Недочеловеки

Утро было душным и тяжелым. Саске чувствовал, как воздух с трудом попадает в легкие, расправляя их. Темнота комнаты сменялась тягучими сумерками. Оставленная Наруто свеча давно угасла, явив после себя парафиновый блин, прилипший к полу. Учиха вновь провел по лицу ладонью, пытаясь избавиться от неприятного оцепенения, охватившего с самого ухода Узумаки. Как бы ни хотелось начинать жить, мысли о том, что больше не будет Наруто, вгоняли в тоску. Нет, не изменится ни цвет неба, ни частота дождей, да даже солнце будет по-прежнему прятаться на западе. Даже пустые разговоры можно завести с кем-то другим: например, с Кибой? Или этот пёс свалил вслед за ним? Учиха взъерошил взмокшие от напряжения волосы на затылке, чувствуя привычную жесткость металлической ладони. Откалибровал. Да и сам бы смог, имейся свободное время. Матовый блеск стального протеза и тихий шепот маленьких рычажков-шестеренок внутри. Эта была часть его, часть механизма, заменившего отнятую руку. Что же заменит Наруто? Сможет ли Цунаде поставить такую в грудную клетку, чтобы заполнить пустоту? Откалибруют ли потом сердце, делая его похожим на мышечный ком? Скрипнула податливая половица, и Учиха поднял голову. Нечасто в Гнездо наведывались гости. Выйдя из своего закутка, Саске встретился с внимательным взглядом. — Сбор стаи, — произнес мальчишка, внимательно осматривая металлическую руку, а потом, не дождавшись ответа, скрылся за дверью. Стоя посреди опустевшего коридора, Саске лишь вымученно простонал — тихо, пока никто не слышит. Прислонившись плечом к стене, он коснулся занывшего виска. Сборы стаи были плохим знаком и всегда касались лишь одного — Саске. Именно Саске был предметом разговоров последних лет, когда все Учиха давно вступили в ряды Ворон, а младший наследник по прежнему ссылался на полученную в детстве травму. Сегодня ему вновь придется использовать этот трюк, тем более, что протез был действительно несовершенен. Комната для советов напоминала хлев: соломенные ковры растрепались и прогнили, оставляя в воздухе пыльный аромат сухой травы. Вместо окон — длинные ряды воздушных просветов, обеспечивающих достаточное освещение. Саске вошел сюда одним из последних: остальные Учиха уже расположились на коврах, оставляя место самому младшему из них. Но словно назло опоздавший сел с другого края. Каждый косился на Саске с раздражением, и лишь Итачи с толикой сожаления о глупом брате. — Начнем, — скомандовал Фугаку. Он занимал место впереди всех, повернувшись к немногочисленной толпе заключенных в черное мужчин. — Все вы знаете, что наши ряды поредели… Саске дернул плечами, смотря на спину сидящего перед ним другого Учиха. Он уже слышал это начало сотни раз. И всегда все шло точно так же: его отец рассказывал о проведенных миссиях, о порядке, достигнутом в кварталах Конохи, о потерях среди Ворон, и чествовал память падших во имя дела. В самом конце он заставлял подниматься младшего сына и требовал принять присягу, слова которой написаны на стене. И каждый раз Саске говорил, что еще не готов. Взгляда Фугаку было достаточно, чтобы понять, насколько тот оскорблен, но согласно обычаям, Вороной становились добровольно, и принуждение не допускалось. И это спасало Саске. И спасет снова. Фугаку говорил нудно, изредка выплевывая едкие слова в адрес тех, кто живет в Руинах. Это не было удивительно. Большинство беспорядков и смут действительно приносили банды, взрывавшие постройки и выкрикивающие революционные лозунги. В основном они требовали «хлеба и женщин», а получали плетью по тощим спинам. Кажется, отец говорил об очередной революционной угрозе — Саске его почти не слушал, сжимая пальцами колени поджатых под себя ног. Он представлял, как во всеуслышание отказывается от титула Вороны, пока каждый родственник неодобрительно качает головой. — …Занимается подпольной деятельностью, осуществляет сбор значимой информации, желая разрушить существующий строй… — Фугаку зачитывал с листа, наблюдая за каменными лицами сидящих. — …Его нынешнее местонахождение неизвестно, но все, что мы знаем, так это то, что он является биологическим сыном террористов Намикадзе Минато и Узумаки Кушины… Саске сосредоточил взгляд, услышав знакомую фамилию, пусть и не имена. Взгляд в сторону — и на него косится Итачи, напоминая «я предупреждал». По спине пробежалась неприятная рябь. Взгляд метнулся к Фугаку, и тот следил так внимательно, что мог бы заметить реакцию. Но Саске успел вовремя вернуть лицу беспристрастность, вслушиваясь теперь в каждое слово. — …На поиски Узумаки Наруто будут отосланы пять Ворон. Две из них — обыщут жилище преступника на предмет запрещенных вещей и подсказок, — перелистнул страницу Фугаку. — Нам будет ценна любая информация о его планах или местонахождении. — Саске с силой впился ногтями в кожу. — Проверьте его контакты и места обитания. При оказании сопротивления — устранить. Сердце стучало, словно безумное, готовое вырваться наружу. Саске едва удавалось сдерживаться, чтобы не выдать истинных чувств, что вот-вот обнаружат себя. Он едва справлялся с пытливым взглядом Итачи, направленным справа, и ждал, пока отец закончит доклад. — Все, — захлопнул кожаную папку Учиха, поднимаясь с колен. — Вороны остаются. Остальные — свободны. — Отец! .. — Саске и сам не заметил, как импульсивно вскочил, сжимая в готовности кулаки. К нему было приковано внимание каждого, находящегося тут. — Я хочу стать Вороной. Можно было бы сократить обряд вдвое, пропустив и нудную предысторию, и посвящение. Даже клятва осталась ровным бездумным мычанием под строгим присмотром отца. Саске рассчитывал, что другие Вороны тоже будут присутствовать при принятии нового члена, но Фугаку отправил их на задание. Саске заметно нервничал, поторапливаясь и кивая на все наставления отца. В другое время он бы фыркал и говорил, что не согласен, только не сейчас, когда надо было как можно скорей отправиться в путь. — Если найдешь революционера, не лезь в драку. Передай информацию тем, кто опытней, — наставлял отец, смотря на сына без гордости, а с присущим ему скепсисом и холодностью. Подобного отношения к себе Саске не любил, но сейчас даже эго молчало, не в силах соперничать с растущим в груди беспокойством и нетерпением. — Я сделаю все, что от меня зависит, — пообещал Саске. Это было тяжело, но цель была куда важней. Тем более, что он не врал, собираясь выложиться на полную. Теперь им двигала лишь одна идея. Но сначала надо заглянуть к ворчливой старухе Цунаде. *** Наруто не понимал, о чем говорит Саске, а потому хмурил брови и следил взглядом за убранным в ножны клинком. — Ты привлек к себе много внимания, и скоро сюда придут другие, — Учиха повторял уже третий раз, оглядывая стоящих полукругом настороженных незнакомцев. Но дело касалось и их. — Они все еще не знают о твоем местонахождении. — Еще? — влезла Темари, усмехаясь формулировке. — Ты уже рассказал о нем своим сестрицам Воронам? Саске невольно поморщил нос, будучи не в восторге от причисления себя к их рядам. — Саске, ты же не… — Наруто, молчавший все это время, наконец-то решил высказаться вслух и окинул неверящим взглядом его одеяния. — Ты теперь тоже… Ворона? Одежда и обмундирование четко говорили, что Наруто прав. И Саске не хотелось повторять это еще раз. Но, видимо, Узумаки решил услышать правду. — Я — Ворона, — задирая подбородок выше, объявил Учиха, учась гордиться своим статусом. Но долгой паузы для вздохов не оставил и кивнул в сторону брошенного на пол баллона с воздухом. Киба, прогнувшийся под грузом ответственности, сидел на полу, смотря на Учиху скорей по инерции. — Мне нужен комплект. — Их всего два, — заявил Гаара, который успел выглянуть наружу, приподняв полотно на двери. Ворона, похоже, действительно была одна. — Ты идешь с нами? — Наруто словно все еще был где-то на границе понимания происходящего. Еще немного, и он полностью осознает, но сейчас он смотрел на высокий ворот водолазки, закрывающей подбородок и придающей новые черты лицу Саске. Почему тот решил так быстро стать на путь предков? Разве Саске не говорил, что считает это проклятьем? — Я не иду, — опираясь о глиняную стену за собой, проговорил Киба. Он все еще не выглядел здоровым, но с каждым словом его голос креп. — Ты можешь взять мой. Казалось, что Узумаки лишь сейчас увидел глубокие тени на лице Инузуки. Как он мог забыть о договоре? Неужели настолько не желал оставаться один, что готов был тащить за собой Кибу насильно? А почему Инузука собирался идти? Наруто тяжело сглотнул. — Я правда не собирался… — Киба почти не следил за речью, будучи все еще морально подавлен. Он стянул через голову длинный серый плащ и положил на пол. — У меня Акамару… и я не могу, чтобы Вороны нашли его. Наруто вздохнул и все же ближе подошел к парню, кладя руку тому на плечо. — Я очень ценю, что ты для меня сделал, — сказал он. Киба разве что посмотрел на руку — настоящую и теплую. — Прости, что заставил ждать так долго. Парень с трудом принял чужие слова, разбирая их смысл по частям, а потом улыбнулся. Еще немного, и Киба поймет, что поступил правильно. А пока ему нужна лишь поддержка и встреча с Акамару. — Одевайся, — развернулся Узумаки. Взгляд упал на ворох вещей, больше не принадлежавших Кибе. — Я объясню по дороге. Где-то внутри зарождалась искренняя радость за то, что Саске не бросил его. И пусть об истинных причинах он узнает позже, сейчас их ожидал долгий путь. Короткий инструктаж от Наруто был чуть более, чем полностью бесполезен. По итогам его Учиха оставил себе разве что баллон для воздуха, перекинув тот через спину, а защитный плащ-палатку сунул в емкую сумку, которую предстояло носить Узумаки. В конце концов, ее не было видно под точно такой же песчано-серой накидкой. Подгоняло время и сам Саске, который понимал, что скорее всего его будет ждать далеко не жизнь за пределами недостроенной стены, а возвращение обратно сулило бы проблемы внутри Гнезда. Но было ли одиночество лучше всеобщего гонения? Саске не знал. Их встретил резкий ветер да пыль в лицо, от которых защищали очки-иллюминаторы. Нос и рот Наруто прикрыл натянутым до самых очков шарфом. Саске попросту раскатал ворот водолазки и скрыл за ней часть лица. Пока баллоны с воздухом оставались позади, но парни не были уверены, что протянут так долго. Песок был везде: он скрипел под ногами, засасывал вглубь, перекатывался от малейшего дуновения воздуха и забивался в трещины стекол. Спустя каких-то полчаса пришлось остановиться и выскребать ногтем приличный слой налипшей пыли. — Как думаешь, мы задохнемся или умрем от радиации? — смешок Наруто едва было слышно за ворохами шарфа. — А ты еще не понял? — очки прилично ограничивали обзор, отчего приходилось поворачивать голову, едва не спотыкаясь об очередной сыпучий бархан, возникший под ногами. — Радиация давно исчезла. Саске осознал это когда-то давно, слушая рассказы в приюте о страшных последствиях ядерной войны и о болезнях, что видел разве что на картинках, но не вживую. Конечно, рассказывали о титанической работе Совета, а так же уникальности Конохи, обеспечивающей достойный уровень жизни, но Саске не верил. Еще никогда он не видел людей, подверженных лучевой болезни, но синие тела, задохнувшиеся от песка — постоянно. Он все не мог точно узнать о дате той самой войны и о ее причинах. Каждый раз он слышал разные цифры: от ста до пятисот лет, и каждый раз никто не мог рассказать о свидетелях, пожимая плечами и говоря, что-то было «слишком давно». Да и само наличие кочевников говорило само за себя — Пустошь была опасна песком, а не радиацией. Хотя назвать это место спокойным вряд ли удастся. Наруто замолчал, смотря на свою руку, словно мог видеть ее сквозь ворохи ткани. — Но я чувствую ее… — пробормотал Узумаки, медленно опуская руку. — Готов поспорить, что маленькие волоски встали дыбом, стоило мне уйти вглубь. — Может, еще расскажешь где именно и что у тебя еще встало? — не мог не поддеть Учиха. Признаться, он тоже ощущал, как короткие волосы на затылке шевелились, словно наэлектризованные. Узумаки даже остановился, чтобы сначала посмотреть в черную спину, а потом, оттолкнувшись от песков ногой, взбежать навстречу и ударить головой тому меж лопаток. — Будешь знать, — буркнул Наруто, оправляя съехавший капюшон и вновь возвращаясь к привычному ритму. Маленькая месть была осуществлена. Молчание вновь заполнилось шарканьем подошвы. Вдали показались острые красные скалы или руины пологих домов — отсюда не разглядеть. — И вода, — высказал вслух Наруто догадку. Саске вопросительно посмотрел на сосредоточенного парня. — Вода не заражена, хотя идет из-под земли. Конечно, это можно было объяснить, но надо ли было? — Источник под Конохой? — словно защищаясь, спросил Саске. — Хн, — то ли согласился, то ли нет Узумаки, бредя перед собой и почти погружаясь в складки шарфа. Того и гляди провалится внутрь своего плаща. И чем дальше они шли, тем чаще Учиха оборачивался в сторону висящего на спине баллона с воздухом. Становилось дурно, и медленно в голове начинался гул. Наверное, это нехватка кислорода. Здесь даже солнце было сухим и пылким, не то что воздух. Перед глазами плыло и затягивалось безликим песчаным маревом, отчего Саске медленно терялся в пространстве. Он шел следом за Наруто, а красные скалы нехотя сливались с дымкой неба. — Черт. То, чего ждал Саске меньше всего, наконец-то произошло. Учиха прижал руки к стеклам очков и с трудом выдохнул через рот сквозь влажный ворот натянутой водолазки. — Что случилось? — Наруто, несмотря на усталость, отреагировал сразу. Он подошел, пытаясь заглянуть в лицо: не разбилось ли стекло? Или же… — Снова… — выдавил из себя Саске, желая потереть горящее веко, под которым раз за разом расцветали неестественно белые вспышки. Успев подумать о самом худшем, Наруто так и не понял: вздыхать с облегчением или сожалением? Видения всегда накатывали внезапно, но обычно происходили куда менее болезненно. Подхватив друга под руку, Узумаки попытался довести его до ближайшего укрытия. Им было странное сооружение, больше похожее на стальную коробку с открывающейся дверью и пустыми провалами квадратных окон. Не было времени разбираться. — Саске, идем… — простонал Наруто, пока друг едва-едва перебирал ногами. Но тот вряд ли слышал просьбу. Голову раскалывало от увеличивающегося шума, уши закладывало, а из уголков глаз текли даже не слезы, а что-то густое. Сними очки — и пыль тут же прилипнет, забьется во все уголки и принесет скорее смерть, чем избавление. Приходилось наугад упираться ногами, стараясь не зацепиться, и помогать Наруто подниматься с колен. Саске не слышал собственного долгого стона, пытаясь понять, в какой плоскости перемещался мир. Почему солнце было сбоку сквозь битое стекло, а Наруто оставался сверху. К лицу прижалась пластиковая маска. — Саске, дыши! .. — просил Узумаки, стараясь создать герметичный вакуум под маской, чтобы не дать пыли забиться в легкие парня. Сам Наруто чувствовал себя неважно, но то было странным волнением внутри, словно медленно сжимающим внутренности, да и волосы неприятно электризовались о накидку. Но Саске было куда хуже. Больше не осталось сил слышать чужие стоны. К тому же, похоже, у него начинались судороги. Как бы он ни пытался, с Саске на плечах он не вернется назад, сгинув где-то на полпути. Кто знает, сколько осталось до конца пыльных руин? Еще недавно они думали, что Пустошь больше не опасна. Наруто никогда прежде не ошибался так сильно. *** Сидя за своими столами, поставленными полукругом, Старейшины внимательно смотрели на Ворону, склонившую колено. Доклад был неутешительным. Это могло сулить куда больше проблем, чем казалось с первого взгляда. Откровенно говоря, это было угрозой самой Конохе. — Полагаете, он ушел в Пустошь? — сцепив жилистые пальцы перед лицом, прервал тишину старик с темными пятнами вдоль левого виска. Его редкие волосы оставались серым пучком на затылке, а взгляд цеплялся за Ворону. — Последний, кто видел его, сообщал, что он держал путь к Кочевникам, — повторила Ворона. Фугаку ненавидел склонять голову, но ситуация вышла из-под контроля. Сжавшийся в бессилии кулак так и остался упертым в пол. Воронам путь в Пустошь был заказан. — Отвратительное воспитание, — с брезгливостью высказалась преклонных лет женщина. Ее рыжие волосы были заколоты в высокий пучок, наверняка собранный с усердием одной из помощниц. — Мы потеряли ребенка Узумаки и теперь еще молодую Ворону… Фугаку хватало опыта, чтобы сдержать себя. Он чувствовал злость на младшего сына, и на Итачи, который не смог досмотреть. Но куда больше волновали последствия… — Что будет, если они пересекут Пустошь? — наконец задали главный вопрос. — Маловероятно, — отозвался Фугаку, не поднимая лица. — Дети не протянут и суток. — Если с ними не выйдут на связь. — У нас нет никого, кто мог бы отправиться следом, — напомнил Ворона. Пустошь была тем местом, где Вороны были скорей опасностью, нежели железной рукой селения. Не стоило и сомневаться, что Саске ждала верная смерть. Главное, чтобы он не привел ее за собой в Коноху. Их маленький «рай» должен остаться таковым. Пусть то будет стоить смерти младшего сына. — Как много ты успел рассказать ему, как Вороне? — Ничего, — и это было правдой. — Он только принес клятву, и было принято решение… — Хватит, он все равно остается Вороной, — оборвал старик, смотря на склоненную голову с редкой сединой. Быть может, он и был отцом, но прежде всего должен был сделать все, чтобы Коноха оставалась целостной и преданной традициям. — Чем дольше мы говорим, тем больше вероятность, что их найдут. — Они погибнут, — заметила женщина с пучком. — Я знаю, — оборвал Фугаку, не желая слушать чужие споры. — Кажется, один из них приходится вам сыном? — женщина решила надавить на больное, постукивая морщинистыми пальцами по толстой столешнице. Но Ворона осталась бесстрастной. Ни единая мышца не дрогнула на лице. — Активировать магнитные поля, — отдал приказ немногословный мужчина в узких очках. – Все, о чем мы должны позаботиться — сохранить тайну своего существования. Фугаку поднял внимательный темный взгляд. То, что он мог потерять сына — было меньшим из зол. Саске знал, на что шел, и должен был поплатиться за свою ошибку. Ворона не мешкая поднялась с колен. — Будет исполнено. *** Саске не мог разделить себя и терзающую его боль. Она поглощала его, не давая мыслить самостоятельно. Стоит оформиться какой-то мысли, как она тут же терялась за новым приступом. Время перестало идти минутами, став исчисляться попытками вырваться из вязкого оцепенения. Подобное если и было раньше, то не столь ярко. Устав, Учиха попросту позволял сознанию плавать в тягучей, вязкой пучине боли, ожидая, когда же все прекратится. Но конец наступил куда быстрей, чем мог ожидать парень. В один момент боль попросту исчезла, и яркие белый потолок, режущий глаза, сменился ржавой кабиной разбитого грузовика. Не веря, Саске моргнул, глядя перед собой сквозь мутные линзы, и выдохнул в прижатую к лицу маску. Вздох выдался глухим, но Наруто все равно услышал его. — Саске? — взволнованно склонился парень. Узумаки изменился. Он стянул с лица шарф, всматриваясь в друга, издавшего вздох вместо стонов. Наруто так и не смог заснуть, чувствуя угнетающую беспомощность перед чужой болью. Прошло около двадцати часов: небо освещало солнце нового дня. Давно был отрезан путь назад, а ржавая кабина автомобиля, судя по всему, должна была стать их могилой. Пустой стальной ящик… Наруто фыркал от смеха, когда думал о том, к чему привел их обоих. Что он ожидал найти? Вросшие в пески тела сбежавших из Конохи? Пальцы сжимали чужую руку, переминая податливые сухожилия. Последние часы Наруто казалось, что это незамысловатое действие успокаивает: только его самого или Саске? Во всяком случае, Учиха уже тянулся рукой к маске, чтобы снять ее и втянуть ртом сухой воздух. — Какого черта… — подавившись попавшим на язык песком, закашлялся Саске. — Какого черта ты снял шарф? Волнение сменилось недоумением, а потом неловкой улыбкой. Скрипнули механизмы биопротеза. Наруто поморщился — пыль уже забилась в трещины, мешая точности движений. А проводить калибровку сейчас — значит напрочь лишиться руки. Хотя не впервой. — Так дышится легче, — пожал плечами парень. Это было правдой отчасти. Конечно, спустя некоторое время, его легкие станут неподъемными из-за вдыхаемого мусора, и придет конец. Но хотя бы последние часы Наруто имел право провести как человек? Учиха откинул в сторону запотевшую маску, наконец окидывая взглядом раскуроченный кузов машины. Под капот забился крупный песок, пряча обломки. Эта колымага никогда не сдвинется с места. Саске обреченно выдохнул и прикрыл глаза, чувствуя, как один все еще не вернул резкости картинки. После этих внезапных приступов он всегда частично терял зрение. Благо, не надолго. Натянув очки на лоб, Учиха прижал руку к глазу, стараясь избавиться от неприятного остаточного зуда, и замер. — Где мы? — спросил он у опешившего от вопроса Наруто. Сморгнув пару раз, Узумаки глуповато сощурился и неловко пожал плечами. — Посреди Пустоши, — Наруто был не уверен, что ответил правильно, тем более парень недовольно фыркнул. Пусть Саске так и лежал бы без сознания. — Я об этой… — Учиха с трудом прикусил язык, не давая себе произнести слово, в их жизни означавшее совсем иное, — …коробке. Словно впервые видя, Наруто осмотрел искореженный металл. Кажется, сверху когда-то была обивка, а под слоем песка и пыли угадывались металлические рейки. — Эм… дом? Он и сам сомневался. Здесь не выпрямиться в полный рост, едва ли можно протянуть ноги и вырезаны бесполезные косые окна… Но откуда ему знать, как жили раньше? Быть может, подобные пристройки были аналогами Конохских трущоб? Саске же внимательно следил за Наруто. Тот действительно не понимал столь элементарной вещи. — Машина, — подсказал Учиха. — Кузов грузового автомобиля. Последнее слово далось с трудом — оно точно было новым для его языка. Но Саске произнес его с едва различимой заминкой. — Машина? .. В их мире машины были сродни сложным механизмам и служили для обеспечения качества жизни. Были машины-подъемники, доставляющие продовольствие из подвалов на нижние этажи кухонь, были машины, качающие воду из глубинных источников, и были такие машины, что обеспечивали электричеством верхний район. Какой была эта машина? Узумаки не смог разглядеть ни шестеренок, ни рычагов. Разве что возле руки торчала стальная палка, о которую он ночью чесал зудящую спину. Конечно, половина выемок и отверстий была забита песком, но место не похоже на внутренность механизма. — Саске, — снисходительно сказал Наруто и положил обе руки на плечи парня. — У тебя снова был приступ, и это не машина и не атомо… амота… Дернув головой, Узумаки решил не воспроизводить то странное слово и попытался уложить друга. У Саске начинался бред, и причиной тому смертоносная Пустошь, вторые сутки радиационного поля, от которого шевелились мелкие волоски на затылке, и вездесущая серость. — Нет, — Учиха сопротивлялся. Он понимал и то, что Наруто скорее всего прав насчет приступа, и то, что это мало походило на механизм. Скажи это Узумаки — Саске бы высмеял того за развитую фантазию и подкравшееся так близко безумие. Быть может, радиация разъедала теменную часть мозга, и Саске действительно сошел с ума? — Нам уже не вернуться? Теперь лицо Наруто стало виноватым. Он сжал сильней пальцы и сгорбился, не понимая, почему от правды стало так больно. Ведь конец они предвидели оба. Но сейчас не хотелось умирать в стальной коробке средь сотен миль песка. Саске стало ясно без слов. Он накрыл чужие руки своими; стальной протез заскрипел, соприкасаясь с точно таким же протезом. — Я тебя не виню, — Учиха действительно не собирался проклинать парня, понимая, что лучше встретить смерть с ним, нежели где-то в Болотах Ходзуки. Неестественный скрип механизма заставил обратить внимание на чужой протез. — Барахлит? С удовольствием отвлекаясь на тему, Наруто кивнул. Поднося потяжелевший механизм к лицу, он с трудом сжал пальцы. Жужжание говорило о том, что нужна была смазка, а сейчас это было едва ли возможным. У них и воды-то — в обрез. — Немного… Механические пальцы дрогнули, дважды повторили последнее движение и замерли. Сжав стальное запястье, наморщившись и быстро сменив выражение лица на усмешку, Узумаки спрятал протез в складках широкого рукава. — Пойдем дальше? — как бы между прочим предложил Наруто. Пустоши не было видно конца: за палящим солнцем и занесенными руинами едва ли было видно что-то еще. Но сидеть на месте в ожидании гибели — куда хуже. Вряд ли они смогут найти выход, но полуразрушенный город стал бы неплохой декорацией похорон. Цинично ли принимать смерть как должное? — Пойдем. Саске пошатнулся, ухватился за приоткрытую дверцу и вновь натянул на лицо ворот водолазки, пряча нос от песчаного ветра. — Шарф, — напомнил он Наруто, и тот нехотя намотал его вокруг лица. Город потерял лицо, став скалистой пустыней, порожденной песком. Палящее солнце давно расплавило старый асфальт, а бетон стал мелкой белесой трухой, осыпающейся под ногами. Тяжелые ботинки не оставляли следов — те моментально сжирал песок, не оставляя и намека на человеческое вторжение. Они бродили часами, утомленные пеклом и голодом. За поворотами открывались новые угловатые скалы, бывшие некогда чьими-то домами. Длинный прямой песчаный коридор. Когда-то это было улицей или шоссе. Саске с трудом представлял людей, заполнявших глухую пустоту города. Стоит прикрыть глаза, как под опущенными ресницами менялся и вид. Он словно узнавал эти места, выглядевшие когда-то иначе. И страшно признаться, что чувство дежа вю появилось именно сейчас. Ветер перегонял мусор с места на место, возвращая безжизненность древних руин. Этот город был куда крупней их полузаброшенного селения. Что могло заставить людей уйти отсюда? Почему они выбрали войну вместо спокойного мира? Тени начли удлиняться, стоило солнцу слегка переступить за горизонт. К песчаной серости добавились узоры ветряных насыпей. Конечно, Наруто видел подобное, сидя на крыше одного из зданий на окраине Конохи, наполняя легкие дурманящим ароматом. Тогда Пустошь казалась живым организмом. Не исчезло это ощущение и сейчас. Глубокая черная тень была куда короче соседних. Она казалась ровной впадиной метрах в трехстах впереди. И может, Наруто бы не заметил, если бы не указавший пальцем, замолчавший в последние два часа друг. Саске первый метнулся туда, чувствуя волнение от ожидаемой находки. Как и знал, то оказалось спуском вниз, похожим на огромный погреб или подвал. Лестницу затянуло толщей песка, как и буквы на металлической вывеске неподалеку. Узумаки прочитал их дважды, но не понял назначения подземного убежища. Слова «транспортная» и «скоростная» вызывали у Наруто лишь недоумение. Никогда прежде он не слышал их. Скатываясь на пятках по песку, заставляя глаза привыкнуть ко тьме и ища в карманах огарок свечки, парни продолжали путь молча. Наруто — от ощутимого волнения, а Саске — от странного предвкушения того, что он видел в видениях. Нет, он не видел ни пылью покрытых кафельных стен, ни стеклянных прикрытых дверей на входе. Даже зубчатая лестница, засыпанная лишь на треть песком, казалась совсем незнакомой. Грубые бетонные колонны, длинная полоска гранитной плиты, уходящая глубоко вдаль. Чем дольше они шли, тем меньше становилось песка. В гудящей тишине не было слышно ставшего таким привычным ветра. Только гулкое эхо шагов и непривычные для кожи влажность и холод. Свеча едва дрожала в чужих руках, пока Саске окидывал взглядом длинный пустой зал. Вряд ли это было убежищем, ведь им удалось найти его столь легко. — Думаешь, это подземный город? Слова, произнесенные полушепотом, стены усилили несколько раз, сделав вопрос непозволительно громким. Наруто дрогнул, услышав свой голос, и, не удержав свечу, позволил ей упасть на каменный пол. Осевший густой слой пыли говорил о заброшенности подземелья последние лет сто. Склонившись над выпавшим источником света, Саске замер. Пальцы сжали теплый податливый парафин. — Похоже на то… — неопределенно пробормотал Учиха, отводя свечу в сторону. От их беспорядочной ходьбы оставались заметные черные следы сбитой подошвой пыли. Было видно и то, как от усталости Наруто едва волочил ноги. У ботинок Саске же был четкий глубокий рисунок протектора, совсем не такой как здесь. — Смотри, — ткнув пальцем вдаль, Учиха первый подошел к путям, садясь на корточки и смотря вниз. От места у Наруто начали подкашиваться колени: тут слишком темно и пусто. К тому же… подземные города наверняка населены какими-то тварями из Пустоши. Но признайся об этом вслух — умрешь трусом. Поэтому Узумаки поспешил и присел рядом с Учихой. По спине прошелся озноб. — Вот, — он ткнул в серую густоту пыли. Она была точно такой как и везде: с мелкими блестящими частицами и подрагивала от взволнованного дыхания. Огонек свечи окрашивал ее в рыжий, делая похожей на разбавленную медь. Судя по молчанию, Учиха понял, что Наруто не понимает, о чем речь, а потому повел пальцами вдоль едва различимого рисунка протектора. — Здесь кто-то был до нас, — пояснил он, прекрасно различая след ботинка, превышающего по размеру его. Сам факт того, что в Пустоши существовали люди, был просто невообразимым. Сердце забилось о ребра, моля о спасении. — Может… это во время войны? — слабо усмехнулся Наруто, не уверенный в своих словах. Но понимал, что для этого след был слишком свежим. Похоже, что кто-то прошелся тут всего пару лет назад. Это могло значить одно из двух: тот путник либо спасся здесь, либо погиб. И судя по отсутствию следов возвращения — вероятней всего второе. Свечи хватило на полчаса. За это время они успели только спуститься вниз и, запинаясь, прошли на пару десятков метров внутрь низкого тоннеля. Парней вели два вытянутых вперед рельса, не давшие бы сойти с пути даже в темноте. Но рисковать они не стали. Здесь было прохладно и влажно, и смотанный в жгут обрывок плаща горел жалко, но сносно. — Может, кочевники? .. — Наруто выдохнул на замерзшие пальцы, разминая их. Поросшие паутиной сваи опускались над низким бетонным сводом, а под ногами хлюпали бесконечные лужи с вонючей водой. То, откуда здесь оказались следы, не давало покоя обоим, но высказать мысль вслух сумел лишь Наруто. Саске дернул плечом, понимая, что это, скорее всего, не правда. После того затяжного приступа он чувствовал себя странно, словно ведомый невидимой рукой. Поэтому так уверенно шел впереди под тусклым огнем самодельного факела. — Они бы сказали нам, разве нет? — не получив ответа, Наруто продолжал обходить черные провалы луж. Здесь не было постоянного песка и пыли. Картина не менялась уже почти час, и время словно остановилось. Узумаки давно стянул шарф и обмотал им протез. Нет, боли металл не чувствовал, но самопроизвольные движения вызывали странное ощущение потери. Будто гангрена разъедала здоровую плоть. — Не думаю, что это кочевники, они не заходят так далеко, — сухо отозвался Учиха. Он боялся ненароком сказать то, что было действительно на уме. Они не единственные, кто выжили в этой войне, и тут, под руинами, ставшими Пустошью, были другие. Вопрос в другом: были ли они друзьями или врагами. Узумаки невнятно пробубнил что-то под нос. Снова молчание и серый бетонный низкий свод. Эхо шагов отдавалось от влажных стен, возвращаясь глухим неприятным звуком. Со скукой изучая то разбитую гладь частых луж, то девственный слой грязи на бесконечных проводах, Наруто не заметил, как Саске остановился. — Стой, — упершись протезом ему в грудь, шикнул он, хмурясь и всматриваясь в темную глубину. Заглохло привычное эхо, гулом отдавалось биение сердца в груди. Низость свода давила, как и влажность непривычно прохладного воздуха. — Ничего не замечаешь? — полушепотом спросил Саске. Где-то внизу разбилась о бетон капля воды. — Стало холодней, — обнимая себя за плечи, пробубнил Узумаки. После сухого палящего солнца влажный бетон туннелей сковывал движения. — Я о другом, — оборвал Учиха. Он нахмурился, пытаясь прислушаться к тишине. — Слышишь? Наруто не слышал ничего, кроме голоса и эха собственного дыхания. Но он честно попытался. Закрыв глаза, он силился уловить то, к чему обращался Саске. Учиха указал на стену. Металлическими широкими скобами прижимались к бетону поросшие пылью и полувековой грязью провода и трубы различных диаметров. Жужжание было ровным и шло глухим фоном. Саске не сразу обратил на него внимание, но теперь прекрасно слышал. Будучи Вороной, приближенный к ядру Конохи, он часто слышал подобный звук. Это был ток, бегущий по проводам. Наруто не совсем понимал, откуда такая догадка. Разве вросшие в стены железки еще могли приносить пользу? Но вместо вопросов выгнул удивленно бровь и неуверенно кивнул. Разве могло что-то работать, спустя несколько веков после окончания войны? Где-то же должна оставаться энергия? В Конохе то была гидравлическая станция подземных источников. Но тут? .. Неужели правда была так близко? Держа перед собой импровизированный факел, парни быстро пробирались внутрь. Наруто дышал тяжело, выдыхаясь куда раньше. Но старался не обращать внимание на с трудом расправляющиеся легкие. Чертов песок. Теперь электрический гул был отчетливо слышен. Даже под слоем грязи и пыли было видно, что провода, словно артерии, то разветвлялись, то собирались вместе. Некоторые уходили вглубь стен, другие — обрывались и повисали, оголив медные окислившиеся внутренности… Стоит подумать о подземелье, как о живом организме — и становилось дурно. И Наруто поспешил сглотнуть и вновь следовать за нарастающим гулом. Они пробежали еще три пустых высоких зала с квадратными колонами и следами от вывесок на кафельных стенах. Кажется, он успел выцепить взглядом оставленный на высокой платформе рекламный щит: «Мы делаем будущее». И усмехнулся, с трудом сдерживая сухой кашель. Жечь пришлось вторую накидку, которую Узумаки нехотя снял с себя. Он не привык к подобной температуре, а потому неловко смеялся, что замерзнет быстрей, чем они найдут выход. Саске же нервно огрызался, напоминая о том, что Тен-Тен наверняка бы засмеяла его за слабости, понимая, что окоченевшие пальцы руки едва чувствуют натяжение ткани, ушедшей на факел. Чувствовалось, как туннель начал стремительно подниматься вверх, отчего бег превратился в ускоренный шаг. Затхлый влажный воздух исчез. Саске останавливался несколько раз, проверяя, не ходит ли сквозняк, принесший порцию живительного кислорода. Но разгоревшееся пламя упрямо поднималось вверх, дрожа разве что от разочарованного вздоха. Цель была достигнута после бесчисленного времени пути. Рельсы закончились погнутым знаком «стоп» и промасленной деревянной балкой посередине. Учиха тяжело дышал, но махал факелом из стороны в сторону, стараясь найти что-то еще. Они не могли проделать этот путь впустую. Может, стоило подняться на платформу пару миль назад? — Черт… — процедил Саске, разворачиваясь обратно, осматривая тугие косы прижатых к стене проводов. Те гудели наперебой, напрягшиеся от электричества, бегущего по ним. Пучки коммуникаций уходили обратно в стену, не замечая бетонной преграды. Изучая пологие стены, Наруто не сразу заметил лаз высоко над головой. Свет от факела проваливался внутрь, оставляя бездонный черный квадрат размером метр на метр. Балка стояла как раз под ним и наверняка использовалась как подъем. — Погоди, — теперь Наруто остановил парня и демонстративно кивнул вверх. — Путь продолжается. Саске бросил быстрый взгляд туда и понимающе кивнул, передавая факел парню и собираясь забраться первый. Это была опрометчивая идея, учитывая, что головная боль снова зарождалась на подкорках. Лаз оказался подъемом на второй, технический этаж: достаточно просторный зал с кучей решеток и распахнутых настежь дверей. Они бродили между скамеек, находя грязные, бывшие когда-то насыщено синими, куртки рабочих. Наруто погремел дверцами личных ящиков, находя затертый блокнот и пластиковый пакет, рассыпавшийся в руках. И снова — никакого песка. Только толстый слой пыли и паутины, обвившей все вокруг. Но завораживало не то. Это место буквально кишело замершей жизнью. У скамейки стояла обветшалая пара тапок, на покосившемся низком столе — забытая чашка. С бетонной стены отвалился приличный кусок штукатурки или краски. — Как думаешь… война застала их? Саске обернулся на тихий вопрос. Наруто вел пальцами по сохранившейся приборной панели, пестрившей незнакомыми комбинациями букв и цифр. Пальцы стирали пыль, обнажая мертвые индикаторы и рычажки. Но в одном Учиха был теперь точно уверен. — Не было никакого взрыва, — заявил он, указывая на ровный ряд истлевших листов под стеклянными рамками. Их так и не задело ударной волной, как и кружку, стоящую на столе, и эти коммуникации. Ядерный взрыв бы не пощадил Коноху, попросту стерев с лица земли, а спустя три сотни лет, не позволил бы разгуливать по пустоши без опасения кончить жизнь от лучевой болезни. Наруто впился взглядом в стеклянные листы. Любопытство победило, и он коснулся ровной конструкции, но та не выдержала и вызвала за собой эффект домино. Звон тысяч осколков заставил закрыть глаза, а в ушах зазвенело от бесконечного ряда бьющихся стекол. Саске был прав. Достаточно было малейшего толчка, даже далекого взрыва, чтобы нарушить первозданный покой. — Тогда для чего? .. — тихо спросил Наруто, оборачиваясь к другу. Вряд ли тот знал, но ведь разделял его беспокойство, разве нет? Саске не знал. Скривив лицо, он попытался найти ответ вокруг себя, но, оказалось, тщетно. — Коноха держала нас… словно крыс, — обида медленно накатывала на Учиху, пока он сдерживал дрожь в левой руке. Дело не столько в нервах, сколько в новом, медленно зарождающемся приступе. — Старейшины могли давно переправить нас сюда… если знали…, а они знали! .. Злость и чувство несправедливости за привитую правду жизни, за определенное с рождения место, за Наруто, за мать… Обида росла, превращаясь в гнетущий ком, ставший поперек горла. — Саске, что это? — голос Узумаки не позволил вылиться беспомощной злобе, наполнившей до краев. Парень стоял у железной двери с выгоревшим техническим номером и надписью «запасный выход». Узумаки успел ладонью стереть пыль и указывал на потертый затвор, позволявший перейти в другую комнату. — Пойдем? — спросил он вполголоса. Это походило на брожение по затворкам погибшей жизни. Той жизни, которой не знали они оба. Было ли это военной базой или техническим отсеком какого-то механизма? Саске казалось, что все намного проще, но что именно — не давала понять усиливающаяся головная боль. Гудение электричества осталось где-то позади. Видимо, эта часть была полностью обесточена и не использовалась в настоящее время. Хотя трудно представить, что кто-то по-прежнему обитал здесь. Сжав ледяную шершавую рукоять, Учиха с силой надавил на нее. Заскрипев, она с трудом, но поддалась. Сделав контрольный вдох, он потянул на себя дверь, приоткрывая ее. Сердце дрогнуло, в унисон раздались болезненные стоны. Узумаки отступил на шаг, споткнулся. Повалившись на спину, он закрывался от режущего глаза света, пытаясь отползти хотя бы на шаг, лишь бы не видеть ядовитого белого цвета коридора. Саске удалось спрятаться за стальную дверь. Перед глазами мельтешили цветные вспышки. Болезненная красота привыкшей к темноте сетчатки. Упавший факел потух, рассыпав вокруг себя блеклые искры. Но обоим было не до того. Яркие люминесцентные лампы чистого холодного света парализовали обоих. Оттолкнувшись пяткой от бетонного пола, Саске нашел в себе силы прикрыть дверь и позволить тьме снова захватить помещение. Он сполз по ржавой двери, чувствуя жжение мокрых глаз. — Ты это видел… видел, Саске? — дрожащим голосом спрашивал Наруто где-то рядом. Он все еще лежал на полу, приподнимаясь на локте и растирая текущие от яркого света слезы по щекам. И Саске понимал это состояние. Страх заставлял мелко дрожать и его. Нет, дело не в свете и чистых холодных лучах электрического солнца. А в страхе. Им постоянно твердили, что они одни. Что Коноха — оплот жизни на Земле, рай, о котором могут мечтать люди после разразившейся когда-то войны. Им рассказывали о мертвой вселенной, о разложившихся трупах, о пыли рассыпавшихся костей, о ядерном песке и одиночестве. Каково было узнать, что все это ложь? Наруто шмыгнул носом, чувствуя, как горят щеки от соленых слез, смешанных с грязью и размазанных по лицу. — Мы… не одни. В ответ Узумаки лишь нервно усмехнулся. С ожогом сетчатки, лежащий на грязном полу, с тлеющим где-то рядом факелом — сейчас был не тот момент, чтобы смеяться, но было забавно. — Не одни… — эхом повторил Наруто, а потом повернулся на голос Саске и снова кивнул в пустоту. — Не одни, представляешь? .. Все это время были… другие. Где-то на задворках сознания не давала покоя стучавшая по вискам боль. Отползая от двери, находя металлическое запястье, Саске пододвинулся к Наруто, чтобы лечь бок о бок, коснувшись затылком бездушного бетона. — У тебя осталось немного дури? — спросил Саске. Мысли надо бы упорядочить, но лучше расслабиться, пока не сошел с ума от шепчущего голоса разума. Сползла бесполезная повязка с биопротеза. Наруто путался в ней, укрощал не слушавшиеся механизмы и все же сцепил стальные пальцы с чужими. Странное чувство тепла от искусственных рук. — Прости, осталось у Кибы, — от подступившего к горлу кома Наруто скривил губы, но потом так же прикрыл веки. — Тупой ублюдок. — Бессердечный мудак. Они оба усмехались, чувствуя головокружение от неожиданного открытия, от двери в мир, что так и не смогли постичь. И теперь, лежа на грязном бетоне, вдыхая холодный и влажный воздух, они оба чувствовали себя героями не того времени. Чуть слышно скрипели металлические пальцы, касаясь друг друга. И пусть тишина разрывалась их общим обеспокоенным нервным дыханием, Саске знал и другое. Он всегда знал то, что они не одни. Точно так же как об автомобилях, о станциях и подземных поездах, о домах, уходящих глубоко в небеса, и зеркальных отражениях в городском озере. Саске знал об этом, но почему-то забыл. На полжизни. Нет, на целую жизнь. Снова заскрипела тяжелая дверь. Свет опять ворвался в технический зал, охватывая лежащих прямо на полу парней, сцепивших механические пальцы. Но они больше не кричали и не пытались отползти, лишь щурились, пока поврежденное зрение рисовало слабый силуэт на сером фоне. — Мы вас ждали, — мягкий и спокойный голос мужчины. — Ваш путь окончен. Их лбов коснулись прохладные сухие руки. — Похоже, вам потребуется медицинская помощь. Встать сможете? Наруто обернулся, широко улыбнулся Саске, хоть тот и не видел, а потом поднялся на ноги, чуть пошатнувшись, не найдя ориентира в пространстве. Ему заботливо подставили сильное плечо, и Узумаки оперся о него не думая. Он все еще смотрел туда, где должен был быть Саске, протягивая в пустоту руку помощи. Но обеспокоенного взгляда Учихи никто не увидел, кроме странного пришельца. Саске вспомнил. Он видел в своих видениях свет холодных люминесцентных ламп, считая их попросту белесыми вспышками. Видимо, это было сродни воспоминаниям, которых Саске не мог помнить. Учиха поднялся сам, следуя за блеклым образом перед глазами, и шагнул в коридор, задыхаясь от едкого стерилизованного воздуха. Это был новый, незнакомый мир, фактически — другая вселенная, отделенная от них километрами мертвого песка и развалин. — Вы поможете нам? — запинаясь о низкий порог карантинного блока, спросил Узумаки. Саске по-прежнему брел позади, вслушиваясь в шаги и осторожно ступая по скрипящему под ботинками полу. — Поможем, — пообещал мужчина. Навстречу прошли двое других чужаков. Саске нахмурился, не в силах рассмотреть их, а тихий шепот было не разобрать. — Пожалуйста, располагайтесь и дайте нам позаботиться о вас. На этом ваш путь закончен, — открывая дверь и проводя парней в светлую комнату, сказал незнакомец. Наруто первый вошел внутрь, почти тут же спотыкаясь о низкий мягкий диван и с тихим вздохом откидываясь на его спинку. Саске же задержался на пороге. Было ощущение, что он забыл что-то безумно важное, и сколько бы ни копался в воспоминаниях, это «что-то» все время ускользало из вида.