Приводит ли беременность к добру?

Месяц для Сого тянулся долго. Каждую неделю он приходил в больницу, но состояние его жены не менялось. На все вопросы врачи разводили руками и говорили лишь, что женщина впала в кому, но состояние ребенка стабильно, он получает все витамины, которые нужны для развития. Всё это время Окита жил на работе. Каждый день ходил на патрулирование. На все замечания главнокомандующего, он огрызался и игнорировал командира, закрывшись в своём кабинте и перебирая бумаги. За всё это время ему не удалось найти ни одной зацепки, что только ещё больше злило мужчину. Каждую минуту он обдумывал все возможные варианты: кто это мог быть и для чего было совершено нападение. И только одно имя всплывало у него в голове — Камуи! С последней их встречи Окита жаждал его убить. Но каждый раз ему мешали, и в тот раз оказалась сама Кагура. Хоть после той битвы и начали развиваться их отношения, но мужчина всё равно чувствовал свою слабость пред этой женщиной. Вернувшись с патрулирования, не обращая внимания на огласки своих подчиненных, а после и своего главнокомандующего, мужчина зашёл в свой кабинет. Повесив пиджак на вешалку, Окита присел за стол, меч же положил рядом с собой на полу. Достав из груды бумаг небольшой блокнот, капитан начал что-то записывать и чертить. Как говорила его жена: "Если хочешь спрятать что-то ценное, то прячь на видном месте! Гин-сан ни разу так и не нашёл мою еду". От нахлынувших воспоминаний Сого улыбнулся. Отбросив авторучку в сторону, он лёг на пол закрывая глаза рукой. — Ненавижу тебя, Чайна! Всегда всё портишь и строишь из себя героиню. - в пустоту сказал Окита и со злостью ударил кулаком по полу, перевернулся на бок, продолжая бубнить себе под нос. Через девять дней в штаб Шинсенгуми поступил звонок из больницы, оповещая их, что Кагура Окита очнулась. Наплевав на проходящее собрание сотрудников Шинсенгуми, Сого выбежал из здания и побежал в больницу. Расталкивая всех прохожих и успевая матюгать их в ответ, мужчина за кратчайшее время оказался уже в больнице. Ведя себя так же халатно, он бесцеремонно вломился в палату жены. Но её там не было. Палата была пустая, кровать была заправлена, окно было приоткрыто, впуская свежий воздух. Не закрыв дверь, русоволосый мужчина быстрым шагом направился к регистратуре. Показав значок, он прошёл без очереди. — Палата 2718 пуста. Где пациентка? — надрывно спросил Окита, пытаясь выровнять дыхание. — Молодой человек, прошу вас, убавьте тон, кем вы приходитесь пациентке? — звонким голос спросила медсестра, смотря на мужчину. — Мужем. Мне нужно знать где находится Кагура Окита. — Сого не сводил свой тяжёлый и надменный взгляд с синеволосой медсестры, которая медленно вводила данные в компьютере. — Больная находится на осмотре в кабинете 27R, но вы можете подождать её возле палаты. Из-за большого количества людей Окита решил пойти в её палату и ждать жену там. Ждать пришлось не долго, через десять минут дверь в палату открылась, и в неё зашёл мужчина, который катил впереди себя каталку с рыжеволосой женщиной. Кагура не ожидала так скоро увидеть мужа, поэтому она смотрела на него с немым шоком, приоткрыв рот. Врач поприветствовал сотрудника Шинсенгуми и оставил молодых людей наедине. — Дура ты, китаянка, жить надоело? — заорал Окита, подходя к ней, и сел на корточки, утыкаясь лицом в живот. — О себе не думаешь, так подумай обо мне или о ребёнке! Я чуть сам не сдох, да я тебе ноги переломаю, чтобы вообще никуда выходила! А кормить буду исключительно ребёнка. А ты-то чего пинаешься? Сого отстранил своё лицо от живота, осматривая его. Потерев щёку, куда пришёлся удар маленькой ножкой, он улыбнулся уголками губ и вновь положил голову на живот, поглаживая его рукой. — А ты не дерзи, не родился ещё чтоб папу пинать, или это ты маму пугаешь так? — Окита начал говорить тише, чтоб его могли слышать только присутствующие в комнате. — Во всем Эдо могла попасть в передрягу только ты! Почему ты не осталась у Гинтоки? Или ты решила свести меня в могилу и такими способами получать пособии матери-одиночки? Мужчина замолчал, почувствовав, что что-то капает на его волосы, он поднял голову. Его жена, прикусив нижнюю губу, плакала. — Прости, я не хотел орать. — он вытерев большим пальцем мокрую дорожку от слёз. — Пойдём, я положу вас на кровать. Он поднял их на руки и перенёс на больничную кровать, укрывая белым одеялом. — Сого, прости. Я… — Не извиняйся. Я заберу тебя из больницы и не спущу с тебя с глаз. А сейчас тебе нужно отдыхать. — он поцеловал жену в лоб. — Как это не похоже на нашего капитана. — раздался чужой голос в палате. — Это точно. Что-что, а такого мелкого засранца я ещё не видел. — усмехнулся другой. — Вы что здесь забыли? — повернулся к пришедшим людям и спросил Окита. — Как бы мы тоже волновались, поэтому и пришли. — ответил за всех входящий в палату Саката. Кагура была удивлена. Она сначала смотрела на наглого Кондо, который стоял и жевал яблоко, которое он сам и принёс девушке. Возле него стоял расслабленный Хиджиката и покуривал сигарету. Но рыжая зло взглянула на него, не успев что-либо ему сказать, как сигарета уже была кинута в вазу с цветам. И потом её взгляд остановился на Гинтоки, который отдал ей в руки бумажный пакет с фруктами, и Шимура Шимпачи, который с доброй улыбкой смотрел на Кагуру, а потом переводил недовольный взгляд на Исао. Час для всех прошёл незаметно, пока не пришла медсестра и не разогнала громких и назойливых мужчин. Сого же задержался перед уходом. Попрощавшись с женой и малышом, он пообещал им, что скоро заберёт их домой. Спустя неделю Кагуру выписали и прописали постельный режим. Однако, хоть тело девушки исцелилось, за ребёнком требовался внимательный уход. Всё нужное для беременной Окита приготовил заранее и взял отгул на пару дней. Забрав жену домой, он ни на минуту не выключал своего «садиста» и не разрешал Кагуре вставать лишний раз. А то и вообще шевелиться. Три дня, которые молодая пара провела вместе, быстро пролетели, не дав насладиться обществом друг друга. По ночам, когда Кагура посапывала у него на плече, Сого жалел, что не мог раньше проводить время с ней. Когда Окита собирался рано утром на работу, Кагура приготовила завтрак мужу и бэнто в дорогу. Поворчав и постебавшись друг над другом, молодая пара остановилась в прихожей. — Дверь чужим не открывай, и лишний раз не шуми. Часа через два-три придёт Гинтоки с очкастым. — А им значит можно? — пискляво протянула рыжая, передразнивая мужа. — Подерзи ещё, и твою псину на котлеты пущу. Постараюсь прийти как можно раньше. - мужчина страстно поцеловал жену в губы, а потом чмокнул живот, получая в ответ слабый пинок. Закрыв дверь на замок, рыжая медленно поковыляла на кухню, взяв из холодильника всю еду, что могла поместиться в руках, она села в зале на диване, включая утренние новости. Съев всю еду, она успела задремать, но стук в дверь разбудил её. Пока женщина медленно шла к входной двери, она взглянула на стенные часы. Пять минут второго. Уже обед, а Сого обещал, что эти двое придут не позже десяти утра. — И где вас черти носили? — спросила та, открывая дверь. — Гин-сан забыл купить новый номер Джампа, и поэтому пришлось оббежать пол города. — проворчал Шимура. — Не всё так и ужасно, как ты рассказываешь. — оправдывался Широяши. — Зато мы купили тебе йогурт, вот, смотри. — мужчина протянул рыжей пакетик с йогуртом. — Хоть на этом спасибо, а то я уже всё до вашего прихода съела. — доставая содержимое из пакета, Кагура начала есть сливочный йогурт прямо на ходу. Гинтоки с Кагурой сели в зале на диване, щёлкая каналы по очереди и крича Шимпачи, что голодные. Прогундев им в ответ, парень сначала убрал всю грязную посуду на кухне за Кагурой, а после начал готовить на всех обед. — Паччи, а ты не думал себе девушку завести, а то девственником умирать не круто?! — крикнула рыжая парню. Темноволосый парень, выходя с кухни снял с себя синий фартук и положил на спинку кресла, в которое и сел. Поправив очки, он серьёзно посмотрел на подругу. — Что б мне попалась такая же ненормальная, как и ты? Лучше мне очки сломайте! — фыркнул парень, не успевая уследить за движением руки светловолосого. Гинтоки одним движением руки снимает очки с носа Шимпачи, кидает их на пол и с диким криком наступает на них. (Прим.Беты: И тут я зафейсила, ибо тоже очконавт. Прим.Автора: Я не далеко от вас ушла!) — Ты что творишь, придурок? Жить надоело? — Ты сам сказал: «Сломайте мне очки!» — спародировал Шимуру Гинтоки. Кагура же начала смеяться во весь голос, держа живот, а Шимпачи с ненавистью смотрел на Широяшу, не сводя с него прищуренных глаз, и достал из внутреннего кармана новые очки. Надев их, Шимпачи встал с насиженного места, схватил фартук и вошёл в кухню проверять обед. — Наш мальчик вырос! — И не говори! — поддержала его рыжая, вытерая уголки глаз от слез. — Но ты всё ж подумай, Паччи. — Мне хватает сестрицы и двух её спиногрызов. — Как она там? Справляется? — поинтересовалась Окита. — Я боюсь представить, какой будет у меня ребенок. Такой ж дебил, как и папаша, или супер модель, как я? Гинтоки и Шимура усмехнулись, но разочаровывать беременную не хотели. — Они бегают по всему додзе и всё ломают. Никогда и никого не слушают, они бессмертны! Они едят еду Таэ! Они оба на отца похожи, несносные шимпанзе. — Не обижай Гориллу! Он хорошо постарался, раз добился твою сестру. — с некой гордостью произнесла Кагура, садясь за стол и рассматривая, что им приготовил очкастый. — Ага, или просто у неё не осталось выбора. Ведь уже не один мужчина не смотрит на эту бешенную женщину. Так что Горилла с Таэ хорошая пара. — прокомментировал Саката с набитым ртом. — Завалитесь и подавитесь, не обсуждайте её. Как и всегда обед в этой компании прошёл шумно, не без потерь и разбитой посуды. После обеда, троица разместилась в гостиной, закинув ноги на стол для более лёгкого переваривания пищи. Обсуждая разные темы с мужчинами, Кагура гладила живот. Малыш начал сильнее крутиться и пинать её. Низ живота начал болеть, и, самое неприятное, начало тянуть поясницу. Опустив ноги на пол, рыжая начала часто и не ровно дышать. На лице появились маленькие капельки пота. — Паччи, принеси мне воды. — прохрипела рыжая, сгибая плечи и держа рукой живот. Шимпачи сразу заметил состояние девушки и побежал на кухню, судорожно начал наливать воду в стакан. Гинтоки сидел, не обращая внимание на пыхтящую рядом девушку, ковыряясь в носу и смотря передачу с любимой актрисой. Шимпачи подал девушке стакан, но не удержал его, и стакан шумно разбивается об пол, разливая воду. Рыжая обеими руками хватается за живот и начинает кричать не своим голосом. — Ой, аааа, рожаю… Малыш вылезти хочет… — Что? Нет, ещё рано! Не позволяй ему вылезти! — следом за Кагурой начал кричать и сам Шимпачи. — Что делать?! Гин-сан, помоги нам! Гинтоки со страхом смотрел на корчащуюся девушку и не мог вымолвить и слово. — Тазик, тащите тазик… — прокричала рыжая, и двое мужчин подскочили со своих мест и побежали в разные стороны. — Нет, ведерко… Ведерко с мороженым... — но молодую женщину уже никто не услышал. Из дальней комнаты был слышен грохот и чьи-то маты. Рыжая пыталась глубоко дышать, боль начала потихоньку покидать её. Но садиться прямо она не спешила. В гостиную вбежали двое потрёпанных мужчин. Один держал розовый тазик, а второй зелёное литровое ведро. Рыжая скептично посмотрела на них. — Зачем вы их принесли? — Сама просила, вот. — Саката поставил тазик возле ног наследницы клана Ято. — Кретины, мне нужно было ведерко с мороженным. — прочитав немой вопрос мужчин, она пояснила: — Вычитала в одной сёдзе-манге, что когда начинаются схватки, надо есть мороженое, чтобы ребёнок отвлекся на холодное. — Что за бред? Такого не может быть! — возразил Шимпачи. — А для чего тогда ты принёс мне ведро? — Я подумал, если ты собралась рожать, то ребенку может не хватить тазика, и мы его поместим в ведро! — Кретины… — с усмешкой вздохнула Кагура, ложась на диван. — Лучше позвоните моему мужу, а сами проваливайте.

***

Месяц прошёл для молодой семьи незаметно. Признаков покушения не было. Ребёнок проявлял себя ещё активнее, чем прежде. Сого так и не рассказал Кагуре, что её сбили намеренно, наблюдая за женой, которая в последнее время потеряла инстинкты самосохранения, вновь порезавшись ножом. — Сколько можно? Я не люблю еду с кровью. — Сого встал из-за стола, положив газету возле тарелки, он быстро схватил руку жены и сунул её под холодные струи воды, промыв рану, мужчина заклеил пластырем и поцеловал место ранения. — Малыш пнулся, и рука дрогнула, и какого чёрта ты ещё дома? — Наверно потому, что жду своё бенто? Окита впился жадным поцелуем в губы рыжей, поглаживая по чуть выгнувшейся спине. Отстранившись, он взял коробочку с приготовленным обедом и вышел из дома. Бездельничая большую часть дня, Кагура проклинала всех, что её бросили одну. Что-либо делать по дому она не хотела, и весь разведенный ею бардак остался покоится с миром. Услышав новости по телевизору, она прибавила громкость. — На улицах Эдо орудует вор. Он прокрался в пять квартир, было две жертвы… — Содахару, пойдем погуляем! — позвала пса рыжая, выходя из дома, оставив телевизор включенным. — Не хватало нам всяких воров! Я ему свою якисобу не отдам! — проворчала беременная, жуя ломтик якисобы. — А Сого скажем, что мы испугались или просто вышли гулять. Пёс на слова хозяйки задорно гавкнул, убегая вперёд. До ворот Шинсенгуми они дошли без происшествий. Поздоровавшись с сотрудниками, она прошла к главному штабу, где молодой полицейский её оповестил, что проходит собрание, и предложил госпоже Оките подождать на заднем дворе, так же не забыв предложить ей чая. — Что ты тут делаешь? — послышался раздраженный голос мужчины. — Я же просил оставаться дома! — Да ладно тебе, Окита, не ругай её. — заступился за молодую женщину главнокомандующий. — А ты думаешь, дома одной не страшно? Ни Гин-сан, ни Паччи не смогли придти. Да и Садохару надо было выгулять. — Его могла бы из дома выгнать и все дела. Пойдем, Чайна, внутрь. — Бака. — Кагура харкнула в спину мужа, и побежала в обратную сторону от него, словно она и не была беременна. День близился к вечеру. Рабочая смена Сого заканчивалась. Кагура снова осталась одна в комнате, дожидаясь мужа. За стенкой была хорошо слышна его ругань с Хиджикатой. — Ками, они ещё не устали от этого? — слыша очередной взрыв, она усмехнулась, поглаживая живот и пытаясь успокоить боли, даже сделав пару раз дыхательные упражнения, как показывал ей врач, но боли не утихали. Ребенок шевелился сильнее прежнего. На весь штаб Шинсенгуми был слышен душераздирающий крик женщины. Первый в комнату вбежал русоволосый мужчина. Увиденная им картина повергла его в такой шок, что он не мог двинуть ни одной из конечностей, ни звука вымолвить. Рыжеволосая женщина стоя на коленях, уткнувшись лбом в пол, и кричала. Её искаженное болью лицо было мокрым от слёз. — Кагура! — Сого подбежал к жене, пытаясь ей хоть чем-то помочь, но не понятные крики женщины никто из присутствующих разобрать не мог. — Что стоите? Скорую, живо! — Я на это смотреть не буду! Я скорую там подожду! — вымолвил судорожно Тоширо, закуривая сигарету. — Стой! — крикнул капитан первого отряда. — Помоги её уложить. — Нет, ни в коем случае, мне ещё предстоит смотреть на роды своей жены. Вы тут как-нибудь без меня! — мужчина выбежал, захлопывая за собой дверь, чтобы за ним никто не побежал. — Положи ей подушку под спину, а другую под голову. — скомандовал Кондо. — И держи её за руку. — Главнокомандующий? — Да что тут, я два раза такое пережил и ты сможешь. — одобряюще подмигнул Исао. — Вы тут ещё бы чайную церемонию устроили бы! — закричала Кагура, сжимая руку Сого. Скорая приехала через двадцать минут после звонка. За это время большая часть Шинсенгуми разбежалась по домам. Крики женщины начали усиливаться. Когда отошли воды, малыш начал шевелиться сильнее, и от пронзающей боли Кагура кулаком проломила пол. — Отпусти мою руку, дыши чаще! — прохрипел Сого, вытирая пот с лица и нервно посматривая на входную дверь. — Кондо-сан, Хиджиката спасите! Она оторвет мне руку! Я не хочу умирать! — Мужик, вот и терпи! — Ты трус, самый первый сбежал! Главнокомандующий… — Сого, скорая прибыла! — воодушевлённо крикнул Исао. Двое из врачей осмотрели беременную и сказали, что в таком состоянии ей лучше рожать прямо здесь. До больницы может не дотерпеть. Выгнав мужчину за двери, остальной персонал скорой внёс нужные приборы. Крики вперемешку с успокаивающими словами врачей раздавались из-за двери, роды длились более полутора часов. Все это время трое мужчин сидели на крыльце. Один нервно курил сигарету за сигаретой. Второй шутил про роды, пытаясь успокоить своего подчинённого, а третий пропускал все слова мимо ушей, слыша только крики своей жены. Сжимая кулаки и прикусывая щёку изнутри, он услышал, как крик жены сменился на детский плач. Двери открылись, выпуская из помещения врача. Сого поднялся на ноги, подходя к нему и внимательно всматриваясь в довольное лицо. — Поздравляю, вы стали папой!