странным подобное расточительство. Разве не ясно, что уговорами тут не поможешь. Склонив вопросительно голову вбок, Какаши слабо улыбнулся. — Хочешь, и тебе покажу? — отозвалась Мей, сильней оголяя и без того глубокое декольте. Но в ответ захихикал Наруто. — Мне покажешь… потом, — за что получил достаточно болезненный удар в бок от Учихи. — Как только мы причиним боль — это станет известно всем на этой станции, — несмотря на перепалку, напомнил Какаши. — Наше дело — вывести их из строя, и для этого будут использованы те же средства, что мы применяем к тем, кто подлежит ликвидации. Рассказ был настолько простым и непринужденным, словно речь шла об элементарной уборке грязи, а не уничтожении коллег, с которыми некоторые из них работали не один год. Другие — ненавидели полжизни. — Я бы вышиб им мозги, если бы мог! .. — нетерпеливо гаркнул большеглазый, жалея, что не сможет пустить в ход крупные кулаки. Наруто сглотнул. Он в который раз был рад, что находится с ним по одну сторону баррикад. — Введем транквилизаторы, — продолжил Какаши и достал небольшое устройство, легко помещающееся в руке. Короткая игла была спрятана в корпус и нажатием спускового крючка выбрасывалась вперед, мгновенно вводя в организм вещество. Его мужчина и вложил в руку Саске. — На всех не хватило, поэтому… один. Какаши пожал плечами и сунул руки в карманы, наблюдая за тем, как мальчишка рассматривал устройство. — Спасибо, — ответил за Саске Наруто. Он благодарно кивнул и потянул парня за плечо в сторону дверей. — А что потом? — остановился Учиха. Пытливый взгляд не потерпит лжи. Но Какаши и не собирался увиливать от ответа. — Потом они будут помещены в камеру для утилизации бытового мусора, — спокойно ответил Какаши, с равнодушием следя за округляющимися глазами Наруто. — Они точно так же поступают с подобными вам. Не думаю… что жизнь несправедлива. На этот раз Наруто хотел было вставить слово, но Саске остановил. — Идем, — и буквально подталкивая к двери, заставил того войти в связной центр. Горящие белым мониторы поднимались стеной на несколько метров вверх. Приходилось с силой закидывать назад голову, чтобы окинуть взглядом все, замечая новые пейзажи, запечатленные камерами. Наруто так и стоял с приоткрытым ртом, позабыв, что хотел сказать, смотря в каждое из окон в миры, недоступные прежде. Жуткий гул и запах от плавающего пластика ударили в нос, но взгляд привлекало иное. Подойдя ближе, Наруто коснулся теплого стекла, не веря, что видит их. Десятки камер в экспериментальных селениях, позволяющие следить за жизнью полутора тысяч людей. Здесь были заброшенные в снегах лачуги, среди которых едва виднелись силуэты людей, выжженные солнцем поля, обрушивающийся на город ливень. Переводя взгляд от одного экрана к другому, Наруто понимал, что Коноха не так уж и плоха со своими устоями. Пускай их гнобили, делили на мусор и нет, но позволяли самим распоряжаться жизнью, не учиняя проблем. — Смотри, — Саске показал на другие мониторы, и белые квадратные комнаты напоминали те, в которые сопроводили их. Только они были напрочь забиты людьми. — Другая станция… Узумаки прикусил губу. «Гедо Мазо» имело десятки станций, и им повезло добраться до той, что перешла в режим сохранения. Тут не было столько рабочих, как в тех, что они видели на мониторах, здесь не было переполненных людьми палат, которых скоро отправят на ликвидацию. К горлу поднялся тяжелый горький ком. Наруто чувствовал тошноту, смотря на то, как бесшумно кричащую толпу успокаивают с помощью препаратов, а потом перекидывают на носилки, чтобы скинуть в блок для утилизации. Люди были не просто животными — биологическим мусором. Наруто отвернулся, смотря на освещаемый монитором профиль человека, которого он ввязал во всю эту затею. Был ли их побег предрешен судьбой? Вряд ли. План по захвату станции был придуман давно, и то, что им удалось очутиться здесь и сейчас — скорее случайность. Их роли бесполезны и бессмысленны, погибни они где-то по пути — ничего бы не изменилось. — Саске. — М? — он так и всматривался в незнакомые картины, чувствуя свою сопричастность с происходящим. Саске черпал информацию из того, что было доступно. Чип затруднял эту процедуру, но не делал невозможной. Похоже, «Гедо Мазо» испытывает проблемы не только здесь, но там вопросы решали куда кардинальней: повстанцев попросту отдавали на ликвидацию. Не получив ответа, Учиха все же повернулся к Наруто, уткнувшемуся взглядом в пол: только там не отражались лики десятков смертей. — Что с тобой? Наруто лишь сильней напрягся. Его лицо выражало сильную сосредоточенность и злость. Он едва сдерживался, чтобы не закричать. И это было ясно. Несколько шагов по гладкому полу, и Саске заглянул парню в лицо. Почерневший, озлобленный от несправедливости взгляд и темные шрамы. Наруто выглядел устрашающе. — Они ведь люди, Саске? — с горечью процедил Узумаки. Он знал разных людей: недалеких и самоотверженных, как Киба, скользких и игривых, как Ино, да даже тот ублюдок Мидзуки казался куда человечней их. Саске нахмурился. Он уперся руками в плечи, желая осадить поднимающуюся тьму в глазах друга. Тяжесть в кармане напомнила о лежащем там транквилизаторе. — Мы им отомстим, — пытаясь не терять зрительного контакта, сказал Саске. Но взгляд Наруто темнел, становясь непроницаемым. Никогда прежде ему не приходилось встречаться с таким. Ответ не устроил его. Сдерживаемая ярость отдавалась дрожью в теле, которую Учиха пытался сдержать. Да, Наруто знал о том, что происходит в других селениях, но видеть это воочию — совершенно другое. — Почему они должны… заканчивать так легко? — Наруто. — Почему они должны так легко умирать! — каждое слово отдавалось болью и нескрываемой яростью, наполняющей душу мальчишки. Саске держал его за плечи, но Наруто черпал силы из охватывающей его ненависти. — Почему после всех лет мучений и издевательств они попросту умрут?! Последние слова Узумаки буквально кричал. Оставалось надеяться, что поблизости не было никого, кто мог бы услышать их разговор. Саске встряхнул парня, стараясь привести в себя. — Потому что в отличие от них мы люди, — процедил Саске, стараясь достучаться до разума, который затмила животная злоба. Наруто скалился; он больше не был в силах терпеть и, упираясь ногами в пол, вцепился руками в предплечья друга. Учиха зашипел. Металлические пальцы не контролировали захват, норовя сломать кость, сжать ее, размозжить на мелкие осколки. Он дрогнул, наклонившись вбок. Как долго он сможет удерживать Наруто, пока тот не поспешит чинить правосудие по коридорам станции. — Как… они… могут… — рычал Узумаки, с трудом контролируя себя. Оскал походил на звериный, а ставшие дыбом волосы делали его еще больше похожим на зверя. Учиха тоже чувствовал, как электризуются волоски на теле, а значит, магнитное поле уже активировали. Но проблема была куда важней — не оказаться порванным на куски. — На… ру… то, — сквозь стиснутые от боли зубы процедил парень. Собрав силы для одного рывка, Учиха рыкнул и оттолкнул от себя друга, пытаясь освободиться и дотянуться до спрятанного транквилизатора. Какаши говорил, укол вырубит на пару часов, при этом будет действовать безболезненно… С протяжным «виу» один за другим начали гаснуть мониторы, слепя вспышками глаза. Оно отвлекало, заставляло щуриться и прикрывать лицо от неприятного ощущения. — Не прощу… не прощу… — выдыхал Наруто, смотря на потерявшегося Учиху и дверь, что находилась за ним. Он не видел перед собой друга или любовника, он даже не вспомнил бы, кто такой Саске. Все, что было перед ним — это помеха. И Наруто должен устранить ее. Аварийный свет освещал комнату красными пятнами. Саске все еще щурил глаза от вспышек потухших мониторов. Исчез электрический гул, сменившись тяжелым дыханием. Взгляд перед собой, и он видит Наруто, стоящего на четвереньках, с алым от ламп взглядом. — Не прощу… не прощу… Грудная клетка раздувалась от каждого вдоха. Металлическая рука скребла по каменному полу, скрипя и оставляя следы. Это мало походило на человека, которого любил Саске, но все же являлось им. Учиха сделал шаг назад, прикрывая собой дверь. План был в самом разгаре, и он не может оплошать. — Наруто, хватит. Больше похоже на команду для пса. Обычно так говорили с Кибой, что подчинялся коротким и простым фразам. Но Наруто вряд ли бы сейчас стал слушать распространенные предложения. Как объяснить человеку на грани отчаянья то, что прошлого не вернуть, а чужие страдания не ослабят собственные. Как пояснить, что жестокость — удел слабых, а Наруто не был таким. Он был сильнее Саске, всегда сильнее, до конца доверяя людям, несмотря на предательство. — На… С грудным рыком, отталкиваясь ногами от пола, Узумаки кинулся вперед, резким ударом отбрасывая Саске в сторону. В глазах заплясали алые звезды, но то не было видением. Перелетев через стулья, ломая приемник, ударившись затылком о приборную панель, Учиха с трудом цеплялся за реальность, видя открытую дверь и задержавшегося у нее Наруто. Саске усмехнулся, закрывая глаза и позволяя сознанию покинуть его. Успел. Игла транквилизатора впилась глубоко в кожу Наруто, заставляя того опуститься грузным мешком прямо в коридоре. Он еще шумно дышал, до конца бормоча неразборчивое «не прощу». Когда они пришли в себя — все закончилось. Наруто ничего не помнил о том, что произошло, и нервно кусал губы, смотря на Саске, не могущего даже встать. После такого удара ему повезло, что отделался лишь смещением позвоночника. О судьбе сотрудников никто не говорил, молчаливо обходя эту тему стороной, пока Наруто с интересом смотрел под распахнутый халат Мей и был счастлив от того, что не может получить взбучки от Учихи. Саске скалился, но не мог сделать и шага от большеглазого, который держал его в руках, словно тряпичную куклу, но он убедительно обещал оторвать эту дурную голову к чертям и поиграть ей в мяч. Наруто смеялся, показывал длинный язык и обещал, что тоже самое сделает с его яйцами. Все делали вид, словно ничего не произошло, и для остальных так и было. Но Саске помнил тот взгляд, что не узнавал его. Потом он поговорит об этом с Наруто, но сейчас он сможет разве что передвигаться на костылях, и этот парень непременно будет рядом. И это будет хорошо. С панелью управления разбирался Какаши, используя остаточные ресурсы для восстановления климата в экспериментальных городах. Как и было сказано, их роль с Наруто была абсолютно незначительной и мало бы что решила в исходе битвы. Крыши высотных домов заменил Узумаки радужный зал. Наруто ложился на пол, раскидывал в стороны руки-ноги и наслаждался ласковым солнцем. Саске садился на скамью, складывал рядом костыли и смотрел на идиота, улыбающегося искусственной радуге. — Они будут здесь, — Наруто поднимал руку, растопыривал пальцы и смотрел, как их окрашивает цветной спектр теней. Защита станции позволит им оставаться в безопасности достаточно долгое время, ресурсов хватит на то, чтобы перевести сюда людей из Конохи и ближайших селений, расположив здесь. Наруто уже расписал, как будет соревноваться с Кибой в прыжках с верхней лестницы прямо на пол радужного зала, как покажет Цунаде цветок, так похожий на то, что он не смог собрать в детстве. Это место будет оплотом наших надежд и желаний. Больше не будет правил и клейм родов. Не будет драк из-за спального места и песка, которым пугают детей. Мы сможем сделать наш дом таким, каким захотим. И он не будет ограничиваться кроватью и дверью, не закрывающейся на ключ, а будет простираться гораздо шире. Быть может, мы не были теми, кто должен был спасти мир. Все произошло и без нас. Но мы видели как творилась история, и знаем точно, как исчезали люди, поработившие отличавшихся от себя людей. Быть может, мы не избавили других от Пустоши или «Гедо Мазо», но стали ценить жизнь еще больше. Вряд ли мы когда-нибудь захотим рассказать историю чужим детям, но увиденное навсегда останется в наших сердцах. Кто-то скажет, что эволюция требует жертв. Но стоя здесь, чувствуя руку Наруто, я точно могу сказать: мы — лучшее, что могла создать природа. И мы сохраним этот мир.