Глава 2
25 июля 2015 г., 14:31
Юлиан был ошеломлён таким поведением папы. До этого он хоть и часто показывал свою ненависть к своему ребёнку, но никогда не бил.
— Собирайся, мы едем к графу Вольфраму, с которым ты провёл ночь. Негодник! Как ты посмел? И, главное, как такой мужчина вообще на тебя посмотрел?! Некрасивый, слишком мужественный, храбрый и сильный! Кому такие нужны?! Да только этим свиньям Портерам! А теперь тебя, гулящего, уже никуда не возьмут! Кусок идиота! А ну собирайся, я сказал! Я обязательно добьюсь того, что ты выйдешь замуж за этого графа. Чего стоишь и смотришь на меня? — омега был смертельно зол, изрыгая эти пламенные речи.
— Папа… Ты о чём? Я не проводил с ним ночь! Ну, то есть провёл, но мы ничем таким не занимались! Он просто осмотрел меня! — звучало глупо, даже Юлиан это понял, но как доказать, что этот красавец и богач попросту был в беде, и он помог ему? Юлиан уже пожалел, что помог этому альфе выжить. Очень пожалел.
— Хватит оправдываться, это выглядит слишком жалко! Наивный дурак! Я тебе что сказал?! Иди собирайся, мы уезжаем отсюда! Я добьюсь справедливости! Чего бы мне это ни стоило! Честь семьи разрушу, но заставлю этих светских болванов взять тебя в их семью!
Юлиан продолжал стоять, пока Энтони не подтолкнул к лестнице, что вела в его комнату. Омега медленно перебирал ногами, заходя в комнату и собирая в старую сумку свои штаны и рубашки, не совсем новые, но такие удобные и привычные.
Вскоре они уже ехали в карете, направляясь в графство Лейсли. Юлиан молчал, кусая свои губы, а Энтони злился, смотря на своего сына.
Ближе к закату они прибыли в замок, и Энтони устроил настоящий фурор, когда их не пустил герцог Дэвид Лейсли, который сейчас управлял всеми делами. В городе, которым управляет семья Лейсли, стало известно, что внук Дэвида лишил чести дворянина и бросил его.
Чтобы не раздувать ещё больший скандал, старому омеге пришлось впустить этих, как он выразился, «оборванцев», и принять у себя в кабинете. Там же присутствовал удивлённый Вольфрам, который и подумать не мог, что тот мальчишка — омега.
В итоге Энтони потребовал свадьбы, а старый омега не мог отказать, лишь бы сохранить честь семьи. Решение было трудным, Энтони возненавидел Дэвида за высокомерие, а Дэвид брезговал загрязнять свой род таким, как Юлиан.
Однако к утру было решено их обвенчать, и на следующий день подготовка к свадьбе была окончена.
На Юлиана надели брачный наряд, который ему даже не подходил. Он выглядел в этом нелепо и глупо. За руку Юлиана вел красивый, хоть и не молодой папа.
Омеге было очень стыдно, он чувствовал, как разрушает жизнь красавчику-бабнику Вольфраму.
Когда обряд был закончен, Дэвид приказал им приехать в замок, благо гостей не было совершенно. Да и зачем гости, если эта свадьба только портит всё? Дэвид ведь хотел женить своего внука на каком-нибудь родовитом и богатом омеге, а получил Юлиана.
Лоренс младший начинал осознавать, что он только и делает, что разочаровывает всех. Папу разочаровал тем, что родился некрасивым; Вольфрама разочаровал тем, что он не бета; герцога разочаровал тем, что является бедным и жалким по сравнению с его внуком.
Сидя в дорогой и удобной карете, мальчик хотел расплакаться. Его теперь ненавидели все в замке, а ведь это — его новый дом. Как же ему хотелось обратно домой, в родную глушь. Но Юлиану нужно быть сильным, несмотря ни на что.
Альфа вышел из повозки первым и нехотя подал руку супругу. Юлиан робко коснулся его руки, смотря большими аквамариновыми глазами, обрамленными длинными ресницами, в зеленоватые глаза альфы.
Вольфрам аж дернулся от на удивление приятного прикосновения этого мальчишки, который хоть и спас ему жизнь, но и испортил её.
Будущий герцог взял Юлиана за бесформенную талию и поставил на землю, жалея, что его муж такой страшненький. Ему нравились только его глаза — пронзительные, красивые и очень необычные, таких он никогда ни у кого не видел.
Юлиан, когда встал на землю, тихо всхлипнул и побрёл к воротам, смотря под ноги.
Вскоре четыре ненавидящих друг друга человека ужинали в абсолютной тишине.
Энтони думал о том, что давно он не ел такой еды; герцог думал о том, что обязательно сошлёт этого омегу куда подальше от замка; Вольфрам думал о том, что обязательно отсюда уедет, ибо спать с некрасивым ребёнком ему не хотелось; а Юлиан думал о том, что хочет поскорее домой.
Трапеза была окончена. Герцог просил Энтони зайти в его кабинет, а Вольфрам попросил принять его чуть позже.
Всё, что задумали члены семейки Лейсли, было исполнено. Энтони уезжал в поместье на другом краю города, а Вольфрам отправлялся в Лондон, и хотя это было сложным решением для герцога, он всё же принял его, приказав приезжать хоть раз в полгода.
***
Конечно, Вольфрам не приехал через полгода, он не приехал даже через год. К этому времени Юлиан начинал вылупляться из кокона и превращаться в прекрасную бабочку. Лицо его округлилось, не было вздернутого подбородка и странных скул, талия стала медленно, но верно формироваться, бедра и попа округлели, а сам Юлиан подрос, рост его теперь был не 155 сантиметров с копейками, а 175 — идеальный рост для Юлиана, который становился все прекраснее. Герцог был высокомерен по отношению к бедному ребёнку, но вскоре он начинал понимать дитя; понимать, что этот ребёнок очень умён, и что, скорее всего, такой, как он — всего лишь поздний цветок. Поэтому Дэвид стал отчаянно писать Вольфраму, чтобы он приехал и увидел своего мужа с другой стороны. Юлиан не был светским человеком, но иногда появлялся на балах в сопровождении Ричарда — он был двоюродным братом Вольфрама. Красивый и молодой юноша лет двадцати постоянно ухаживал за омегой, как только он приехал из своего путешествия. И ведь не прогадал: год спустя омега стал красивым, и, казалось, это только начало. Ближе ко второму году отсутствия Вольфрама, Дэвид стал привязываться к мальчику, который был невероятно умён и красив. Юлиан, в отличие от любого обитателя замка, мог запросто подстрелить утку к обеду, выпотрошить её, и даже приготовить в печи, да ещё и очень вкусно! Сколько вещей умел Юлиан! Это так восхищало Дэвида, что Юлиан очень сильно полюбился старому герцогу, который всегда мечтал о таком необычном внуке. Также всех в замке удивляла не только смелость Юлиана, но и его неземная красота. Именно Ричард решил, что надо бы обучить Юлиана всем светским тонкостям и этикету — хватит уже прятать такую красоту. Целый год омегу обучали тому, что ему было совершенно неинтересно, но парень всё запоминал хотя бы ради Ричарда, который с самого начала был к нему добр. Именно этот кареглазый и светловолосый юноша помог ему выжить в этом драконьем логове, спустя три года ставшем ему родным, в котором он чувствовал себя в безопасности. Молодой парень девятнадцати лет собирался на бал во дворце принца. Это первый настоящий выход в свет.***
Музыка, полные залы гостей в пестрящих костюмах, дворецкие, которые расхаживали с бокалами вина и шампанского — это то, что увидел Юлиан. Неожиданно музыка остановилась, а все присутствующие внимательно посмотрели на омегу и Ричарда, который его сопровождал. Даже принц вздернул бровь, смотря на прекрасного Юлиана, который был невероятно красив. Внешность его была не просто идеальна — она была необычна. Ни у кого в Англии не было таких сказочных аквамариновых глаз, отдающих бирюзовым и голубым. Ни у кого в Англии не было таких блестящих каштановых волос, красиво спадающих волнами. Ни у кого в Англии не было такой идеальной худой фигуры, с широкими бедрами и аккуратной попой. И, в конце концов, ни у кого в Англии не было такого выразительного лица с идеальной кожей без единого изъяна. Юлиан, как подобает по этикету, вежливо сделал реверанс, а Ричард поклонился, и они прошли в зал, чувствуя на себе удивленные взгляды. Всем хотелось узнать, что это за внеземной красоты омега, и почему он с Ричардом.***
Вольфрам, который сидел рядом с принцем, также смотрел на невероятно красивого омегу, который был с его двоюродным братом. Когда они подошли к королю и представились, он обомлел от этого запаха. Да это же истинный омега для него, но он с Ричардом! Как так?! Почему его истинный сейчас держит руку его брата?! — Добрый вечер, принц. Я пришёл на бал со своим спутником, — глаза Ричарда блеснули, при взгляде на Вольфрама, который зачарованно смотрел на собственного мужа. — Его зовут Элион Стюарт, — омега лишь поклонился, играя свою роль. Это был план Ричарда и герцога. Очень уж им хотелось отомстить глупому Вольфраму, который никак не приезжал домой из-за отвращения к супругу, которым сейчас он восхищался.
