Глава 1
25 июля 2015 г., 14:05
Опершись маленьким подбородком о кулачки, молодой омега Юлиан Роулонд наблюдал за синей бабочкой, присевшей на подоконник маленькой ветхой гостиной. Лишь когда бабочка вспорхнула, мальчик повернулся к старику, который выжидающе смотрел на внука:
— Что ты сказал, дедушка? Я прослушал.
— Я уже понял, что бабочка тебя интересует больше, чем Сократ, — терпеливо произнес мистер Джин, нежно улыбаясь миниатюрненькому мальчику, который унаследовал блестящие каштановые волосы от папы-омеги и зеленовато-голубые глаза деда.
Ответная извиняющаяся улыбка могла бы растопить даже каменное сердце.
— Прости меня, дедушка, — омега действительно выглядел виноватым, а в аквамариновых глазах проскользнула грусть, — я просто гадал, смогу ли я когда-нибудь стать прекрасной бабочкой, выбравшись из кокона гусеницы.
— Ну а что такого плохого в гусенице? В конце концов, — процитировал старик, — «красота зависит лишь от точки зрения наблюдателя». — И, весело блеснув глазами, стал ожидать ответа Юлиана.
— Гораций, — незамедлительно произнес омега, глядя на дедушку с уверенностью.
Старый альфа удовлетворенно кивнул, гордясь любимым внуком:
— Не стоит беспокоиться о внешности, мой дорогой. Истинная красота расцветает в сердце и отражается в глазах.
Юлиан наклонил голову набок и задумался, кому же принадлежат эти слова, но он не смог вспомнить ни одного автора, потому стыдливо спросил:
— Кому же принадлежат эти слова, дедушка?
— Мне, — усмехнулся дед.
Юлиан рассмеялся, заливая комнату оглушительным смехом, но вскоре лучезарная улыбка поблекла, и он чуть хмуро произнес, опустив голову вниз:
— Папа огорчен… Я ведь так и не вырос хорошеньким, а мне уже двенадцать лет. У него были все причины ожидать, что я буду красивым, ведь прекраснее отца никого нет, да и сам папа не обделён внешностью.
Старый альфа лишь вздохнул, думая о том, что бедному мальчику не повезло с родителями.
— Дедушка, я знаю, что ты думаешь иначе. Но ты должен признать, что судьба была чрезвычайно строга к папе, ведь подарила ему не высокого блондина, а меня. Низкий, бесформенный, самый обычный.
После этого Юлиан замолчал, продолжая рассматривать бабочку, а глаза мистера Джина сияли восторгом и любовью к этому маленькому существу.
Он не понимал, как можно считать Юлиана обычным, невыразительным, и ничем не примечательным омегой? Мистер Джин считал внука самым милым, добрым и сообразительным мальчиком, который достоин лучшего.
В комнату вошел ещё один омега с каштановыми волосами, голубыми глазами и приятными чертами лица. Юлиан радостно встал и побежал к папе, который сухо обнял сына.
— Вы что, учитесь? Боже. Был бы ты альфой, я бы не злился так, но к чему омеге такие знания? Омеги являются украшениями дома графов и лордов, хватит уже лелеять мечту найти мужа, который бы оценил эти знания. Мужчинам нужен глупый омега, который бы слушал его и восхищался его умом, который бы не спорил и подчинялся, — после этого Энтони оттолкнул нелюбимого сына и закрыл дверь.
Дед подошёл и обнял внука, успокаивая, и одновременно проклиная Энтони, который испортился окончательно в этом треклятом доме.
Из родственников у Юлиана остались дедушка и папа, отец погиб уже давно, когда Юлиану было шесть лет, так что мальчик его почти не помнит.
Так и протекали счастливые годы омеги, пока не случилось страшное. Любимый дедушка умер от старости, когда Юлиану исполнилось четырнадцать лет.
***
Молодой шестнадцатилетний омега собирался на день рождения старого друга по имени Джеффри Портер. Это был рыжий омега из разбогатевшей крестьянской семьи, богаче, чем весь род Роулондов, который хоть и бедствовал, но выходил из дворян и помещиков. Если бы не Эндрю, отец Юлиана, то их поместье не было бы таким запущенным. Этот альфа пропил все деньги семьи и даже отдал их родовое поместье, переместившись в глушь. После смерти Эндрю всем стал заправлять дедушка по линии омеги — бывший учёный Альберт Джин. Энтони же был слишком изнеженным омегой, потому никак не мог вести хозяйство ветхого поместья, которое Эндрю Роулонд купил на последние деньги. Это двухэтажное поместье было всем для Юлиана, который после смерти Альберта стал им управлять. Несмотря на бедность, у них были двое слуг, которые прислуживали Роулондам порядка тридцати лет практически бесплатно. Одного из них звали Скотт — он был поваром, но с уходом почти всех слуг стал ещё и плотником, мойщиком окон и уборщиком. Второй был Рэй — немного глуховатый мужчина, который хоть и был старым, но всё ещё был силён и справлялся с самой тяжелой работой. Юлиан стирал, убирал, мыл посуду и добывал пищу на охоте. Энтони же каждый день сидел дома и кусал губы от зависти даже к таким, как Портеры. Это была большая семья рыжих весёлых фермеров, которые сделали целое состояние на выращивании коров. Юлиан осмотрел себя в зеркале. Длинные, ниспадающие с плеч блестящие каштановые волосы, которые красиво вились на концах; большие аквамариновые глаза и пухлые губы. Юлиан не был привлекательным, но и уродом его нельзя было назвать. К сожалению, несмотря на его уже зрелый для омег возраст, он почти не имел запаха. А ведь Юлиану так хотелось найти своего истинного, любить, и быть любимым! Так хотелось о ком-нибудь заботиться и получать заботу в ответ. Несмотря на такие желания, парень давно уже понял, что не получит он никакой любви. Его в лучшем случае ждёт участь папы, а про худшее он думать совсем не хотел. Не надо было портить себе настроение перед праздником.***
Юлиан скакал верхом на старом, но всё ещё сильном жеребце. Он слез с лошади и отряхнул крестьянские серые штаны и голубую, чуть рваную рубашку, от пыли. Едва он зашел в небольшой дом, его тут же встретили всей семьёй Портеры, очень полюбившие этого бедного омежку, с которым Джеффри учился ещё в школе. Карие глаза рыжеволосого парня светились счастьем и любовью, когда видели Юлиана. Родители это видели, и уже считали Юлиана чуть ли не частью семьи, ведь понимали и любили Джеффри. Да и Юлиан был хорошей парой — трудолюбивый, добрый, отзывчивый и умный омега, и тут его родословная роли почти не играла, хотя и была большим плюсом для таких, как они. Вечер прошёл бурно: они всей семьёй играли в различные игры, потом даже охотились на кабана. Ну и, конечно же, в этом непростом деле лучшими были глава семейства и маленький омега Юлиан. Ближе к ночи парень попрощался с семьёй Портеров и покинул их дом. Он решил поскорее добраться до поместья, и потому поехал на своём жеребце через лес. Он долго ехал по тёмному лесу, понимая, что заблудился. Днём не составило бы никакого труда проехать километр на лошади по лесу, но сделать это в темноте оказалось непосильным для омеги. Юлиан всё сильнее углублялся в лес, слушая уханье совы, вой диких собак и волков, хруст тонких веток под ногами. Повезло, что Юлиан сейчас был в доспехах, со стрелами и луком за спиной. В охоте главным качеством охотника была точность. Именно точность выстрела играла решающую роль в охоте на кабанов и других съедобных диких животных. Неожиданно откуда-то выбежал мужчина, пытаясь оторваться от погони. Это были ещё двое каких-то альф, явно желавшие убить парня, который был даже не на коне, и главное — без брони, а, значит, полностью уязвим. Юлиан посчитал это несправедливым, а потому выстрелил одному из альф в ногу, а второго скинул с лошади. Парень, за которым те альфы бежали, остановился, посчитав, что вместе с его защитником у них есть шанс убить предателей. Этот мужчина взял меч у того, который получил стрелу в ногу, но не успел он сразиться с альфой, который упал, как таинственный спаситель слёг, получив серьезный удар по голове от его бывшего соратника. Вольфрам убил бы их с легкостью за предательство, но, не имея лошади и меча, он был бессилен. Поэтому молодому графу пришлось бежать от них глубоко в лес. Его спасла только бессонница, иначе бы он не услышал, как убийцы зашли в палатку, и он бы был уже мёртв. Вольфрам, имея меч, мог убить Вела, не смотря на то, что не имел брони. Удар, ещё один, и ещё, и Вел лежал на земле, истекая кровью. Вольфрам подбежал к парню и снял с него шлем. Каково было его удивление, когда он увидел ещё ребёнка! Так как запаха тот почти не имел, Вольфрам посчитал его бетой, и, взяв на руки, сел на лошадь того парня, собираясь выходить его и вылечить, а для начала — элементарно осмотреть на наличие ран, ведь пока он мешкался, могло произойти все что угодно. Как никак, этот парень спас его от собственных союзников, надо же его если не отблагодарить, то хотя бы вылечить. Вскоре они прибыли к гостинице при деревне. Там Вольфрам Эдисон Мэтью Брукс, будущий герцог Лейсли, отнёс знакомого всем Юлиана в комнатку и закрыл двери. Сказать, что все присутствующие были шокированы, ничего не сказать. Какой-то красивый брюнет с серо-зелёными глазами и двухдневной щетиной на лице принёс Юлиана в гостиницу и заперся там с ним, приказав никого не впускать. Мысли у хозяина гостиницы, постояльцев и её гостей были очень разными, но все они склонились к одной версии — этот неизвестный альфа сейчас забирает честь молодого омеги. Но на самом деле Вольфрам снимал с беты броню, раздел почти до пояса, осматривая его чуть холодное, замёрзшее тельце. И именно в этот момент ворвался хозяин гостиницы, который лично знал Энтони и Юлиана, и просто поверить не мог, что Юлиан отдался не Джеффри, а кому-то неизвестному. Увидев, что Вольфрам раздевает его, хозяин вытолкнул всех гостей, попросив их дать молодым немного уединения. Вот так и распустился слух о потерянной чести Юлиана. А Вольфрам продолжал осматривать бету, понимая, что тот ударился только затылком. — Ну, ничего страшного. Спасибо тебе, мой спаситель. Ты такой маленький, но неимоверно храбрый и смелый. Я никогда тебя не забуду, но времени оставаться тут у меня нет, извини. Будущий герцог оставил записку Юлиану, написав о том, чтобы тот позже мог потребовать любое вознаграждение за спасение жизни. Потом мужчина подал им чек на своё имя, и отправился домой, в замок своего дедушки-омеги. Теперь, после чека, который Вольфрам оставил хозяину гостиницы, было известно, кто именно лишил девственности юного Юлиана. Когда парень очнулся и прочёл записку, он был шокирован, что спас самого будущего герцога Лейсли. Конечно, он не будет требовать награды. Зачем ему это? Его и так всё устраивает. Взгляды, которые бросали на него жители деревни, немного настораживали омегу. Придя домой, Юлиан сразу получил пощёчину от папы, который был уже согласен на свадьбу с низкими и грязнокровными Портерами, за то, что его сын посмел променять стабильность на мимолётную страсть с каким-то графом.
